Как профессор с мухами боролся

Химфак 60-80 годов трудно представить без колоритной фигуры Бориса Ивановича Сиверского.
Он приехал к нам с Украины, поступил в аспирантуру, защитил диссертацию по классификации ионитов и остался работать в лаборатории процессов и аппаратов химических производств. Его отличали колоссальная работоспособность и высокая общественная активность, что в те годы многое значило.
С именем Сиверского связана одна смешная история, которую до сих пор вспоминают выпускники девяностых годов. А я был свидетелем и участником этой истории. В тот год большой отряд химиков был направлен в хутор Ёлкин на сбор помидоров и баклажанов. Старшим был назначен Борис Иванович Сиверский, доцент кафедры ТНВ. Под его началом было около 200 студентов и пять преподавателей, в их числе и я.
Современные студенты понятия не имеют о добровольно-принудительных поездках в колхоз для уборки урожая, но граждане постарше, которые учились в институте при советской власти, ещё помнят, как месяц, а то и два в году, они регулярно проводили на колхозных полях, собирая овощи. Студенты в те времена были основной бесплатной рабочей силой для сбора урожая. Благодаря студентам горожане снабжались осенью дешёвыми овощами.
Борис Иванович был идеальным начальником отряда. Он очень уважал начальство и всегда точно выполнял его указания. А по распоряжению начальства первое, что должен был сделать командир – ознакомить студентов с правилами техники безопасности при работе в полевых условиях, а главное – получить подписи студентов под этими правилами. По большому счёту они вовсе не ставили своей целью научить студентов безопасным приёмам труда. Их задача была обезопасить самого преподавателя от всяческих неприятностей. Случись что, не дай Бог, со студентом, всегда можно сказать – дескать, мы предупреждали.
Судите сами. Правила строго-настрого запрещали студентам купаться на речках и озёрах в необорудованных специально местах. Но скажите положа руку на сердце, вы видели когда-нибудь где-нибудь на селе специально оборудованные места для купания? Или другое правило. Студентам строго-настрого запрещалось ходить по трассе. А что прикажете делать молодым людям, если льют дожди непрерывно неделю, другую? Кругом непролазная грязь, а асфальт есть только на дороге, которая опоясывает лагерь. Посоветуй студенту – ходи по трассе, но только навстречу машинам, так нет. Или ещё. Студентам строго-настрого запрещалось собирать и кушать грибы в сыром, жареном и варёном виде. Ну где, даже в наше время, вы видели степные донские станицы, в которых казаки собирают грибы? Но Борис Иванович в первый же день заставил студентов расписаться под этими замечательными правилами. А читали они их, или нет – его мало волновало.
Его следующий шаг был – наведение дисциплины, строгих порядков. Ровно в 23.00 он обходил бараки с фонариком и проверял, все ли на месте. Если кого не было, он записывал, а потом утром на всеобщем построении (тоже его изобретение!) отчитывал, угрожая всяческими карами. Но сразу после этого мы обнаружили, что после 23.30 все окружающие лесополосы заполняются огоньками. Это наши студенты с гитарами тусуются у костров после вечерней проверки. Попытки Бориса Ивановича прекратить эти тусовки ни к чему не привели. Студенты нашли места, которые из лагеря не просматривались. На этом всё и кончилось. Но вот другая инициатива Бориса Ивановича наделала много шума и придала ему громкую репутацию «Великого Борца с Мухами». У него даже появилась кликуха – «Бормух».
Однажды Борис Иванович вышел рано утром по надобности на улицу и обнаружил влюблённую парочку, которая возвращалась в лагерь откуда-то из кушуров. Он их остановил, записал, а утром на построении прославил на весь лагерь. С тех пор он стал регулярно лазить по кушурам и вылавливать такие парочки. Он хотел заставить и нас, преподавателей, участвовать в этом, но мы категорически отказались. Как мы ни пытались его убедить, что это аморально, он нас не слушал.
И сразу после этого началась великая эпопея борьбы с мухами. Борис Иванович с удовольствием посещал нашу колхозную столовую, т.к. повариха у нас была отменная и готовила замечательно.
И вот однажды произошло вот что. Как сейчас помню, на обед были донской борщ с мясом, мусака (это баклажаны с мясом и помидорами) и арбузы. В донские борщи кладут много свёклы, потому они такие красивые – бордово-красные. А сверху плавает белая-белая сметана! А рядом со сметаной – большой кусок свинины! Сначала Борис Иванович берёт стручок ярко-красного жгучего перца. Разламывает его и половинку кладёт в борщ у края тарелки, но так, чтобы не перемешать сметану. Потом аккуратно ложкой снимает верхний слой сметаны, чтобы его скушать. Он не любил перемешивать борщ и сметану. Борщ отдельно, сметана – отдельно (добавлю – и мухи отдельно). Только он стал подносить ложку ко рту, как увидел, что под сметаной лежат две большие (б-р-р-р-р!) чёрные мухи. А одна ещё лапками шевелит. Чертыхнулся Борис Иванович. Кайф пропал. Отодвинул борщ. Принялся за второе. А мусаку готовят так. Выкладывают слой баклажанов (на Дону говорят – «синеньких»), слой помидоров, слой мясного фарша. Потом, не перемешивая, тушат на малом огне. Ну, конечно, и специи всякие в изобилии. Когда блюдо раскладывают, тоже стараются слои не перемешивать. Так вкуснее. Придвигает к себе Борис Иванович мусаку. Посмотрел – мух вроде нет. Зачёрпывает себе самое вкусное – синенькие. Только подносит ко рту ложку, как замечает, что вместе с синенькими в ложке оказалась и… муха. Дохлая. Встал Борис Иванович и ушёл. Стошнило его тогда. С тех пор мухи стали появляться у него в еде регулярно. Не каждый день, конечно, но частенько.
Подумал, подумал Борис Иванович, и решил, что виной всему – скотный двор, который находился в 200 метрах от столовой. Какой-то умник так спроектировал студенческий лагерь, что столовая и свинарник оказались близко друг к другу. И тогда начал Борис Иванович свою великую борьбу. Он начал строчить жалобы. В партком, в обком партии, в санэпидемстанцию и т.д.
И стали к нам приезжать многочисленные комиссии. Приедут, посмотрят – правда, факты подтверждаются, антисанитария налицо. Но ничего не меняется. А что делать? Свиней и коров некуда переселять, а студентов – тем более. Единственным средством для борьбы с мухами тогда были липучки. Колхоз их закупал тысячами. Но толку не было. Мухи регулярно появлялись в борще у Бориса Ивановича. И именно это обстоятельство мне и моим коллегам показалось подозрительным. У остальных преподавателей мух не было или были крайне редко. Мы не стали акцентировать на этом внимания Бориса Ивановича и начали анализировать разные обстоятельства. И догадались, в чём дело. Это студенты – точнее, студентки – мстили начальнику за то, что он их ловит по утрам. После каждого рейда Бориса Ивановича по кушурам в его борще появляются мухи. Навели у студентов справки. Так оно и оказалось. У студенток на раздаче под столом стояла специальная миска с дохлыми мухами. Придёт шеф на обед, а ему незаметно в тарелку парочку мух и подбросят, если он утром кому-то выговаривал за поздние свидания. Рассказали мы обо всём начальнику. Он сначала не поверил, потом проверил – так оно и было. Но изменить Борис Иванович ничего не мог. Столовая, раздача – святое место, куда посторонним вход запрещён. Прекратил шеф свои утренние рейды по ловле влюблённых парочек – и воцарился мир.
А в скором времени произошло ещё одно важное событие, которое окончательно примирило Бориса Ивановича со студентками нашего лагеря.
Однажды Борис Иванович пошёл в центральную усадьбу на киносеанс в сельский клуб. Это в семи километрах от лагеря. У химиков парней мало было, так что Борис Иванович оказался, чуть ли не единственным кавалером в группе. Когда возвращались поздно вечером домой, к девчатам стали приставать какие-то парни. Шеф заступился за своих студенток. Один против пятерых пьяных парней. Не побоялся. Они его здорово избили, но когда поняли, что это преподаватель, смылись. Утром Борис Иванович пошёл в центральную усадьбу, написал заявление. Милиция быстро нашла хулиганов. Это были такие же, как и мы, командированные. Шоферы из города Шахты. Девочки узнали нападавших, и тех судили за хулиганство.
А к нам по твёрдому требованию Бориса Ивановича прикомандировали милиционера. Оказывается, он был положен по штату. По проекту в лагере даже была специальная комната для милиционера. Приехал молодой красивый парень с гитарой. С тех пор каждый вечер у его крыльца собиралась компашка и пела студенческие и бардовские песни. Студенты зауважали Бориса Ивановича, а он, в свою очередь, перестал устраивать свои вечерние проверки.
Между тем наступил октябрь, но вывозить домой нас не собирались. На полях ещё оставалось много овощей, и начальство было намерено убрать его полностью. Студенты роптали, но что они могли сделать. И вдруг ударили заморозки. Три дня стоял мороз. Этого хватило, чтобы все овощи, оставшиеся на полях, погибли. Не только те, которые ещё оставались на кустах, но и те, которые студенты собрали в ящики, но их не успели вывезти. Недельный труд всего отряда. Овощи пожухли, почернели и стали гнить. Приехали специалисты из Ростова, посмотрели на побитые морозом поля и дали команду вывозить студентов. Студенты обрадовались несказанно, но что меня очень удивило – обрадовались и работники совхоза, т.е. те, кто выращивал эти овощи. Это было выше моего понимания, но, увы! Такая тогда была самоедская экономика, что хорошо работать было невыгодно. Овощи стоили копейки, и работникам совхоза их избыток не сулил никаких выгод.
На следующий день к 12.00 приехали автобусы. Студенты, 200 человек, погрузились за 15 минут. Колонна двинулась к багаевской переправе.
В Багаевке нам не повезло. Работал всего один паром, да и тот ушёл прямо из-под носа. Это означало, что ждать следующего нужно два часа. Шёл промозглый холодный дождь. Часть отряда, в том числе и все преподаватели, пошли коротать время в местное кафе на берегу Дона. Это кафе было известно тем, что хоть и располагалось в самом центре овощной столицы Дона, имело в своём меню всего три блюда, в любое время года: суп харчо по-грузински, котлеты и компот из сухофруктов. Зато спиртное там было в большом ассортименте. А главное – там всегда было свежее разливное пиво.
Кафе быстро заполнилось студентами, и тут вдруг Борис Иванович решил произнести перед ними речь. Дело в том, что накануне начальство ему сообщило, что наш отряд занял первое место в соцсоревновании. Вот и пришла ему в голову такая мысль – поздравить студентов со столь замечательным результатом. Купил Борис Иванович бутылку лимонада, вышел в центр зала, попросил у всех внимания. Когда всё стихло, Борис Иванович открыл свою бутылку, поднял её над головой и произнёс: «Дорогие товарищи, я хочу поздравить вас…». С чем он хотел поздравить нас, он не успел произнести. Из горлышка бутылки с сердитым громким жужжанием вылетела громадная помойная муха. На секунду воцарилась гробовая тишина, а потом раздался гомерический хохот. Смеялись все. Некоторые плакали от смеха. В кафе стали прибывать люди, и, когда узнавали причину смеха, присоединялись к нему. Ничего подобного я никогда не видел. Казалось, стёкла дрожали от хохота. Но это был добрый смех. Согласитесь – муха, вылетевшая из горлышка бутылки, стала знаменательным завершением великой эпопеи «Бормуха» по борьбе с мухами, которую знал каждый студент нашего отряда. Многие выпускники её помнят до сих пор.
Недоверчивый читатель спросит, как это живая муха могла оказаться в закупоренной бутылке? Поясняю. Шустрая буфетчица периодически сливала недопитые остатки напитков в одну бутылку, и снова продавала её.
Большинство выпускников тех лет относятся к Борису Ивановичу Сиверскому с симпатией. Он хоть и был иногда мелочным занудой, но специалистом был классным и многому научил своих учеников по специальности «Процессы и аппараты химических производств».