Сказка для оранжевого карандаша. из серии сказок д

       Проголодавшийся мужчина, Дмитрий Анатольевич,  посетил ресторан с оранжевым холлом.  Ожидая появления официантки, любопытствующий тридцатипятилетний голодяй, исследовал ресторанный столик  и извлёк из-под декоративного металлического контейнера с солонкой, перечницей и связкой зубочисток обыкновенную визитную карточку с надписью «Досуг» и номером телефона. Он обнаружил также, что к  карточке  тонкой леской,  приклеенной и упрятанной  под столом, была привязана  лёгкая десятисантиметровая трубка, внешне не отличимая от дверного глазка, готового к установке в дверь.
        Развлечения ради и скуки для, мужчина заглянул  в добытый глазок. Оттуда пристально смотрел, радужкой  в радужку Дмитрию Анатольевичу,  иной чей-то зрачок, живой, витиеватый, беспокойный, словно, оранжевый калейдоскоп.
        Затем  вползло  в сознание любопытствующего любителя ресторанной еды нечто необъяснимое и невообразимое прежде, нечто неподдающееся быстрому осмыслению.  Мужчина с усилием  оторвал глазок с калейдоскопом от прищурившегося глаза, осмотрелся и не узнал самого себя.  Переменилось всё, и внешность, и окружение, и мир. Даже трубка выглядела отныне не трубкой, а красноватым картечным шариком, имеющим  выпуклость  на месте смотрового торца.
-- Что-то не так, - подумал грустный Дмитрий Анатольевич, - руки у меня какие-то другие, ага, руки у меня пропали, ноги тоже. Так! Мне всё это кажется? – пошевелился, -  ног и рук нет, не отыскал, но чувствую себя прекрасно. Хотя, если рук у меня нет, то, как я держу калейдоскоп? – подвигался, - о-о, такое ощущение, что он, этот калейдоскопный картечный шарик у меня внутри тела и, как – будто, я его держу там какою – то из своих рук. Правой. И всё это внутри. Я  внутри сам у себя! О – о, я, определённо, не наркоман. Я никогда не был ни наркоманом, ни алкашом! – мозг мужчины работал ровно, трезво, быстро и отчётливо, -  Определённо, я смотрю  внутрь самого себя! Сейчас переложу калейдоскопный картечный шарик из одной руки во вторую руку.  Получилось хорошо. Однако, это, как я чувствую, не вторая рука – это нога. Рука как нога. Хорошо, теперь переложу в третью руку, если нога – это рука.  Получилось! Итак, у меня четыре руки и ни одной ноги. Хорошо, сейчас посмотрю на них.
             В полумраке видеть можно, даже при изрядно слаборазвитых органах зрения, особенно, если кожаная сфера, внутри которой вынужденно оказался, ты например, фосфоресцирует матовым блёклым внутренним светом. Под руками, под всеми четырьмя руками лежит беспорядочная невеликая груда шариков, овалов и неопределённой формы фигур, не известного назначения, пока.
-- Я – пузырь! – продолжал размышлять энергичный  Дмитрий Анатольевич, - а  снаружи что-то есть, определённо. Снаружи, как будто бы запахи, которые я понимаю.
-- Простите, Вы хорошо себя чувствуете? – извне прозвучал бессловесный вопрос. Мужчина концентрированно попытался установить источник вопроса, поэтому сосредоточился: «Меня спрашивают. Меня, определённо, спрашивают снаружи – что я чувствую. Но как? Если я ничего не слышу, кроме вони. Я слышу абсолютную тишину и направленную вонь! Это запах! Я понимаю смысл запаха, нет, запахов! О-о-о!»
--  Позвать Вам помощь? – пришло три последовательных внятных амбре, увенчанных тревожной редькой знака вопроса.
«О-о, - истошно принялся думать новорождённый нюхач Дмитрий Анатольевич, - может быть, тот, кто меня спрашивает – оставит меня в покое, потому, что я не умею разговаривать запахами. Надо сидеть тихо-тихо, нельзя ничего предпринимать. Может быть пронесёт. Пронесёт? А может быть то, что я думаю – оно и несёт ответы  тому, кто привязался ко мне с этакими дурацкими вопросами».
-- Ведите, пожалуйста, прилично себя. Заведение наше – приличное место, - поступила на внешнюю оболочку и  вовнутрь сознания извне очередная гирлянда  миазмов.
«О-о, а что я, чёрт возьми, тут делаю? – подумал про себя испуганный казуист, - О-о, оно слышит то, что я думаю. То, что я думаю, наверное, прёт как смрад и дикое вонище. Наверное. Надо сматываться отсюда. Но я ведь ещё ничего не делаю. Сижу тихо! Я вообще ничего не делаю! Нет, надо определённо всё возвратить на свои места, - твёрдо и уверенно решил мудрый мужчина, -  Где, чёрт побери, тот гадский дверной глазок? Тот, который  теперь превратился в шарик с калейдоскопом. Мне нужен шарик. Хочу вернуться на землю. О-о, пусть тот, кто смотрел в калейдоскоп с этой стороны, пусть смотрит в него и там, на земле. И я ща посмотрю!»
             А снаружи послышались горчичные фимиамы:
-- Полицию, ыуоу, вызовите полицию.
              Перед  тем, как внутри внешнего, округлого тела  поднести к глазу калейдоскопный маленький шарик, мужественный Дмитрий Анатольевич  осмотрелся, кратко осмыслил и оценил окружившую его действительность, но не глазами, а внешним телом. Оказалось, что он прекрасно умел это делать, а мешало ему лишь человеческое прагматичное сосредоточенное сознание. Картина вышла объёмной, и  как будто  перепущенной  через линзы прибора ночного видения.
              Итак, открылось весьма пространное помещение без углов, где воздух выглядел отчётливо прозрачным, и где преобладали оранжевые тона и полутона. Местные люди, если можно назвать шары или сферы, различной величины, разнообразной расцветки, выглядели изрядно схожими, хотя, впрочем, некоторые мелкие и личные непохожести присутствовали, и по ним не трудно было в группе шаров выделять и запоминать некоторых характерных субъектов или дам.  Группы, словно обрывки зернистой красной лососёвой икры или карамболь - одиночки  присутствовали и двигались в огромном помещении повсюду, как вверху, так и внизу. Аборигены  свободно двигались по воздуху.
-- Давайте, дождёмся приезда полиции, - услышал серьёзную подборку запахов   Дмитрий Анатольевич. Шар и, наверное, строгое существо в шаре приклеилось к  нему одним боком и, можно не сомневаться, со стороны  их склейка, безусловно, точно, выглядела как  двойное зёрнышко гигантской паюсной икры.
                Добропорядочный, не желающий космических конфликтов, Дмитрий Анатольевич поспешно поднёс нужную выпуклость с предполагаемым калейдоскопом к лицу.  Заглянул.  С величайшем удовлетворением обнаружил он  на  противоположной глубине вид  человеческого, собственно, своего собственного, прежнего светло – карего зрака. Заглянув, тотчас  и, наконец – то, лишился он круглого двойного неведомого  тела и ощутил себя в родном, двуногом и двуруком торсе.
«Хайло инопланетное, - подумал Дмитрий Анатольевич, - не понравилось ему на Земле, он поэтому – то  всё время,  и  не отрываясь, смотрел в глазной зрачок. Ждал, чёртов космонавт, когда и я посмотрю, чтобы вернуться  к себе».

***

           В ресторане с  оранжевым холлом случилось происшествие.
           Несколько работников  предприятия, незначительное количество посетителей и уличных зевак, а также три человека бригады скорой медицинской помощи окружили один ресторанный столик.  Под столом, свернувшись в дикий плотный клубок,  охватив  ножку стола, лежал мужчина.  Тело его, с прислонёнными ко лбу коленями и скрещенными вокруг  голеней ног руками, вздыхало, дрожало и хриплым меццо-сопрано  голосило вольный разброс русского алфавита,  иногда изобретая небывалые прежде нигде и никогда словосочетания.  Между колен скрюченной и звучащей фигуры человека можно было разглядеть десятисантиметровую трубку, изрядно похожую на, не установленный в дверь, смотровой глазок.
            Мужчина безотрывно смотрел в глазок и ни на кого не обращал внимания, даже тогда, когда фельдшер конфузливо попытался потрогать его.
            Официант, отвечавший за оккупированный столик, предложил администратору срочно вызвать работников психиатрической скорой помощи, когда вдруг  мужчина под столом утих, поднялся и, увидев собравшихся, спросил:
-- А что, этот инопланетный придурок что-то здесь натворил, без меня?
             Оставив вопрос без ответа, Дмитрий Анатольевич поспешил к выходу из ресторана, абсолютно не желая вспоминать – был ли у него аппетит, когда он пришёл сюда или не было у него аппетита.

***

А с другой стороны.
-- О-о-о, хватит мне, - подумал, сказал  и одновременно испустил миазмы  путешественник, схватил немедленно четырьмя  своими  ладонями, четырьмя сросшимися пятернями пальцев маленький шарик, похожий на крупную картечь и сунул его в самую дальнюю и потаённую складку внутренней стороны внешнего округлого тела.


10 октябрь 2013