История песен - история в песнях

История песен – история в песнях

(MP3 файлы песен хранятся на портале Изба-Читальня)

Наконец-то хватило сил (дежурная фраза!), решимости (да-да, через двадцать-то лет!), времени (ну конечно, опять ведь за счет ненаписанной в метод. день лекции!) и голоса (да-да, смешно!) записать хотя бы те песни, за которые стыдно только на 5-60 %. Что поделать, даже несовершенное творчество – это целый кусок жизни, который нельзя просто так бросить в забытье. И несмотря на то, что мои песни не стали хитами (кроме одной-двух – в ограниченной, естес-сно, компании), я отношусь к этому факту спокойно. Спасибо Богу за счастье быть автором, спасибо родителям за нужные гены и музыкальное образование.

Я расположила свои песни в порядке хронологии – получилась автобиография в тридцати пяти песнях. По-честному, оставить бы от них половину, только ту, за которую стыдно на 5-20 %. Но не могу. Это мой мир. Это мое величество Я. Любите и жалуйте. Критиковать бесполезно – я сама лучше всех знаю о своих недостатках (кстати, о недостатке самокритичности, например) и недостатках своего творчества. А эти песни – неотделимые от моей истории страницы моей души. И если кто-то и порвет однажды эту тетрадь, то это будет время.

Но хватит оправданий. Посвящаю этот альбом маме и папе. И открываю свою песенную автобиографию, начавшуюся двадцать один год назад.


«Забыв обиды и лишенья» – одна из первых песен, сочиненная, когда я поступила в мединститут. Навалился бытовой кошмар, полное отсутствие навыков самостоятельной жизни, депрессия из-за того, что до тебя, такой гениальной и оригинальной, обласканной учителями и подругами, здесь никому почему-то нет дела. Кроме того, одна за другой выгнали две квартирные хозяйки – много выпендривалась.

«Откройте окно» – нечто романсообразное, нашептанное кленовой осенью. Стоит признаться, что вольная цитата из Окуджавы про «тонкие пальцы березовых веток» – действительно цитата, а не «случайное совпадение ощущений», которым мне пару раз приходилось оправдываться.

«Себе на день рождения» – вопль оптимистки, умирающей от депрессии первого месяца учебы в институте.

«Кленовый лист» – песня, посвященная Е., в то время невразумительному ипохондрику, с которым почему-то очень хотелось поделиться осенним вдохновением.

«Штормовую песню» навеяло Джеком Лондоном. Когда я спела ее завше студклубом, радостно сказав, что хочу спеть ее со сцены, она испуганно замахала ручками: «Не стоит!».

«Серенада» написана для М., это крик безнадежно влюбленной души, озвученный-таки на студвесне. Причем песня написана как бы от его лица. Примечательно, что М. так и не понял, что это было. И слава Богу!
Текст переписывался пару раз и все равно не перестал не нравиться мне. Но выбросить в пропасть эту дурацкую серенаду мешает мелодия.

«Умные мысли» – это опять про гадкого очкарика М. Однажды, получив антикомплимент – «музыка Сергея Никитина», я расстроилась, все проверила и убедилась: «Не-ет! Моя музыка!».

«Грязный снег» – песня, сочиненная в ощущении, что жизнь проходит – в точности по А.С. Пушкину: «Он пел поблеклый жизни цвет без малого в осьмнадцать лет».

«Анамнезис морби» – песня-перепевка на музыку Геннадия Гладкова. Позже (о, невежда!) узнала, что автор слов оригинала – кумир юности Юлий Ким.

«Весна» – песня-прорыв в настроении после «Грязного снега». На большой публике исполнялась дважды – в институте и в родной Гимназии. Оба раза взрывала зал, хотя слова припева откровенно банальны.

«Расплескивая юность» – еще одна, возможно, полубанальная песня, которой мешает сделать «delete» пьянящее воспоминание о предчувствии надвигающейся огромной и радостной жизни.

«Третьего числа» – песня о вечной проблеме расстановки приоритетов.

«Я обижаю друзей» – странная для самой себя реакция на собственную небрежную фразу в отношении Д., который и другом-то не был. Но однажды – очень кстати – этой песней пришлось просить прощения у мамы.

«Подбутыльная песня» сочинена в состоянии медленно, но верно вползающего отчаяния: не туда я поступила!

«Я шагаю по ветрам» – одна из любимых песен, под настроением которой и сейчас подписываюсь. Навеяна небом Аустерлица, предчувствием первой любви, ароматами лета. Правда, высоковата для голоса, но тут уж из песни нот не выкинешь.

«Не опускайте якоря» – еще один протест принимать обыденность жизни. Текст вместе с еще четырьмя или пятью подобными моими стихами опубликовали в газете. Но только за эти стихи, помню, не было тогда неловко.

«Я дирижирую дождем», пожалуй, самая удачная из песен, сочиненных в юности. Полное отражение восприятия жизни семнадцатилетней девчонкой. Хотя для моего голоса она всегда была высока, да и темп слишком быстрый – задыхаешься. Но это – тоже показатели, такая своеобразная небольшая переоценка собственных возможностей, очень характерная, и не только тогда…

«Подари» – это начало мрачноватой и болезненной эпохи первой любви. Удивительно, что к этой эпохе относятся только две песни – «Подари» и «Колыбельная». Но, как верно сказал Р. несколько лет спустя, стихи (и песни) пишутся, когда плохо, но не очень.

«Сессия» – песня для сцены, можно сказать, написана под заказ. Не люблю ее, но что-то заставило оставить. Может быть, фраза про траурную процессию…

«Колыбельная» первоначально включала даже имя П., но потом была, конечно, переписана. Практически одновременно С. тоже написал колыбельную «Спи, чудо мое, спи», которую хотел подарить мне. Я тогда категорически отказалась, о чем потом жалела. О С., кстати, тоже.
А свою «Колыбельную» я потом переложила для фортепиано, пела ее своим мальчишкам. И вообще, нравится она мне. Написав (и даже переписав) ее раньше времени, я попала в свое будущее. Как и в более позднем стихотворении «Столько было между нами».

«Песня Обнинску» – грустное и счастливое возвращение под крыло родного города. Несмотря на скучноватую мелодию, иногда вспоминаю эту песню – в ней романтическое ощущение города как мира во мне.

«Патологическая серенада» – песня, навеянная, кажется, однажды услышанной, потом забытой, а потом «случайно» всплывшей уже в чем-то своем песней Михаила Щербакова. Дурацкие слова, но снова, как и в просто «Серенаде», «вытягивает» мелодия.

«Что случится?» – конец личной «эпохи застоя», начало нового витка студенчества, побег от нелюбимого жениха, новый глоток вдохновения – гитарист и автор песен Р.

«Аккорд» – песня о возвращении весны и творчества.

«Рыцарь печальный» – отражение неоднозначного чувства к Р. Одна из немногих песен, которой многие подпевали. Подруга однажды удивилась: «Так это твоя песня? А я думала, это просто – песня».

«Треугольники» – полушутливая песенка о новой дилемме: выбором между новым нелюбимым женихом и романтиком Г. В песне проблема решается «улетом на юг», куда и в самом деле позвали в экспедицию. Но, поколебавшись, поехала я тогда все-таки с Г. на север.

«Тревожная песня» – песня-оберег для романтика Г. Написана под впечатлением романа Юрия Визбора и Ады Якушевой, немного по мотивам «Да обойдут тебя лавины». Но хождение по льду Оки и даже периллам моста через нее – реальный эпизод – безумство, мысленно посвященное Г., и окончательное убеждение в том, что я его достойна.
 
«Скучная песенка» – история грача Карпуши. Последний куплет, написанный как бы от его лица, на самом деле иллюстрирует мою несчастную любовь к проклятому Г.

«Северная песня» – прощальная песня от лица абстрактной свободолюбивой личности (типа меня или Г.), уезжающей в поход и оставляющей на перроне свою едва не затянувшую в обыденность «вторую половинку».

«Блюз Пилигрим» – фантазия на тему принятия от проклятого и недоступного Г. любой любви, даже тирании.

«Блюз до мажор» – песня, написанная сразу после премьеры «Блюза Пилигрим» на турслете после слов одного из слушателей: «Тебе надо писать блюзы!». Одна из немногих песен, сюжет которой взят с потолка. Пожалуй, первый опыт, с которого началась игра в других людей.

«О чем звенит комар» – последняя песня эпохи несчастной любви, была написана как самая стандартная туристская песня и посвящена, конечно же, уже почти не проклятому Г.

С тех пор было написано только три песни, все – на «производственные» темы. Как следствие из закона Р. о том, что стихи (и песни) пишутся, когда плохо, но не очень – когда стало хорошо, стихи закончились. Началась проза. И даже – proza.ru.

«Галактический вальс» – песня начала нового витка творчества, впечатление об одной из школ по радиобиологии. Ее заставляют петь каждый год на открытии, называют гимном школы и подпевают. Это, конечно, очень приятно, хотя песня по сути крамольная.

«Галактический блюз» – еще один, чуть более романтичный вариант развития этой темы. Грустно, что запомнившаяся на той школе девушка с одуванчиком в волосах иногда посиживает на нашей лавочке у подъезда – одна, с сигаретой и пивом. А я каждый год пою о ней. А все, наверное, думают, что это я про себя…

«Чепешки летних практик» – коллекция адреналиновых эпизодов из жизни руководителя ежегодного недельного приключения первокурсников, за несовершеннолетнюю часть которых руководитель несет уголовную ответственность. Песня-перепевка «Губ окаянных» Юлия Кима. Примечательно, что в год, когда я спела эту песню со сцены на юбилее кафедры, никаких ЧП во время практики не было, все прошло тихо и скучно. Возможно, это еще одна песня-оберег, надо, наверное, петь ее почаще.

«Старая лошадь» – грустный вальс с сюрпризом (как мне кажется). Написан накануне школы по радиобиологии, где из года в год на полном серьезе благодарные слушатели не устают питать меня вдохновением, пусть даже на проклятые затертые производственные темы. Кстати, третий куплет в этой песне - сменный, так что песню ждет, по-видимому, ежегодное обновление.

2014