Новый год представляет

НОВЫЙ ГОД ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Не для кого ни секрет, что под Новый год или даже в Новый год с людьми происходят невероятные истории. Если бы это произошло со мной в другое время года, я бы подумала, что я медленно, но верно схожу с ума. Что и всем тем людям, которые попали в эту историю, нужна бригада из психлечебницы. Итак, начну свой рассказ.
Меня зовут Лена Петрова. Работаю я рядовым библиотекарем в городской библиотеке. Живу в коммунальной квартире. В нашей квартире пять комнат, одна большая кухня, скромные ванна и туалет. В таких квартирах как наша, всегда имеется большой коридор. В первой комнате от входных дверей жил Пётр Фомич – лысоватый дядечка с небольшим пузиком. Он интеллигентный и добрый. Как он очутился в нашей коммуналке точно, не знаю, но от соседей слышала, что его сын переселил в нашу трущобу из хорошей четырёхкомнатной квартиры сюда, а сам занял  квартиру Петра Фомича. В следующей комнате жила молодая семейная пара – Толя и Аня. На первый взгляд кажется, что нормальные люди. А когда начинаешь общаться, то понимаешь, что они очень странные. А выражается это в их медлительности. Можно даже сказать, что до них туго доходит тот или иной вопрос. Напротив этой семейной пары жила бабушка пенсионерка, которая день и ночь смотрела сериалы, которыми эмоционально делилась на кухне. Марья Филипповна еще в молодости потеряла свою семью в автомобильной аварии и с тех пор так и не нашла другого семейного счастья. Вот на этой почве и пристрастилась к сериалам. После комнаты Марьи Филипповны, была моя комната, а самом конце коридора, была комната старой девы. Ну, не знаю, по крайней мере, так говорили соседи. Еве Николаевне было пятьдесят пять лет. Она жила, как чопорная мышь. Если из других комнат слышались какие-то звуки или шумы, то в комнате Евы Николаевны была тишина или слышалось какое-то шуршание. Я не могу рассказать о жизни каждого соседа конкретно, но у них была одна единственная любовь, любовь к детективам. Соседи усиленно читали и смотрели их по телевизору. А когда узнали, что я работаю библиотекарем в библиотеке, то и пользовались моей консультацией. Что же лучше почитать?
Напротив нашей коммуналки в трехкомнатной квартире жила вполне приличная семья – Иван Николаевич, его жена Елизавета Андреевна и их дочь Алиса. Алиса была моя ровесница или плюс минус год в подробности я не вдавалась. Подружились мы с ней, когда разнимали на улице дерущихся мальчишек, которые решили поубивать друг друга. Алисе тогда рукав у куртки оторвали, а у меня новые дорогие колготки такую стрелу дали, если быть точнее то на них были одни сплошные дыры, что мне пришлось их со слезами выкинуть. Пока мы приводили в порядок себя, то успели окинуть взглядом и друг друга. Мы решили, что нам досталось поровну. Вот так мы и познакомились, а потом еще оказалось, что мы живем на одной площадке. Когда мы прощались, я сказала Алисе не без юмора:
- Если будут бить, зови на помощь.
Каково же было мое приятное удивление, когда через пару дней ко мне позвонили. Я открыла дверь и на пороге увидела Алису. Девушка улыбалась, держа в руках торт.
- Привет. Заходи. – С улыбкой на губах сказала я. Мы прошли ко мне в комнату и я включила тефалевый чайник. Буквально через пару минут мы с Алисой пили чай, и она рассказывала о своей жизни, а иногда спрашивала у меня.
- А у тебя такого не было?
Алиса мне нравилась. Правда она была немного шумная, но это ее не портило, а придавало даже какого-то шарма. Вообще, моя новоиспеченная подружка была похожа на Анжелику Варум, а может быть это только ее большие серые глаза давали сходство и кудрявые волосы. Хотя, если честно, то я точно не знаю у певицы настоящие кудрявые волосы или она их подвергает химической завивке. Ради имиджа и красоты артисты часто издеваются над своей природной красотой. Вот лично я для себя решила, что никогда не буду экспериментировать над своим организмом. Ну, об этом поговорим в другой раз. Мы с Алисой часто общались, сидя за чашкой кофе в кафе или дома друг у друга. Женихов у нас не было по разным причинам. У меня не было, потому что я очень не смелая, и я избегала общения с мужской половиной человечества. А у Алисы не было, потому что она считала, что мужчинам нужен только секс, а не душа женщины. Поэтому Алиса относилась к мужчинам, на мой взгляд, немного агрессивно. Но кроме обсуждения мужчин у нас хватало и других интересов и разговоров. Мы говорили о книгах и писателях, оказывается, Алиса тоже много читает и об архитектуре, так как моя подружка работает секретарём в архитектурном институте. Мы часто рассматривали книги с цветными иллюстрациями, где были описания того или иного архитектурного сооружения. За такими занятиями у нас проходили часы напролёт.
Однажды ко мне пришла Алиса вся какая-то всклокоченная. Подруга была не в настроении. Алиса прошла в комнату и подошла к столу.
- Чего тут рисуешь? – спросила она
- Стенгазету к Новому году рисую. – Девушка смотрела на мое художество пару секунд и, подойдя к окну, уселась на подоконник
- Ленка, ну до чего же тоскливо жить. Скоро Новый год, а его даже не чувствуется. На работе деньги на пьянку собирают. Опять нажрутся тридцать первого или тридцатого. Они даже еще не решили, какого числа пить начинать. Я им говорю, с двадцать пятого начинайте, как раз к тридцать первому закончите и как белые люди будите Новый год встречать. А то ведь каждый год не помнят, кто в каком салате спит.  А так бы хотелось чего-нибудь нового. – Вдруг из коридора отчетливо прозвучал голос Марьи Филипповны.
- Пётр Фомич убавьте свой телевизор, а то я прослушала, кто кого из ментов убил.
- Ну и маразм! Как ты тут живешь? Эти пенсионеры на сериалах помешались. Кто кого любит. Да кто с кем спит. – Сидя на подоконнике, возмущалась Алиса.
- Ты не права. Мои соседи смотрят только убийства и расследования. Любовь их не интересует. Ева Николаевна, например, смотрит только Эркюля Пуаро и леди Макбет, а Толя и Аня читают Маринину и Донцову. Петр Фомич книги не читает, он предпочитает смотреть, как это делается на голубом экране. А еще он смотрит милицейскую сводку и всякие там криминалы. И Марья Филипповна любит смотреть телевизор, так как у нее глаза уже не те, чтобы читать книги, как она говорит. – Я рассказывала Алисе о своих соседях и тут заметила, что Алиса прищурила глаза, как-будто что-то просчитывала. Я замолчала и внимательно смотрела на подружку. Поняв, что я замолчала и смотрю на нее. Алиса почти шепотом сказала.
- Слушай, а что если мы их под Новый год разыграем. Во-первых, разыграем необидно, так как тема будет детективная, а во-вторых, это же будет под Новый год. Они, может быть, живут и мечтают попасть в какую-нибудь историю. А мы им в этом поможем. Туману напустим и таинственностью окружим. Надо, правда, все это продумать, чтобы всё было взаправду.
- Алиса. Да ты авантюристка. – Чуть ли не шепотом сказала я.
- Не глупи. Самое главное в дураках не остаться и вовремя уйти. Я над этим подумаю.  – Алиса соскочила с подоконника, и, поцеловав меня в щеку, направилась к себе домой. Меня не провожай. Я всё обдумаю и тебе расскажу план. Пока. – С этими словами Алиса удалилась из моей комнаты, прикрыв тихонько за собой дверь. А я пожала плечами и продолжила рисовать стенгазету.
На следующий день вечером Алиса пришла ко мне и принесла какие-то книги по черной магии. Подружка свернула мою недорисованную стенгазету и разложила на столе свои книги с закладками в нужных местах. Она мне долго рассказывала и объясняла, что и как нужно делать в тех или иных ритуалах. А я смотрела на эту девушку и удивлялась, откуда у нее столько всякой всячины в голове.
- И ты что во всё это веришь? – Удивленно спросила я.
- Да причем здесь веришь или не веришь. Просто я хочу, чтобы это всё выглядело правдоподобно. А про все эти штучки-дрючки многие люди знают по рассказам других людей или даже в художественной литературе  читали. Ну, вот разве ты сама не читала или не слышал, что можно болезнь навести на человечка, сплетенного из ниток? Да вот на той неделе по телику штатовский фильм показывали про трех ведьм. Конечно, это комедия и многое фантазия и, тем не менее, там был такой сюжет.
- И что ты предлагаешь всем по почте таких человечков разослать?
- Да зачем? Просто можно воспользоваться чьей-нибудь ситуацией и подложить и все. Пусть себе сидят и думают, откуда это взялось.
- Знаешь Алиса, мне кажется это жестоко, так с ними поступать.
- А разве не жестоко на всю катушку телевизоры смотреть. Это жестоко по отношению к тебе. – Защищала меня от надоедливых соседей моя заботливая подружка. Я пожала плечами.
- Может, как-нибудь по-другому их разыграем? – Неуверенно спросила я.
- Ну а где же будет таинственность, экстрим, щекотание нервов? – не унималась Алиса. Потом она внимательно посмотрела на меня и сказала. – Так бы и сказала, что не хочешь помогать. Ну и не надо. Я и сама справлюсь. – Алиса сгребла со стола свои книги и направилась к двери, бросив на ходу. – Рисуй свою стенгазету, но потом на меня не обижайся. – Я так и не поняла, не то Алиса на меня обиделась, не то просто решила сама разыграть моих соседей. Но мне действительно было жаль разыгрывать своих соседей, так как я боялась причинить им боль. Но и отговорить от этой идеи свою подругу я не смогла. Я всегда знала, если Алиске что-нибудь взбредет в голову, то с этим бесполезно бороться или спорить, так как она в своих решениях и мнениях непоколебима
Алиса не появлялась у меня два дня, и я уже начала по ней скучать. Но вот раздался звонок ко мне, и на пороге я увидела подружку. Она была в хорошем настроении и к чаю принесла мои любимые конфеты, которые достала из пакета. Пакет Алиса повесила на спинку стула, хотя в пакете было что-то ещё. А я не стала ее ни о чем спрашивать. Мы пили чай с конфетами и много говорили, так как не виделись целых два дня. Потом я вспомнила, что меня угостили вишневым вареньем, и мы решили поставить кипятить второй чайник чая. Я пошла за водой, а Алиса, как маленькая девочка вприпрыжку шла за мной на кухню. Пока я наливала воду в чайник, Алиска ириска что-то суетилась в коридоре. А когда мы вернулись в комнату, то у нее зазвонил мобильный телефон. Девушка с кем-то поговорила и, отключив мобильник, собралась уходить. В руках она держала белый, полиэтиленовый, незабвенный пакет. Алиса убежала, а я взяла новую книгу и углубилась в чтение, решив, что еще одну чашку чая я выпью позже.
Я читала книгу и никак не могла понять, что же мне мешает. Я прислушалась, и услышала в коридоре какой-то шум, плач, возгласы. То ли кто-то с кем-то ругался, то ли кто-то кого-то успокаивал. Я вышла в коридор и ничего не понимая пошла на кухню.
- Что случилось? Кому-то плохо? – спросила я.
- Вот  - И Марья Филипповна показала на стол. На столе лежали трусики стринги. – Уж не знаю, кто это сделал, но узнаю, руки пообламываю – Из ванны вышла Аня и подошла к нам. Посмотрев на происходящее, она рассмеялась и пошла к себе в комнату. Не прошло и пары секунд, как мы услышали визг. Испугавшись происходящего, я и Марья Филипповна ринулись на этот пронзительный крик. Аня прижалась к противоположной стене от своей двери в комнату и медленно по стене спускалась на пол, зажав рот ладошкой. Дверь Евы Николаевны быстро закрылась, но зато так, же быстро открылась дверь в комнату Ани и Толика.
- Анюта, ты чего? – спросил жену Толик. Аня второй рукой показала на свою дверь, а потом на дверь Евы Николаевны. Мы проследили за рукой Ани, и Толя одним рывком схватил то, что висело на ручке двери. Этим предметом оказалась дохлая мышь. Поняв, что он держит в руке, молодой семьянин также резко бросил трупик мышки. От чего Аня еще раз взвизгнула.
- Что случилось? – открылась дверь Петра Фомича и в этот же момент что-то звякнуло. Мы все повернули головы на звякающий звук. Петр Фомич снимал со своей дверной ручки отбитое горлышко бутылки белого стекла.
- Ева Николаевна! Откройте дверь и объясните, что происходит. – Потребовала Марья Филипповна.
- Да вот именно, объясните! – Поднимая жену на ноги, тоже потребовал Анатолий. Но дверь соседки не открылась и мы не услышали никаких объяснений. Тогда толик подошел и постучал в комнату Евы Николаевны. Да так громко, что я вздрогнула.
- Что вы хотите от меня услышать? – Как-то визгливо спросила  старая дева,
Открыв дверь.
- Это Вы повесили на нашу дверь дохлую мышь? – задал глупый вопрос Толя.
- А это Вы всунули в мою дверь? – И она брезгливо бросила на пол презерватив упаковке.
- Батюшки, какой ужас. – Воскликнула Марья Филипповна, увидев, что бросила на пол Ева Николаевна.
- Толик, это ты? – спросила Аня. Я стояла, вдавившись в стену ни живая, ни мертвая.
- Ну, хорошо, а кто битые бутылки привязывает? – спросил Петр Фомич.
- А кто такую пакость подбросил? – Сбегав на кухню, Марья Филипповна бросила трусики стринги на пол. И в этот момент все посмотрели на меня. Я, поняв, что хотят сказать мои соседи, повернула голову и посмотрела на свою дверь. Увидев, что висит на ручке моей двери, я только и смогла произнести.
- Ох. – На ручке моей двери висел игрушечный чёртик с агрессивной рожей.
- Что это? – спросила Аня.
- Фу, какая грязь! – воскликнула Ева Николаевна.
Мы все стояли в коридоре и молчали, каждый думая о своём. Очнувшись от своих размышлений, я брезгливо сняла с дверной ручки подброшенную пакость и бросила в кучу мерзости, подброшенной в нашу квартиру. Потом Марья Филипповна собрала веником всё валявшееся на полу на совок и хотела выбросить в мусоропровод.
- Подождите. Это улики. – Сказал Петр Фомич.
- Какие улики? Ну ладно эти пакости. А что с дохлой мышью делать будем? – возразила Петру Фомичу Марья Филипповна.
-Я боюсь. – Не унималась Аня.
- Толя, уйми свою слабонервную жену.
- Причем здесь мои нервы? Я просто боюсь. Вот и всё. – Возмущалась Аня.
- Дорогая успокойся. Делать то, что будем? – Сразу ко всем обратился Толя.
- Надо всё выбросить и идти спать, а завтра посмотрим, что будет. И понаблюдаем, кто к кому будет приходить. – Сказал Петр Фомич.
- Да, да. Верно, так и надо сделать. А двери у нас заперты? – спросила Марья Филипповна и пошла, проверить, но тут Петр Фомич перехватил инициативу в свои руки. Я уже давненько заметила, что эти двое неровно дышат друг к другу.
- Что Вы, что Вы, Марья Филипповна, я проверю. В доме есть мужчины, а Вы рискуете собой. А вдруг за дверью кто-нибудь есть. – Говоря всё это, Петр Фомич направился к входным дверям, а Ева Николаевна недовольно хмыкнула. Входная дверь была закрыта. Марья Филипповна взяла совок со всеми уликами и направилась к мусоропроводу в сопровождении Петра Фомича. Мы разошлись по своим комнатам, каждый запирая свою дверь.
В эту ночь я спала плохо, так как то и дело прислушивалась к тишине в коридоре. Я пыталась размышлять над тем, что произошло сегодня вечером, и кому это всё было нужно. Сначала я даже подумала, что это Алиска нас всех разыгрывает, но потом подумала и решила, что это все, же не она. Но чтобы быть уверенной до конца, я решила проверить подругу, не раскрывая своих карт. Потом перед моими глазами снова всплыла картина происшедшего вечером. Почему же Еве Николаевне подсунули презерватив? Может потому что она считается старой девой и очень брезгливо относится к интимной близости мужчин и женщин. Да, вполне возможно. Ну, хорошо, а дохлая мышь на дверях Толи и Ани. Что этим хотели сказать? Может просто хотели напугать?  Возможно. А может за этой парочкой кроется нечто такое, что схоже с поведением мыши? Ну а Петр Фомич? Интеллигентный дедушка, никогда ни с кем не ссорится, не пьет, не курит. Любит криминалы и такого же характера сериалы. А ему повесили горлышко битой бутылки. Зачем? Может, хотели сказать, что в тихом омуте черти водятся. Ну, с Марьей Филипповной вроде всё понятно она не приветствует молодежную одежду. И, конечно же, трусики стринги для нее чуть ли не разврат. А самое интересное эти трусики красного цвета. Почему? А может, это она только этими разговорами прикрывается, а сама носит молодежное белье, которое рассчитано на стройных и худеньких. А я? Почему мне на ручку дверей повесили страшного чёрта? Как-будто я с ними знаюсь. А может это какая-нибудь подсказка? Не пойму. Зачем делать такие пакости? Наверно, чтобы навести страху на всех жильцов. Ну, если всё это сделала Алиска, то ей не поздоровится. Я не стану молчать и скажу всем соседям, пусть они с ней разбираются.
Утром я попила чай и побежала на работу. Перед уходом заметив, что Марья Филипповна на кухне готовит борщ. Почему я так решила? Да всё очень просто, так как наивкуснейшие запахи витали по всей квартире. Я зашла на кухню и спросила.
- Как дела? Ничего больше не случилось?
- Всё тихо. Молодежь ушла на работу, а Петр Фомич ремонтирует утюг.
- Ну и, слава богу. – И с этими словами, я пошла в прихожую, одеваться, а Марья Филипповна пошла меня провожать. Видимо она теперь подозревала всех.
В обед мне позвонила Алиса, и мы с ней встретились в кафе перекусить. Подруга была в хорошем настроении и беззаботно болтала о сущих пустяках. Но вскоре она глянулась и осмотрела всё кафе и полголоса спросила.
- Как ты думаешь, что может подарить на Новый год молодой человек девушке, которая ему нравится? – Я неопределенно пожала плечами, так как ждала от Алисы признания в содеянном, но она задала вопрос, который меня вывел из напряжения и разоружил. Немного подумав, я сказала.
- Да что угодно. Ну конечно, если он знает потребности и желания, то скорей всего, что-нибудь из ее репертуара. А если они только знакомы, то подарков можно найти уйму. – Я говорила, а в мою душу вкрадывался какой-то непонятный страх. Неужели Алиса кому-то из мужчин отдала предпочтение. Нет, я, конечно, всё понимала, что рано или поздно моя подруга сделает выбор и будет принадлежать не только мне, но и мужчине, которого она полюбит.
- Ты о чем задумалась? Ты что с ума сошла?  Никогда в жизни я не поддамся на уговоры мужчины. Они этого не стоят. Женская дружба для меня дороже всего. Да и потом, таких как мы с тобой единицы. Большинство женщин падки на подарки или ими руководит необузданная плоть. А вот мы с тобой не такие. – Алиса говорила это с жаром и напором, а я улыбалась, понимая, что это всё только маска. Просто Алисе не встретился еще такой мужчина, и она в него не влюбилась. Да и я не встретила еще свою судьбу. Мне очень хотелось, чтобы мое знакомство с мужчиной было внезапно и романтично, как это описывается в книгах. Мы проговорили еще минут двадцать и побежали на свои рабочие места. Вечером я решила пойти в гости к Алисе, так как не хотела сидеть дома и прислушиваться к каждому шороху в нашей коммунальной квартире. Но каково, же было мое удивление, когда я пришла и услышала крики  и вопли. Это все доносилось из кухни.
Когда я вошла на кухню, то увидела такую картину. Марья Филипповна сидела на табурете и рыдала. Возле нее стоял Петр Фомич и держал стакан с успокаивающей настойкой, так как по всей кухне был запах, похоже, валерианы или еще какой настойки. Я плохо разбираюсь в этих запахах, так как никогда этим не пользуюсь. Аня, Толя и Ева Николаевна стояли рядом с растерянными лицами. Похоже, они не знали чем помочь и как успокоить Марью Филипповну. Минутой позже мне рассказали, что же всё-таки произошло.
- Марья Филипповна сварила борщ и на какое-то время оставила на плите. А когда захотела пообедать, то просто не смогла, так как не могла проглотить и ложки этого борща. В борще было такое количество соли, что по вкусу он напоминал « термоядерную « солонину. Марья Филипповна хотела вылить этот борщ, но ей жаль своих трудов и продуктов, которые она использовала для приготовления борща. – С раскрасневшимися щеками рассказывал мне Анатолий.
- А давайте возьмем и все вместе съедим этот борщ и пусть этот подлец, анне человек посмотрит, что мы тоже не лыком шиты.
- Правильно Анечка! Надо ему показать, что ничего не произошло. – Поддержал Петр Фомич Аню. И все засуетились, так как каждый нес к столу свою тарелку и ложку. Успокоившаяся Марья Филипповна, стала разливать борщ по тарелкам. А воодушевленный Петр Фомич решил всех угостить свежим хлебом. Достав из пакета черный хлеб, наш домашний интеллигент стал нарезать хлеб. Первая скипка хлеба была отрезана и ее тут же, попросил Анатолий. После работы Толя хотел сильно кушать, и он вооружился тарелкой пересоленного борща и банкой с водой, чтобы в животе разводить крепкой солености борщ. Все сидели за столом и улыбались, когда раздался скрежущий звук. Все посмотрели на Петра Фомича, а если быть точнее, то на вторую скипку хлеба, которая была уже отрезана и обнажила срез буханки хлеба, поскольку этот странный звук шел от хлева. По кухне прошел удивленный возглас.
- Что это?  - Почти шепотом спросила Аня. Петр Фомич посмотрел на срез хлеба и потрогал пальцем какое-то остриё. Ни слова не говоря, он разломал хлеб на несколько частей и все увидели стекло, которое проходило по всей длине буханки хлеба.
- Ой, какой ужас! – воскликнула Ева Николаевна. Марья Филипповна тихо заплакала, а Анатолий сказал.
- Это уже теракт. – Я Аня и Петр Фомич беспомощно молчали.
Итак, обед не получился. Марья Филипповна слила борщ из тарелок в кастрюли и собрала раскромсанный хлеб и тоже положила в кастрюлю и всё содержимое в кастрюле и саму кастрюлю выбросила в мусоропровод. Все разошлись по своим комнатам и видимо в тихую что-то перекусывали. Но вскоре раздался крик.
- А-а-а! – Я решила, что кого-то убили и, онемев от страха, вышла в коридор. Тут же выскочил в коридор Толик, а Аня, как мышка выглядывала из своей комнаты. Вышел Петр Фомич и Марья Филипповна и все мы направились на кухню, так как оттуда был слышен крик.
- Что случилось Ева Николаевна? – спросил Толя. Старая дева сидела на табурете, а перед ней на столе стояла коробка с молоком и неполный стакан содержимым из коробки, в двух сантиметрах от которого была лужица молока.
- Меня отравили. – Тихо сказала Ева.
- Ой. – Пискнула Аня.
- Слушайте, но ведь это, не в какие ворота не лезет! – возмутился Петр Фомич.
- А почему Вы так решили, Ева Николаевна? – спросила Марья Филипповна.
- А Вы попробуйте молоко и тогда убедитесь! – истерически бросила старая дева. Я подошла и взяла в руки стакан.
- Лена, Вы что! – вскрикнул Толя. А я переложила стакан из руки в руку и преподнесла к носу. Аня при этом визгнула. Понюхав содержимое стакана, я сказала.
- Не чувствую никакого характерного запаха. Ева Николаевна, а какое оно на вкус?
- Ужасное! – со слезами на глазах сказала она. Тогда я обмочила палец в молоке и лизнула и тут же сплюнула слюну с молоком в раковину. Все смотрели на меня. А Ева Николаевна рассмеялась и сказала.
- а я сделала пару глотков и проглотила его.
- Что напоминает? Спросил Петр Фомич.
- Что-то напоминает, но не могу понять что. А сколько минут уже прошло, как Вы проглотили это молоко? – спросила я у Евы Николаевны.
- Минут десять может меньше. – Сказал Толя. И тут Марья Филипповна взяла стакан и сделала глоток. Петр Фомич охнул и схватился за сердце. Наша героическая бабуся побулькала во рту и выплюнула, прополоскав рот водой, и лишь после этого сказала.
- Это сода. Просто ее так много, что кажется, что яд. Так что Ева Николаевна не пугайтесь, Вы будите жить. – Ева улыбнулась, облегченно вздохнув, после чего у нее на щеках стал появляться румянец. Все  что-то говорили. А я стояла у окна и думала, что все потихоньку сходят ума.
 Так прошел еще один вечер в нашей квартире.
Уже лежа в кровати, я сопоставляла факты и пришла к выводу, что сегодняшний день миновал меня и семейную пару. Значит завтра надо ожидать нападения со стороны чего-то неизвестного мне и Анатолию с женой. Но мне было ужасно интересно, кто и зачем это всё делает. В коридоре послышалось какое-то шуршанье, и я от страха закрыла глаза, боясь, что сейчас ко мне в дверь будут вломиться. Но шуршанье прекратилось, и я провалилась в сон.
На следующий день, отработав рабочую смену, я не пошла домой, так как опять боялась, что там что-нибудь стряслось. Поднявшись на свой этаж и взглянув на часы, я решительно позвонила в квартиру Алисы. Дверь открыла моя подруга, жующая бутерброд. Алиса удивилась моему вторжению в их тихую обитель, но тут, же пригласила меня на кухню и накормила грибным супом и жареной картошкой с консервированными помидорами. Я уплетала вкусную пищу за обе щеки. Алиса смотрела на меня, не мигая от удивления, от чего ее большие серые глаза стали еще больше. А потом все же не выдержав, она спросила.
- Ты сколько дней не ела. – Мне ничего не оставалось, как рассказать Алисе всю правду о наших проишествиях в квартире. Удивлениям подруги не было предела.
- Я сначала думала, что это ты так развлекаешься, но ты уже несколько дней не появлялась в нашей квартире, а странные вещи всё продолжают происходить. И вот теперь я уже не хочу идти домой, так как думаю, что там опять какие-нибудь крики раздаются.
- Слушай Лен, а помнишь фильм « Окно в Париж «? Ну, там еще в одной квартире окно такое было  в виде шкафа, где заходишь в России, а выходишь в Париже. Может и у вас в Квартире открылось такое окно, из которого всякая нечисть лезет? – Заинтригованная моим рассказом, спросила Алиса.
- Если честно, то я уже ничего не понимаю.
- Лена, ночуй сегодня у нас, а завтра посмотрим, что у вас там происходит. Идем ко мне в комнату и там поболтаем.
- Алиса, неудобно как-то твоих родителей. Ну что они про меня подумают? Скажут, нахлебница нашлась. Накорми ее, да еще, и спать уложи. – Сопротивлялась я.
- Ну, во-первых, ты моя подруга и я не могу бросить тебя в беде или скажем по-другому в неприятностях. А во-вторых, чтобы меньше было вопросов и округленных глаз, скажем, что ты покрасила окно и в комнате сильно пахнет краской. Ну, кто пойдет проверять пахнет краской или нет. – Алиса сидела в кресле и дирижировала руками, решая мои проблемы.
- Алиса, а что ты решила по поводу розыгрыша с моими соседями? – Лукаво поинтересовалась я.
- Ха. Мне кажется, что с них и так хватит с розыгрышами и без меня. Хотя, если честно, то я хотела им отправить письмо одно на всех, ну примерно с таким текстом. « Принесите самое дорогое на автобусную остановку тридцать первого декабря. « Вот и пусть себе несут продукты или вещи. А там смотришь, придет какой-нибудь бомж и все это заберет. Ну, ни бомж, так странный мужчина.
- А почему ты решила, что это будет мужчина и он должен это всё забрать?
- Недавно я ехала в автобусе, и там разговаривали две женщины, одна из которых рассказывала о странном мужчине. Он приходит в любую погоду в девять двадцать и сидит на этой скамейке ровно десять минут, а потом встает и уходит. Я проверяла, правда это или нет. Это все оказалось правдой. Мужчина средних лет каждый день приходит в одно и  тоже время, садится на скамейку, всегда на одну и ту же. Сидит ровно десять минут и уходит. Потом он идет на автобусную остановку и уезжает на автобусе.
- И что к нему никто не подходит?
- Не-а никто. Он всегда сидит один и уходит один. Вот почему я к тебе не приходила несколько дней. Я ходила в этот сквер и следила за этим дядькой. – Воодушевленно рассказывала Алиса.
- Ты с ума сошла. А если он психически болен и напал бы на тебя? Что бы было тогда? Ты о родителях подумала? – не унималась я в своих наставлениях.
- Ну, во-первых, твои наставления запоздалые. А во-вторых, я не такая уж и дурра, чтобы рисковать своей головой. Я следила за ним издалека. Конечно, сначала я один раз прошла мимо него и посмотрела на его физиономию. Страха он не вызывал и какой-либо неприязни тоже не вызывал. Вполне приличный дядечка. Мне даже почему-то его стало жаль. Сидит себе такой одинокий. Может у него горе, какое, а может он просто на этом свете совсем один.
Вскоре мы улеглись спать. Алиса на своем любимом диване, а я в большом раскладном кресле, которое было похоже на кровать в разложенном виде. Мне почему-то тоже стало жаль этого мужчину и даже захотелось спросить его. Почему он ходит сюда один и здесь сидит на скамейке? Видимо, с этими мыслями я провалилась в сон, и мне снился этот мужчина, и я даже с ним разговаривала. Я хорошо видела его лицо. Мне оно очень понравилось, а самое главное, когда он меня увидел, то обрадовался. И стал охотно со мной разговаривать и что-то оживленно рассказывать. Мы гуляли в сквере, разговаривали и смеялись, а вокруг кружили белые снежинки.
- Да вставай же соня, уже одиннадцатый час. – Тормошила меня Алиса. А я никак не могла открыть глаз, да если честно, то мне и не хотелось. Мне хотелось смотреть красивый сон и дальше. Но Алиска тормошила меня и не хотела от меня отставать. Ей, видите ли, не терпелось узнать, что происходит в нашей коммуналке. За ночь что-нибудь случилось или нет. Одевшись, умывшись и позавтракав, я перекинула свое пальто через руку и, подхватив сумочку, направилась вместе с Алисой к себе домой.
Когда я открыла входную дверь своим ключом, то услышала приглушенные рыдания. Мы с Алисой переглянулись, но тут, же из комнаты Толика и Ани вылетела и как фурия налетела с упреками Марья Филипповна.
- Надо Леночка дома ночевать. А то у нас горе, а вы неизвестно где ночуете.
- А что случилось? – спросила я.
- Да, что случилось? вторила мне Алиса.
- А вот что. – С этими словами из комнаты Анатолия и Ани вышла Ева Николаевна и протянула мне что-то шерстяное. Я внимательно разглядела то, что мне всунули в руки. Это был плетеный человечек из ниток с пустышкой на шее. Алиса взяла у меня из рук эту куклу и тоже стала ее рассматривать. Сняв сапоги и надев тапочки, я прошла в комнату к молодым. Когда я вошла в комнату, Толя посмотрел на меня, как-то затравлено. Всё происходящее уже не вызывало смеха, а наоборот серьезно удручало. Узнав все подробности, а они заключались в том, что утром Аня пошла на кухню, готовить завтрак, а когда возвращалась с подносом, то увидела на дверях куклу с соской. Аня тут же впала в истерику, потому что считает, что эта кукла, как знак того, что у нее не будет детей. А может быть это кто-то хочет, чтобы у нас не было детей. Аня сидела на кровати и рыдала. А все соседи бегали вокруг Ани и сочувствовали. Мы с Алисой еще какое-то время побыли у меня в комнате, почти шепотом обсуждая происшедшее, а потом решили идти в магазины за новогодними подарками.
Перед Новым годом в магазинах было столпотворение. Народ, как-будто с ума сошел, покупая всё, что лежит на прилавках. Мы с Алисой тоже ходили и рассматривали разные вещицы. И всё бы было хорошо, но мной овладело беспокойство. Я никак не могла отделаться от чувства, что за мной следят. Кто-то назойливо сверлил мне взглядом спину и я всё пыталась повернуться резко и увидеть наблюдающего человека за мной. Но никого я так и не увидела. Хотя от этого мое настроение лучше не стало. Алиса покупала незначительные мелочи в подарок для своих сослуживцев, а мне и в голову не шли покупки в подарок. И все же когда мы выходили из торгового центра, и на одной из витрин я увидела небольшую мягкую игрушку с грустными глазами. Симпатичный бычок смотрел на меня грустными глазами и просил.
- Забери меня отсюда, а? Я буду послушным и тихим. И никогда тебе не доставлю хлопот. Ты будешь приходить домой, а я буду тебя всегда ждать. – То ли я действительно слышала, что он это говорил. То ли у меня разыгрались бурные фантазии от происходящего вокруг меня в последнее время. Но я почти со слезами на глазах подошла к прилавку и купила этого бычка. Как ни странно цена этой игрушки превосходила в полтора два раза стоимости других игрушек. Конечно, на такую цену я не рассчитывала, но если бы я его не купила, то никогда бы себе этого не простила. Моего бычка упаковали в целлофановый мешок и повязали красивой лентой. Алиса была не то в шоке, не то в восторге, а может и в том и другом состоянии одновременно.
- Кому ты собралась дарить это чудо?
- Себе. Мягко, но решительно ответила я. После такого моего ответа подруга не решилась ерничать или шутить надо мной, она просто закрыла рот на этом вопросе. Конечно, я ничего не купила для своих сослуживиц, но я решила, что это сделаю в другой день.
Мы вошли с Алисой в подъезд и молча, поднимались на свой этаж. Причем до этого болтали безумолку, а тут как по команде замолчали обе. Мы поднимались с третьего на четвертый этаж, как вдруг услышали, что кто-то вышел из нашей квартиры. Когда мы стояли на площадке между этажами, то увидели Петра Фомича. Похоже, он куда-то собрался, так как был одет в верхнюю одежду. Мы остановились с Алисой на площадке, чтобы пропустить нашего интеллигента, как вдруг всё произошло так быстро, что мы с подружкой не успели охнуть. Стоял Петр Фомич и вдруг его ноги выскочили вперед, и он с грохотом рухнул на лестничную площадку и задом посчитал все ступеньки. Мы с Алиской его поймали возле своих ног.
- Да что же это такое, Петр Фомич? Ушиблись сильно? Встать то сможете? – верещала я. Охая и кряхтя, не то сидел, не то лежал Петр Фомич на последней ступеньке лестницы. Мы с Алисой подхватили старика и почти волоком потащили обратно домой. Да ведь каждому человеку понятно, что после такого падения он идти никуда не сможет.
- Я думал, что быстренько схожу в магазин, а вот как оно получилось. – Оправдывался сосед, пока я своим ключом открывала входную дверь. Мы все втроем зашли в квартиру, как вдруг раздался такой крик, что я оцепенела от ужаса.
- Это где? Кто? – Вытаращив от страха глаза, спрашивала Алиса. Я моментально прокрутила в голове услышанный крик и быстрыми шагами направилась к дверям Марьи Филипповны, распахнула дверь. Посреди комнаты стояла существо, формами напоминающее Марью Филипповну. Вокруг ее было все белым-бело и на верхней части этого существа, надо понимать, что это была голова, на которой было надето не то блюдо, не то какая-то плошка.
- Марья Филипповна, что происходит!? Что Вы делаете? Развлекаетесь? С ума, что ли все посходили? – Сзади моей спины раздался веселый смех Алиски и тут же рыдающий плач Марьи Филипповны. Стали собираться на крик все соседи спрашивая, что произошло. В коридоре сидел охающий Петр Фомич. Я подошла к нему и стала помогать ему, раздеваться. Старик мне хотел что-то объяснить, но мне было не до объяснений. Меня разбирало зло на этих уже немолодых людей. Я прислушивалась к тому, что происходит в соседней комнате. Уложив старого соседа в кровать, я пошла в комнату его подружки. И стала вникать в смысл происходящего. Оказывается, Марья Филипповна услышала, что входная дверь открывается ключом, а Петр Фомич только что ушел. Она решила закрыть форточку и выйти в коридор посмотреть, кто же это пришел. Но в этот момент что-то посыпалось на голову, а потом еще и что-то упало сверху. Все жильцы нашей квартиры попытались исследовать вещество белого цвета, которое было повсюду и все пришли к одному мнению, что это – мука. Выпроводив Анатолия к Петру Фомичу, женщины помогли Марье Филипповне помыться и переодеться. А пока Ева Николаевна помогала своей соседке мыться и одеваться мы втроем я, Алиса и Аня навели порядок в комнате Марьи Филипповны.
Вскипятив большой чайник и заварив чай, все жильцы пришли на чаепитие в комнату Петра Фомича. Все несли разные угощения, кто что мог. Получилось не то ужин, не то поздний обед. Когда стали пить чай я открыла банку с вишневым вареньем, и каково же было мое удивленье, когда в банке появился хвостик не то яблока, не то груши. Мое удивление заметила Алиса и сказала.
- Идем на кухню, в вазочки разложим. – А сами выложили варенье в кастрюльку и посмотрели, что же за хвостик торчал  из банки. Увидев содержимое банки, я лишилась сил и села на табурет. Мы с Алисой переглянулись, так как ни у той, ни у другой не было объяснения. Ну откуда в банке вишневого варенья могла оказаться обычная свежая груша? Кто ее туда положил? Когда ее туда положили? И почему она не вызвала брожения в банке? У меня были одни вопросы, но не было ответов. Алиса, видя мое состояние, махнула рукой и стала раскладывать варенье по вазочкам.
- Приди в себя, потом обсудим. А сейчас нельзя расстраивать дедушек и бабушек. Им и так несладко.
Когда мы вошли с вазочками с вареньем в руках, то услышали что в комнате Петра Фомича вовсю идет беседа о странных вещах, которые происходят со всеми жильцами этой квартиры. Какое-то время, помолчав, Ева Николаевна призналась, что утром около ее дверей она обнаружила пирамидку из соли, которую она убрала, выкинув соль в унитаз. А Анатолий поведал причину падения Петра Фомича, так как осмотрел лестничную площадку и нашел несколько  корочек сала. Видимо Петр, Фомич наступил на одну из них и поскользнулся. Кто-то нещадно разыгрывал всех соседей и мало-помалу сводил их с ума.
На следующий день я задержалась на работе, так как писала отчет. Погода была чудесной и я решила, что пройдусь до дома пешком. Я шла по улицам города и любовалась украшенными витринами магазинов и местами общественного пользования. Когда я подходила к дому, то решила, что будет побыстрей, если я пройду сквером. Я уже шла по дорожке сквера, как вдруг вспомнила про одинокого мужчину, который приходит в этот сквер каждый день. Возвращаться, и обходить сквер, было поздно, так как на третьей скамейке от входа в сквер сидел мужчина и смотрел в мою сторону. Может быть, я бы и повернула назад, но позади меня шла толпа подростков. Тогда я и сама не знала, кого я боюсь больше всего странного мужчину или толпу необузданных подростков. Я решила положиться на бога, и пошла дальше. Шестеро мальчишек деловито обогнали меня. Я подходила к третьей скамейке, и тоже решила прибавить ходу, как вдруг услышала голос этого мужчины.
- Девушка, не подскажите сколько время? – Я взглянула на мужчину и удивилась, так как его лицо было очень похоже на лицо мужчины из моего сна. На какое-то время я растерялась, но быстро пришла в себя и ответила.
- Половина десятого. – Не сбавляя шага, я прошла мимо мужчины и, не оглядываясь, вышла из сквера. Хотя было нестерпимое желание, остановиться и посмотреть, что же делает этот субъект у меня за спиной. Пока я шла до подъезда своего дома меня сверлило одно и тоже чувство, которые я ощутила в сквере. Мне что-то напоминает. Но я не могла понять, что. Быстро поднявшись на свой этаж, я увидела, что в дверях нашей квартиры всунут большой белый лист сложенный вдвое. Осмотрев дверь и слегка надавив на нее, я поднялась вверх по лестнице. На пятом этаже никого не было. Тогда я решительно позвонила по очереди в каждую комнату нашей квартиры. Дверь открыл Анатолий.
- Кто выходил из нашей квартиры? – спросила я, одновременно протягивая сложенный лист.
-Никто не выходил. Вот Алиса пришла к тебе, а тебя еще с работы нет. И мы решили скоротать время на кухне – сказала Марья Филипповна, выходя из кухни.
- Это что? – спросил Толя.
- Я это нашла в наших дверях. - Ответила я, снимая верхнюю одежду в прихожей. На кухне сидели Ева Николаевна, Аня и Алиса.
- Что там Толь? – спросила Аня мужа. И Анатолий, обведя всех взглядом, стал читать, то, что написано в листе, который я ему подала.
« Если вам надоели неприятности и фокусы, то отдайте, то с чем жалко расстаться. Всё соберите и принесите в девять тридцать тридцатого числа, в сквер на третью скамейку».
Мы переглянулись с Алисой, и тут я поняла, что же меня так беспокоило, когда я шла по скверу. Именно это чувство меня одолевало, когда мы с Алисой ходили по магазинам, выбирая подарки. Мне казалось, что мне кто-то смотрит в спину. Все сидели в глубоком молчании, каждый думая о своем. Молчанье прервала Ева Николаевна.
- Но ведь, как правило, это очень дорогие вещи для души. Они могут стоить копейки, но они дороги, как память. У меня от мамы осталась брошь, а ей она от ее бабушки.
- А у меня картина. Ее мне муж подарил и еще детские рисунки. – Дрожащими губами говорила Марья Филипповна.
- А у нас обручальные кольца. – В один голос сказали Аня и Толя.
- А меня это тоже касается? – спросила Алиса, поочередно переводя взгляд с одного на другого. Конечно, Алисе никто ничего не ответил. Марья Филипповна вооружилась очками и взяла этот лист.
- Сейчас время электроники, а текст написан печатными буквами при помощи этого. … Ну, этого забыла, как его называют. Ну, подскажите.
- Трафарет.
- Вот, правильно трафарет.
- Что делать то будем? Терпеть это хулиганство или в милицию пойдем? – начал злиться Анатолий.
- А что ты в милиции скажешь? Что у всех жильцов « крыша поехала «. Кто тебе или мне поверит происходящему в нашей квартире? – резко ответила Аня мужу. Марья Филипповна взяла лист и направилась в комнату Петра Фомича. Наверно она считала, что только Петр Фомич может дать логическое объяснение этому посланию. Я головой  подала знак Алисе, чтобы она следовала за мной в мою комнату. Пока я переодевалась в домашнюю одежду, Алиса мне рассказывала последние новости. Из всего услышанного, нового для себя я ничего не нашла. Но зато Алиса очень сильно была удивлена, когда я ей рассказала про сегодняшнюю встречу в сквере. Я склонялась к тому, что это письмо подложил именно этот мужчина. Но Алиса покачала головой, так как была со мной не согласна.
- Если это он, тогда и муку подложил на карниз, в борщ килограмм соли положил, и всякие штучки на дверь весил. А самое главное. Почему его никто в квартире не видел? Он что невидимка? – Я пожала плечами. Да и честно признаться, мне очень не хотелось, чтобы это был он. Я не могу объяснить почему, но он мне нравился. У него была красивая внешность и очень приятный голос. Конечно, об этом я ничего не рассказала подруге, а только тяжело вздохнула.
Пока я приготовляла себе и Алисе поздний ужин и ароматный чай, подруга болтала безумолку. Уже за чашкой чая Алиса спросила меня о том, что я понесу отдавать тому, не зная кому. Я обвела комнату глазами и показала на керамическую балерину, которая была как живая только в миниатюре. Подруга подошла и взяла с комода фигурку и стала рассматривать ее поближе.
- Дорогая?
- Не знаю. Это подарок бабушки. Бабушка у меня была вся такая - утонченная, добрая, интеллектуально подкованная. Мне было тогда двенадцать лет.
- Да – а. – протянула Алиса. – Такую вещицу действительно жаль. А если отдать что-нибудь другое?
- Ты думаешь, это сойдет с рук? Нет никаких гарантий, что всё это прокатит. Кто-то играет с нами со всеми. И вроде шалости безобидные, а на душе гадко. А теперь мы должны отдать неизвестно кому и куда свои дорогие нашей памяти вещи. Это жестоко и подло. А выбора нет. – Алиса со мной соглашалась, а под конец нашей беседы, она твердо решила пойти с нами и посмотреть этому человеку в глаза.
Тридцатого числа в семь часов вечера все жильцы нашей квартиры собрались на кухне, чтобы обсудить дальнейшее наше действие. Не было только Петра Фомича, но и он подошел к нам минут через пять и дрожащей рукой положил на стол золотые запонки с сапфиром.
- это всё что у меня осталось от жены покойницы.
- А это брошь моей мамы. – Со слезами на глазах сказала Ева Николаевна и положила на стол брошь. Эта вещица была неимоверной красоты. Я взяла поднос перевернула его и положила на его  дно ювелирное украшение, чтобы лучше рассмотреть на свету эту красотищу. Конечно, такая брошь стоила целое состояние. Семейная пара положила на стол свои обручальные кольца. Аня вытирала слезы и причитала.
- Получается, что я должна отдать любовь Толика и свою любовь не понятно кому и зачем. – Толя был мрачнее тучи. Чтобы как-то смягчить удар ребят, я протянула свою керамическую балеринку.
- Ох, какая красота! – воскликнула Ева Николаевна. Оказывается, старая дева понимала толк в скульптуре и живописи, так как она оценила и мою статуэтку, и картину Марьи Филипповны.
Итак, вещи были собраны, но мы решили, что пойдем все вместе и хоть какое-то время, наши дорогие вещицы побудут с нами. Но самое главное, что мы все хотели посмотреть в глаза этому человеку. Тут раздался звонок в дверь и всех вывел из оцепенения. Это была Алиса. Она тоже принесла золотые часики с маленькими  рубинами. Петр Фомич решил остаться дома, так как боялся, что его сердце не выдержит всей этой пакости и к тому же его падение не прошло даром. Он до сих пор не мог ходить, сидеть и долго стоять.
Я, Алиса, Аня с Толей, Ева Николаевна и Марья Филипповна вышли из дома в девять часов вечера. Погода была сказочная, так как падал, не переставая большими хлопьями снег. Все деревья были покрыты снегом, повсюду горели фонари. Мы уже подходили к скверу, когда я поскользнулась, не заметив ледяную дорожку. Я упала в сугроб и уткнулась лицом прямо в снег. Когда я подняла голову, что-то ворча на гололед, то увидела, что фонари стали гореть как-то ярче. Но меня удивило больше всего другое. Какие-то люди в черной форме, такую форму носят американские полицейские, подошли к моим соседям и стали заламывать руки Толе и Ане. Алиса стояла в серобелой кроличьей коротенькой шубке и сиреневой шляпке и смотрела, распахнув свои большие серые глаза. К ней тоже подошел человек в черной форме, и, взяв мою подругу под руку, куда-то ее повел Марья, Филипповна побежала домой позвать на помощь Петра Фомича, а Ева Николаевна почти вжалась в ствол березы от страха. Наконец-то я выбралась из сугроба и, отряхиваясь от снега, подошла к Еве.
- Это кто такие?
- Я не знаю.  – Затравлено ответила старая дева.
- Ну, хоть что они говорили?
- Ничего такого. Только сказали, что Вы должны пройти с нами.
- А Вы видели, куда их повели?
- Да. Вон в то здание. – Я повернулась в ту сторону, куда показала Ева и обомлела. Так как там не должно быть никакого здания. Но здание стояло и было оно в три этажа. Я тряхнула головой, думая, что наваждение пропадет, но, увы. Из этого здания доносилась громкая клубная музыка.
- Ева Николаевна, надо идти хотя бы посмотреть, что это за здание. Узнать, что там находится. И почему их туда повели.
- Я боюсь.
- Ну да. Всё правильно Ваших соседей может умирать повели, а Вы стойте у берёзы и тихо бойтесь. Так Вы идете или нет? Тогда я одна пойду. – И я направилась к этому зданию. Основательно перепуганная Ева семенила за мной. Странное это было здание или лучше сказать заведение, так как у него не было ни парадного входа, ни каких дверей вообще. Из-за поворота показался автомобиль, осветив некоторое расстояние фарами, и нам пришлось с Евой Николаевной прятаться в сугробе, лежа на животе. Когда машина проехала, мы двинулись под окна этого заведения. У одного из окон я увидела что-то похожее на лестницу. Поставив лестницу к стене здания, я заглянула в окно. Каково же было моё удивление, когда в небольшой комнатке я увидела Алису.
- Там Алиска.
- Что она там делает? Она в порядке? – спрашивала Ева Николаевна, поддерживая меня на хлипкой лестнице.
- Да, в полном порядке. Я ей сейчас постучу в окно.  – На стук Алиса повернулась, посмотрела в окно, но как-будто меня не узнала. Может, ее наркотиками уже накачали? Она, похоже, меня не узнаёт.
- Лена, вон там открытое окно. Может туда залезть и спасти от лап наркодельцов нашу Алисочку? – И в самом деле, чуть правее было открыто окно. Мы переставили лестницу. И я сняла пальто, но надела варежки, чтобы теплые руки не прилипли к ледяному карнизу окна и, подтянувшись, кряхтя и пыхтя, залезла в окно
- Алиса, ты, что меня не узнала?
- Почему узнала. Просто я не хочу возвращаться в ту жизнь. Здесь мне предложили достойную работу.
- Какую работу? Девочки по вызову?
- Глупая. Я буду танцевать на сцене, и зарабатывать хорошие деньги. – Я открыла, было, рот, чтобы ей возразить, но тут открылась дверь и вошла женщина. Она была похожа чем-то на мышку.
- Алиса, какой ты размер обуви носишь? На сцене ты будешь выступать в сапогах ботфортах. А Вы кто? И что Вы тут делаете? У Вас что комнаты своей нет, так не переживайте Вас проводят. – Я не успела ничего сказать, как быстрая мышка юркнула за дверь.
- Дурра, идем отсюда. Полезли в окно. – Я схватила в руки Алискину шубу и протянула ее к ней, но она выхватила свою шубу и наотрез отказалась уносить оттуда ноги. Дверь открылась, и в комнату заглянул молодой человек. Он мне кого-то напомнил, но я не вспомнила кого.
- Идем Цветочек, там для тебя все готово. – Молодой парень взял меня за руку и повел, куда-то по коридору. Мы вышли в небольшую гостиную и хотели, было, спускаться вниз по лестнице. Но я ему сказала, что знаю дорогу и сейчас прийду. Я стояла, оттягивая время и делая вид, что рассматриваю огромную рисованную на стене картину. Парень улыбнулся и стал спускаться вниз по лестнице. Когда он ушел, я подошла к окну и подтянулась на руках на оконный выступ и, открыв створку большого окна, спрыгнула вниз. На тротуаре стоял черный автомобиль с открытыми дверцами, и из него на всю катушку кричала музыка. Я побежала по тротуару в ту сторону, где должна была находиться Ева Николаевна. Увидев меня, Ева бросилась ко мне с моим пальто в руках.
- Надо уходить отсюда. Их, похоже, тут чем-то опоили. – Говорила я, на ходу надевая пальто и шляпу. Я почему-то знала, что меня будут искать, и мы должны убежать как можно дальше отсюда и, причем не попасть в руки людям в черной форме. Мы бежали, пригибаясь и прячась за сугробы, а иногда приходилось падать в сугроб и не шевелиться, чтобы нас не заметили  люди в форме. Куда мы бежали, я не имела понятия, так как все улицы были не знакомы. Ева Николаевна порядком выдохлась, и ее силы были на исходе. Тем более снег валил, не переставая, от этого бежать было гораздо труднее. Мы добежали до каких-то двух скамеек и тяжело уселись на них. Мы не успели отдышаться, как вдруг услышали голоса.
- Я шестьдесят второй. Мы никого не встретили. Идем по второму кругу. – Услышав эти слова, мы пригнулись и обошли стороной запорошенные кусты снегом и обе рухнули в пушистый снег. Так пролежали мы минуты две, а потом по-пластунски поползли по сугробам, боясь попасть на глаза людям в форме и с рацией.
- Лена, где мы? И кто эти люди? – заскулила Ева Николаевна.
- Понятия не имею. Иногда мне кажется, что мы в кино снимаемся. Но почему, же тогда нет никаких людей? Все улицы, как-будто вымерли. А где же наш дом? Господи, как же хочется домой и как я устала. – Я что-то бубнила еще, как вдруг услышала голос Евы Николаевны.
- Лена, вот наш подъезд. Вот смотри. Видишь, его почему-то обнесли чугунной решеткой. А на нашем этаже свет горит. Там тепло и сухо. – Лежа на животах в сугробе размышляли мы. Я встала на ноги, но идти не могла, так как они неумолимо дрожали. Я сделала еще один шаг и упала в снег. А когда очнулась, то поняла, что сижу на полу в своей комнате. Моё самочувствие было скверно. Я поднялась на ноги и, подойдя к дивану, всей массой рухнула на него.
Сколько было времени, и какое было число, я понятия не имела. Но проснулась я от стука в дверь. В мою дверь кто-то стучал, и в коридоре слышались громкие голоса, смех и топотня.
- Как все надоели. Никакого покоя. Я не буду вставать, и открывать вам дверь, пусть хоть наводнение у вас там. – Я повернулась на другой бок, и мне на глаза попалось табло, светящихся часов. Времени на табло было двадцать три сорок.
- Через двадцать минут наступит Новый год – Осенило меня, и я тут же вскочила, и побежало умываться. В нашей квартире все соседи суетились. Марья Филипповна и Ева Николаевна накрывали стол на кухне, Анюта и Анатолий украшали мишурой кухню, Петр Фомич тащил на кухню телевизор. Открылись входные двери и на пороге появилась Алиса, неся в хрустале салат.
- Ты еще не готова?! Марш в ванну и быстро одевайся к столу. – Скомандовала подруга. Мне ничего не осталось, как подчинится ей. Через пятнадцать минут я было готова, и сидела в кухне за столом. Все соседи с каким-то интересом смотрели на меня, но ничего не спрашивали. Я тоже решила ничего ни у кого не спрашивать. Не хотелось портить новогоднего настроения ни себе, ни моим соседям, которые стали моей семьёй. Толя открыл шампанское и стал разливать его по бокалам. И вот секунда, другая, третья и мы все услышали бой курантов.
- Ну, мои хорошие. С Новым годом! – сказала Марья Филипповна
- С новым счастья! – отозвался Петр Фомич.
- Новой любви, у кого ее не было. – Говоря эти слова, Ева Николаевна посмотрела на меня.
- Ура-А-А! – закричали Алиса, Анюта и Толя.
- С Новым годом! – вторя своим соседям, воскликнула я, а сама подумала. - Пусть все, что было до Нового года, будет просто сон. С Новым годом!
2010 год.