Слуга народа, слуга меня

                Идите покушайте синих груш

                Ю. Олеша «Любовь»

Мистер Ворд крайне ревностно относился к чистоте русского языка. Он с надменностью педанта подчеркивал выписываемые мною цитаты из произведений великих (он подчеркнул «великих» тоже, чтобы уточнить для себя сферу их деятельности). Он сразу невзлюбил архаизмы Пушкина и неологизмы Маяковского, заумь Хлебникова, метафоры Олеши и обозвал графоманами всех шестидесятников. Он зло насмехался над юмором Ильфа и даже Петрова, а также Искандера. Он требовал сократить пассажи Толстого и уничтожить гоголевского Вия. Он протестовал против сочетания «Буранный Едигей»: кто он вообще такой – этот нерусский Едигей? Он требовал упразднить все эмоции. А заодно и цветаевские ножи-тире. Да-да! Любить ножи – это преступление. Любить тире – это патология. Он убедил себя в том, что без любви на Руси станет жить хорошо.

Мистер Ворд препятствовал вызреванию моего таланта. Он наложил запрет на расширение моей оперативной и долговременной памяти, попытавшись превратить меня в манкурта. И тогда я восстал. Блеск Французской революции и фейерверки американского Дня независимости поблекли перед изощренной креати… изобретательностью моего упругого славянского мозга. Я состряпал Ворду герилью. Немногочисленный партизанский отряд – в нем один лингвист, пока один – решил напасть на Ворда из зарослей лингвиники, чтобы взять языка (или язык? он имеет душу или нет?). Я буду пытать чистюлю Ворда в сточной канаве в алых лучах заката и мстить, татуируя его холеное, белое – такое ли уж невинное? – тело кровавыми волнистыми линиями, связывая его одновременно по рукам и ногам противными зелеными нитями. Я дождусь, пока его мозги съедут НА БЕ КРЕНЬ.
 
Солнце сгинуло. Я жду. Моя Мстя приплясывает рядом; грязные танцы ей к лицу. Двое на одного. Сопротивление скоро будет сломлено. Против «на» Ворд не возражает. «Крень» его смущает; он еще взывает к остаткам моего разумного разума и предлагает на пробу дежурные блюда, но мне по душе только «хрень»; он стыдливо – в его-то положении! – опускает глаза и ищет ими, шарит ими, ощупывает ими дно канавы в поисках благопристойных синонимов. Я злорадно усмехаюсь. «Бе! Бе! Бе!» – Мстя показывает пленнику свой длинный розовый язык. «Завордаю! Завордаю! Завордаю!» – пугаю я его вытянутыми пальцами – средним и указательным. «Не учите меня жить!» – требую я. Пленник молчит. Его рот заклеен звездно-полосатым скотчем. Он подавлен, как кубанский виноград. Он разбит, как Наполеон под Москвой. Он жалок, как мокрый кот Барсик и Киса Воробьянинов вместе взятые; присовокупленный отец Федор поможет увеличить градус несчастья и внести нотку безысходного безумия. Но я отбрасываю подготовленный заранее серебряный топор в кусты. Кусты весело шелестят, приветствуя мое решение. Среди ветвей при свете располневшей луны плавно струится и ядовито сверкает зеленый змий. Он нежно гипнотизирует меня и внушает мне диковинные разноцветные мысли. Имею ли я право? Я не Понтий Пилат, я не Воланд. Я человек. Я добрый, большой, черный и пушистый. У меня мягкие лапы и лиловые глаза, конструктивные особенности которых позволяют заглянуть на миллион световых лет вглубь моей поэтической вселенной. На мне – белый венчик из роз, передо мной – граненый стакан, в нем – ограненная до бриллиантовой чистоты истина. Истина дышит духами и туманами, лакает молоко берез, стучит по водосточным трубам; она горит свечой на столе и воздвигает на горЕ (или на гОре?) хрустальный дом. «Милый друг, вот тебе ромашки – протянись на них», – в попытке отреставрировать дружественный интерфейс великодушно и с пафосом изрекаю я, но вижу пробелы на испуганно-удивленном бледном фейсе Ворда. Мстя растворяется в эфире, издав на прощание павлиний вопль. «И будет жизнь, и будет Ворд», – завершаю я свой лаконичный монолог.

Мистер Ворд… Господин Ворд будет моим слугой. Он будет служить в вишневом саду моих удивительных фантазий. Ему крупно повезло, чего не скажешь о мученице Муму.


В рассказе упомянуты персонажи, образы и цитаты Н.Гоголя, Ч.Айтматова, М.Цветаевой, В.Маяковского, В.Высоцкого, Б.Пастернака, А.Блока, И.Ильфа и Е.Петрова, Н.Некрасова, М.Булгакова, С.Есенина, Ф.Достоевского, А.Чехова, И.Тургенева.

Автор картины – Антон Астапов

фото со страницы http://www.art-katalog.com/russian/artwork/705