В лес за грибами

 «Тихая охота не обуза, свежий воздух ёлок и дубов…»,- написал я как-то несколько лет назад своё очередное стихотворение под названием «Тихая охота», начинающееся вот такими строчками. И, правда, как хорошо июльским ранним утром, сшибая ногами холодную росу с полусонной травы и слушая пение счастливых птиц, бродить по опушкам и перелескам смешанного леса, вдыхая воздух ёлок и дубов. Дождавшись окончания рабочей недели и заранее наметив маршрут выходного дня, я с первыми робкими лучами субботнего солнца отправился за грибами на личном автомобиле по старой Алексинской дороге. Проехав поворот на пос. Гурово, через девять километров свернул с трассы влево на просёлок и, заехав на край леса, остановился. Припарковав у огромного орешника свой «Chevrolet», я целиком и полностью отдавшись в руки матушки-природы, со словами: «Утя, утя, гриб, гриб, гриб»,- растворился среди лесной чащи. Долго ли, коротко ли я бродил, сказать не могу, но когда корзинка заметно потяжелев, наполнилась подосиновиками и подберёзовиками, а пару глухих, для красоты, мною аккуратно были положены поверх остальных грибов, сказал себе: «Хватит, пора и меру знать»,- и, удовлетворившись охотой, направился по краю посадки к стоящему в тени орешника автомобилю. Солнце было почти в зените, от земли сладко парило, горячий воздух ароматом цветущего иван-чая дрожал перед моими глазами. Пробираясь сквозь высокую осоку, метрах в ста по курсу заметил стоящий на обочине дороги туристический автобус, вернее крышу автобуса, направляющегося в сторону Тулы. Тогда я подумал: «Зелёную остановку, вероятно, сделал водитель»,- и продолжал идти дальше, и вот уже ожидающий меня железный конь, блеснул решёткой радиатора, как металлическими зубами. Погрузив в багажник автомобиля  природные дары, и запустив двигатель, тронулся осторожно и медленно на первой передачи по грунтовке в сторону главной дороги.

Выезжая из-за крутого поворота, я вдруг от неожиданно увиденного зрелища, резко нажал на тормоз. Снежно-белыми цветущими калами, с лохматыми разноцветными тычинками в центре, выглядели выпяченные в мою сторону голые женские попки. В непринуждённой обстановке, вальяжно расположившись на природе, писали женщины. Их было человек пятнадцать, и они находились повсюду: на середине дороги, по обочинам, чуть дальше в зарослях осоки и борщевика, словно бабочки капустницы, после тёплого грибного дождика.

- Ба, знакомые все лица!- вырвалось у меня, и по лицу поползла улыбка. И вот что интересно, те женщины, которые были в брюках, писали сидя, а кто были в платьях, писали почти стоя, слегка согнув колени и наклонившись туловищем вперёд. Почему у них были такие разные позы, я не понял. Одна дамочка бальзаковского возраста в полу-приседе, задрав платье, смотрела на меня через лобовое стекло ушастым голым карликом, орошая пугливую пыль дороги десятком тонких струек, забавно исходящих из волосяной поросли небритого человечка. Другая молодая женщина, сидя на корточках и повернувшись ко мне передом, разведя широко ноги, как из спринцовки, косила струей отработанной воды жухлую траву, приподнимая и опуская попку. Большой белой каплей молока красовалось её интимное местечко с центральной мишенью в виде вязаной пуховой варежки, подмоченная репутация которой, влажным блеском сверкала на солнце. Другие лесные нимфы, справив малую нужду, стояли с ещё спущенными брюками и задранными платьями, протирая салфетками милых усатых кисок, о чём-то весело друг с другом переговариваясь. Ручные пушистые котята от напористых вытираний взъерошивались, становились менее густыми, показывали свои забавные вареники и нехотя прятались в трусики, продолжая выглядывать бровями из-под резинок. Но, обнаружив появление моего автомобиля в безлюдном месте и, остолбенев от внезапности, они, как по команде, отвернув свои улыбающиеся лица в сторону, а кто их просто прикрыл ладонями, остались стоять в таком положении, что и несколько секунд до моего появления. Грубо говоря, мягко выражаясь, прекрасные леди спрятали свои головы в песок, как испугавшиеся страусы. Посигналив трижды незадачливым нудистам, я тихонько тронулся сквозь эротическую шеренгу, похотливо озираясь по сторонам, облизывая пересохшие от волнения губы и раздавая воздушные поцелуи Венерам Милосским. Ну, что напоследок вам сказать? Хорошая была охота, тихая, с десертом!