Перестройка. Юбки

Шёл 1987 год. Сорок лет, а денег нет. Олег Николаевич Палей совсем опустил руки. В 1974 году его взяли в группу Лунный проект, где он стремительно делал карьеру. Американцы первыми высадились на Луне. Русские опоздали на четыре месяца. Финансирование закрыли. Ракету отдали военным. Лунную капсулу законсервировали на заводе в Самаре. Исследователи и конструкторы разбрелись кто куда.
Палей с трудом преодолев депрессию ушёл из науки в промышленность. Сделал в реакторостроении неплохую карьеру - и тут взорвался Чернобыль. «Партия и правительство» дали указание перезагрузить четвёртый блок АЭС за пять дней вместо девяти. Сократить простой подачи электроэнергии на четыре дня. Директору станции Тарханову обещали орден Ленина и большую премию.
 Друзья Палея, уральские физики,  работники АЭС, рассказывали потом Олегу:
 - Представили Тарханову все расчёты. Нельзя ускорить процесс перезагрузки активной зоны по законам природы. Можете беременную женщину носить на руках. Дарить ей цветы каждый день. Кормить её шоколадом или селёдкой, а она такая сякая всё равно тянет с родами девять месяцев.
 – Что же мужики из Вас двенадцати человек не нашлось ни одного героя, за два дня до экспериментальной остановки реактора разбежались за тысячу километров вместе с семьями. Кто в отпуск. Кто уволился. В США в Чикаго, при аналогичной аварии, нашёлся порядочный физик, забыл фамилию, схватил ведро жидкого лития, вбежал на блок и вылил на атомный реактор. Успокоил медленные нейроны. Остановил цепную реакцию. Погиб почти мгновенно, но спас миллион человек, а на вашей совести почти полтора миллиона инвалидов и полмиллиона медленных, мучительных смертей. Чернобыльский реактор будет гореть ещё 40 лет, а тлеть ещё 3 000 лет и все эти годы будут умирать люди по вашей вине. Не мне вам объяснять. Неуправляемо горит сейчас в четвёртом блоке 386 тонн урана, а для атомной бомбы нужно всего 51 килограмм. К 2060 году будет отравлено Чёрное море.
 – Слушай Палей заткнись, не доставай. Весь вечер испортил. Водка в глотку не лезет. Да я, например, не герой. Я вообще старший инженер отдела генерации и к реактору не касался. – Психанул Миша Жданов.
 - Вот если бы академик Пегасов, сволочь, который придумал этот бескорпусной реактор, на две недели раньше застрелился, другое дело. Он фигура. -
Уже два года, как Палей начал попивать водочку один по вечерам, не видя перспективу в жизни. Зарплаты у Палеев на Котломаше упали вдвое. Атомные реакторы вдруг стали никому не нужны. В главы семьи незаметно перебралась Мария Николаевна Палей. Двоих детей чем-то надо кормить.
Она сообразила, что каждой женщине нужна чёрная юбка. К такой юбке шёл и свитерок и любой расцветки блузка. Сшив на пробу три штуки она их продала в субботу на рынке за полчаса. Сразу купила тюк чёрной ткани, скроила юбок три фасона всех размеров. Подключился муж со своей хваткой. Олег Николаевич, ползая по полу большой комнаты, за два дня разрезал тюк ткани на детали. Мария за неделю сметала сорок восемь юбок. Олег договорился в ателье, где ему за три рубля с юбки втачивали молнию и делали оверложку подола. Вложив по восемнадцать рублей в изделие, Палеи продавали юбки оптом по сорок шесть рублей. Дело пошло. Супруги повеселели. Провернули за месяц три тюка, которые покупали с машины, приезжавшей в Тиходонск по субботам на рынок с тканями из Грузии два раза в месяц. Маша Палей даже выпросила у торговца, турка месхетинца его домашний телефон в городе Сенаки.
 Прошёл месяц, как закончилась ткань. Дело остановилось. Мария позвонила Пайкрату Измаилову в Сенаки. Он путая русский язык с неизвестным для Палеев сообщил, что между Грузией и Абхазией началась война, идут жестокие бои. Чеченцы бригады Басаева, ударная сила абхазских войск вроде побеждают, но турок-месхетинцев притесняют и те и другие и третьи. Он сворачивает торговлю и уезжает навсегда в Сирию. Если Олег Николаевич сможет пробраться в Сухуми, Лиселидзе или Сенаки в течении недели, он, Пайкрат, отдаст ему контрабандную, тонкую сирийскую шерсть втрое дешевле, чем в магазине, где её кстати продают раз в год по блату.
 Олег Николаевич почесал затылок и взял отпуск на неделю. Растолкал деньги по носкам и подкладкам пиджака в расчёте на два тюка, больше ему просто физически не поднять, и выехал в Сочи.
 В Адлере он целый день искал оказию до Сенаки. Наконец, какой – то молодой русский парень согласился перевести его на машине скорой помощи с грузом медикаментов через линию фронта. До Сенаки за двести километров их останавливали шесть раз вооружённые люди. Михаила Смирнова, водителя, знали в каждом селе в каждой аптеке и они отделывались десятком пузырьков иода, бинтами и аспирином. Палей представлялся экспедитором.
 Огромный трёхэтажный дом Пайкрата Измайлова в Сенаки они нашли быстро. Пайкрат обрадовался Олегу Николаевичу как родному. Даже обнял и расцеловал. Палей объяснил, что купить он может только два тюка, но Пайкрат пусть едет с ним вместе до Лиселидзе, на границу Грузии и России. Только там он отдаст ему деньги. «Газель» с таблетками и пузырьками ушла в сторону Тбилиси, и Палей остался без колёс.
 Тут Пайкрат Измаилов ему очень помог. Он привёл его в брошенную Россией на произвол судьбы воинскую часть на окраине города. Офицеры уже полгода не получали зарплату и втихую распродавали оружие и технику. Голодные солдаты разбрелись по окрестным сёлам. Собирали мандарины, виноград. Рыли колодцы. Строили дома. Платили своим командирам за самоволку, а те тихо спивались от безделья. Слоняясь по территории военного городка между складами, танками и казармами Олег Николаевич с Пайкратом наткнулись на капитана с более менее осмысленным взглядом и трезвого. Объяснили ему ситуацию. Нужно доставить дорогой товар в Адлер. Офицер согласился помочь. 
 – Сделаем. Тут у меня как раз четверо белорусов дембельнулись. Отправить не на чем. Боюсь, поедут автостопом на родину. Да ещё стволы прихватят. А я - отвечай. Дам я вам БМП-80, но солярка и «подогрев» на вас, господа коммерсанты. Двести литров солярки, десять литров чачи и двадцать тушек курей.  Согласны?
 – Согласны, - Палей не стал торговаться.
 - Подходите завтра утром.
 Когда они вышли с воинской части, Палей обратился к Измайлову.
 – Слушай Пайкрат, а у меня бабок на всё не хватит.
 - Я вот, что подумал, Олег Николаевич. Ты вывезешь в Россию, в Тиходонск всю мою чёрную ткань, восемнадцать тюков.
 - Да это полтонны! На чём?
 - С твоей головой и деньгами довезёшь. Документы на товар я тебе дам. Денег мне сейчас не надо. Три тюка я тебе дарю за доставку товара в Россию и хранение. Сам приеду в Тиходонск, где то через полгода. Если остальные пятнадцать тюков изрежешь на юбки, рассчитаешься со мной по половине магазинной цены.  Компаньоны ударили по рукам и зашли в кафе обмыть сделку.
Утром Палея на базе уже ждала БМП-80, глухо сотрясая воздух мощным дизелем. Олег Николаевич слегка опешил, разглядывая скорострельную пушку на башне и ракеты земля-воздух на бортах.
 – Слушай капитан, да этот танк на двадцати колёсах две полосы займёт на трассе.
 – Это не твоя забота. За вождение отвечает экипаж. Только прошу тебя Олег Николаевич. Ты вроде человек серьёзный. Не давай пацанам денег пока они не сдадут технику на базу баллистических ракет «Голубые дали» майору Круглову. Эти шахты стратегических межконтинентальных ракет в семи километрах от Адлера в горах. Ребята дорогу знают. Я ему сообщу о тебе и твоих делах. Думаю, Круглов тебе поможет, если не будешь жадничать. –
 На выезде из города у рынка бронетранспортёр остановился. Солдаты чуть не плача стали выпрашивать у Палея денег авансом, что бы купить чачи.
 – Пойми земляк, дембель святое дело. Отец ну не жмись. –
  Олег, матерясь про себя, купил литр чачи (самогон из винограда, градусов 85) и, чтобы солдаты не опьянели, две курицы гриль и четыре лаваша. Дальше поехали с песнями и непрерывным хохотом над очередной шуткой или анекдотом. Редкие машины шарахались на обочину от громады бронированной машины, несущейся по центру шоссе с расчехлёнными стволами.  На постах ГАИ вооружённые люди вытягивали полосатые палочки, но весёлые белорусские дембеля, только громче ржали. Неожиданно, после третьего поста за ними увязался американский вездеход «Хаммер». Над ним развевался красный флаг с белым кругом в центре. Пассажиры, размахивая автоматами, требовали остановиться.
 – Ребята, какие-то артисты хотят с нами познакомится. – Озабочено прокричал Палей солдатам, сквозь рёв дизеля.
 - Это отряд «Белый Круг», мегрельские партизаны. Они эту войну и затеяли. Пошли они…. Эти мегрелы всех достали. – Отмахнулся чернявый сержант. «Хаммер» легко обошёл бронетранспортёр и съехал в сторону на пригорок.
 - Пацаны, да они собираются нас атаковать! – Крикнул белобрысый сержант.
 – А вдруг у них гранатомёт или потсвольники заряжены?
   Солдаты не перестали улыбаться, но в их глазах заблестела злость.
 – Ребята, давайте переговорим, что им надо. Зачем нам эта война. – Пытался образумить солдат Палей. Но на Олега Николаевича никто уже не обращал внимания. Со стороны Хаммера раздались автоматные очереди. По броне застучали пули. В бронетранспортёре стоял сплошной мат. Наконец белобрысый сержант развернул башню, загрохотала пушка и тут же умолкла.
 – Ты что там Серый заткнулся.
 – Снаряды кончились. Всего двенадцать штук было.
 – Салага, козёл. Выплюнул весь боезапас за один выстрел. Одиночными надо было. -
 Смуглый сержант ударил белобрысого сержанта в лицо. Началась потасовка, но быстро закончилась.
 – Мужики, а Сопилка то попал. – Палей посмотрел в смотровую щель на пригорок. На месте Хаммера высилась груда металлолома и поднимался толи пар толи дым и никакого движения.
 – Парни, я пойду посмотрю. Может, есть раненые. – Белобрысый открыл люк, выскочил и побежал в горку. Когда он вернулся, лицо его было серым.
 – Всем конец. Там каша из железа с мясом. Снаряды в кассете были бронебойный, осколочный, шрапнель, бронебойный, осколочный, шрапнель. В общем пацаны, рвём когти отсюда быстрей.
 Остальные три часа до Адлера ехали молча.
За ворота базы межконтенентальных баллистических ракет «Голубые дали» их не пустили, а бронетранспортёр забрали. Олег Николаевич Палей обнялся с каждым из белорусских дембелей, дал им пятьдесят рублей и сел в машину к майору Круглову. Тот начал сразу по делу.
 – Симаков по рации мне всё объяснил. Кстати завтра будет борт до Волгограда. Пролетает над твоим Тиходонском. Сможешь договорится с диспетчерами своего аэродрома, присесть на полчаса?
 – Без проблем. – Обрадовался Палей.
 – У нас там паркуются два заводских самолёта   ЯК-40. Я всех диспетчеров знаю. Меня в любую погоду примут.
 Засовывая 200 рублей в карман, майор добавил.
 - По погрузке я решу, а о посадке с летунами договаривайся отдельно. -
 Самолёт оказался вместительный, АН-24, с недогрузом, и Палей, покидав ткань на какие-то ящики в салоне, пристроился на один из своих тюков в кабине пилотов у двери. Самолёт был неухоженный, фюзеляж помят, дверь в салон вообще отсутствовала. Взлетели грубо. У Палея аж голова закружилась.
 – У вашей старушки «Аннушки» крылья не отвалятся.
 – А нам, господин бизнесмен, по хер, у нас парашюты есть. Нас когда без пассажиров на этой развалюхе отправляют, выдают парашюты.
 – А мне, что делать?
 – Молится. –
 Экипаж из трёх человек заржал как рота новобранцев. Настроение у Олега Николаевича испортилось. Полный краснощёкий капитан выставил машину на курс. Включил автопилот и отвернулся от приборов.
 – Петро. Доставай карты. –
 Худощавый сержант в лётной форме вытащил из под своего кресла фанерный ящик и открыл. Палей обалдел. В ящике лежали два топора с укороченными деревянными ручками, бутылка водки, две баржоми и колода карт. Командир раздал товарищам по бутылке минералки и стал откручивать пробку с бутылки столичной.
 – Мужики, а топоры то вам зачем.
 – Полагается. – Пояснил штурман.
 – Это чтоб вырубаться сквозь стеклянный фонарь кабины, в случае аварийной посадки. Самолёт то горит две минуты, а двери у АН-24 вечно клинит.
 Когда лётчики сложили пустые бутылки обратно в ящик и сдали карты, Палей достал из своих запасов бутылку коньяка. Отхлебнул третью часть в два глотка и протянул её командиру.
 – Нет мужик. Нам хватит. Гвардейская норма. –
 Олег Николаевич глотнул ещё, поперхнулся и, вытирая слёзы, пробормотал про себя.
 – Ё…ная Красная Армия, чтоб я когда ещё с тобой связался. - 
 Правда долетели и сели отлично. Выкинув тюки на лётное поле и спрыгнув на твёрдую землю, счастливый Палей протянул штурману в люк сто рублей и початую бутылку коньяка.
 – Чистового неба. Спасибо мужики. -
 За четыре месяца Палеи разрезали, сметали в юбки и продали всю ткань. На вырученные деньги сразу купили трёхкомнатную квартиру и положили в банк на депозит долю Пайкрата.  Но Измайлов не объявился через полгода, как обещал. Турки месхетинцы, по слухам, теряя имущество и хороня убитых ушли из Мегрелии в Турцию.
 Прошло уже 22 года. Если ты жив и прочитаешь эти строки дорогой Пайкрат, заходи в гости. Я зарабатываю своим умом и характером и мне в кайф вернуть долг порядочному коммерсанту. Живу я теперь в Москве, в Сокольниках на Оленьем валу. Надеюсь, найдёшь через интернет по фамилии и прописке.   


Рецензии
Прочитал с удовольствием. Тем более, что сам шил в те годы пуховые куртки. С Китаем конкурировали даже. Есть, что вспомнить. Но, не долго.

С уважением, Миша.

Миша Димишин   25.02.2018 23:38     Заявить о нарушении
Да, уже в 1998 хлынуло дешёвое китайское барахло,
которое уничтожило не только надомников, но и всю лёгкую промышленность.

Николай Желязин   17.09.2018 20:58   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.