Отшельник осеннего леса

             
            Нес на плече мешок с зерном для подкормки лесного народа. Ноша гнула мне спину, и я, время от времени перебрасывал груз с одного плеча на другое, подхватывал его свободной рукой и прижимал к потной шее.

Тропа, минуя лесной валежник, шла через живую чащу, и очень скоро сквозь строй тонкомерного осинника стал проглядываться край некошеной Елани. Он зазывно желтил мой близкий горизонт и обещал что-то радостное. Трудно было не поверить в эти призрачные обещания. Ведь нам охотникам все по плечу.

                Лесной воздух, пропитанный винным запахом опавшей листвы, сладко грел мои мечты и воображение. Я высыпал зерно там, где близко сходились края трех лесных болот. Травы здесь были повсюду примяты следами и лежками зверей.

 Мне стало жарко. Я снял лыжную шапочку и устало присел на поваленный ствол обомшелой осины. Горячо и тесно билось в груди сердце. Шумела кровь в ушах, беспокойно толкалась в запястьях.

Смотрел, как в сотне шагов от меня, за кустами тальника, кормились на березах тетерева. Черными гроздьями, облепив несколько деревьев, они сидели на них почти до темноты. О чем-то спокойно кококали тетерки. Вскоре вся стая бесшумно канула в темноту подлеска, оставив без них желтеть над болотами холодную зарю.

В ее слабом свечении справа от меня остановился и присел на колени лесной отшельник. Днем он прикидывался старым черным пнем, а теперь я хорошо видел его невысокую, чуть расплывчатую фигуру полугнома-получеловека в темном шлеме.

Прикрывая левое ухо рукой, чтоб многочисленные лесные шорохи не мешали ему слушать, он с пристальным вниманием смотрел перед собой, вглубь полусгнившего пня, будто пытаясь увидеть или услышать там что-то потаенное, но чрезвычайно важное ему в ту минуту.

 Он смотрел долго и терпеливо, в ожидании  какой-то подсказки, ухватившись за которую, он смог бы расшифровать код давно забытой им истины, упрятанной сейчас в матрице мертвого дерева.

Какие еще сказки хотел поведать вечер? Слышно было, как у житного поля заревели, сходясь для драки два гурана*. Но тот, у которого голос был басовитей, подавал свои позывные с одного места (видно не хотел отходить от самки), второй отважно шел навстречу его крикам.

Близкие перемены в природе легко угадывались в стылом воздухе. Мои дышки** поднимались и таяли среди голых ветвей. Пора было возвращаться в натопленный дом, к футбольным репортажам, электронным письмам друзей.
 
Гуран* - самец косули
Дышки**- пар от дыхания

 фото Владимира Дробышевского: Гуран