Откровения самоубийцы

Открыл глаза. Где я?.. Оглядываюсь по сторонам. Мой дом. Моя комната. Моя постель. А на ней… я? Это что,  какая-то шутка? Подхожу ближе. Да, точно я. Бледный, слишком бледный. По-моему, я уже и не дышу… Рядом бумажка… Бегло прочитываю… Мать  честная! Что ж я наделал-то?! А главное – ради кого? Этой твари, имя которой даже произносить не хочу. Ну нечего, зато теперь-то она побесится, наплачется вдоволь. Интересно, может смерть бывшего  ухажера заставит ее бросить своего богатого  качка? Злорадно улыбаюсь. Конечно. Она ведь теперь просто обязана посвятить свою жизнь замаливанию своих грехов… А я то уж помучаю ее приходами во сне… Интересно, долго я еще буду здесь находиться? Хочется уже куда-то отправиться: к этим или к тем. Горько усмехаюсь. Надо же… Я же никогда не верил в эту чепуху, а сейчас, почему-то, так захотелось поверить… Где ты, Апостол Петр? Или как там тебя? Аууу! Я здесь, я мертв уже… минут пятнадцать!
Никто не приходит. Ничего не происходит. Тишина звенит в ушах (или что там у духов вместо ушей?). Запищал телефон. Смс-ка. Как ни пытаюсь, не могу ни взять его в руки, ни нажать хоть какую-нибудь кнопку. Проклятье! Смотрю на часы. Уже почти час прошел, как я того… А мне так никто и не позвонил, меня так никто и не хватился! Видимо, я, и правда, никому на этом свете не нужен! Брожу по комнате, исторгая проклятия. Мои мысли прерываются противным звуком. Звонит телефон. Господи, как мне могла раньше нравиться эта ужасная песня? Пошло, мерзко, глупо! «Зато модно!» - говорил я когда-то… Подхожу ближе. На дисплее -  «мама». Мамочка обо мне вспомнила… Улыбаюсь…и плачу одновременно.
Телефон разрывается еще полчаса.  После чего вернулась «звенящая тишина». Без дела хожу по комнате, вспоминаю всех тех, кого знал при жизни. С грохотом открывается дверь, в квартиру врывается мама и отец. Отец? Они же с отцом не виделись больше трех лет, а не разговаривали и того больше. Они видят меня. Не того меня, который я сейчас, а того меня, который лежит сейчас бездыханный и бледный. Стены квартиры дрожат от крика моей матери. Она взяла дрожащими руками мою записку. Читает. Рыдает. Отец обнимает ее за плечи и что-то говорит. По его щекам текут слезы, и он даже не пытается их вытирать.
Смотреть на них мучительно, я пытаюсь убежать. Ничего не выходит. Особенно мучительно понимать, что я ничем не могу им помочь. Затыкаю уши, но все равно слышу все. Невыносимо, невыносимо…
Не знаю, как прошел этот день. Если бы призраки умели бы сходить с ума, я бы, наверное, уже сошел. Мама все время плачет и пытается дозвониться до Маринки (теперь я могу произносить ее имя, потому как все прошлые беды и обиды после смерти (а, если быть точнее, после слез мамы) кажутся несущественной мелочью). Марина не берет трубку. Неужели?! Взяла! Мама, отчаянно борясь с истерикой, рассказывает ей обо мне. Что?! Она не придет со мною проститься?! Как это?! Не верю…Неужели я ради этой суки заставил так страдать мою мать?! Себя мне не жалко, я – никто, и, в сущности, никогда не был кем-то, но моя мама…
На похоронах были только самые близкие: пара друзей и родственники. Марина не пришла, сказала, что ей все равно. Мама и папа рядом (хоть какая-то польза от моей смерти). Гроб засыпают землей. Все плачут, а я схожу с ума от чувства вины. Закрываю глаза.  Кричу: «Господи, если ты есть! Забери меня отсюда! Куда угодно: на небо  или под землю! Только не здесь! Только не видеть их страдания! Господи! Господи! ГОСПОДИ!!!» К моему удивлению, мой голос становится все выше и выше. Это не мой голос, это голос моей мамы… Ничего не понимая, открываю глаза. Крики стихают.  Мне в глаза бьет яркий свет.  На меня смотрит какой-то человек. Присматриваюсь. Мужчина. В белом халате. С белой маской на лице. Доктор! Мутно гляжу по сторонам. Больница. Все в прошлом… Я жив! Я жив! Я жив!!!  Спасибо, Господи! Спасибо, мама… Прости, мама…