Сумерки в Дели, ч. 3, гл. 5. Ахмед Али

Сумерки в Дели. Ахмед Али

Часть третья

Глава пятая

«Глава налоговой службы очень хорошо ко мне относится, - сказал Асгару Хабибуддин. – Если хочешь, я могу о тебе поговорить. Или, если тебе больше нравится служба в полиции, у меня неплохие отношения с начальником полицейского департамента нашего города, ты вполне можешь получить у него неплохое место…»
Асгар отказался, сказав, что у него нет желания устраиваться на государственную службу. Ведь сначала ему дадут какую-нибудь незначительную должность где-нибудь на самых задворках, и у него совсем не будет друзей. И тогда – прощай вообще любая обустроенная жизнь!. Хабибуддин ответил, что когда-нибудь он пожалеет о принятом решении. Но Асгар был непреклонен. Он хотел войти в бизнес.
Его друг Барри предложил начать какое-нибудь дело вместе. Они перебирали разные варианты и обсуждали, какой бизнес лучше избрать. Асгару всегда нравились хорошо сшитые одежды, и он предложил открыть ателье.
«Но мы не портные, - сказал Барри. – Кто тогда будет всё это шить?»
«Да, - согласился Асгар. – Давай подберем что-нибудь другое. Что ты думаешь об обуви?»
Так они создавали разные планы и схемы, которые, однако, оставались только в их головах. С кем бы они ни советовались, их всегда разубеждали. У них не было никакого опыта самостоятельного ведения дел. Поэтому они отказались даже от мысли открыть свое дело.
Но Асгар смог получить хорошую работу в большой индийской фирме. Это оказалось возможным благодаря влиянию Мирзы Шахбаз Бека. Это было неплохое начало, и он был очень счастлив. Белкис тоже была счастлива, ведь теперь у нее появится свой дом.
Она была на девятом месяце беременности, и ее мать настояла, чтобы она рожала в родительском доме. Бегам Нихал не нравилось это предложение, но поскольку Асгар поддержал эту идею, она позволила Белкис пожить какое-то время в доме ее родителей.
За несколько дней до родов было приготовлено сладкое блюдо под названием панджири (зерна пшеницы, обжаренные в сахаре на масле), и его раздали всем близким родственникам, чтобы уведомить их о приближающемся счастливом событии. Блюдо оказалось очень вкусным, поэтому все решили, что родится девочка.
Роды Белкис были затяжными и болезненными. Она кричала от боли. И Асгар тоже страдал из-за нее. Наконец родилась девочка. Асгар был разочарован этой новостью, но все-таки было неплохо узнать, что всё уже позади.
Когда Асгару разрешили войти в комнату роженицы, он увидел Белкис, которая лежала на кровати, накрывшись простыней, белая как смерть. При виде Асгара радостная улыбка озарила ее лицо. Медленно она вложила свою ладонь в его. Когда Асгар склонился, чтобы поцеловать жену, его сердце прыгало от счастья. Ведь это так необычно: быть отцом!
Ребенка отнесли к Мирзе Шахбаз Беку, который был очень болен, чтобы тот прочитал азан в уши ребенка. Маленькая девочка была завернута в простыни и была красная, как кровь. Ее глаза были закрыты, а ее маленькие пальчики – плотно сжаты. Когда азан был прочитан, Мирза Шахбаз Бек положил немного меда на язык ребенка. Девочка слегка приоткрыла ротик, затем скривила лицо и громко заплакала.
После чего пришла группа евнухов, у них были длинные волосы и они носили женские одежды, на их головах были чашки для сбора подаяний, и покрывающие их головы косынки ниспадали им на плечи. Они стояли во дворе дома и пели приветственные песни громкими, немелодичными голосами, отбивая такт на барабане и вульгарно хлопая. Они не ушли до тех пор, пока им не дали достойного вознаграждения.
В комнате Белкис с занавешенными окнами курились всевозможные травы. Она положила ребенка рядом с собой и гордо расслабилась. Когда ребенок плакал или двигал руками, сердце матери тоже плакало или прыгало от радости. Когда губы ребенка касались ее груди, чтобы попить молока, необычно тонкое ощущение пробегало по ее спине, и казалось, что ее жизнь перетекает вместе с молоком в ребенка. Она клала девочку близко от себя, очень близко, и, одной рукой обняв ребенка, счастливо засыпала.
На третий день ей дали суп и немного мяса с рисом. На десятый день она совершила омовение. Двери ее комнаты были раскрыты, и в комнату ворвался свежий воздух. Когда она смогла ходить, она пошла к своей теще и тестю, гордая мать, чтобы принять от них поздравления.
                ***
Когда девочке, которую назвали Джехан Ара, исполнилось полтора месяца, пришел Бакрид. Мужчины отправились на молитву раньше наступления дня Уразы Байрама, и, вернувшись, принесли в жертву козлов. Мирза Шахбаз Бек не мог пойти с ними на молитву, поскольку его состояние еще более ухудшилось.
Через три дня после прихода Бакрида Мирза умер. Весь дом погрузился в скорбь. Но Бегам Шахбаз не отказалась от своего завтрака ни на один день, и она посылала за горячими пирожками на базар и затем тайно их ела, хотя напоказ плакала и скорбела. Белкис, напротив, была едва жива от горя. Асгар пытался ее утешить, но тщетно…
                ***
С тех пор, как Белкис стала ходить в дом к своим родителям, она с трудом могла находиться в доме родителей мужа более, чем неделю. Теперь ее мать осталась одна, поскольку Ашфагу надо было заниматься бизнесом отца и он уехал в Калькутту, а Банду нашел работу в Рампуре. Поэтому Асгар арендовал дом, примыкавший к дому Бегам Шахбаз, и стал жить там со своей женой. Он хорошо его отремонтировал и даже купил английскую мебель. Всё это полностью поглотило Белкис, и она на какое-то время позабыла о своем горе.
Когда Асгар уходил на работу, она шла и проводила весь день в обществе матери и сестры. Возвращалась она только вечером, чтобы приготовить Асгару еду и вообще убраться в доме к его приходу. Два дома находились стена к стене, и для удобства в этих стенах была проделана дверь, так что теперь они были соединены друг с другом.
Девятилетняя сестра Белкис, Зохра, проводила большую часть времени с Белкис, помогая ей ухаживать за ребенком. По вечерам к ним приходили другие родственники. Часто приходили также Назим и дети Кабируддина, поскольку теперь они посещали школу. Назиму теперь было пять лет, и его определили в Мактаб изучать Коран. Когда приходили дети, Белкис закармливала их сладостями, а Асгар дарил им красивые ручки или записные книжки. И они все были очень счастливы.
Однажды утром Сейад Хасан пришел проведать Асгара. Он не обиделся на отказ семьи выдать за него дочь, и уже отправил предложение Сурае, дочери Мир Назируддина. Поскольку, как он чувствовал, он не сможет прожить без жены.
Было воскресенье, и Асгар только что завершил свое омовение и сидел дома в ярком мусульманском халате. Сейад Хасан был немного шокирован, поскольку носить такой халат дома было нововведением. Дома у Асгара не было много свободы из-за присутствия отца, но в своем собственном доме он мог делать, что хотел.
«Где ты достал это прекрасное зимнее пальто?» - спросил Сейад Хасан.
«Это не пальто, это домашний халат!» - информировал его Асгар, ведя в комнату, где софа, стол и стулья были расставлены на английский манер.
«Эй, ты становишься модником!» - сказал Сейад Хасан, с удивлением и замешательством оглядываясь по сторонам.
«Да ну, что ты! Как такой бедняк, как я, может быть модником?  - сказал Асгар. – Я просто прикрыл свое тело! А чем: рубахой или зимним халатом – не имеет значения!»
Но он, тем не менее, был счастлив, сумев привлечь внимание гостя.
Сейад Хасан надавил на стулья и согнулся, чтобы получше их рассмотреть. Затем он выпрямился и посмотрел на Асгара долгим, исполненным печали и сострадания, взглядом.
«Как жалко! – прервал он наконец свое тяготящее душу молчание. – Наши предки сидели на полу. На полу спали и делали практически всё! Но мы забываем свои традиции и перенимаем обычаи других! Постоянство исчезает из этого мира!»
Он испустил глубокий вздох и стал рассказывать историю Мир Ашига, человека, в честь которого был назван квартал Куча Мир Ашиг.
«Он был пожилым человеком, - сказал Сейад Хасан, - и жил в квартале Читли Кабар. Каждый день он совершал прогулу  мимо мечети Джама и, обходя Чанди Човк, возвращался через улицу Лал Куан и Чаори Базар. Он был пунктуален до минуты и не останавливался нигде в противоречие заведенному им обычаю. Он  здоровался только с теми людьми, с которыми здоровался всегда, и останавливался на заведенных местах на одну, две или пять минут в соответствии с установившимся обычаем. Никто не мог задержать его ни на секунду, и никто не мог получить от него ответ на приветствие, если Мир Ашиг не был с ним знаком.
«Теперь, несколько зевак обычно собирались в магазине на Лал Куан. Однажды один из них заключил с остальными пари, что он сможет пожать руку Мир Ашигу. Когда тот проходил мимо них, друзья этого зеваки стали подзадоривать его подойти и пожать руку этому человеку. Он пошел вперед, но когда поравнялся с Мир Ашигом, смелость его оставила. Друзья стали над ним смеяться, и он решил сделать это на следующий день. Когда Мир Ашиг проходил по этой улице на другой день, этот молодой шалопай вышел из магазина и, подойдя к нему, закричал: «Я прошу милости, Мир Ашиг!» Услышав эти неожиданные слова, Мир Ашиг обернулся. Молодой человек подошел к нему еще ближе и, взяв его за руку, начал ее трясти. Мир Ашигу это не понравилось. Но теперь, когда они обменялись рукопожатиями, ничего нельзя было поделать, и, отвечая на приветствие молодого человека, он произнес: «Валейкум-ассалам!» - и пошел дальше. С этих пор каждый день, проходя мимо этого места, он останавливался на какое-то время, оборачивался, произносил: «Валейкум-ассалам!» - и шел дальше.
«Однажды у этого молодого человека возникли проблемы с другими шалопаями, и те сказали, что если у него есть какой-нибудь друг, он может прийти и даровать ему защиту. Весть об этом дошла до Мир Ашига. Он обмотал свою голову развевающейся на ветру материей, взял меч и, придя к этим негодяям, сказал: «Здесь тот, кто защитит этого молодого человека! Кто из вас хочет со мною сражаться? А ну, выходи!» Конечно же, никто из шалопаев сражаться не захотел, и Мир Ашиг сказал своему молодому другу, что ему нечего бояться. Ведь поскольку он один раз назвал его своим другом, этот друг не изменит ему до самой смерти…
«Таковы люди прошлого, преданные и не меняющие своих слов, - сказал в заключение Сейад Хасан. – Но мы забываем всё хорошее, что было в прошлом».
Произнеся эти слова, он глубоко вздохнул. И Асгар ощутил довольно сильное беспокойство. Но такова была точка зрения Сейада Хасана, и Асгар не мог изменить свою. Он сказал себе, что на всё новое люди смотрят с недоверием и насмешками. Он сам от этого так много пострадал…


Рецензии