Тринадцатый... глава 38

38
     Человеку свойственно давать обещания и выполнять их. Обещания связывают людей: они даются при общении и выполняются по обстоятельствам. Иногда обстоятельства бывают важнее данных тобой обещаний, но это не значит, что ты можешь забыть о них. Если твоё обещание невозможно выполнить из-за возникших обстоятельств, то оно считается отложенным. И у каждого обещания есть свой срок годности.
- Привет, Ваня. Что молчим?
- Привет. Я на связь давно не выходил. Дел просто куча: днём - работа, а вечером - сыновья.
- Да брось ты, шутник. Вань, у меня есть друг, который обещал мне встречу. Мне страшно.
- Я страшный? Или на работу намёк?
- Я не про работу твою говорю. Да и ты красивый. Мне страшно, что ты не приедешь, и мы не увидимся. Этого я боюсь.
- Да, Тимоха, тяжело нам будет.
- Вань, приезжай. Я не хочу, чтобы твоё обещание было пустым трёпом. Я ценю людей за поступки.
- У меня плохие поступки?
- Нет, но я жду ответ на мой вопрос. Ты обещал мне встречу летом.
- Хорошо. Я приеду к тебе в выходные. Спишемся к концу недели. Только одно условие – встреча на мосту через Катунь.
- Не ври мне. Ты не приедешь.
- Ты считаешь меня треплом? Как ты некрасиво думаешь обо мне.
- Нам встреча нужна. Ты понимаешь? Как в башку твою это вбить? Ёпр…
- Не матерись, я сказал! Nou mat, Тимоха. Мы же цивилизованные люди. Я приеду в выходные.
- Спишемся, Вань. Спасибо.
Он бессовестно попросился у Наташи на выходные, и ранним утром субботы давил на педаль в сторону своего нечаянного виртуального друга.

     Горный Алтай... Каждое лето они с друзьями ездили сюда на отдых, не получилось только в прошлом году. Въезжая в предгорья Горного Алтая, он уже чувствовал на себе особую ауру этих мест, их мощь и силу. Энергетика этих гор в сравнении с теми, по которым им приходится ходить в служебных командировках, совсем другая. Она спокойно и величаво несёт в себе только плюсовой заряд. Здесь полностью расслабляешься и всем нутром чувствуешь происходящие внутри тебя перемены. Побыв здесь какое-то время в палатках, с костром и гитарой, с шумными всплесками стремительно несущейся Катуни, разбивающейся рядом с берегом о скалы, ты меняешься внутренне. Ты чувствуешь, как частица энергии Горного Алтая заползает в тебя и остаётся там навсегда. Уезжая домой после отдыха, ты принимаешь притяжение этой земли и тебе хочется ехать сюда вновь и вновь. Ты словно губка впитываешь в себя эту энергию. Кажется, что в этом необыкновенно-красивом месте Земли сконцентрирована великая сила природы, её уникальный дар – возрождения и очищения души человека.
     В какую бы сторону не поехал, на какую бы гору не залез - везде чувствуется величие и мощь природы. Легенды и мифы, прошедшие через века предками аборигенов, есть, наверное, о каждой горе, озере или реке. По алтайским легендам, в знак уважения к Хозяину этих мест, на деревьях вешаются ленточки, и деревья такие называются - деревьями Шамана. Умершие люди становятся духами того места, где они жили, и по алтайским поверьям считается, что на таких деревьях они и живут.
     По убеждению Рерихов, где-то в горах Горного Алтая находится вход в легендарную страну Шамбалу. Самую высокую гору Белуху они назвали одним из главных центров великой Мировой Силы. Местные алтайцы считают Белуху священной и не подходят к ней настолько близко, как туристы и альпинисты. Отражение величественной двуглавой вершины в зеркальной глади холодного Аккемского озера, питающегося талыми водами Аккемского ледника, завораживает и заставляет задуматься о вечном. Гора излучает поразительную энергию, и чувствуется, что здесь, всё-таки, есть сакральная связь с космосом. Не зря здесь ищут эту загадочную Шамбалу! Не зря говорят, что по одной из существующих легенд здесь берёт начало сама жизнь. Девиз всех альпинистов и туристов: «Увидеть Белуху и заново родиться». На Белухе набирает мощь и стремительно несёт свои воды величавая Катунь, затихая на равнине при слиянии с Бией и образуя, в дальнейшем, великую сибирскую реку Обь. Обе-две.
     Загадочное Телецкое озеро, Золотое озеро, Алтын-Коль. Оно впервые встретило их года четыре назад белёсым туманом на вершинах, раскинутых вдоль берегов гор. Именно из него начинает своё течение Бия, пробираясь через огромные круглые валуны, разбросанные природой по устью и берегам реки. Растянувшийся зелёной лентой ельник и кедрач, провожает кристально чистые воды, бегущие к месту слияния Бии с Катунью. «Голубые дали Арчи» - это восхождение на гору Арчи из прителецкой тайги в удивительно-чистый и свежий мир альпийских лугов. «Голубые дали Арчи» - это мир, где с высоты виден простор снежных пиков Абаканского хребта. Водопад Корбу – самый красивый водопад в окрестностях Телецкого озера. Добраться до него туристам можно только по воде. Шум водопада слышен задолго до того, как увидишь его глазами. Две-три минуты пешком от берега озера, и перед глазами огромный поток воды высотой в двенадцать с половиной метров, падающий с большого каменного выступа. Облако водяной пыли, образуемой водопадом, постоянно висит в воздухе и делает всю округу влажной. Огромный диск луны, выплывающий из-за вершин гор и роняющий дорожку серебра по ночной глади красивого озера. Ты сидишь у костра в притихшей тишине, переводишь взгляд на огонь и думаешь о жизни, впитывая в себя дикую красоту вселенского мира.
     Знаменитые своей красотой Каракольские озёра - это группа из семи живописных высокогорных озёр на западном склоне хребта Иолго. Он является водоразделом рек Бия и Катунь. Каракольские озёра - это цепь ступенчатых озёр, расположенных на разной высоте над уровнем моря. Лежат они на дне котловин ледникового происхождения. С местного языка «Каракольские» озёра переводятся - как мёртвые: никакой жизни в виде рыбы и другой живности в них нет, вода там ледниковая. Каждое озеро отличается друг от друга по составу воды: одно содержит повышенную концентрацию серебра, другое железа.
     Озеро Ая с небольшим островком посреди воды, который назвали Островом Любви, и озеро Манжерок – это самые тёплые озёра в Горном Алтае. Знаменитые Голубые озёра - водобитные и непостоянные, образовавшиеся почти 25 тысячелетий назад, которые можно увидеть только осенью или зимой. Летом озёра скрывает бурное течение Катуни и их не видно. Зимой Голубые озёра не замерзают из-за бьющих на дне ледяных родников: их мощь настолько сильна, что озёра не замерзают даже в сорокаградусные морозы. Мультинские озёра - с зеленовато-молочным цветом озёрной воды среди альпийских лугов, Шавлинские озёра - с необыкновенным бирюзовым цветом воды, с величественными кедрами и остроконечными пиками гор, сверкающими снежными шапками.
     Утихнут усталые ветры, причудливо опустятся туманы с вершин, захватывая под себя всё, что попадётся им на пути. Выплывет из-за гор месяц-молодец, подмигивая жёлтым глазом, и рассыплет по небу миллионы звёзд. И задымятся костры по берегу шумной Катуни, согревая тех, кто собирает с собой нужный багаж и всей душой рвётся сюда каждое лето. Раскидываются палатки вдоль берега реки: отдыхающий люд устраивает себе уютное существование на несколько дней, чтобы в очередной раз наполниться необузданной красотой этой земли. Кто не пил вод из ручейков и рек величавого хана Алтая, кто не пробовал вкус его родниковой воды, кто не ходил по хребтам и долинам, захлёбываясь ветром, тот не может почувствовать на себе удивительную способность притяжения этой земли. Эх! Да что тут говорить! Ехать сюда надо. Здесь, среди горных перевалов, среди рек и озёр, с высоты своей крылатой души ты научишься слушать тишину и смотреть на жизнь неравнодушно. А особенно, если посидишь ночью на берегу в одиночестве, спустив ноги в ворчащую по прибрежным скалам Катунь и наблюдая за купанием луны в воде. Прокатившись дальше по Чуйскому тракту, ты наглядишься на величавость спокойных ледниковых вершин, и это раз и навсегда останется в тебе жгучим желанием возвращаться сюда вновь. И ты уверен, что будешь возвращаться.
Катунь, Катунь - свирепая река!
Поёт она таинственные мифы,
О том, как шли таинственные скифы,
Они топтали наши берега.
И Чингизхана сумрачная тень,
Над целым миром солнце затмевала,
И чёрный дым летел за перевалы,
К стоянкам светлых русских деревень.
Всё поглотил столетний тёмный зев,
И всё в просторе, сказочном лучистом,
Бежит Катунь с рыданием и свистом -
Она не может успокоить гнев.
В горах погаснет солнечный июнь,
Заснут во мгле печальные аилы,
Молчат цветы, безмолвствуют могилы,
И только слышно, как шумит Катунь.
Николай Рубцов

     Мысли цеплялись одна за другую, воспоминания хоженых здесь дорог веером проносились в голове, вытаскивая из памяти разные моменты. Он въезжал в предгорья Горного Алтая. Где-то здесь, в Майме, его ждёт тот, который так нетерпеливо и настойчиво звал его почти три года. Он набрал номер, данный ему Тимохой накануне вечером.
- Ну, здравствуй, Тимоха, – тихо сказал он в трубку.
- Вань, ты? Конечно, ты! Кто же ещё меня Тимохой обзовёт. Наконец-то, хоть голос твой услышал.
- Где ты сейчас? - улыбаясь, он выслушал этот поток слов.
- Вчера ты мне обещал что-то, вот только не знаю – верить или нет. Я стою сейчас на выезде из Маймы в сторону Чемала, жду друга своего. Может зря стою, не знаю.
- Двигай до Чемала, я минут через пятнадцать буду в Майме.
- Ванька-а, - в трубке наступило короткое молчание. – Гад ты, Неволин. Это, правда, или ты опять мне вешаешь?
- Гони до Патмоса, переходи по подвесному мосту на остров и жди меня. Я подниму руки, когда буду спускаться по ступенькам. Увидишь, и выходи навстречу. Встретимся на мосту.
- Понял. Вань, это лучший подарок в моей жизни. Я поехал. Догоняй.
- Давай. Только не вздумай тормозить, чтобы я не догнал.
- Здесь сильно не разгонишься, поток машин и ограничения. Вань, я сдохну, и не доеду. Давай ближе встретимся, мостов здесь много.
- Не сдохнешь. Держи руль крепче, я следом за тобой. И не тяни, а то на пятки наступлю.
     Знакомые пейзажи плыли впереди, словно на киноплёнке. Вдоль дороги ленточкой мелькала Катунь. Её берега были привычно заселены многочисленными палатками туристов, ухвативших из жизни неделю-две желанного отдыха и метнувшихся сюда за романтикой. Катунь - главная водная артерия Горного Алтая, госпожа и хозяйка, которая берёт свои истоки со склонов Катунского хребта у Белухи и ледника Геблера. Собирая высоко в горах воды, она набирает там наибольшую высоту падения и скорость, врезаясь своей мощью в каменистую горную долину. Порожиста, своенравна и бурлива. Она забирает в себя притоки, маленькие речки и ручейки, которые попадаются на её пути, и становится шире и мощнее. У Катуни бывает удивительно-изменчивый цвет воды: летом она бело-зелёная, а осенью становится прозрачной зелёно-бирюзовой. Изменчивый цвет воды дают оттенки известняка и содержание в воде минералов. На каменистых берегах реки умудряется зацепиться богатая растительная жизнь. Усыпанное большими камнями и валунами дно создаёт на реке много порогов: река бурлит день и ночь, и этот звук хорошо успокаивает. Лежишь ночью в палатке, слушаешь её переливы и думаешь, что вот так она бежала тысячи лет назад. В истоках Катунь бежит вдоль крутых берегов, извиваясь в глубокой и обрывистой пропасти. Постепенно усмиряя свой бег, она врывается в долины и становится более доступной для людей, обнажая местами берега до пяточков с песочком. Только вот купаться в Катуни хлопотно, она очень холодная. И всё-таки отчаиваются самые смелые окунуться на пару минут в её воды на доступных берегах.
     Они с друзьями купались в Катуни каждый раз, когда бывали здесь. Входишь в реку в небольшом более-менее спокойном кармашке, и ноги охватывает приятный ледяной жар. Ты упорно входишь в реку дальше и чувствуешь острую потребность окунуться в воду. Рявкнув погромче для поднятия духа, ты смело ныряешь в воду с головой и выпрыгиваешь из неё как пробка. Ты чувствуешь, как от ледяной воды тебя охватывает жгучий жар, словно в тебя впиваются сотни раскалённых иголок. Тело становится красным и уже не чувствуется той страшно-ледяной воды, и тебе хочется нырнуть в неё ещё раз. И ты делаешь это, выползая потом на берег с душераздирающим восторгом и приливом новых сил. Свежесть и прохлада, влажность воздуха и безветренность, запах хвои и разнотравья, утренние туманы, зависшие на вершинах окрестных гор. Красота.
     Погода здесь бывает резко переменчива. Стоит ленивая спокойная жара, и вдруг откуда-то на небо набегают тучи, опускается ощутимый холод, пробирающий до костей, и начинается дождь. Через пару-тройку часов дождь затихает, и мир вокруг преображается заново: восстанавливается жара, чувствуется обновлённая свежесть, принесённая дождём. К вечеру заметно опускается прохлада, солнце уходит за горы, наступают вечерние сумерки и от реки несёт откровенным холодом. Температура начинает резко падать, от тридцати - тридцати пяти градусов днём, до восьми - десяти к предутренней заре. Его раздумья прервал телефонный звонок.
- Аллё, Вань. Это я. Ты точно едешь?
- Еду я. Держи расстояние.
- Давай я остановлюсь на ближнем мосту через Катунь? Не могу я так, ты же, где-то рядом.
- На Патмос. И не тревожь, я сам весь в тревоге.
- Решил мне нервы поточить? Давай, вали! Тимоха, чё? Тимоха всё выдержит. Ты фамилию-то мою помнишь?
- Не-а. Ты мне её не писал. А я забыл спросить.
- Капец, какой-то. Ну и пусть. Для тебя я буду бесфамильный.
- Тимох, ну скажи фамилию. Чё такой-то.
- Тимоха, да и всё. Ты не знаешь, а я не скажу. И посмотреть в сохранённой переписке теперь не сможешь.
- Я не храню. Я удаляю переписку, и тебе всегда советовал.
- У меня там тоже чисто. Может, исключишь меня, бесфамильного, из круга своего общения? Капец! Ты даже не спросил мою фамилию. Не спи там за рулём, Иван Неволин.
- Я думаю, что пора тебя исключить. Достал ты меня, ёжик колючий.
- Смешно тебе? А я серьёзно. Чё, Ваня? Привык, что я у тебя есть? И думаешь, что никуда не денусь?
- Ничего я не думаю. Твоё величество - Арчибальд, смотри на дорогу, извилистая она местами. Трон свой не сомни.
- Я щас, сука, остановлюсь! Ты сам смотри, а я привык тут ездить. И не груби. Если тебе ровно на меня, то заворачивай колёса и дуй отсель.
- Не-а. Я в Катунь ещё хочу нырнуть. Зато ты ко мне - вон как неровно. Я еду у тебя на пятках, чтобы в глаза твои бессовестные посмотреть.
- Заколебал ты, Неволин. Как я могу быть к тебе ровно?
- Отключайся, и не нарушай ПДД. Мне до Чемала шестьдесят пять километров.
- А мне пятьдесят. Вань, всего пятнадцать километров нас разделяют. Выйти отдохнуть, что ли?
- Я тебе отдохну!
- Мосты через Катунь, в основном, везде подвесные. Идёшь по ним, они раскачиваются под ногами, а внизу бурлит вода. Какая тебе разница на каком мосту? Давай остановлюсь?
- Ехай давай. И до связи. Как заедешь в Чемал, так позвони мне.
     Мимо него, чуть в стороне от дороги, мелькали знакомые берега Катуни, закрытые деревьями и кустами. О-о! Перед глазами проплыло место, где года три назад они с ребятами больше недели отдыхали. Берега Катуни в этом месте высокие и скалистые, есть крутой спуск к воде. Они ползали тогда по тем скалам и фотографировались на фоне заката. Удивительный момент, когда солнце последними лучами застряло между двух гор, бросая в воду последние блики. Немного в стороне, метров через тридцать от их стоянки, был небольшой спокойный кармашек с песчаным берегом. В тот раз стояла дикая жара, и они раз по десять на день ныряли там в реку. Далеко от берега заходить было рискованно, быстрое течение могло сорвать и унести в опасный водоворот. Он вспомнил, как Наташа следила за ним и ругалась, когда он заходил поглубже. И полянка в том месте была большая и зелёная, с травой-муравой, на ней хорошо игралось в волейбол. Телефонный звонок опять выкинул его из воспоминаний.
- Ты едешь там? Не скучаешь?
- Нет. Лежу дома, гляжу в потолок, и чешу пятки.
- Настроения нет? Ну, давай тогда, лезь под шкуру. Мне сорок километров до Патмоса.
- Не скучаю я. Если тебе скучно, то пой, тогда сиди. Мне пятьдесят шесть километров, отстал я маленько.
- Ты, правда, едешь? Или стебаешься там? Сам пой.
- Не вопрос, Тимоха. Спою. Песню про десантуру. Называется: «Трям, здравствуйте!», - он зычно хыкнул в сторону и запел в телефон мотивом, близким к рэпу: - Мимо белого - яблока - луны, мимо красного - яблока - заката, облака - из неведомой страны, к нам спешат - и опять - бегут куда-то. А облака - белогривые - лошадки, а облака - что вы мчитесь - без оглядки, не смотрите вы - пожалуйста - свысока, а по небу - прокатите нас - облака! Клянусь, мы на концерте в бригаде её пели.
- Молодцы. И бурные на «бис».
- Я везу тебе подарок.
- Что везёшь, Вань?
- Чё-та.
- Так другу не отвечают.
- Какой-то я неправильный друг. Да, Тимоха?
- Если ты решил выстёбываться, то я не вариант для подобных игр. В чём, проблема-то, Ваня? На две стороны и всё, раз я такой негожий тебе. Так проще будет.
- Не понял я твой разговор. Короче: разворачиваюсь я, и поехал на хрен. Один заночую на берегу. Так проще будет.
- Не долби мозг. Будь, сука, другом, и дружи так, чтобы внутри ныло.
- Чё накатал мне опять в уши? Чё я тебе сделал? В шутку сказал, что чё-та везу? Да! Чё-та везу. И не скажу.
Он сделал паузу в разговоре и прижал плечом телефон к уху, насвистывая в него мелодию детской песенки про облака. Тимоха сопел в трубку.
- Чё выделываемся? Чё замолк там, свистун?
- Мы не выделываемся, мы едем до упора. Грузовик я обгонял, Тимофей. И еду я легко и спокойно.
- Да-а, у тебя же скоро праздник десантуры. Ты накати потом водяры, совсем тогда полегчает.
- Ну и всё. И спасибо. И накачу. Чё задираешься? Хочешь, чтобы я грубо общался?
- Нет. Я хочу, чтобы ты мозг не выносил. Что везёшь мне? У меня интерес стоит на этот вопрос.
- Вот и пусть стоит, интерес твой. Золото везу: подкова и на ней копьё. Пусть на шее твоей висит, для удачи и побед.
- Спасибо. Хоть знать теперь буду, что мне друг везёт.
- Я от тебя заикаюсь уже.
- Хлебни воды. Ты точно едешь? Если на диване лежишь, то пусть этот подарок будет связью между нами. Ты едешь, и не надо мне больше ничего.
- Еду я. Природа шепчет, чтобы я ехал и улыбался.
- Вань. Ночь, дорога, музыка. Я часто так делаю, когда хочу с тобой поговорить. Запросто всё получается. Я даже вслух с тобой разговариваю.
- Не надо за рулём отключаться. Я тоже разговариваю, когда один в машине, но дорогу караулю.
- С кем ты говоришь?
- С машиной. Говорю ей: «Тава-ай милая. Только я и ты. И мы слушаемся друг друга».
- Не слушай меня, это я так. И не осуждай, слишком сложно у меня в жизни. Бывает так, что я угробить себя готов.
- Я тоже могу себя угробить. Да и всегда мог.
- А вдруг я помру? Сгоряча, я быстро могу это сделать.
- А кто мне тогда руки на мосту растопырит?
- Я растопырю. Ты едешь?
- Еду. Смотри на дорогу и отключись.
- Сам знаю. Не ори на меня.

     Хо-хо! Знакомый поворот по Чуйскому тракту. Свернуть бы туда, через Катунь и на Семинский перевал. А потом дальше, через перевал Чике-Таман, и на педаль до снежных гор. Но нет, ему надо прямо. Он вспомнил, как года два назад они стояли за Семинским перевалом. Пашка там полез на гору и в траве сильно потревожил рой мелких ос-аборигенов. Возмутившись от такой наглости, осы искусали Пашку в прах. Пока Паша летел с той горы до стоянки, по телу вздулись конкретные красные шишкари. И только полное погружение в холодную речку Сему остудило тогда Пашкины раны. Благо, что девчонки всегда берут с собой походную аптечку со всем необходимым. Марина помазала Пашке укусы какой-то мазью, дала дозу супрастина от аллергии, и он был спасён.
     Есть там ещё один незаметный уголок, затерявшийся в молодых берёзках. Удивительно-солнечное место: полянки с ромашками и небольшое холодное озерцо, в котором они сачками ловили маленьких сомиков и отпускали их обратно в воду. Стоящая днём жара по нескольку раз загоняла их в это озерцо. А чуть в стороне, по перекатам камней, весело бежала всё та же речка Сема. С закатом на землю опускалась влажная бодрящая прохлада. Ночь, низкое небо с россыпью крупных звёзд, а если повезёт, то и с огромным диском полной луны, и тёмные очертания гор. Они засиживались у костра до зари, попивая вскипячённый на костре чай в старом походном чайнике. Чай здесь всегда бывает вкусным. А вокруг тишина и покой, и не надо прислушиваться к посторонним шорохам. Здесь в горах - тишина и покой.
     А ещё чуть дальше по Чуйскому тракту с высокой горы падает небольшая горная речушка Боки. Она скатывается с южного склона Айгулакского хребта, образуя ряд красивых каскадных водопадов перед впадением в реку Чуя. Красивое место, с небольшим пятачком молодого ельника и даже голубых елей, где можно заночевать или остановиться на отдых. Телефонный звонок вновь не дал додумать ему свои мысли.
- Вань, ты прикинь, почти три года прошло со дня нашей встречи. Скажи мне, что-нибудь хорошее. Ты едешь?
- Еду. Не умею я красиво говорить. Вот женщине - кучу наговорю. Точняк. А чё ты не буянишь? Тихий такой едет, добрый.
- Еду и скучаю. Уйдёшь в свою командировку, и я опять буду ждать. Вань, я обниматься при встрече полезу, ты не отпихивайся. Я крепко сгребу. И не знаю даже, ещё и слеза вдруг пробьёт.
- Тимох, а я видел тебя. Помнишь, ты приезжал к нам в город по делам и звал меня на встречу? Я тебя видел, а ты меня нет. Хлопаю в ладошки.
- Я искал тебя глазами, а ты издевался со стороны. Хлопай, я истерик закатывать не буду.
- Шучу я. Чё нервный-то такой? Чё не так? Не звони больше, гони молча до места.
- Всё так. Только нормальный человек так не скажет. Я за рулём, а ты мне: я тебя видел.
- Значит я ненормальный. Только в чём моя ненормальность?
- Чё орёшь-то? Обидно, Ваня. Видел и до сих пор не сказал.
- Выпросил значит, вот и ору. Я же ненормальный, по-твоему? Я вполне нормальный, и более чем адекватный. Понял?
- Ты всё сказал? Что за истерика?
- Полистай назад и вспомни, я ни одним словом не оскорбил тебя в дороге. И запомни уже, пл-! Истерика для меня - понятие нулевое.
- Маты побереги. Оставь их себе.
- И себе тоже, когда надобность будет. Материть - это не значит истерить. Не путай понятия. Поясняю ещё раз! Истерика у меня была, когда я родился, там она и закончилась сразу. Забыл?
- Я помню.
- Ещё раз про истерику скажи, помусоль слова.
- Да иди ты. Ещё раз так сделай, чтобы я об этом думал.
- Не посылай.
- Я не послал, я отправил. Вань, ты правда едешь?
- Стою в раздумьях: ехать дальше или нет? Ну погоди, пл-. Я тебе устрою.
- Не злись. У меня шесть поллитрушек коньяка дома, я буду хреначить, пока ты не приедешь.
- Пей, чё им стоять.
- Так я не пью. У меня нет тяги к курению и алкоголю, я через силу буду пить. Вань, я взял с собой пузырёк.
- Я тоже мало пью, а много только по случаю. Слышу я, как коньяк у тебя булькает. Наливай.
- Тебе с друзьями лучше пьётся, и без меня. Вот я и бешусь.
- Нельзя тебе пить, ты трезвый бешеный. Добавляй коньяк в чай, по чайной ложке, и хорош тебе будет.
- Вань, ты едешь? Я подъезжаю к Чемалу.
- Сиди там и успокойся. Кто тебя ещё ругать будет? Я! Еду, конечно.


Рецензии