Расскажи мне о себе

С.

"Расскажи мне о себе, я хочу узнать тебя ближе".
Что рассказать тебе, о чем ты хочешь знать?
Может рассказать тебе о порезанных руках? Если развернуть их к свету, увидишь сеточку отметин. Это одиночество рвалось наружу, а я его прятал...
Хочешь, о неприкаянности моей, о вечном странствовании?
Или о темных моих углах, закрытых дверях?
О штормах и штилях, меняющихся так быстро, что никто не в силах предсказать, что ждет впереди?
О том, что я смеяться умею, когда нет во мне смеха, плакать без слез, помнить, что следовало бы забыть?
Не видишь... Не знаешь...
Но я этому рад.
Мне кажется, если ты вдруг увидишь мои шрамы, изломы, услышишь тысячи воющих во мне волков, ты испугаешься и сбежишь.
Ты такая красивая, что я даже не понимаю, что делаю рядом.
Зеленоглазая, гордая, яркая... И улыбка у тебя открытая, и в глазах твоих ничто не болит...
"Расскажи о себе, я хочу знать".
Девочка, это не по силам тебе — пить воду из моих глубин. Солона она, горька. Но ты даже не почувствуешь, пока не напьешься жадно.
Никто не чувствовал...
Сладостна она тебе покажется поначалу. Слепит, сверкает море на поверхности... Но не погружайся, милая, вниз, не надо. На дне мягкости нет. Захлебнешься, раздавит тебя тоннами воды, увидишь, как я уродлив из-за шрамов своих, и отвратишь лицо свое от меня.
"Кого ты любил?"
Зачем тебе знать?
Я любил ту, которая подобна Стене Плача: сколько бы не пролилось возле нее слез, она останется тверда и безмолвна...
Говори же, ты, говори, девочка, ибо та, которую я любил — молчит. Я каждую ночь слышу как каменеют в ней слова. Твой же голос подобен роднику...
Спасай меня, любуйся, делай, что хочешь, но не смотри пристально, ты из иного мира. Ты отшатнешься, ибо неведома тебе тьма и тишина, где нет ничего, кроме пепла.
Я должен прогнать тебя, должен оставить тебя твоему уверенному миру, к которому, как ты думаешь, я принадлежу тоже. Но мне не хочется. Мне приятно смотреть на твою красоту.
А ты думаешь обо мне...
Я совершенен в своем мастерстве. Только это не роли, девочка. Я живу разные жизни, и все еще отчаянно воюю с самим собой...
В толстостенном стакане, золотится виски, через секунду я обожгу губы жидким огнем.
"О чем ты думаешь, Море?"
О ней, милая...
О своей Стене Плача.
Я думаю о ней каждую минуту каждого своего дня. Она совсем не так красива как ты, и не так успешна, она никогда не достигнет твоего уровня безупречности, она блекнет с каждым днем, сама не знает, что хочет, вызывает равнодушие, вызывает жалость, больше не задевает, но я думаю о ней.
Я любил ее.
Она видела какой я, она видела все мои раны, плохо сросшиеся переломы, язвы...
Но не дрогнула, а, приблизившись, подарила мне свою недолгую любовь. Дала кровоточащими руками лицо свое обнять, впадинами глаз вглядеться в глаза, потрескавшимися губами прижаться к ее губам.
У нее руки теплыми были... Когда я спал, она, думая, что я не знаю, гладила пылающий мой лоб...
И я выжил.
А она — сломала мне позвоночник и ушла.
Ты лучше, да... И, если я захочу, все твое станет моим. Я понял это, когда наши руки случайно соприкоснулись в тот момент, когда мы одновременно нагнулись поднять с пола твой соскользнувший с плеч шарф.
Нежные, горячие руки...
Жаждущее, страстное сердце...
Но она видела меня.
А тебе — не дано.
"Расскажи мне о себе".
Ну что ж...
Я откидываюсь в кресле, отпиваю виски, и, расправив плечи, с самой непринужденной улыбкой, говорю:
— В таком случае, начнем с живописи...