Просёлочными дорогами Финляндии

-- Саша, а где бы проходила сейчас граница с Финляндией, если бы не была отодвинута от Ленинграда в 40-м году?
Она всегда задаёт мне этот вопрос, когда мы проезжаем Сертолово, устремляясь в очередное странствие по Финляндии. Или просто тяжело вздыхает, глядя на разбитую дорогу под названием -- трасса "Скандинавия".
-- Значит, максимум от Зеленогорска мы бы ехали уже по финским дорогам?
Её огорчение каждый раз такой же силы, как и в первый, когда она осознала этот факт, что почти 180 километров до таможенного пропускного пункта мы едем в условиях родного хаоса, возникшего на Карельском перешейке в результате советско-финской войны.
Утешаю её в этот раз методом от обратного -- Результатом той войны, солнышко, могла стать полная "советизация" Финляндии и тогда эта страна была бы сейчас чем-то вроде сегодняшней Эстонии.
Срабатывает. Веселеем и в совокупности за 20 минут проскакиваем обе таможни -- нашу и финскую.
Год назад (может, чуть раньше) финны начали реконструировать/расширять свою часть Королевской дороги -- трассы Е18 -- до четырёхполосной. А этой осенью мы уже не увидели табличек с предупреждением о взрывах придорожных гранитных скал и возможной задержке движения в связи с этим до 8 минут, с извинениями за неудобство, конечно. Почти везде (особенно, ближе к Хельсинки) дорога расширена и сияет новым покрытием. По ней мы и доехали до городка с чУдным названием Salo в пятидесяти километрах от Turku. Если верить быстрым переводчикам, то -- Глушь. А если верить своим глазам, то -- да, глушь. Только финская -- чистенькая такая, уютная, зелёная. Въезд, проезд через и выезд из городка занял минут пять.

У Стругацких в "За миллион лет до конца света" есть фраза о человеке, который свернул один раз с прямого и большого жизненного пути -- "С тех пор всё тянутся перед ним кривые, глухие окольные тропы".
Наша глухая тропа к месту ночёвки оказалась вечерне пустынной, с отличным новым покрытием и тянулась перед нами издевательски долго для сорокакилометрового отрезка из-за ограничения скорости. Вдоль дороги хозяйски расположились распаханные вперемешку со скошенными поля с множеством зачехлённых в белую плёнку(?) скруток сена, аккуратно уложенных в ряды, и непременно карминного цвета усадьбы.
В деревушку (бывший заводской посёлок, как выяснилось позже) Mathildedal на берегу залива в конце-концов прибыли, но почти уже в сумерках. Хозяйка -- радостно энергичная шведка, специально пришедшая чтобы заселить нас, неутомимо долго стала рассказывать об этом интересном с исторической (и с её тоже) точки зрения месте под незамолкающий гомон и разговоры сопровождающего её многочисленного семейства, включая мелких детей. Всё это происходило в деревенском кафе, разместившемся в промышленного вида старом двухэтажном здании, оказавшемся бывшей трансформаторной подстанцией. Потом эта добрая женщина сказала, что поесть вечером здесь нигде не удастся и, вручив нам по большому куску шоколадного пирога, дала ключи и показала на рядом стоящее длинное здание, похожее на цех. Это и был когда-то цех механической обработки, построенный ещё в середине 19 века. Восемь номеров отеля находились на верхнем этаже. Как-то незаметно скорешившись с этим замечательным семейством, мы всей компанией отправились заселяться. Дети сразу же стали бегать по коридору, а мужчины и непременные в любой семье тётушки расселись вокруг большого стола в холле, продолжая самозабвенно, но достойно и чинно, беседовать. Примерно через полчаса, поняв, что все развлечения на сегодня закончены, всё семейство снялось с насиженных мест и исчезло.
Осознание, что мы одни в этом старом здании, пришло медленно и с оттягом сильно. Прогулка к пирсу в холодный ветренный сентябрьский вечер, несколько ТВ-каналов на финском, чай с пирогом -- вот и все наши занятия тем вечером в этом покрытом патиной времени мире, где мы так неожиданно оказались.

Я вот риторически думаю -- способность организовывать свою жизнь, руководствуясь здравым смыслом, присуща финнам изначально, от природы, так сказать, или выработана в результате естественного отбора? Металлургический завод и рабочий посёлок при нём были основаны почти сразу после получения Финляндией независимости в первый раз. Двухсотлетняя история возникновения, процветания и закрытия этого предприятия довольна проста и логична, но зацепила меня некоторыми деталями. Например, уклад жизни посёлка. Рабочие редко покидали территорию завода, потому что завод обеспечивал своих работников всем необходимым, в том числе жильём и достатком (так и написано -- достатком). У каждого рабочего было своё подсобное (как сейчас бы сказали) хозяйство с огородом, свинями и коровами. Разрушенные земляные погреба для хранения овощей до сих пор там есть, но уже сейчас, конечно, никем не востребованы. Для скотины был построен общий хлев. Общими были овин, зернохранилище и изба-пекарня. Интересно, что сооружения подобного типа строили из природного камня, шлакового кирпича и руста, а дома для рабочих и служащих -- из древесины (для рабочих дома окрашивали в бордовый цвет, а для служащих -- в жёлтый). Только здания цехов завода и усадьба, где жили владельцы, управляющие и инженеры, были сложены из камня и оштукатурены. Каждое здание именовалось.
Инфраструктура посёлка включала электростанцию, почту, школу для всех детей, клинику, магазин, постоялый двор, здание для собраний рабочих и, конечно, часовню. О последней -- подробнее. Вначале, школа, церковь и сауна, как для простого люда, так и для господ, располагались в одном здании. В верхней части большой башни этого здания была ризница и школа, а внизу -- склад для дров. Только в начале 20-го века владельцы завода построили часовню. Причём одну для всех конфессий сразу. Вроде бы управляющий заводом сумел убедить руководство, что верующие люди являются лучшей рабочей силой. Что характерно -- часовню назвали в честь местного наладчика - активиста, уверовавшего в Бога в конкретном 1899 году и распространявшего в часы досуга Слово Божье среди коллег.

Почти все здания завода и посёлка сохранились. Они в отличном состоянии и находятся в частной собственности. Кроме пары зданий завода, которые ещё ремонтируются. Со времён закрытия предприятия в 70-х годах прошлого века посёлок немного разросся. Новые дома строятся в том же стиле, цвете и этажности (не больше двух этажей), что и исторические. Отличить их можно только по наличию/отсутствию небольших чёрных табличек на фасадах с названием дома и годом его постройки.