Любовь к родине

Давно ли, недавно – про то неведомо, а только жил в одном царстве-государстве добрый молодец, и звали его, как водится, Иваном.
Не был Иван ни царевичем, ни дураком, а имел родителей самого простого роду-племени: батюшка – из мастеровых, а матушка – из служащих.
Сызмальства Ивашку отдали наукам обучаться – так уж там заведено было. И такой смышленый был Ивашка, что уже к пятнадцати годам грамоте разумел, цифири складывал, ведал и про птицу Гамаюн, и про битву Долбай-шаха со стоглавым Гиммлером, и ловко артикулы бердышом выделывал – одним словом, почти все науки превзошел. Все бы ничего, да только одна наука ему не давалась никак: родину любить.
Бывало, его однокашники все как один родину любят, иные – аж до дрожи, а Ивашка ну никак не осиливает. Уж ментор Ивашкин родителю его сколько пенял: не выйдет из мальчишки толку, надобно ему крепче внушать. Батюшка и внушал: случалось, что розгой, но чаще – добрым отеческим подзатыльником, а то и простыми словами. Что ж ты, говорит, долболоб, родину не любишь? А Ивашка отвечает:
- Как мне ее любить-миловать, коли я ее и в глаза не видел?
- Да ее никто не видел, а все любят. Вот и ты полюби. А коли не можешь – так все равно говори: люблю, мол, аж сил никаких нет.
- Не, батюшка, не могу врать. Коли встречу, так, может, и полюблю. А до той поры – уволь.
Ну, батюшка повздыхает, и отпустит недоросля с богом. А матушка еще и поплачет: дитятко ты неразумное, головушка бесталанная, не будет тебе в жизни ни прибытку, ни фарта, а ждут острог да бессудные муки.
Вот закончил Ивашка учебу и вздумал дальше просвещаться, да не тут-то было:  прописал ему дьяк грамотку, что-де главной науки он не усвоил, родину любить. И пошел Иван вместо университета искать, к кому бы в работники наняться. Нашел себе работенку не пыльную, но и не денежную, день кое-как отбарабанит – и свободен, гуляй, рванина, коротай часы… Вскорости и зазноба у него объявилась, и тоже – хоть и не принцесса, не царевна, но и не голь перекатная – в общем, одного поля ягодка. А звали ее Марьюшкой.
Вот как-то целуются-милуются они с Марьюшкой, а Марьюшка-то и спрашивает: «Иванушка, а ты родину любишь?»
- Нет – говорит Иван, - не люблю. Да и за что ее любить? Ни навару от нее, ни пользы, а уж обидчивая она – спасу нет, вот и в Университет меня не приняли за то, что родину не люблю.
Как осерчала Марьюшка, как разгневалась! Ах ты, говорит, жлоб своекорыстный, выходит, ты и меня любишь не от сердца, а от выгоды?
Растерялся Иван, слова вымолвить не может. Так в ссоре и расстались.
Идет Ванька домой и думает: «Это за что ж я Маньку-то люблю? Ну, за стать девичью и доброе сердце – это понятно. А еще за тело белое, ножку легкую, голос звонкий. Но, выходит, и взаправду Манька права и корыстна моя любовь?
Тут еще какое-то время прошло, вызвали Ваньку в Стрелецкий приказ, обрили лоб и отправили службу нести в царском войске. Тяжела государева служба, весь день зубрит Ванька уставы, учится обмотки крепить, фашины строгать, из лука палить да строем ходить, а по ночам приходится для старшого стрельца лапти разнашивать, исподнее стирать, доспехи пастой ГОИ до блеска драить. И взроптал Ванька: нету, говорит, в воинском уставе такой статьи – прислуживать стрельцу второго года службы!
Но против силы не попрешь. Созвал старшой стрелец товарищей, и устроили Ваньке неправедный суд: били в грудь и куда ни попадя, а потом сотник объявил свою злую волю: чтоб драил Ванька отхожие места зубовным ершиком до блеска. Я тебя, говорит, солобона, научу родину любить!
Был у Ваньки товарищ, по прозванию то ли Жилин, то ли Костылин. Нес он службу безропотно, сам старшему воинству угождал: то медовых пряников купит, то вприсядку спляшет, а другой раз и хмельной браги раздобудет. И наставлял Жилин-Костылин непутевого своего товарища по-дружески.
- И что ты, Ванька, залупаешься? Родина – как жена, родимым батюшкой присватанная – и нелюба, а деваться некуда. Но ведь недаром говорят, что стерпится – слюбится. Вот и ты родину полюбишь, и года не пройдет. Ну и что с того, если будет она вроде надоевшей жены? А ты ей послужи – вот и станет любовь взаимной, глядишь, и тебе ласк от родины перепадет.
- Так я служить бы рад, прислуживаться тошно. Вот я с зубовным ершиком отхожие бадьи драю, а разве родине это нужно?
- Что ты, дурень, конечно нужно. Ты кому служишь? Царю-батюшке, да наипервейшему министру, а они-то и есть родина. Ну, а по воинскому ведомству от них власть дадена первому генералу, и далее по инстанции – вплоть до старшего стрельца. Служи, Ванька, через год, глядишь, и ты в старшие стрельцы выйдешь, тогда и ты как бы немножко родиной станешь. А можно ли себя не любить?
И так слова Жилина-Костылина Ваньке в душу запали, что стал он служить рьяно, а через полгода передал свой зубовный ершик новобранцу со словами: «На половых работах сгною, солобон! Я тебя научу родину любить!». А и взаправду, почувствовал Ванька, что стоит за его плечом горячо любимая родина и любит его взаимно и страстно.
Тут бы и сказке конец, да и вялая она какая-то, сказка – ни тебе змея Горыныча, ни скатерти-самобранки, ни боя Руслана с головой поселкового совета… Но было и продолжение: отслужил Ванька сколько положено и вернулся к батюшке с матушкой. За беспорочную службу и любовь к родине взяли его на работу в городской приказ, а потом вступил Ванька в Союз ревнителей Отечества и Борцов за Чистоту Рядов. И стало в жизни Ивашкиной все как в сказке: в карете о шести конях по государевым делам разъезжает, откаты принимает, кому нужно – помогает, а кого следует – ввергает в узилище бессудно и бессрочно, и все время за плечом чувствует дыхание родины.  А вскорости женился он на красе ненаглядной, Марьюшке. И, напившись браги и поколачивая жену, ласково Ванька приговаривал: «Я тебя, сука, научу родину любить!»


Рецензии
Любовь, чувство не разлагаемое на доводы. За что любит дитё маму, сын отца, отрок свой дом и друзей... отец сына и жену, явно уступающих множествам... , за что любит народ обижаемую свою страну, именно в момент нахрапов?
Непередаваемо.
Интересно исследовать феномен Не-любви.
За что чиновник не любит детей государевых и предпочитает им мигрирующих детей? За что хозяйчик гнобит трудящихся, мегаполисоголик выхлёстывает крестьян из деревень? Почто травит доверившихся монсантными ядами пищехимпром?
Вот здесь то ответ вполне конкретен. Это "за что" вполне можно послюнить в кармане.
Чиновник - человек, "блюдущий доставшийся ему чин" и ненавидящий всё, что блюдению мешает. Насильник, вор... самое оно тоже.
Предпочтение конкретного воробья журавлю воздушному - их бзик.
Любящий Родину простодушнее, он здоров, он не инфицирован букварём "а-бы-вы-го-ды…"
Всё описанное в статье - сражение духовных качеств.

Владимир Рысинов   26.05.2019 07:10     Заявить о нарушении
Владимир, мне кажется, что нелюбви нет вовсе - по крайней мере, когда речь идет о чиновнике. Есть безразличие, есть равнодушие, есть желание работать (если это можно назвать работой) исключительно на себя - а тут мельтешат какие-то, чего-то требуют, зудят... И это, увы, система - иначе законы, регламентирующие обязанности чиновного люда, были бы не нужны. Но закон, как известно, что дышло, особенно у нас.

Алексей Степанов 5   11.06.2019 11:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.