Слепой дождь

Слепой дождь

Рассказ

Вика смотрела на отца и улыбалась. Она никогда не видела его таким сердитым и, вместе с тем, смешным и нелепым. Морщится, размахивает руками, кричит, аж подпрыгивают седые усы. Колючие, как веточка крыжовника. Но чем больше бушевал Степан, тем серьезнее становилась дочь. Сбежала улыбка с лица, запылали щеки. Вика прикусила щеки, чтобы не расплакаться...
-Люблю, не люблю... Что за чушь! - кипятился Степан. - Нас с матерью только в церкви спросили, согласны ли.
Сам он женился по воле отца, который как-то сказал тоном, не терпящим возражения:
-Женись, Степан, на соседской дочери Марии. Из нее хорошая хозяйка выйдет.
Сосватали, и делу конец. Сорок лет теперь уже вместе. И, слава Богу, дружно. Детей нажили.
Ближайший сосед - лысый и тучный Иван Васильевич Семин - исподлобья тоже неодобрительно поглядывал на девушку.
«Как беременная женщина!» - подумала Вика.  «А ведь неплохим мужиком был, председательствовал даже в колхозе. Но сын и того хуже, наоборот, тощий и длинный, как колодезный журавль...».
Вика вспомнила, как еще летом приходил к ним Иван Васильевич, долгие разговоры вел с отцом, у которого был один ответ: «Пусть сама решает. Молодые сейчас родителей не спрашивают». А сейчас вдруг опять заговорили о сватовстве. Степан на миг замолчал, посмотрел на дочь, и Вика словно услышала: «Что противиться? Не за старика замуж выдаю. Парень молодой. Пусть не шибко красивый, зато своя «Волга» и добра полон дом». Она резко вскинула голову, сверкнув глазами: «Нет!».
Не стерпел Степан, крикнул:
-Дура! Ну, будешь сидеть всю жизнь на моей шее старой девой!
Осень пришла неожиданно. Подул северный ветер. За одну ночь пожелтели на деревьях листья, а на окраине села созрела пшеница. Шумно и весело стало в селе. Оно громыхало и рокотало моторами. На мехдворе суетились трактористы и комбайнеры. Проверяли плуги, жатки, молотилки.
Один из комбайнов, проезжавший мимо Степанова двора, вдруг остановился, газуя так, что задрожали стекла в окнах. Мария, жена Степана, маясь от простуды и кутаясь в пуховый платок, высунулась из окна. Комбайнер заглушил мотор, выскочил из кабины. Чумазый, кепка набекрень. Завидя хозяйку дома, крикнул:
-Тетя, присмотрите тут за комбайном. Поеду в центр в столовку. Что-то обед не привезли, а у меня с утра, признаться, кишка кишке бьет по башке!
-Тебя как звать-то, сынок? - подошла к штакетнику Мария. - Может, с нами пообедаешь, чем бог послал. В столовую-то идти, чай, не ближний свет.
-Спасибо! - сразу согласился комбайнер, - Толян.
Шутливо представился парень и, нагнувшись, галантно поцеловал ее пухлую с натруженными венами руку. Отчего Мария засмущалась:
-Да ну тебя, право.
Толян, скинув фуражку и телогрейку, прошел во двор и нагнулся, чтобы умыться у колонки. Наблюдавший с огорода за ними Степан, недовольно нахмурился и пробурчал:
-Принесла тебя сюда нелегкая. Болтун несчастный. Ручки нацеловывает.
-Ты чо это, сынок, одежку-то свою аж у ворот оставил? А вдруг кто украдет, или корова какая сжует? - пошутила Мария.
-Пусть жует. Может, понравится мазутная закуска, - сверкнув голубыми глазами, парень уверенно прошел в дом. Сел на диван напротив телевизора, ожидая, когда хозяйка соберет на стол. Из другой комнаты выглянула Вика. Услышав ее шаги, он обернулся. И хотя в комнате было не особенно светло, Толян разглядел ее большие удивленные глаза.
Ему отчего-то стало неловко, но он овладел собой:
-Вы, Вика, медсестрой работаете. Много о вас слышал. А вот в клубе ни разу не видел, - нашелся он.
И без всякого перехода добавил:
- Знаете, вы очень похожи на Наташу Королеву.
-Может, она на меня? - съязвила Вика. И оба замолчали. Девушка тонкими пальцами стала заплетать кончик через плечо свисающей косы. Толян, взъерошив и без того спутавшиеся волосы, отвел глаза.
Потоптавшись кирзовыми сапогами на крыльце, вошел в дом и Степан. Не глядя на гостя, разделся, повесил у порога на вешалку пиджак, прошел к столу. Сел и, послюнявив пальцы, стал подкручивать седой ус.
-И давно вы, дядя Степан, носите такие казацкие усы? - будто невзначай спросил Толян, сразу оживившись. В глазах его так и запрыгали бесенята. Рука у Степана вмиг отпала от уса, и он закашлялся. Вика фыркнула и убежала в другую комнату. Степан крякнул, хотел было уже крикнуть «Не твое дело, сопляк!», но раздумал.
...В ранние утренние часы степь была молчаливой, величавой и прохладной. Это понравилось Степану, он остановился, прищурился. Первые тонкие лучи солнца рассекали темень. Медленно выкатывался раскаленный шар. К удивлению Степана, комбайн Толяна, потемневший от утренней росы, стоял вновь недалеко от его дома. Работая допоздна, Толян так и остался в комбайне. Раскинув руки и ноги, спал на соломе в копнителе.
-Эй, артист! Так ты всю уборочную проспишь, - крикнул Степан.
Одним рывком Толян встал, протер глаза, надел пиджак, спросил:
-Можно, дядя Степан, я хоть умоюсь у вас под колонкой.
-Валяй, - разрешил Степан. Проходя мимо комнаты, где спала Вика, Толян на миг заглянул в окно, но, увидев, как настороженно следит за ним Степан, поспешно отошел и стал вытирать лицо полотенцем.
-Чего ходит, заглядывает этот бес! - не на шутку рассердился Степан и тоже заглянул в окно. В глубине комнаты безмятежно спала Вика. Черные волосы разметались по подушке. Одеяло сползло и оголило плечо. Степан свирепо стукнул кулаком по раме. Вика проснулась и испуганно натянула на себя одеяло.
Хлебоуборка была в разгаре. На следующий день Степан поехал в поле, чтобы замерить, сколько каждый комбайнер убрал пшеницы. Среди механизаторов почему-то крутилась с медицинской сумкой и Вика.
-Она-то что тут делает? - недовольно подумал Степан. И тотчас увидел вылезающего из кабины Толяна. Он что-то крикнул Вике, она весело помахала ему рукой. Начал накрапывать дождь. Все сильнее и сильнее слышалось недовольное урчание моторов, перерабатывающих влажную массу.
-Что они делают? Такое влажное зерно, сгноит на току целый бурт! - заволновался, забыв о дочери, Степан.
Комбайн Толяна дополз до дальнего края поля и, наконец, заглох. Дождь точно обрадовался своей победе, перешел в ливень. Степан оглянулся на дочь, но ее нигде рядом уже не было, и он пошел прямо через соседнее перепаханное поле. Идти по мокрой вспаханной земле было трудно. Он выбрался на обочину, зашагал к комбайнам. Подойдя почти вплотную к ним, нашарил в кармане сигареты и спички. Услышал вдруг из копны соломы мужской неразборчивый голос и девичий смех:
-Какой чудесный дождь! Толян, попробуй, подставь лицо.
Степан, не зная почему, тоже запрокинул голову. Над полем во всю мочь светило солнце, и лил проливной дождь, я чуть дальше, видимо, в селе, в реку опустилась радуга-дуга. Прохладные струйки дождя хлестали его по щекам, ползли по ушам и шее.
Степан поморщился, вытер шершавой ладонью лицо:
-Ох, до чего же глупы оба! Дождь как дождь!
-Если бы узнал твой отец, что мы любим друг друга, наверное, лопнул бы от злости. Он почему-то терпеть не может меня, - проговорил Толян.
-Ты же говорил, что против любви нет силы, - успокоила его Вика. На минуту оба умолкли.
-Толян, неужели правда, что ты только вчера заметил меня? А я, дура, столько из-за тебя передумала за целый год. - Раздался звук поцелуя и снова голос Вики. - А вчера, когда тебя увидела в доме, остолбенела и не поверила своим глазам!
-Милая! - дрогнул голос парня.
Степан стоял, понурив голову. Он не хотел больше мешать любви дочери:
-Может, и правда она есть, эта самая любовь.
И тотчас сам вспомнил, как в молодости влюбился в приезжую студентку. Ходил за ней по пятам, а признаться боялся, потому что был уже женат. Пока она сама не остановила его и не сказала:
-Не дури, Степан. Жена у тебя и дочка уже. Ты мне тоже нравишься. Но, видно, не судьба.
Сколько лет прошло, а он до сих пор ее помнил. Степан мысленно повторил слова Толяна и грустно усмехнулся:
-Против любви нет силы! Может быть. Только теперь она уже не для нас с Марией!
По задубевшему плащу по-прежнему колотили часто и чувствительно капли дождя.