Человек

Серые листья взлетали в воздух с черной грязной земли. Черные осиновые стволы, старые и чахлые, подло-грустные, резали собой задний план: белые березы, молодые и всесильные, словно молодая кобыла, которая вся светилась молодостью и породой.
Невыносимо-грустный вид из окна намекал постоянно на то, что я сделал ошибку.
Мне было очень грустно, каждое утро я просыпался с улыбкой, которую натягивал ради будущего. Каждое утро я одевался в разном стиле, хоть и одежды у меня было очень мало. Бедность убивала меня, бедность моего состояния, невыносимая бедность моих будней.Рваные иллюзии сумасшествия клевали мой мозг избыточным весом свирели вдохновения.

Утром я выходил на улицу, и там бродил от дома к дому, люди смотрели на меня, как на делового человека, возможно, они думали, что я хожу по городу с благородной и деловой целью. Это было не так. Я убивал каждый день своим бессмысленным бродяжничеством. Мне было страшно. Мне было страшно от того, что мне не было места нигде. Множество мелодий сочинял я, множество слов заставлял вызывать слезы грусти и слезы печали, но этим я не мог стать лучше, этим я не мог найти дороги домой и дороги из дома.

Одинокий ворон развлекал меня своим видом. Я наблюдал за ним. Как, должно быть, уникально его чувство гордого одиночества. Ведь он даже не знает, что он один такой- статный и сильный, благородный и свободный. И лишь птица с большей волею могла убить его гордое одиночество, его отчаянное отрешение, его природную цель.
Один выстрел любого человека, кто может позволить себе оружие- а таких полон мир, и свобода этой птицы будет уничтожена одним движением пальца ничтожного несвободного грязного существа. Быть может, эта птица упала бы вниз и стала бы лишь пятном на асфальте, после того, как ее тело переехал бы грузовик, но она навсегда осталась бы существом, что может лететь куда угодно.

Я чувствовал себя голодным озлобленным волком в клетке, птицей с шиной на крыле, бакланом с нефтью в легких. Я знал, что скоро я взлечу, но бедность моих будней убивала всякое движение моего тела. Нет, мне не было плохо, но мне было тяжело.
Мне не было грустно, но было тоскливо. Я знал, что человек с мечтой обязан улететь, но обретет ли вместе с ним крылья его мечта? Я верил.