Римская арабеска

      <  1  >

        Рассказывают, что в годы консульства Марка Туллия Цицерона по соседству с его бесславным братом Квинтом жил некий эдил и звали его Гай Октавий.

        Происходил он из всаднического рода, древнего и богатого. Отец его, будучи ростовщиком, сумел скопить от трудов своих около миллиона сестерциев, что уже по тем временам было суммой почти неслыханной и позволило дать сыну хорошее воспитание и образование.

        Когда ростовщик скончался, Гай Октавий, поскорбев о гибели родителя, отправился на службу в Македонию. Будучи воином сколь храбрым, столь же и авторитетным, без труда разбил по дороге остатки беглых рабов из отряда Спартака, чем снискал себе первую славу воина.

        По приезде в Македонию ему пришлось вступить в большое сражение с бессами и фракийцами. Он разбил их наголову, чем укрепил свою славу до конца жизни. Занявшись бюрократическими мирными делами, он немало преуспел в устройстве Македонии на славу Риму, после чего консул Марк Цицерон, распекая брата за леность, не раз ставил ему в пример Гая Октавия.

        Когда срок службы подошел к концу, Гай Октавий вернулся в Рим уже в качестве эдила, имея все основания, несмотря на всадническое происхождение, претендовать на должность консула в сенате. Он поселился в Велинтрах – самой густонаселенной части Рима – и стал предпринимать активные шаги для того, чтобы во всех тридцати пяти округах-трибах большинство голосов плебса на ближайших выборах было отдано в его пользу.


                <  2  >


        Одним из таких шагов было принесение жертвы на алтарь Юпитера, Благого и Величайшего.

        В храм Юпитера он прибыл вместе с Гильманом, распорядителем дел, умным и преданным рабом, полуварваром из малоазийского племени, полученным от консула во время последнего триумфа.

        Молча наблюдали они за фламином, слушая точное и мелочное перечисление количества принесённых сосудов с ладаном и вином и ожидаемых взамен благ, коими являлась убедительная победа на выборах. Гаю Октавию вдруг показалось, что у фламина нет приличествующего жрецу Юпитера благочестия, что мысли его совсем земные, может быть о только что полученной сотне сестерциев, а может быть вьются возле какой-нибудь смазливой матроны из числа прихожанок. И ритуал сразу представился эдилу не более чем очередной сделкой. Что ж, он, один из четырёх эдилов Рима, всадник из рода Октавиев, претендующий на консульство, предпочитает честные сделки не только с людьми, но и с богами.

        Фламин добросовестно отрабатывал деньги громким криком и обильной жестикуляцией. Упоминая землю, наклонялся к ней и касался её рукой; произнося имя Благого и Величайшего, воздевал руки к небу; называя себя, колотил руками упитанную грудь, строго следуя веками отработанному ритуалу.

        Эдил с улыбкой обернулся к Гильману, приглашая и его улыбнуться над усердием фламина, но круглое потное лицо раба было серьёзным, а в маленьких черных глазках вместе с отблесками пламени жертвенника металась тревога. Увидев обращенный к нему взгляд хозяина, Гильман прошептал:

        - Молись, эдил, если есть силы превыше Юпитера, то они не в твою пользу.

        Гаю Октавию весьма неприятно было слышать о силах превыше Юпитера. Он, конечно, знал, что таковые есть, но предпочитал держаться от них подальше. До сих пор ему это удавалось.

        - В чём дело?

        - Я не успел тебе сказать. Мои люди вернулись из города. В половине триб распущены гнусные слухи о том, что кандидатура твоя держится лишь на взятках, которые тебе, как сыну ростовщика, давать весьма привычно. Особенно сильны такие настроения в Фабианской и Скаптийской трибах.

        Эдил усмехнулся.

        - Можно подумать, я один предлагаю плебсу взятки. Плебс ждёт выборов именно потому, что они обещают ему наживу.

        - Но говорят только о тебе. И упор делают на то, что сын ростовщика недостаточно знатен и благороден для должности римского консула.


                <  3  >


        Дома на своей вилле в Велинтрах Гай Октавий поужинал хлебом с финиками, хотя жена распорядилась подать ему мясо в его любимом соусе. Он хотел остаться один и ушёл в свой кабинет. Расположившись в низком и жёстком деревянном кресле, задумался.

        Для чего он идет в сенат? Зачем нужна ему власть?

        Только ли для того, чтобы иметь возможность защитить обиженного и восстановить справедливость, как говорят о нём плебсу посланники  Гильмана?

        Упорядочивание кипящих человеческих страстей – прерогатива богов. Так не потому ли рвутся к власти он и ему подобные, чтобы проводить эту самую волю богов (или под видом воли богов чью-то иную волю, пусть даже свою) сюда, на землю, в Рим. Тут эдил вспомнил добросовестно-равнодушное лицо сегодняшнего фламина. Зачем всемогущим богам нужны смешные и нелепые сделки при помощи ничтожных посредников?

        Заученный лепет фламина не являлся искренней молитвой. Богам не верят. Богов не боятся. Верят и боятся силы миллиона сестерциев, бывалого легата и его легионов, словам сладкоречивого трибуна. А сестерции, трибуны и легионы подчинены двум консулам, одним из которых, пока нет новых, грозных и могущественных богов, может и должен стать он, Гай Октавий.


                <  4  >


        Он протянул руку к колокольчику и вызвал Гильмана.
 
        - Скажи, Гильман, все ли жрецы столь формальны в исполнении своего жреческого долга, как нынешний фламин из храма Юпитера? Нет ли в Риме таких, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО избраны властителями своих алтарей и вступают с богами не в сделку, а в отношения доверия и преданности?

        Озадаченность на лице умного слуги появлялась редко, и Гай Октавий отметил её не без удовольствия.

        - Я думаю, хозяин, я думаю. О таких говорят полушепотом. О двух из них мне приходилось слышать, но обе они – женщины.


                <  5  >


        Высокая светловолосая матрона предстала перед эдилом в самый жар полдня. Пока она гибкой и стремительной походкой двигалась через залу, он глянул на её ноги, на волосы, похожие на пышную гриву, и почему-то вспомнил легендарную лошадь Цезаря, грациозную и тонконогую. Говорили, что даже её копыта были разделены, как у человека пальцы.

        Когда матрона приблизилась, на Гая Октавия повеяло весенним лугом, детством и радостью праздников нового года. Теперь он видел, что матрона молода и улыбчива. Это ему понравилось.

        - Я слышал, тебя зовут Луцина,- медленно сказал Гай Октавий, опускаясь в кресло и жестом предлагая ей сделать то же самое.- И ты жрица Юноны.

        - Да, это правда,- на её губах замерла почтительная улыбка, но голубые глаза смотрели серьёзно и оценивающе. Через мгновение оценка была произведена и, видимо, благоприятным для эдила образом, потому что жрица улыбнулась всем лицом и довольно приветливо.

        - Говорят также, что Юнона ИЗБРАЛА тебя.

        - И это правда, эдил.

        - Как ты почувствовала свою избранность? Я воин, но знаю, что не каждый может выдержать присутствие бога в своей жизни.

        Луцина усмехнулась и тряхнула головой, снова напомнив Гаю Октавию великолепную лошадь Цезаря.

        - И не каждый сможет выдержать откровения такого ИЗБРАННОГО.

        Эдил понял намёк и недовольно свёл брови. Будь перед ним мужчина, он бы смог поставить нахала на место.

        - Не сердись, эдил,- мягко произнесла Луцина.- Я расскажу тебе всё. Сначала я почувствовала, что в храме появился еле уловимый аромат цветов. Никто из жриц не чувствовал этого, кроме меня, и запах весеннего луга стал сопровождать только меня, переполняя моё тело и душу радостью. Вот и всё. А потом радость стала переполнять тех, кто через меня обращался к Великой Богине Юноне за помощью и через моё посредничество, как правило, получал её.

        - К тебе обращаются только женщины.

        - Ко мне обращаются те, кому нужны партнёрские отношения для благополучного завершения начатого дела. Например, если купец не может продать свой товар в одной трибе, то всегда найдётся женщина, знающая, в какой из многочисленных римских триб сделка удастся наилучшим образом. Но имён тех купцов я, разумеется, тебе не назову.

        - Вот как. А если про будущего консула ходят грязные сплетни? Ведь римские женщины не участвуют в голосовании.

        - Зато участвуют мужчины, граждане Рима. А у каждого из них есть либо дочь, мечтающая о выгодном замужестве, либо беременная жена, ждущая благополучного разрешения, либо мать, страдающая присущим пожилым матронам болезнями. Все они, хотя бы раз в жизни, а в дни матроналий особенно, обращаются к помощи и благословлению Великой Богини через меня, и почти не было случая, чтобы Великая Богиня мне отказала.

        Лёгкий ветерок от фонтана шевельнул волосы Луцины, в них снова заиграло солнце и поплыл туманный запах асфодели.

        «Это – знак»,- решил Гай Октавий и спросил напрямую:

        - Ты собираешься просить её за меня?

        - Я уже сделала это, прежде чем прийти к тебе. У развратного Рима должен появиться наконец достойный консул.

        - Откуда ты знаешь, что я таков, каким ты меня сейчас обозначила?

        - На моих волосах играет солнце, лёгкий ветерок разносит благовония весенних лугов по твоей зале, я чувствую себя гибкой и грациозной, значит, Юнона рядом со мной здесь и сейчас. Будь ты дряхлым обжорой, трусом, взяточником и сладострастником, я завяла бы прямо здесь, на полу твоей залы.

        Гай Октавий потрясённо молчал. Потом очнулся.

        - Какова должна быть сумма пожертвования на алтарь Юноны от меня?

        Не задумавшись ни на мгновение, Луцина назвала сумму в десять тысяч сестерциев.

        Не задумавшись ни на мгновение, эдил распорядился выдать требуемое.

        Когда вызванный Гильман удалился за деньгами, Гай Октавий неожиданно для себя спросил:

        - Какая она, Юнона?

        Луцина рассмеялась.

        - Она знает о человеке главное: все люди призваны жить друг с другом. А значит, нужно помогать им договариваться между собой.

        - Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаешь Юнону,- задумчиво вымолвил эдил.

        - Я рада, что ты понял это без ущерба для себя,- просто сказала Луцина.

        Тут вошел Гильман и сообщил, что требуемая сумма готова к отправке в храм.

        Луцина поднялась, поправила золотые волосы, простилась и в потоке солнечных лучей танцующей походкой двинулась через залу к выходу.

        А когда за ней закрылась дверь и рассеялся аромат луговых трав, эдил Гай Октавий понял, что доверяет Луцине так же крепко, как надёжным воинам своих когорт и центуриев. Он твёрдо решил: первое, что сделает он, достигнув поста консула, - поставит великолепный храм прекрасной богине, в котором, кроме её статуй, будет из бронзы и серебра отлита статуя Луцины, самой лучшей её жрицы из всех, которых когда-либо знал Рим.


                <  6  >


        Как только последний луч солнца померк на кроне вечнозелёного лавра, и над Римом сгустилась ночная мгла, Гильман доложил эдилу, что к нему пришли.

        Гай Октавий распорядился привести гостью в его кабинет.

        При свете факела, прикрепленного к стене тяжелым бронзовым кольцом, он увидел закутанную в тёмно-синий плащ женщину. Женщина, откинув капюшон, взглянула на него, и эдил поёжился от прозрачности её огромных чёрных глаз.

        Лицо её могло бы быть вызывающе красивым, полные губы обещали изысканные наслаждения, если бы не этот взгляд, в котором не было ни отношения, ни оценки, а только знание всех морщин мира.

        - Ты весталка и тебя зовут Присцилла. Известно ли тебе, зачем ты призвана в мой дом под покровом ночи?

         Весталка опустила глаза в знак того, что ей известна не только задача этой ночи, но и задачи всех прошлых и будущих ночей всей её одинокой жизни на этой земле.

         Когда она подняла глаза, эдил с удивлением увидел, что никакие они не черные, а серые, как декабрьское небо, когда не поймешь, хмурится оно или улыбается.

        - Ты хотел говорить со мной, эдил, и я готова выслушать тебя.

        С этими словами она опустилась на коврик под факелом и выжидательно склонила голову чуть набок.

        - Почему бы тебе не сесть в это кресло?

        - Я – весталка и держусь возле огня, который священен для меня не только в храме.

        Как бы в подтверждение её слов пламя факела резко взвилось вверх и затрепетало, хотя не было заметно ни малейшего дуновения.

        Так понял эдил, что перед ним ДЕЙСТВИТЕЛЬНО жрица Весты, и с этим пониманием пришло ощущение редкой возможности высказать всё наболевшее и сокровенное, которое будет понято, принято и определено на своё место. Почему-то эдил знал, что такая возможность бывает лишь раз в жизни на очень серьезном переломе событий.

        Он заговорил.

        Сначала о том, что считает себя достойным должности консула, а лицо Присциллы менялось в свете факелов. Потом он встал и стал расхаживать вдоль и поперёк кабинета, уже не видя Присциллы, словно в комнате витал дух, всеприемлющий и всепонимающий. И Гай Октавий высказывал этому духу своё отношение к разложению сената и бесчувственности плебса ко всему, кроме хлеба и грубых кровавых зрелищ.

        Пламя факела металось, когда Гай Октавий говорил о слабости богов, отсутствии страха и почтительности к ним даже среди жрецов. Потом он вспомнил, как читал в юности божественного Гомера. Перед решающей битвой в долине Скамандра симпатии богов разделились между ахейцами и троянцами, и сам Зевс не знал, кому отдать победу. И тогда положил он на весы жребии тех и других, чтобы силы превыше богов решили исход битвы.

        - Спрашиваю тебя, Присцилла, где те силы сейчас? Почему молчат, видя смуту плебса и крикливую суету знати? Почему всё отдано на откуп силе меча и сестерция? Почему не вступятся за богов, которых уже никто не боится? Почему наконец не пошлют в Рим нового бога, который будет грозным и могущественным?

        Он умолк, увидев на лице Присциллы улыбку, которая сделала её совсем юной, как молодая девушка.

        - О, эдил, как долго ждала я такого вопроса, и как трудно оказалось дать на него достойный просителя ответ.

        Улыбка погасла, и весталка вмиг превратилась в ровесницу древней бабушки эдила, а еще через миг и вовсе утратила возраст.

        - Новый бог грядет, и уже скоро он родится в бедной семье одной из римских провинций. Но не огонь и меч будут его оружием, а … как бы тебе сказать, чтобы ты понял, а … ЛЮБОВЬ. Это трудно понять, особенно тому, кто сам всю жизнь действовал с помощью силы и страха. Новый бог будет любим миллионами людей далеко за пределами Рима. И заметь, эдил, даже этому богу, прежде, чем исправить мир и человека, понадобится не одно тысячелетие. Что уж тут говорить о каком-то консуле с его ограниченными возможностями. Такова правда сил превыше богов. Принять её или не принять – выбор человека. Твой выбор. Каждый выбирает истину себе по силам. Твоей истиной были воинская и гражданская доблесть, жена, дети. Стоит ли обременять себя истиной сил превыше богов?

        Гай Октавий задумался и не видел, как вышла Присцилла из его кабинета. Возможно, и не выходила она, а искрой огня улетела в открытые двери вместе с полуночным ветром.


                <  7  >


        Но Присцилла вышла и, подойдя к своему экипажу, попросила возницу двигаться в сторону, прямо противоположную храму Весты.

        Сойдя у небольшой опрятной виллы, она отпустила возницу до самого утра.

        В вилле её ждал слуга, проводивший в маленькую залу, где факелы освещали богато накрытый на две персоны стол. Едва она прикоснулась к кувшину с водой, как вошла хозяйка виллы, весёлая светловолосая Луцина.

        Обе жрицы поприветствовали друг друга в подобающих случаю выражениях.

        - Не в первый раз наши пути пересекаются,- вымолвила Присцилла, едва слуга оставил их вдвоём.

        Луцина рассмеялась.

        - Надеюсь, ты не испугала доблестного слугу римского народа своими мрачными пророчествами?

        Присцилла была серьёзной.

        - Я только отвечала на его вопросы. Его интересовало, когда появятся новые боги, которых будут бояться.

        - Ах, это. Но ведь бог-спаситель родится не завтра, а порядочный консул нужен Риму прямо сейчас.

        - Не нам с тобой это решать. Он спросил, я – ответила.

        - А я бы хотела, чтобы он получил консульство. И сделаю всё, чтобы исполнить волю Юноны.

        Присцилла вздохнула и ничего не сказала.

        Обсудив текущие заботы, они закончили трапезу и разошлись по комнатам отдыхать.


                <  8  >


        Гай Октавий не стал консулом. Наутро, простившись с женой, он отправился по служебным делам в пригороды Рима, где был убит по заказу Тита Юлия, своего соперника по выборам. После Гая Октавия остались жена, две дочери и сын четырёх лет отроду.

        Но благословление Юноны не прошло бесследно для этой семьи. Когда сын подрос, он стал одним из самых блестящих римских императоров, и звали его Божественным Августом. Он жестоко расправился как с заказчиком убийства отца, так и с исполнителями. Но в память римлян он вошел одним из самых гуманных и просвещенных правителей. Он очень активно пытался восстановить доверие римлян к богам и только в Риме за годы своего правления построил восемьдесят два храма.

        А когда он скончался, его оплакивал весь Рим. И даже в одной из дальних провинций возле храма местного бога девятнадцатилетний юноша из семьи престарелого плотника сказал о нём несколько тёплых слов, чем немало смутил своих родственников. Римлян здесь ненавидели и боялись.


Рецензии
Дух Византии не исчезает.

Кимма   07.07.2019 19:22     Заявить о нарушении
Духу Византии предстоят новые битвы.

Глафира Кошкина   07.07.2019 19:56   Заявить о нарушении
Глафира, я вот думаю.
Если символ американизма- пирамида, то какой символ Византии?

Кимма   07.07.2019 20:07   Заявить о нарушении
Это очень тонкий вопрос. Потому что Византия неоднозначна. Для меня это трудная тема, я в данное время только подхожу к ней.

Глафира Кошкина   07.07.2019 20:15   Заявить о нарушении
как ни странно, я тоже подхожу туда :)

Кимма   07.07.2019 20:19   Заявить о нарушении
Видимо, не странно. Предстоящая битва собирает свои силы. Сейчас процесс поляризации этих сил. Создаётся впечатление, что мы с вами будем на одном полюсе
:-))

Глафира Кошкина   07.07.2019 20:38   Заявить о нарушении
Диалог с Дмитрием Тараном. Общество и его воспитание культурой.
Вбейте в поиск.
Там про чёрное жречество.

Кимма   07.07.2019 20:42   Заявить о нарушении
Поняла. Сделаю.

Глафира Кошкина   07.07.2019 22:42   Заявить о нарушении
Я прослушала. Впечатлилась .

Кимма   07.07.2019 23:03   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 42 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.