Карамелька

Карамелька крепко спала. Уставшая за минувшие утро, день и вечер девушка легла спать, даже не сняв джинсы. Глубокий сон  возвращал её в детство, на малую родину. С тех пор прошло много времени, а сама Карамелька приняла несколько принципиальных решений, одним из которых был переезд.

К неудовольствию девушки, реальный мир портил грёзы — совершенно явно девушку легонько трясли за плечо.

— Карамелька, Карамелька, мне нужна твоя помощь... Немножечко.

«Помощь» являлась платой за бесплатное жильё. Пенсионер Валентин Сергеевич, несмотря на годы, любил девушек. Девушки, правда, его не очень любили, поэтому он был вынужден сдавать комнату в своей квартире. Надо признаться, что положением хозяина квартиры он не злоупотреблял — иногда Карамелька должна была одеваться дома так, как хотелось ему, иногда — «помогать», если вдруг ломался интернет или Валентину Сергеевичу хотелось разнообразия. Девушка, повернула голову и открыла рот — спустя пару минут пенсионер ушел. Карамелька сделала из стоящей для подобных случаев около кровати бутылки колы несколько глотков и отрубилась.

Валентин Сергеевич, несмотря на кажущуюся аморальность, был человеком неплохим и видел в Карамельке скорее друга, чем проживающую в одной из его комнат секс-куклу. Девушка чувствовала это и, в принципе, тоже относилась к нему как к дяде или деду с соответствующей поправкой.

Карамелька, безусловно, была не первой из его квартиранток, однако она была первой и пока что единственной, к кому пенсионер проникся искренней симпатией. Тем не менее, небольшая «помощь» была именно тем, что позволяло ей жить в этой квартире бесплатно. При этом Валентин Сергеевич иногда мог приготовить на завтрак яичницу для них обоих — он понимал, что жизнь Карамельки не самая простая, а потому хотел в чём-нибудь помочь.

Вот и сегодня Карамелька зашла на кухню, поздоровалась с хозяином квартиры и получила завтрак.

— Что же ты себя так не бережешь, дочка? — задал риторический вопрос Валентин Сергеевич, — еле живая вчера пришла...

Карамелька сослалась на работу и продолжила завтракать — быстро, поглядывая на часы. Валентин Сергеевич чувствовал, что, несмотря на явно высокие доходы и странный образ жизни, каждая копейка в кошельке Карамельки заработана честно.

***

Накинув лёгкую куртку, Карамелька выбежала из подъезда и побежала, насколько это позволяют высокие каблуки, на стоянку. Девушка зашла в будку, и сидевший там сторож Палыч просто засиял от счастья. Да, сегодня среда — день оплаты стоянки. Кокетливо улыбнувшись, Карамелька сняла куртку, положила на пол газету, стала на колени и открыла рот.

Через пять минут девушка уже сидела в своём «Кайене». Пока отогревалось запотевшее лобовое стекло, у неё была возможность спокойно накраситься. День Карамельки начинался рано, поэтому навести марафет в пробке она не могла — их попросту еще не было.

Охранник стоянки сидел, откинувшись на спинку стула. Карамелька определенно его радовала. Вообще, сторож автостоянки, если это только не студент, это человек, который, как правило, совершенно заслуженно может ставить на себе как на личности крест. Не из-за работы, конечно, а так, в целом. Нет, наверняка есть те, кто читают на работе Ницше и Достоевского, смотрят познавательные фильмы, но на деле почему-то охранники в основном заняты просмотром третьесортных боевиков, разгадыванием убогих кроссвордов и трёпом с теми автомобилистами, которые никуда не спешат. Расскажи он кому, что раз в неделю молодая и красивая девушка, ездящая на «Кайене», платит ему за стоянку таким образом, никто бы не поверил. Это, впрочем, его устраивало — жена, прознай кто и доложи ей, подняла бы такого доброжелателя на смех.

***

Чёрный внедорожник летел под 200 километров в час по Киевскому шоссе. Карамелька ездила на «транзитах», поэтому камеры были ей глубоко параллельны. Девушка, выругалась, поскольку этот факт был неожиданным и втискивался в плотный график с большим трудом. Впрочем, спустя минуту ей вновь пришлось ругаться — в ста метрах впереди стоял мужчина в форме, который явно собирался остановить Карамельку.

Девушка остановилась около стража порядка.
— Лейтенант Сергеев, ваши документы.

Карамелька отдала пустую кожаную обложку. Полицейский, даже не открыв её, сразу пригласил девушку проследовать в машину ДПС. В ответ Карамелька слегка сдвинула край своей блузки и предложила инспектору сесть в её машину. Намёк был понят правильно, Карамелька проехала с полицейским метров 30, заглушила мотор и открыла рот. Спустя минут семь инспектор вышел из «Кайена» с чувством выполненного долга.

Полицейский был удивлен произошедшим. Всё-таки Карамелька производила впечатление бизнес-вуман, а не готовой отдаться за сто долларов шлюхи. Девочкой богатого «папика» она тоже вряд ли была — такая покорно отдала бы нужную сумму. Даже проститутка себя повела бы иначе... Да и не похожа она была на проститутку. Вернувшись в патрульную машину, инспектор пришел к выводу, что он просто-напросто очаровал девушку.

Тем временем Кармелька, утопив педаль газа в пол, неслась к дому, который перебравшийся с концами во Францию предприниматель намеревался продать.

***

Предприниматель еще не подъехал — по расчетам Карамельки, основанным на времени его рейса, у нее было около 10 минут, чтобы сфотографировать дом снаружи — терять время сегодня девушке было никак нельзя.

Насчёт того, что сделка состоится и продавать дом будет именно она, Карамелька не сомневалась. Предприниматель успел познакомиться с её талантами при их первой встрече, во время его прошлого визита на Родину. Тогда он зашел в контору, где она работает риэлтором. Их разговор о доме и преимуществах компании продолжился около пожарного выхода — Карамелька села на корточки и открыла рот. Это, пожалуй, было главной причиной, почему предприниматель-эмигрант выбрал именно эту маклерскую контору.

Карамелька прекрасно понимала суть их негласного договора — сегодня ей придется повторить своё особое предложение. Так и случилось. Бизнесмен прибыл на три минуты позже, чем планировала Карамелька. Он открыл дом и на этот раз девушка делала ртом то же самое в более приятной, нежели темная лестница бизнес-центра, обстановке. Ей, однако, было грустно — она понимала, что все эти ковры, картины, диваны — они в её распоряжении только на ближайшие семь минут. Потом они подпишут бумаги и этот дом станет для неё сугубо коммерческим объектом, который надо будет кому-то продавать.

Бизнесмен был женат и обеспечен, у него были дети. Вообще, жизнь была достаточно спокойной и шла по накатанной. Отъезд во Францию и продажа российской части бизнеса сделала его вовсе счастливым, спокойным и... скучающим. Спустя несколько месяцев он понял, что ему не хватает какого-то адреналина. Встреча с Карамелькой, которая просто выбила его из колеи своим жестом на темной лестнице, был одним из самых ярких моментов его жизни за последние несколько лет. Он много думал о ней и понимал, что единственный формат их отношений, доступный и интересный для него — это встречи из-за продажи дома. Она не просила у него ничего, не изображала влюбленность. Это ему нравилось — было в её подходе что-то деловое и порядочное, что цепляло его предпринимательскую сущность.

***

«Кайен» с Карамелькой ехал всё так же быстро, но теперь — назад, в Москву. Несмотря на то, что сделано было уже много, впереди девушку ждал насыщенный день. Карамельку забавлял тот факт, что она оформила сделку, которая позволила бы другим не появляться на работе неделю и беспробудно пить. Сейчас эти другие стояли в душе и ели завтраки, а она уже возвращалась в Москву, по всё ещё полупустым дорогам.

Ближайшие часы Карамельке было положено наслаждаться буднями офисного планктона — шанс, что к ней вновь попадет интересный клиент, отсутствовал напрочь, а тратить время на желающих сдать комнату пенсионерок ей решительно не хотелось — пусть этим занимается её коллега Любочка. Директор их агентства вышел из кабинета, осмотрел офис и попросил Карамельку зайти минут через пятнадцать. Девушка знала, что это значит — через полчаса она будет свободна от офисных оков и сможет поехать в косметический салон — если появится подходящий клиент, её позовут. Тем не менее, пока что Карамельке предстояло намазать губы гигиенической помадой, войти в кабинет директора, запереть дверь, залезть под стол и открыть рот. Сегодня, правда, она собиралась нарушить привычный порядок и попросить перевести ей на карточку её процент за «французского» клиента.

***

Карамелька ненавидела салоны красоты. Она всегда должна выглядеть на 120 процентов, но бережливость в моменты посещения салонов просто душила её. Выложить 10-15 тысяч рублей за два часа работы малограмотных стилисток и прочих выпускниц двухмесячных курсов. Чёрт, как же это бесило Карамельку! Но деваться было некуда — красота требовала жертв. Ходить немытым-некрашеным уё*ищем, коим он ощущала себя прошлую, ей было противнее.

***

Карамелька хотела есть, а потому её взгляд на белеющие цифры 13:49 были скорее ритуалом, нежели необходимостью. Карамелька начала листать список контактов своего телефона. Третий из тех, кому она дозвонилась, был рад угостить девушку обедом и не только, а потому уже через час сытая Карамелька, упираясь в кожаный руль чёрного БМВ, сидела перед своим кавалером с широко открытым ртом.

Кавалер на БМВ эффектно, но едва не окатив грязью Кармельку, уехал. Впрочем, разгоняться ему было ни к чему — через двести метров он стал в пробке. Он был знаком с Карамелькой по её утренней работе и он не питал на её счёт иллюзий — даже обед она «зарабатывала» ртом — в наигранную, приличия ради, симпатию с её стороны он не верил. Единственное, что его удивляло, на кой чёрт ей подержанный элитный внедорожник.

***

На самом деле, покупка «Кайена» была столь же рациональной, сколь и странной — в её делах имидж и окружение решали очень много. Вообще-то Карамелька его не покупала — де-факто это было что-то вроде лизинга, который предоставил ей хозяин автоломбарда. Раз в несколько дней Карамелька расплачивалась с ним за машину сидя на стуле напротив него с открытым ртом.

Внесение взноса за машину прошло как обычно — пыльный офис, кожаный стул, пять минут движений головой.

Гамлет Ибрагимов достал сигарету и закурил. Карамелька уже ушла, но он думал о ней. Среди всех тех шлюх, которых он трахал, включая своих, сменявшихся на его жизненном пути, жен, Карамелька чем-то выделялась. Он не мог понять, чем. Да, она решительно отказала ему в галантном заходе сзади, но было что-то ещё. Внезапно, Гамлет понял, в чём дело. Он был совершенно несимпатичен Карамельке, но, пусть и фигурально (Карамелька предпочитала сидеть на стуле), она стояла перед ним на коленях. Как ни странно, эта мысль показалась Ибрагимову приятной. Он чувствовал себя властелином.

***

Еда — серьёзная статья расходов в любом городе. В Москве же, где цены соответствуют доходам менеджеров среднего звена, рассекающих на «Инфинити» и «Лексусах», вопрос  пропитания стоит для многих крайне остро. Карамелька придумала хитрую схему, которая за полтора часа позволяла ей заправить машину и набить багажник продуктами. Сегодня девушка собиралась воспользоваться схемой в очередной раз.

Чтобы вы подумали, если бы к вам, простому кладовщику супермаркета, подъехала очень недешёвая девушка и попросила списать для нее пару батонов колбасы, хлеб, по килограмму помидор и яблок, сыр и чего-нибудь сладенького, загадочно улыбаясь и облизывая указательный палец? Ничего хорошего вы бы не подумали. По крайней мере те двое, которых она посетила до Дмитрия, отреагировали на подобное отрицательно и нецензурно.

Карамельке пришлось менять тактику. Для кладовщика Дмитрия она превращалась в мать-одиночку, которая вынуждена делать то, что она может делать, будучи женщиной. Дмитрию это было доступно и понятно, а потому он согласился «помочь» бедной женщине.

Проблема состояла в том, что чёрный ход магазина никак не сочетался с черным внедорожником, а прическа с обложки глянцевого журнала контрастировала со стоящими вокруг мусорными баками. К счастью, у Карамельки был Антон.

Антон работал на небольшой заправке, которую предпочитали жлобы и менты. Первые на ней экономили, вторые — воровали государственные деньги. Среди этой компании нашлось место и для Карамельки, которая, в отличие от её «Кайена», эту заправку полюбила.

Антон заканчивал в четыре часа, поэтому в 15:40 Карамелька уже была под прилавком его металлической будки охранника-кассира. Ей там было тесно, шея болела, но Антон упорно не хотел покидать рабочее место до прихода сменщика — так и корячилась Карамелька с открытым ртом согнувшись в три погибели. Тем не менее, иногда пять, иногда десять минут — и процесс был завершен. После этого она отдавала Антону ключи от «Кайена», переодевалась в будке в свою старую, оставшуюся от работы провинциальной учительницей, одежду, повязывала на голову платок и садилась в видавшую виды «четверку», которую Антон полгода назад купил у Барсука.

У Антона был ровно час после окончания смены, чтобы встретиться с кем-нибудь из бывших однокурсниц (Антона выгнали из вуза), отвезти её в лесополосу и трахнуть. Верила ли хоть одна из них, что это машина Антона? Вряд ли. Ни Антон, ни Карамелька не прятали весь тот набор косметики, который непременно лежал в зоне досягаемости водителя. Впрочем, прокатиться с ветерком, а затем вылезти на глазах друзей из дорогой машины было для многочисленных пассий Антона куда важнее, чем разбираться, чья эта на самом деле машина.

То же самое было между Антоном и Карамелькой. Будучи любителем азартных игр, Антон исходил из того, что ему просто повезло. Час удовольствий и красивой жизни стоил ему небольшого должностного преступления — машину надо было вернуть полностью заправленную.

***

В образе терпящей экономическое бедствие одинокой женщины Карамелька подъехала к супермаркету. Достав айфон, который в ином случае мог оказаться в такой машине только в руках дагестанца, Карамелька позвонила Дмитрию.

Три минуты понадобилось Карамельке для того, чтобы Дмитрий заухал, словно гибрид паровоза с филином, и довольно откинулся на продавленном кресле. Рот можно было закрывать. Больше всего Карамельку раздражало то, что этого недостаточно. С Дмитрием непременно надо было выпить водки. Попадись она гаишникам после веселого клубного конкурса «кто больше снюхает», она решила бы проблему привычным образом, но перспектива попасть на 10 суток за пьяную езду без прав её не радовала. Образ бомжихи, как она сама его называла, работал с Дмитрием, но был совершенно неинтересен сотрудникам полиции. Тем не менее, кто не пьёт, тот не ест. Карамелька сидела в прокуренной четверке и делала вид, что потихоньку пьёт с Дмитрием водку «Медвежий угол». Чекушка закончилась быстро, поэтому предназначенный для всяких помоев типа полусгнившей колхозной картошки багажник «четверки» скоро наполнился неплохими продуктами питания.

Дмитрий не думал о Карамельке. Никакой Карамельки в его жизни не было — была только несчастная мать-одиночка, которая вынуждена делать за еду то, что не может из чувства гордости делать за деньги.

Впереди у Карамельки было еще много дел...

***

Привычно уставшая, Карамелька ехала в сторону дома. Сегодня она не будет ставить машину на стоянку. Сегодня она не будет спать в комнате, чья рыночная стоимость совершенно не соответствовала качеству. Сегодня Карамелька вообще не планировала спать — так, вздремнуть несколько часов.

Проезжая мимо открытого несмотря на поздний час отделения банка, Карамелька притормозила, открыла сумку и достала кошелек — денег было немного: около 15 тысяч рублей. Вздохнув, девушка закрыла кошелек, положила его назад в сумку и поехала к дому.

Карамелька никогда раньше не приезжала во двор на «Кайене» - даже с пакетами  «бесплатных» продуктов она всегда шла пешком. Лишние разговоры ей были ни к чему. Сегодня она поняла, что проехать вдоль жилого дома, когда большинство водителей уже припарковали свои машины, крайне сложно. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, Кайен поворачивал к углу дома, за которым был её подъезд. Неожиданно для себя Карамелька нажала на тормоз — прямо за углом стояла скорая помощь, а за ней — полицейский «бобик».

Карамельке не хотелось ругаться, спрашивать или убеждать кого-либо, поэтому она просто вышла и села на скамейку — позволить себе посидеть на свежем воздухе минут 15 она могла. Разглядывая висящее на чьём-то балконе бельё, Карамелька невольно услышала разговор кого-то из зевак. Cуть разговора сводилась к тому, что Валентина Сергеевича убил сосед-алкоголик Гена.

Полицейский подошел к Карамельке и спросил, знает ли она задержанного или потерпевшего. Девушка отрицательно помотала головой.

Прикрыв лицо руками, Карамелька встала и пошла к машине. Её немногочисленные вещи, в основном одежда и бельё, лежали на пятом этаже, в её комнате. Впрочем, эта комната была её только при жизни Валентина Сергеевича. Попасть туда сейчас было сложно и, к тому же, большого смысла в этом девушка не видела.

Карамелька села в машину, включив музыку и разревелась. Сквозь слёзы она смотрела в камеру заднего вида, как «Кайен» практически без её участия выползает из заставленного машинами двора.

Дороги были свободы. Чёрный, дважды угнанный внедорожник с заплаканной Карамелькой внутри ехал на северо-запад.

***

Карамелька остановилась на большой парковке. В свете салонной лампочки она стёрла размазанный макияж, затем осмотрела салон — от неё в машине осталась раскиданная косметика. Еще были пятна спермы на заднем сидении — проделки заправщика Антона. Карамелька вышла из машины и посмотрела на чёрный ключ-брелок. Сделав шаг в сторону от машины она резко развернулась, открыла дверь и положила ключ в пепельницу.

***

Борт «Москва — Мюнхен» набирал высоту. Карамелька видела удаляющийся город. Где-то там стоял брошенный «лизинговый» «Кайен», где-то, скорее всего в морге, лежал  Валентин Сергеевич. Кавалер на БМВ, наверняка, трахал очередную клубную нахлебницу.

Мать Карамельки, выгнавшая её из дома в 17 лет за разврат, сидела запершись в ванной, пока младший брат девушки, любимец родителей Максимка, варил с друзьями на кухне дезоморфин.

Три года отвратительного марафона закончились. Последний взнос за квартиру в тихом немецком городке был перечислен сегодня. Кроме квартиры девушка уже успела обзавестись там  небольшим магазинчиком.

Карамелька достала из сумочки венгерский паспорт и аккуратно поцеловала его.

— Я люблю себя — сказала она.