Вечером

     Приближалось Рождество. Во всех окнах горел свет и виднелись нарядные ёлочки.
В сумерках тихо кружились снежинки и падали на, заметённые снегом тротуары. Ветерок стих и флюгера на крышах стояли, как вкопанные. На улице кое-где уже зажглись ночные фонари, которые выхватывали из полутьмы летящие облака снежных хлопьев. Анастасия, сидя у окна, смотрела вдаль, думая о том, что скоро праздник и что, если бы у неё была мама - то в этот вечер она наверное сидела бы у ёлки и вместе с мамой шила платье для своей принцессы. Только мамы у неё не было, а папа ушёл на ночное дежурство и почему-то ещё не принёс ёлочку. Но на к Рождеству у всех в доме обязательно появляется ёлка и дома уютно пахнет хвоей, мандаринами и пирогами...
      Анастасия надела варежки и сунула руки в карманы, чтобы было ещё теплее, надвинула шапку пониже, почти что до самых глаз и устремилась вперёд.
      - У меня тоже будет ёлка, - решила она и, неслышно ступая по снегу, стала шагать в направлении леса, который виднелся в просветах между домами. Снег был глубоким и временами она проваливалась в него почти по колено. Иногда девочка оборачивалась и видела, как силуэты домов становятся всё меньше и меньше.
        Анастасия вошла в лес. Огромные, вековые ели, расступаясь, пропускали её вперёд. А она искала себе подходящящую ёлочку поменьше, чтобы могла её отнести домой и украсить игрушками. Но... (как нарочно) подходящей - нигде не было видно.
        Она уходила в лес всё дальше и дальше. И тут вдруг поняла, что зашла слишком далеко и что уже совсем стемнело. Обернулась, но прохода нигде не было видно, старые лапы елей перекрывали путь назад. Анастасия шла вперёд всё быстрее и бытрее, переходя на бег и уже не могла остановиться. Она бежала до тех пор, пока силы совсем не покинули её и тогда она упала на снег.
        Когда открыла глаза - увидела, что находится посреди огромного зала. Анастасия ещё никогда в жизни не видела такой красоты. Посмотрела на свои руки и не поверила собственным глазам - на руках вместо варежек - удивительно тонкие, из нежного гипюра перчатки, на ногах - блестящие туфельки на каблучках, а на ней - праздничное платье из лёгкого шифона, расшитого серебряными нитками, бисером и стеклярусом. А рядом стояла пушистая, белоснежная ёлочка, украшенная прозрачными сосульками и букетиками из мелких роз.
        И тут она услышала звук приближающихся шагов. Анастасия обернулась и... увидела маму, которая шла ей навстречу и широко улыбалась. Девочка бросилась на шею мамочки и крупные слёзы, словно горошины, посыпались из глаз. Анастасия плакала от счастья. Мама прижимала к себе её хрупкое тельце, как нечто самое драгоценное и сокровенное на свете, а потом стала кружиться с ней вместе на одном месте, поднимая кверху на вытянутых руках, заглядывала в лицо и опять прижимала к груди. Потом они, взявшись за руки, пошли смотреть дворец.
        Анастасия не могла поверить в то, что такое возможно, что её мама нашлась и что теперь они будут жить вместе в таком замечательном, хрустальном дворце. К вечеру стали собираться гости, которые перед ними почтенно склоняясь в реверансе, проходили дальше. Оркестр играл удивительные мелодии. На огромном столе, уставленном всевозможными явствами, красовались композиции из белых еловых веточек и розочек светлых тонов.
        Потом были танцы. Анастасия танцевала с мамой. А когда часы пробили 12 - во дворце погас свет и внесли огромный торт с горящими свечами, а за окнами - то появлялись, то - исчезали вспышки цветных огней.
        - Анастасия, я вернулся, детка, - послышался голос отца. Девочка открыла глаза - прямо перед ней стояла наряженная ёлка, горящая всеми цветами радуги, а в вазочках на столе - мандарины и печенье.
          Только мамы нигде не было видно.