Волк

Я красную смородину не люблю – очень уж она кислая. Варенье из нее варить – сахару не напасешься. Вот разве мармелад… Как представлю дрожащий рубиновый ломтик поверх румяной горбушки Раменского – слюнки текут, хоть ведро подставляй.
Для такого дела смородины много надо. Протрешь ее через сито, чтоб одна мякоть, ни шкурок, ни семечек – едва ли половина останется.

Сахару килограмма два уйдет, не меньше, прикинула я. Вон мешок-то уже чуть не лопается. Пора и честь знать, но…
Грозди прозрачных от спелости алых ягод ловили закатное солнце лакированными боками, вспыхивали среди осенней лиловой листвы. Смородиновых кустов в отрогах Хараелаха видимо-невидимо. На материке эта ягода давно отошла, а в тундре лето короткое, урожай вызревает ближе к снегу. Смородинке в сентябре у нас самая пора. Еще неделя и осыплется. Жалко, запасливо думала я, торопливо кидая в пакет полные горсти.

В тундре тепло и тихо. Место хоть и не вовсе дикое, но от дорог далеко. Рядом только разбитая грунтовка, по которой никто не ездит. За ней обширное озеро с протоками и заброшенным балком на берегу.
Ветер лепетал в редеющих верхушках ближнего ивняка, я увлеченно шуровала в смородине, так что никакого «еле слышного шороха сзади», как пишут в романах, не слыхала. Просто почуяла буравящий спину взгляд и обернулась. У корявой березы, вздыбив загривок и стегая себя лохматым хвостом, стоял он…

Волков я раньше не видела, но тут было без вариантов. Острые уши, пегая с рыжиной шерсть, белая маска, скобой охватившая пасть, и вся хищная повадка зверя, не оставлявшая сомнений в его планах. Сейчас бросится.
Не знаю, что надо делать в таких случаях. Замереть, швырнуть камнем, заорать на него?
Заорать – это пожалуйста. Срывая голос и ломая кусты, я кинулась прочь. Конечно, верх глупости поворачиваться спиной к хищнику и удирать сломя голову – обязательно скажите это ошалевшей от страха женщине, если догоните.

Волк, не волк, а первобытный ужас гнался за мной по пятам. Черт знает, сколько длилась погоня. Земля вдруг рывком приблизилась, пуховое облако взвилось над моей головой и осело, как одеяло сверху. Прошла минута – меня не съели. Лежать было мокро. Перед носом простиралось седое от пушицы болото. Эк меня угораздило! Выбравшись на сухую кочку, я огляделась. Волка не было. Изрядно помятый мешок со смородиной валялся тут же, видно выронила его, когда упала. Подлесок вокруг стоял стеной. Пламенели рябины, подгорала ольха, сыпали золотыми искрами березы. В какой стороне дорога, город – не понять. Солнца уже не видно. Плохо дело… Не ночевать же тут!

Вооружившись на всякий случай дубиной покрепче, я подобрала свою ношу и обнаружила, что мешок сильно полегчал – в боку зияла прореха. Ягоды! Счастье-то какое! Судя по остатку, большая часть моего пути сюда должна быть ими усыпана! Отыскивая ярко-красные бусины на плешивом торфянике, я зорко поглядывала по сторонам. Волк близ города в обжитой, практически дворовой тундре… это… это караул, товарищи!
Оказалось, не так уж далеко я убежала. Прерывистый ягодный пунктир вывел к знакомым зарослям. На сломанной смородиновой ветке белел выдранный из пакета клок.

Спускаясь к грунтовке, еще издали услышала певучий металлический звон и частую дробь ударов. Кто-то хозяйничал на озере, и звуки далеко разносились в ясном вечернем воздухе. Такой «концерт» все зверье распугает, обрадовалась я.

На берегу у балка стоял мотоцикл с люлькой, рядом валялись топор и ножовка, а хозяин этого добра – нестарый еще мужик в синей штормовке, орудуя молотком и клещами, латал железную крышу.
Оценив разбросанный вокруг арсенал, я наконец рассталась со своей дубиной. Мужик усмехнулся:
– Ты чего грязная такая?
Куртка и джинсы на мне были в следах засохшей болотной жижи. Рассказу про волка дядька не поверил (Эх, бабы! Вот ведь выдумают!), зато великодушно предложил подбросить до города. Споро закончил работу, собрал инструменты и кивнул на люльку:
– Полезай, а я сторожа кликну. – Сунул пальцы в рот и оглушительно по-разбойничьи свистнул.
Из дальнего подлеска стремглав вылетел и широкими скачками понесся к нам крупный пес пегой масти с рыжиной на боках. Заюлил, завертелся вокруг дядьки, припадая на передние лапы. Остроухая морда с хищной белой «маской», сияла преданностью и обожанием.
– Волк, Волчок! Да стой же, дурашка, – приговаривал мужик, ловя пса за ошейник и цепляя к нему карабин длинной цепи.
– Видала, какой! Чистый зверь! – с гордостью сказал дядька, заводя свой драндулет.
Я потрясенно кивнула.

Ягод в мешке едва хватило на маленькую баночку домашнего мармелада. Вышло, как надо: кисло-сладкий упруго дрожащий ломтик, чуточку пахнущий терпким смородиновым листом, осенней тундрой. Только Раменский хлеб в том году печь отчего-то перестали…


Рецензии
Хороший юмор. Легко читается. И природу, видно, понимаете.
Тоже люблю собирать смородину в тайге и её готовить.
С Новым годом! -

Василий Из Таёжки   03.01.2016 17:26     Заявить о нарушении
Спасибо! И вас с новым годом!
Я очень люблю тундру и действительно знаю ее неплохо - 25 лет в Заполярье сделали свое дело, и ценить, и понимать научили. А таежная смородинка много крупнее нашей, я собирала однажды под Красноярском.

Вера Эвери   03.01.2016 21:14   Заявить о нарушении