Глава 1

" Детство - это королевство, где никто не умирает. " Эдна Сент-Винсент Миллей.



— Мама, скажи папе, что я никуда не поеду! — грозно заявил мальчик, нахмурив брови.

Эльназ посмотрела на недовольного сына и улыбнулась, опуская на кухонный стол противень с дымящимся пирогом.

— Акшин, ты же знаешь, отец своего решения не изменит, — мягко сказала Эльназ.

— А я не поеду! Никуда не поеду! — выкрикнул мальчик.

«Совсем мы тебя разбаловали», — с досадой подумала про себя Эльназ, качая головой.

— Акшин, не кричи. Ну что я могу поделать, родной ? — Она присела перед ним на корточки и ласково потрепала за щеки.

— Нет, мам! Я не хочу туда, я хочу остаться здесь! Мне там совсем не нравится! — Он сердито отстранился, развернулся и быстрым шагом вышел из кухни.

Эльназ проводила его хмурым взглядом и, тяжело вздохнув, продолжила накрывать на стол.



...

— Папа! — Акшин буквально ворвался в кабинет. Он так спешил, что, остановившись перед отцом, не мог выровнять сбитое дыхание, а сердце гулко колотилось в груди.

— Да, сынок? — отозвался Эльдар, высокий мужчина с начинающей пробиваться сединой на висках, не отрывая взгляда от бумаг, которые сосредоточенно перебирал.

— Я никуда не поеду! — выпалил мальчик.

— Акшин, не капризничай. Мы все равно переедем, — непринужденно, даже немного устало ответил Эльдар, продолжая шуршать документами.

Отцовское равнодушие разозлило Акшина еще больше. Он развернулся и выбежал из кабинета, а затем и из дома — прямо в сад. Морозный воздух тут же обжег легкие, заставив ноздри слипнуться от одного лишь вдоха. Мальчишка, не разбирая дороги, добежал до пустого бассейна, опустился на корточки у его края и принялся швырять снежки в бетонную чашу. Злость, пробиравшая до самых костей, искала выход. Что он мог сделать? Что вообще может сделать семилетний мальчик против решения взрослых? Глубочайшая обида окутала его, словно холодное одеяло. Слезы непрошено навернулись на угольно-черные глаза, делая длинные ресницы мокрыми и тяжелыми. От бессилия Акшин издал глухой, сдавленный рык. Он же обещал. Обещал не плакать, держаться достойно, как мужчина.

В памяти сама собой всплыла картина годичной давности.

Та же зима. Пушистые белые хлопья впервые за долгое время укрыли город огней — Баку — белоснежным саваном. Мороз пробирал до костей, на улицах было почти безлюдно, если не считать замерших в пробках верениц машин. В тот день Осман и Нисар — дедушка и бабушка Акшина — ехали к детям на торжество в честь дня рождения Эльдара. Дорогу почти замело, все покрылось тонкой, предательской коркой льда, ставшей причиной множества аварий. Их автомобиль свернул на боковую улицу, и все бы обошлось, если бы не грузовик, водитель которого не справился с управлением на скользком покрытии. Тяжелая машина влетела прямо в бок их легковушки.

Акшин сидел дома и уплетал конфеты, когда родителям позвонили. Больница. Он помнил все отрывками, фрагментами: как мама, Эльназ, еле передвигая ноги, подходит к нему, берет на руки и несет по гулкому коридору. Ребенок был в растерянности и никак не мог понять, отчего все вокруг плачут и бегают туда-сюда. Эльназ, с мокрым от слез лицом, зашла с ним в палату, и перед глазами мальчика предстала картина, врезавшаяся в память навсегда: бабушка и дедушка лежат на соседних койках, бледные, почти без сознания. Маленький Акшин еще не знал, что такое настоящая смерть, что такое боль, что в мире может быть что-то, кроме любви, радости и счастья...

Осман, крепкий даже на больничной койке старик с густыми седыми бровями, заметил внука и многозначительно посмотрел на невестку. Эльназ подошла ближе, а Акшин, все еще ничего не понимая, перевел взгляд на отца в надежде увидеть хоть одного не плачущего человека в этой комнате. Но то, что он увидел, поразило его: по лицу отца, всегда такого сильного и сдержанного, градом катились слезы, а ноги едва держали этого здорового мужчину, так похожего на своего собственного отца.

— Акшин... — едва шевеля губами, произнес Осман охрипшим, надтреснутым голосом. — Внук мой... Ты прости нас, но мы с бабушкой... уходим.

Каждое слово давалось деду с огромным трудом. У Акшина на глазах выступили слезы, и он, сам не понимая почему, заплакал в ответ.

— Мальчик мой, — продолжил дед, собрав последние силы. — Послушай меня. Никогда не плачь. Будь мужчиной. А мы... мы тебя очень любим и всегда будем рядом. Запомни это.

С этими словами Эльназ, рыдая, увела сына из палаты. В детском сознании смерть тогда представилась именно так: кто-то сильно заболевает, уезжает очень далеко и больше никогда не возвращается.

Долгое время в доме царил траур. Даже сейчас, спустя год, счастье так и не вернулось в семью Алиевых. Сам Акшин отчаянно скучал по бабушке с дедушкой. Они были его лучшими друзьями, каждые выходные он проводил у них, ни один праздник не обходился без их смеха и подарков. А теперь их нет. И больше никогда не будет.

Акшин все так же сидел у бассейна, механически бросая снежки и вспоминая слова деда. Вдруг за спиной послышался хруст снега под чьими-то быстрыми, тяжелыми шагами. Не успел он обернуться, как его подхватили сильные отцовские руки.

— Акшин, я запрещаю тебе так делать! — грозно сказал отец, уже занося его в теплый дом. — Мы. Все равно. Уедем.

Но мальчик не мог с этим смириться. Что бы ни говорил отец.

В то же самое время в другой стране, в одном из домов Краснодара:

— Аракс, мот ари, (подойди-ка сюда) — позвала Армина, держа в руках расческу. Ее дочь, Араксия, сидела на ковре, окруженная игрушками.

— Че, мам, цавацнум ес! (Нет, мам, ты больно делаешь!) — провизжала в ответ девочка, уворачиваясь от материнских рук.

— Не выдумывай, нужно привести в порядок твои кудри, — Армина уже собиралась настойчиво повести дочку к зеркалу, но Араксия, внезапно передумав, сама послушно подошла и села перед матерью.

— Вот моя умница, — ласково проговорила Армина, бережно пропуская гребень через густые и шелковистые каштановые волосы дочери, прядь за прядью.