Приют

За 25 лет своей не сладкой жизни и двух мужнин, растоптавших ее сердце до щебенки, Лиз поняла, что единственное чего она хочет – это добиться в жизни успеха. Она была певицей в местной забегаловке, но это не мешало ей мечтать о большой сцене и признании.
А по ночам она давала волю слезам. С детства она мечтала о прекрасном принце, но вместо этого получила одиночество и никчемные коротковременные романы. И даже если среди них попадались «принцы», они не мог склеить ее разбитое сердце дорогими побрякушками. И хотя это было хорошее лекарство, но, увы, оно действовало не долго. Чувство пожирающий пустоты сидело внутри и ему было мало драгоценных бесчувственных камней.
Тем вечером Лиз забрала свою выручку и отправилась домой. Она чувствовала жуткую усталость, голова кружилась и ее мутило. «Неужели беременна?! Вот позорище будет…» Девушка присела на ближайшую лавочку. Когда она пришла в себя и уже собиралась уйти, кто-то схватил ее за руку. Она быстро обернулась и увидела мальчика лет 6. Он держал ее руку и разглядывал огромный бриллиант на указательном пальце.
- Чего тебе?- спросила Лиз.
- Эмм… - мальчик посмотрел ей в глаза и замолчал.
- Что тебе нужно? Где твои родители? – Лиз окинула его взглядом и поняла, что одет он простенько. - Тебе денег дать?
Мальчик по-прежнему молчал, уставившись на нее огромными голубыми глазами.
- Да ну тебя… – Лиз выдернула руку, но мальченка проворно схватил ее снова, - Ну чего же ты хочешь, ребенок? У меня нет времени!
- Любить
- Чего?
Молчание. Лиз уставилась на него, не зная, что сказать. Она огляделась по сторонам в поисках его родителей, но по близости никого не было. Она снова посмотрела на мальчика и спросила:
- Где твоя мама?
- Извините, - к ним подошла полная женщина в белом передничке, – Томми немного отстал от группы. Надеюсь, он Вам не помешал.
- Группы? – удивленно переспросила Лиз
- Да, это малыши из местного приюта в паре кварталов отсюда. Сегодня их первая экскурсия к будущим учителям из  Собора Святой Марии, – полная женщина приветливо улыбнулась.
- Теперь все понятно. – Лиз улыбнулась в ответ. – Ну, забирайте это чудо.
Но после этих слов Томми схватил Лиз еще сильнее за руку и заплакал. Но не так как плачут все дети. Это были тихие всхлипывания, как у Лиз по ночам. Такие взрослые слезы у 6 летнего ребенка. Разве такое возможно? – думала девушка. А полная женщина в передничке не обращая внимание на слезы мальчика, проворно схватила его  и тянула за собой, не забывая при этом мило улыбаться и рассыпаться в извинениях перед Лиз. Всю дорогу до поворота мальчик тихо всхлипывал и оборачивался на девушку, которая так и не сдвинулась с места. Слишком ее удивил этот ребенок.

Всю следующую неделю Томми не выходил у нее из головы. Его голубые глаза снились ей по ночам. В пятницу она решила рассказал всю ситуацию своей сотруднице и подруге в одном лице.
- Слушай, Мира, а если я заведу ребенка?
- Давно пора! – Мира расплылась в улыбке.– Ну и кто счастливый папаша?
- Нет, ты не поняла. Если мне усыновить мальчика.
- Что?! Зачем тебе это? А если он больной, а его родители наркоманы? Вот что удумала. Сдурела от одиночества что ли?
-  Наверно…
Тем вечером Лиз точно знала, что ей нужно делать.

Она встала рано утром и отправилась в детский дом. Это был небольшой обшарпанный домик с потрескавшимися стенами и облезшей краской на окнах. Она бы ни за что не подумала, что в нем можно жить, если бы не вывеска на воротах. Подойдя к хилой деревянной двери, она боялась постучать. Казалось, что эта хлипкая конструкция вот - вот развалиться, но она все же стукнула пару раз. Дверь открыла та же полная женщина, которая уводила Томми. Она была не расчесана и в заляпанном платье.
- Что вам угодно, Мисс?
- Мы встречались с Вами на прошлой недели. С Вами и с Томми.
- Ах, да. Что-то случилось? Проходите. 
Внутри было ужасно грязно и сыро. Увидев удивленный взгляд Лиз, толстушка сказала:
-  Это все что могло выделить нам государство. Этот дом был записан под снос, но мы выторговали его себе. Зато не платим коммуналку. Так что вы хотели?
- Я по поводу Томми… - Лиз замялась. Ей еще не приходилось никого усыновлять и она не знала что говорить в таких случаях – Я бы хотела его усыновить  - выпалила она.
Толстушка так и ахнула.
- Давненько у нас такого не было. Эти бедные сиротки никому не нужны. И я бы с радостью, но …. Думаю. Вы должны… Знать.
-  Что – то не так с ним?
-  Эм…он очень умненький и смышленый, но…его родители… мы нашли его на пороге, когда ему было всего 5 месяцев… и у него в скором времени стали проявляться небольшие проблемы. Он отстает в развитии от остальных. У него аутизм.
 Лиз не знала что сказать.  В этот момент со второго этажа послышался женский голос: « А теперь все строиться на прогулку». После этого 17 маленьких человечков ринулись вниз. Лиз смотрела на их маленькие ножки, на их маленькие ручки, на их счастливые лица и поражалась им. Эти дети лишены всего, что должно быть у каждого ребенка: семьи, собственного дома, игрушек, всего! Но они все равно радостно улыбаются. Лиз рассматривала их лица, но не видела тех голубых глаз, которые снились ей всю прошлую неделю. Она посмотрела на дверь, из которой ринулась эта толпа, и увидела, что ее мальчик медленно спускается по лестнице вслед за всеми. Он не смеялся как все. Он просто смотрел на остальных детей и молчал. Но как только он увидел Лиз, его глаза засверкали. Он быстро спустился по ступенькам и подошел к ней.
- Любить? – его голубые глаза словно два огромных сапфира так и сверкали в этом забытом и ненужном никому приюте. Лиз не могла отвести от них взгляд. Она смотрела на него и не могла сдержать слезы. Жизнь этого ребенка будет адом. Но что она может для него сделать? Ничего. Любви здесь будет мало.
Лиз ничего не ответила и резко развернувшись, вышла из приюта. Она хотела обернуться, ринуться  назад, обнять этого ребенка, помочь ему хоть как-то, но она не могла. В ней сидел страх, и он уводил ее все дальше в дебри собственного сознания. « А что если…» - она пыталась задать себе этот вопрос, но не нашла в себе смелости ответить на него. Она знала, что больше туда не вернется, что она не сможет найти в себе силы воспитать умственно-отсталого. Это спонтанное решение об усыновление, было столь же спонтанным, как покупка нового платья, или ее переезд в Сан- Франциско. Она редко в своей жизни задумывалась о своих поступках, и еще меньше она думала об их последствиях. Но это… Это была реальная проблема, которую она не могла решить. И никакие спонтанности не могли ей помочь.
Она бродила по городу, пытаясь выкинуть из головы всю эту историю. Да, жалко ребенка, но она ему не поможет. «Нужно смириться. Я не в силах что либо сделать…» - она убеждала себя в этом, но смирение не приходило.