Несказанное

Не сказанное.

Она


А что было бы, если это случилось тогда? Много лет назад. Когда они еще были юны и беззаботны. Когда они встретились в первый раз.
Она стоит в тамбуре поезда, который везет ее к нему. Она курит. Слушает перестук колес и смотрит на смутные огни, что проплывают за окном. Конечно же, она едет не к нему. Разумеется, у нее дела в том городе, где он живет. У нее командировка. Она не может приехать к нему без повода. Никак не может. Просто так приехать к нему. Конечно же, она может, но ведь тогда… Тогда он догадается. Тогда он обо всем догадается. А она никак не может этого допустить. Ни к чему это. Ведь все может сразу закончиться.
Это, безусловно, случайность. Чистой воды случайность, что в последнее время, у нее постоянно есть какие-то дела в том городе, где живет он. Дела появились сразу после того, как они встретились снова. То одно, то другое. Постоянные командировки. Она даже неплохо заработала на этих придуманных ею же делах. Она ведь не может жить без денег. У нее нет мужа, который бы ее содержал. Она современная самодостаточная женщина, которая сама зарабатывает на жизнь. Ей мужчины не очень-то и нужны. Ей хорошо одной. Она дорожит своей свободой. Так она всем говорит. И ему тоже. Он ни о чем не должен догадаться.

Он

Он сидит на кухне одной из своих подружек. Он иногда к ней заглядывает. Нечасто. Не так часто, как хотелось бы этой подружке. Но он не может приходить чаще. Не хочет. Ему это не нужно. Как только он чувствует, что какая-то женщина начинает посягать на его свободу, как только ее становится слишком много в его жизни, он исчезает. Испаряется. Он ненавидит словосочетание «совместные планы на будущее». Нет у него ни с кем никаких совместных планов. У него есть только личные планы. Его собственные. Он курит. Смотрит в окно. По стеклу ползут капли дождя, размывая огни ночного города. О чем это она говорит?
- А давай на Новый год поедем куда-нибудь в жаркие страны? Где море, пальмы! Представляешь, как нам там будет хорошо!
Он морщится. Слово «мы» для него звучит как скрип металла по стеклу. Даже зубы сводит.
- Посмотрим, - отвечает он, а сам думает, что больше в этот дом не придет никогда. Тут начали строить планы на него… И от этой женщины придется отказаться. Почему им непременно нужны какие-то отношения? Почему их не устраивает легкость связей без обязательств и последствий.
А завтра приезжает она. Сколько они не виделись? Месяца три, наверное. Неужели он соскучился? Да не может такого быть! Ему никто не нужен. Все-таки соскучился. Главное, чтобы она этого не заметила.

Она

Она вспоминает их последнюю встречу перед долгой-долгой разлукой. Тогда они еще жили в одном городе. Это потом он уехал и пропал, кажется, навсегда. Она даже обрадовалась. Это хорошо, что его не будет больше рядом. Слишком невыносимо, когда он рядом, но не с ней. Она пришла провожать его на вокзал. Его пришло провожать много девушек. Он всегда был бабником. Она стояла в сторонке. Смотрела на всех этих женщин и пыталась угадать, с кем из них он спал. На всякий случай она ненавидела их всех. И его тоже ненавидела. За то, что с ней он не спал. И за то, что уезжает навсегда. Без нее. Он подошел к ней последней, когда проводница уже просила провожающих выйти из вагона, а отъезжающих – зайти.
Он обнял ее как всех, заглянул в глаза и прошептал:
- Так и не случилось у нас с тобой ничего. А с тобой больше всего и хотелось. – Поцеловал в щеку, подставил свою. Она отстранилась. Он съежился, развернулся, побрел к вагону.
А потом он стоял за мутным окном плацкартного вагона и махал рукой девицам. Беспомощно улыбался. На нее он не смотрел. На нее одну и не смотрел. Девицы рыдали. Она изо всех сил сжимала кулаки, лишь бы не разреветься. Никто не должен видеть ее слез. Ни все эти девицы, ни, тем более, он. На ее лице принужденная улыбка. Она разревется позже, когда будет идти под дождем с вокзала. Когда будет от отчаянья пинать мокрые пронзительно-желтые листья. Дождь сольется с ее слезами. Никто не поймет, где дождь, где слезы. Слез будто бы и нет. Он никогда не узнает, что ей тоже больше всего хотелось – с ним.

Он.

Он вспоминает их первую встречу. Он тогда устроился на новую работу. Он тогда был молод. Точнее, юн. Он открыл дверь кабинета, где ему предстояло работать, и увидел ее. Она стояла у окна. Тоненький хрупкий силуэт. Обернулась.
- Привет! – сказала. – Вы тот самый новенький?
- Наверное, тот самый, - ответил он. – А, может, и не тот. Может, другой.
- Боже! Как остроумно! – Она брезгливо поджала губы и отвернулась к окну.
Он тогда подумал, что она редкостная стерва. К тому же еще и не красавица. Далеко не красавица. Тощенькая. Ни кожи, ни рожи. Разве некрасивая женщина может себе позволить быть стервой?
- А твоя работа заключается в созерцании стены напротив? И много тебе за это платят? Хорошая работа. Я тоже так хочу.  – Произнес он со всей язвительностью, на которую был способен.
Она снова повернулась к нему. Обсмотрела с головы до ног. Презрительно хмыкнула и безапелляционно заявила:
- Тебе за созерцание стены напротив никто платить не будет. Уж поверь мне, - и заглянула ему в глаза.
А глаза у нее… Да обычные, в общем-то глаза: большие, голубые, с черной каймой, со светло-серыми и зеленоватыми прожилками. Только было в них что-то такое. Бесинка какая-то. И губы… Обычные такие губы. Пухловатые, но резко очерченные, слегка обветренные. Призывные какие-то. Он почему-то захотел ее поцеловать. Прямо сейчас. Немедленно. Нестерпимо.
- Ну, это мы еще посмотрим, сколько и за что мне будут платить. – Сказал он сердито, опустил глаза и заметил на ее безымянном пальце обручальное кольцо. 
Теперь ему захотелось ударить ее неведомого мужа. Найти и что-нибудь ему сломать. Ведь он обладал женщиной, которая должна принадлежать ему.
Он сел за компьютер и приступил к исполнению своих служебных обязанностей. Тем же вечером он целовал другую девчонку. А потом до рассвета думал о фифе со своей новой работы. Но она об этом никогда не узнает.

Она

Ее брак было не спасти. Она уже и не пыталась. Этот корабль неудержимо шел ко дну. Какой корабль?  Утлое суденышко. Так ведь говорят? Если бы на этом суденышке были крысы, они бы давно сбежали.
Они оба были пьяны. Корпоративы, видимо, для того и созданы, чтобы в пьяном безрассудстве соединять людей, которые в трезвом состоянии об этом и не помышляли. Теперь она уже и не помнила, как они оказались вместе в мужском туалете на втором этаже. Он терзал ее губы. Он был так неистов, что ей даже казалось, что он мечтал об этом давно, с момента их первой встречи. Но она боялась в это верить. Она терзала ногтями его гладкую смуглую спину. Она мечтала об этом с момента их первой встречи, но надеялась, что он об этом не догадается. Он расстегнул ее блузку, теперь он терзает ее грудь. Она готова умереть прямо сейчас от невыносимо-пронзительного счастья. Или это просто наслаждение? Кажется, проще умереть, чем продолжить эту нестерпимо-прекрасную пытку. Он расстегивает ей джинсы.
- Нет! – кричит она. – Я развожусь, но еще не развелась! Я ему никогда не изменяла! Я так не могу! – Она тяжело дышит. Ее взгляд безумен.
- Разводишься?! – кричит он. В его глазах бьется гнев. – Разводишься? Ты не могла сказать раньше?!
- А почему я должна была говорить тебе об этом? – спрашивает она испуганно.
- Да потому что я женюсь через две недели! А ведь мы могли бы… Могли бы…
- Что мы могли бы? – шепчет она. Она пытается его обнять. Он отталкивает ее руки. Застегивает свою рубашку. Заправляет ее в джинсы.
- Ничего! Поздно! – он убегает.
- Что мы могли бы? Что бы могли бы? – спрашивает она у пустоты. Она рыдает. Она застегивает джинсы, блузку, закуривает сигарету, курит, захлебываясь слезами.  – Да, мы могли бы! Мы могли бы! Могли! Могли! – Бьет кулаком по подоконнику. Воет от боли. – Почему все так глупо вышло? Почему?
На следующий день он написал заявление об увольнении. Через две недели он женился. Ее он на свадьбу не пригласил. Она развелась через полгода.

Он

Его память хранит еще одну встречу. Это было, кажется, незадолго до его переезда в другой город. Жена тогда уже уехала, а он несколько недель вел разгульную холостяцкую жизнь. Они встретились в клубе. Случайно. Он тогда был в шумной компании коллег, и, вроде бы, с ним была какая-то девица, с которой он периодически спал. Она была с мужчиной. Мужчина этот держал ее за руку, что-то ей говорил, наклоняясь к ее уху. По-хозяйски лобызал ее в губы, лапал ее коленки, грудь, а она только счастливо смеялась. Ведет себя, как ****ь, думал он и умирал от ревности. Интересно, кто ей этот мужчина? Так или у нее опять все серьезно? 
Она его заметила. Опустила глаза. Покраснела. Отвела от себя руки своего спутника. Одернула юбку. Снова посмотрела на него. С вызовом. Что она хочет сказать этим взглядом? Что у нее все расчудесно и без него? Так и у него все неплохо без нее. Он притянул к себе девицу и поцеловал. Потом посмотрел на нее. Ну и лицо! Как будто ей только что дали пощечину.
Они столкнулись возле туалета. Она, кажется, хотела пройти мимо. Будто вовсе его не знает. Он схватил ее за руку.
- Привет!
- Привет!
- Как ты?
- Хорошо.
- Новый муж?
- Да.
- И ты, как обычно, ему верна?
Она вздыхает и кивает головой. Как-то обреченно.
- А ты, как обычно, не верен своей жене?
- Конечно же, верен, как ты могла подумать обо мне такое?
Она усмехается и снова он видит в ее совсем обыкновенных пухловатых, но резко очерченных губах смутный, но решительный призыв, а в глазах ее мелькает знакомая шальная бесинка.
Они безрассудно целуются прямо посреди всей этой пьяной потной толпы. Они с трудом отрываются друг от друга, ведь им совсем этого не хочется, но их обоих ждут и им обоим еще предстоит что-то врать по поводу своего отсутствия.
- Я скоро переезжаю в другой город, - говорит он ей.
Ее глаза расширяются от удивления. В них долю секунды звучит боль. Она тут же надевает на лицо улыбку:
- Давно пора, - говорит она ему. – Наш городишко для тебя слишком мал. Удачи тебе.
- Тебе что, все равно? Я ведь уезжаю навсегда! Может быть, мы никогда не увидимся!
- У меня своя жизнь, у тебя – своя. И не нужно их смешивать.
- Придешь меня провожать хотя бы? – спрашивает он почти спокойно, а самому хочется то ли удавить эту женщину, то ли затащить в туалет и все-таки сделать с ней все, чего он так долго хотел, то ли крикнуть: «А поехали со мной, и пропади они все пропадом! Все твои мужья и все мои жены!».
- Приду. – Отвечает она коротко и исчезает в толпе.

Она

Она о нем и не вспоминала несколько лет. Его образ в ее памяти затуманился, стерся, был погребен под пластами свежих воспоминаний о других мужчинах. Она тогда уже несколько месяцев была свободна. Она шутила, что у нее сейчас передышка между мужьями. Что она сейчас отдыхает от мужчин. Но на самом деле боялась, что ее нынешнее одиночество – это навсегда. Эти свои опасения она держала при себе. О них никто не должен знать. Она ведь красивая, уверенная в себе женщина, она сейчас одна только потому, что сама так решила.
Вдруг командировка в город, где он, наверное, до сих пор живет. Она нашла его через общих знакомых. Позвонила. Он удивился. Кажется, даже обрадовался. Договорились о встрече.
Она предполагала, что это будет что-то вроде встречи однополчан. Что их, собственно, связывало? Совместная работа, приятельство да два пьяных поцелуя.
Она волновалась. Пред поездкой сходила в салон красоты. Ей хотелось быть совершенством. Образцом стиля, элегантности и ухоженности. Ведь что еще она, нынешняя, может противопоставить той молодой, свежей девчонке, какой он видел ее в последний раз? А каким стал он? Он ведь тоже уже не мальчишка.

Он

Он сидит на диване в ее номере. Пьет красное вино, курит и старается не слушать ее. Она несет какую-то чушь. Нет ему никакого дела до того, какая у нее квартира, машина, какой она крутой профессионал. Ему вообще нет дела до того, чего она там добилась в жизни. Он смотрит на ее пухловатые, но резко очерченные губы, из которых изливаются потоки слов. Лучше бы она замолчала.
- Ты ведь сейчас не замужем? – спрашивает он.
Она как-то сжимается и шепчет:
- Нет.
- И никому не хранишь верность?
- Нет.
- Прекрасно! – восклицает он, решительно ставит свой бокал на журнальный столик, отбирает бокал у нее, тоже ставит на стол, берет ее за руку и ведет к кровати.
Утром она провожает его до двери своего номера. Она закутана в огромный белый гостиничный халат. У нее слегка помятое, усталое лицо. И при этом совсем детское. Как у этой маленькой распутницы может быть такое детское, невинное лицо? А он ведь всегда догадывался, что никакая она не недотрога. Распутница.
- А ты женат? – спрашивает она робко.
Он целует ее в губы.
- Нет, я не женат и никогда больше не женюсь. – Отвечает он, открывает дверь и уходит.

Она

Она выходит из поезда, садится в такси, едет в отель. Там принимает душ. Потом пьет растворимый кофе из пакетика. Морщится от вкуса нефильтрованной воды из-под крана, который не может заглушить даже этот дешевый отвратительный кофе. Берет телефон. Несколько секунд крутит его в руках. Почему-то ей всегда сложно звонить ему. Будто она каждый раз навязывается. Ей каждый раз кажется, будто он нехотя отвечает на ее звонки, будто он спит с ней тоже нехотя. Будто эти редкие встречи ему совсем не нужны. Будто они ему в тягость.
И как же это обидно, когда кто-то тебе нужнее, чем ты ему. А он ей нужен. Иногда долгими одинокими ночами ей хочется бросить все в том городе, где живет она и переехать в город, где живет он. И не расставаться с ним уже никогда. Иногда ей кажется, что он  тот мужчина, с которым она хотела бы встретить старость и воспитывать внуков. У нее ведь почти уже совсем взрослый сын, а у него есть и сын, и дочь. Они вырастут, переженятся и родят своих детей. И так было бы приятно нянчиться с внуками. Но ничего этого не будет. Вернее будет, но не так. Когда-нибудь она будет воспитывать только своих внуков, а его – нет. И она, скорее всего, никогда не переедет к нему. Он даже и не узнает, что она иногда мечтала жить с ним вместе.
Она набирает его номер:
- Ало, привет! Я приехала.
- Как обычно в восемь у тебя?

Он

Он лежит на кровати и смотрит на нее. Она сидит на подоконнике, курит. Позади нее огромная полная луна. Она немного похожа на ведьму – растрепанная, почти нагая: на ней лишь коротенькая полупрозрачная сорочка, и в глазах ее не бесинка, а целая чертовщинка.
- Весна, - говорит она, - все нормальные люди влюбляются, а я… А я никого не люблю. Совсем никого. Это же так ужасно – никого не любить. Наверное, я уже никогда не смогу полюбить. – Лицо у нее грустное.
- Я тоже никого не люблю и прекрасно себя чувствую. – Говорит он и отворачивается, чтобы скрыть свою ярость. – Не любит она никого, - думает он, - а что она делает со мной? Кто я для нее? Я что ей только для секса нужен? И все? Ей просто в этом городе нужно с кем-то спать?... И это все на что я гожусь? Живу спокойно. Приезжает она, все ставит с ног на голову, душу всю вынимает. Я потом, как дурак, по ней скучаю, думаю о ней. А она… А она, оказывается никого не любит. И меня не любит. Это я в нее с первого взгляда влюбился, как идиот. И успокоился только когда уехал от нее подальше. Зачем она снова появилась? А я-то еще думал, что, может быть, с ней у меня все получится. Может быть, она другая? Да нет, обычная баба. Как все.
Он вспоминает женщину, с которой жил последние несколько лет. Вспоминает, как она кричала на него из-за каких-то, как ему казалось, пустяков. Вспоминает, как эта женщина, которую он, в общем-то любил, превращалась в его глазах в такие моменты в огромное злобное чудовище. Вспоминает, как она изводила его своими придирками, ревностью. Вспоминает, как она вечно была им недовольна, как называла его неудачником. Вспоминает, как она однажды ушла, заявив, что не может больше оставаться с таким неисправимым бабником, как он, еще и почти нищим к тому же. Позже он узнал, что она ушла не от него - она просто ушла к другому. Он тогда дал себе слово, что ни за что и никогда не будет ввязываться ни в какие серьезные отношения. Не хочет он больше этих ужасов совместного проживания и тем более боли разрыва. Зачем нужна  эта боль, если можно без нее обойтись?
А тут она… все такая же красиво-некрасивая. Все такая же молодая. Будто все эти годы жила в холодильнике. Странная, страстная, желанная. С бесинкой этой своей в глазах. Ему хорошо с ней. Ему даже иногда кажется, что хорошо с ней может быть долго. И она никогда не назовет его неудачником. И истерик устраивать не будет. И никогда от него не уйдет, если решится быть с ним вместе. И будет ему верной. Он-то уж знает, что она может быть верной. И будет его понимать и принимать таким, какой он есть. И будет его семьей. Настоящей. Такой, какой у него никогда не было. Жаль, что ничего этого не будет. Он не сможет на это решиться, хотя, похоже, любит ее. А она его и вовсе не любит.

Она

- Я тоже никого не люблю и при этом прекрасно себя чувствую. – Говорит он, а она отворачивается к окну, чтобы скрыть слезы. Она смотрит на огромную полную луну.
Он ее не любит. А она-то фантазировала, что на самом деле он ее любит, только боится своего чувства, потому что у него на это есть свои причины, о которых она не знает, но догадывается. А он, оказывается, ее совсем-совсем не любит. И лучше бы она отдалась ему тогда, сто лет назад в мужском туалете на втором этаже, а не играла бы в верность, которую, кстати, ни один из ее мужей никогда не ценил. Если бы она тогда ему отдалась, сейчас она точно не сидела с ним в номере, не умирала бы от любви к нему и не врала бы, что вообще никого не любит. А если бы это случилось тогда… Они бы, как минимум, удовлетворили свою страсть и закрыли бы тему. А, может, он бы не женился. Или женился бы, но на ней, после того, как она развелась бы. Но ничего этого не случилось. И вот теперь она сидит на подоконнике и испытывает почти непреодолимое желание повыть на луну.
А может, это и к лучшему, что он ее не любит. Она ведь боится серьезных отношений. И всего-то год назад она ненавидела всех мужчин. Абсолютно всех. И все из-за одного негодяя, ее последнего мужа. Ее жизнь с ним была похожа на ад. Постоянный контроль, вечная ревность. Она задыхалась, будто на шее ее вечно висела удавка, которая затягивалась, как только она пыталась сбежать. И его постоянные измены. Она о них знала. А он даже и не пытался их скрывать. Лучше жить одной, чем жить так. Никто ведь не может гарантировать, что жизнь с мужчиной, который лежит сейчас на кровати в ее номере, тоже не превратится в кошмар. Хорошо, что он ее не любит. Любовь заканчивается и остается боль. Зачем жить с болью, когда можно жить без нее? Хорошо, что она не созналась, что любит его с того самого момента, когда он впервые посмотрел ей в глаза. А вдруг, если скрывать свою любовь и даже не пытаться жить вместе, можно сохранить ее навсегда?
Она смотрит на него с грустью.
- Жаль, что мы никогда не сможем быть вместе, - говорит она, спускается с подоконника и идет к нему.
- Жаль, - отзывается он и обнимает ее.