Летняя неделя полиглота

Понедельник

Она позвонила где-то между завтраком и ужином и сразу сообщила, что разведена и замуж не собирается – пока не собирается. Поэтому у нее высвободилась масса времени, которое она предпочла бы потратить на занятия французским языком, а там, глядишь… Я был с ней солидарен: небрежное изящество французского украшает взаимоотношения мужчины и женщины и отдаляет преследуемую цель на неопределенное расстояние, неспешное преодоление которого постепенно и превращается в цель. Она пришла на занятие в полночь в маленьком черном платье на угловатых плечах, с ниткой крупного жемчуга на слегка тронутой загаром тонкой шее, с бутылкой шампанского – французского, разумеется – и с огромным ананасом, выращенном на Берегу Слоновой Кости. «Cote d’Ivoire»*, – уточнил я. «Oui»**, – выдохнула она. Вкусно затягиваясь тонкой сигаретой, она в течение получаса безмятежно наблюдала, как я терзал ананас тупым ножом, а потом, произнося гласные в нос, сказала, что умение пользоваться ножом – это не главное в мужчине. Она сама откупорила шампанское и уселась с бокалом на подоконник, подставив лицо, освещенное серебряной луной, ночному ветру, легкие волны которого через открытое окно заполняли комнату благоуханиями жасмина и розы с ближайшей клумбы, смешиваясь с ароматом дорогого парфюма ученицы. Ее задумчивый взгляд был устремлен в темную ускользающую даль: там она тщетно надеялась разглядеть переливающуюся огнями Эйфелеву башню. На рассвете она упорхнула, оставив для меня на столе чашку черного кофе, круассан и надпись «Merci»*** розовой помадой на зеркале в ванной.
 
Вторник

Допивая кофе и доедая круассан, я увидел, как мимо окна проходила розовощекая блондинка в желто-голубой блузке и выцветших джинсах. Я ей зачем-то помахал. Она мне помахала в ответ. Минуту спустя она уже звонила в мою дверь. Я открыл. На пороге вместе с девушкой стоял рослый голубоглазый блондин. «Нам сказали, вы шведский преподаете», – сказала девушка. «Проходите», – сказал я. Они прошли в комнату, постоянно оглядываясь, будто надеялись встретить здесь кого-то еще, кого-то четвертого, желательно женского пола – для симметрии. Сначала мы втроем уселись на диван, но скоро у нас затекли ноги, и мы исключительно из соображений удобства раскидали по полу подушки и улеглись на них, обложившись книгами. Занятия продолжались до вечера. В перерывах между ними мы ели свежий белый хлеб, предусмотрительно принесенный парой, запивая его молоком, и слушали песни «Аббы». «Hasta manana»****, – сказали молодые люди прощаясь.

Среда

Слова «шведов» оказались пророческими: на следующее утро мне снова пришлось заниматься языком, вживаясь в роль испанского если не macho, то – на худой конец – muchacho*****. Соседка уезжала на неделю в Испанию, и ей в срочном порядке понадобилось освоить несколько десятков фраз для охмурения туземцев. Тренироваться –  по двум причинам: отсутствия кота и наличия мужа – она решила на мне. Тренировки оказались весьма интенсивными и уже до наступления ночи вымотали меня до предела. Соседка предложила укрепить мой дух блюдом, которое она упорно называла паэльей, – гречневой кашей с карасями, выловленными в городском пруду мужем, который и застукал нас во время таинства поглощения традиционного валенсийского блюда. Обагренную моей невинной кровью плеть он оставил мне на память о чудно проведенной среде.

Четверг

Плеть пригодилась на следующий день в 13 часов 28 минут и 43 секунды, когда на пороге моей квартиры появилась мужеподобная фрау в темно-серых брюках, заправленных в высокие, до блеска начищенные иссиня-черные сапоги, и в коричневой кожаной куртке, под которой просматривалась белая футболка с черным тевтонским крестом; голову фрау венчала не то кепка, не то фуражка с лакированным козырьком под цвет сапог. «Я пришла помочь Вам деньгами, защитить Вас от несправедливости государства и исцелить Вашу языческую душу от древних предрассудков******, – прорычала она. – У вас есть ремень?» Я подал ей плеть. Дама хлестнула себя по руке, а потом меня по спине. «Переведите мне это!» – приказала она, протягивая мне блестящий диск. «Это аудио?» – спросил я. «Видео!» – рявкнула она. С одним междометием, повторявшимся несчетное количество раз, и одной фразой, составлявшей примерно 39,71% аудиодорожки видеоматериала, я возился долго: над душой и телом стояла гостья; одной рукой она беспрестанно помахивала плетью, а другой поворачивала мою голову в сторону экрана телевизора, чтобы я и не думал отвлекаться от просмотра четырехчасового представления с участием тел, облаченных в наряды, схожие с нарядом фрау, но отличающиеся от него наличием большого количества дыр. В 17 часов 28 минут и 43 секунды фрау в последний раз ожгла меня плетью по спине, криво ухмыльнулась и, бросив на стол горсть звонких евроцентов, строевым шагом ретировалась.
 
Пятница

Утром следующего дня я сходил в банк, обменял евроценты на несколько тысяч копеек, которые тут же потратил на пачку мороженого, дабы охладить не успевшие зарубцеваться за ночь душевные и телесные раны. Придя домой, я пожалел, что не взял две пачки. Ну кто же знал, что у дверей меня будет поджидать подруга соседки, уехавшей в Испанию? Зависть разожгла в подруге ignis infernalis*******, который она решила потушить с моей помощью на исторической родине латыни. Мне удалось поймать на лету несколько пуль из пулеметной очереди слов, со страшной силой вырывавшейся из ее непристойно красных уст. Исследовав их (вербальные пули, но не порочные уста), как эксперт-криминалист осматривает улики, я пришел к заключению, что синьорина претендует на то, чтобы на несколько минут я превратился для нее в синьора maestro********. «Bene! Bene!»********* – сказал я. Мы провели урок прямо на лестничной площадке, вызвав неудовольствие пожилой супружеской четы, спускавшейся с верхнего этажа, – впрочем, старичок оказался более дружелюбен и менее консервативен, чем его супруга, и даже припомнил на ходу несколько фраз, услышанных им на Воронежском фронте, где врукопашную бился с «итальяшками». Его лицо на секунду озарилось отблесками пожара молодости, но не успевшее разгореться пламя было погашено мощным подзатыльником: старушка не одобряла занятий языком в общественных местах. Пару минут спустя синьорина сбежала, не дав мне даже на мороженое.

Суббота

Компенсация подоспела в субботу. Пачку американских долларов швырнула на кухонный стол наведавшаяся ко мне перед ланчем бизнес-леди, которая в ультимативной форме потребовала инвестиций в ее мозг в обмен на инвестиции в мой скудный рацион, о котором она догадалась по практически пустому холодильнику, куда для чего-то заглянула первым делом. «У меня крайне мало времени, – заявила она. – В понедельник я лечу на переговоры в Нью-Йорк. Я не хочу, чтобы из-за Вас сорвалась сделка». «O-кей», – лаконично сказал я и взялся за работу. Я торопился, я не хотел затягивать обучение до понедельника – не столько из-за желания побыстрее отработать «зеленые», продиктованного жадностью (хотя из-за этого тоже), сколько из-за страха перед воскресеньем, которое неизменно наступало после субботы. К десяти вечера леди была полностью удовлетворена и спешно покинула меня.

Воскресенье

Я не любил воскресенье. Я не любил сидеть без работы. Я не любил выступать в роли ученика и штудировать разговорный русский по тоскливым монологам жены, вернувшейся с дачи. Я ждал последнего летнего понедельника. Я боялся наступления осени.

*Cote d’Ivoire (фр.) – Берег Слоновой Кости (до 1986 года название африканской страны Кот-д’Ивуар переводилось на русский язык)
**oui (фр.) – да
***merci (фр.) – спасибо
****«Hasta manana» (исп.) – «До завтра» (название одной из песен группы «ABBA»)
*****macho / muchacho (исп.) – мачо, самец, настоящий мужчина / мальчик, парень
******аллюзия на девиз Тевтонского ордена «Helfen, Wehren, Heilen» (нем.) – «Помогать, защищать, исцелять»
*******ignis infernalis (лат.) – адский огонь
********maestro (ит.) – учитель, наставник
*********bene (лат. и ит.) – хорошо, ладно