Вирус

 Ни в одной стране нет такого понятия родни, как в Украине.
      После того, как у меня на связках удалили какую-то фиговину, врач сказал:
      -Петь, конечно, вы не будете, но чтобы говорить нормально, нужно подлечиться. Для полного выздоровления  голосовых связок просто необходим полевой воздух. Хорошо бы, на месячишко, на два съездить куда-нибудь, где есть вода, поле, а лучше всего там, где есть еще и лес.
      Не поверить этому старому доктору с огромным опытом (практикующему еще с тех пор, когда врачи не стояли на службе у фармацевтической промышленности) я не мог, а место такое знал. Еще в детстве я провел там чудесное время.
      Я написал Володьке письмо с просьбой приютить меня на какое-то время.
      «Не нужно задавать дурацких вопросов. Приезжай и живи, сколько надо. Мы же — родня.»
      Родня! У бабушкиной сестры племянницы двоюродной сестры мужа кума замужем за Володькой.
      
      Мое двухмесячное пребывание в полевых условиях подходило к концу.
      Говорить стал даже без хрипотцы. Рекомендация старенького врача  подействовала настолько, что я стал позволять (теперь уже по рекомендации  Володьки) принимать перед ужином стаканчик первача, который мастерски варила хозяйка.
      В один из вечеров, на огонек, а скорее всего на запах, зашел Володькин сосед. Каким-то образом узнал, что хозяин дома  отсутствует, иначе не сунулся, бы на порог. Даже гость не помешал бы вытолкать его взашей: «Ледащий! Только и рыщет по округе, кто нальет самогону».
Хозяйка же — добрая душа — и нальет да еще и закусить даст.
     Сосед подсел к столу.
     Чем-то он напомнил мне Каленика из «Майской ночи». Маленький, худющий, личико сморщенное, глазки лукавые. Даже усики подковкой вниз. Он опрокинул стопочку, зажевал ее пером зеленого лука и покосился на бутылку. Пока хозяйка пошла  за какой-то снедью, я налил ему еще. Он тут же выпил. После второй сразу захмелел, глазки его еще больше сузились, посоловели.
      -Нравится тебе у нас? - Спросил он, стараясь сфокусировать на мне свой взгляд.
      -Очень нравится.
      -А ты оставайся совсем.
      -Так у меня отпуск кончается. И так пришлось брать месяц за свой счет.
      -На работу спешишь...
      -Слушай, Петро, а где ты работаешь? Я тебя вижу в любое время дня.
      -А я свободный человек. Хочу работаю, хочу — нет. Вот посмотри, как Володька живет? Согласен, у него хозяйство. Большое хозяйство. Вот и сейчас:  мы с тобой вечеряем, а где он? Снова на работу вызвали. А Дуська его где? Уже скотину порает. А чуть свет — снова на скотном дворе. А у меня нет ни хрена, зато делаю что хочу. Усек?

      С тех пор прошло много лет.
      Ко мне подошел Майрон попросить пять долларов до чека. В пятницу, во время ланча он сбегает в магазин через дорогу, обменяет чек на деньги и вернет долг.
      Майрон всегда вовремя возвращает. Даже, когда у проходной его встречает жена, чтобы без нее он не успел обналичить чек. В таком случае он, еще не обкуренный,  после перерыва  всегда раздает долги.
     Однажды  я спросил у него:
     -Майрон, я чего-то не понимаю, объясни. Вот Дэвид, например. У него свой дом, хорошая машина, двое детей, которые учатся в колледже. Почему ты, который зарабатывает, жена работает живете на съемной квартире, каждые три месяца меняете жилье  (я знал, что они это  делают, чтобы не платить за съем), живете от чека до чека?
     -Как Дэвид? - Перебил он меня. - Знаешь, как Дэйв вкалывает?  Он еще по ночам  подрабатывает в баре.  Я что — сумасшедший! Я свободный человек в свободной стране. Что хочу, то делаю.

      То же самое  я слышал на другом континенте.
      Этот вирус блуждает по всем странам и против него еще не найдено противоядие.