Прошлому навстречу

Ночью Петрович ворочался в тягостной дрёме.
«Когда же – утро?..». 
В ногах, обычно безжизненных, несмотря на многолетние напряжённые тренировки, –  сейчас чувствовался жар, переходящий в боль.
«Неужели?.. Столько лет спустя… Нет, это сон!» - Пронеслось в голове.

Ему вспомнились события, описанные в когда-то прочитанной книге.
Название той книги Петрович забыл и, как ни старался, вспомнить не мог.
В ней немецкий художник девятнадцатого века, по фамилии, кажется, Пагель, промучившись с недвижными ногами более двадцати лет, однажды утром внезапно почувствовал, что они стали двигаться.
Пагель не знал, за какие грехи судьба так безжалостно обошлась с ним в молодости. Возможно, это случилось из-за какого-то нервного потрясения или по другой причине. Врачи, как ни старались,  тоже не могли найти источник заболевания.
Проводя все время в кровати Пагель неожиданно, ощутил в себе тягу к рисованию. Это было как подарок Всевышнего, данный несчастному, чтобы тот смог дожить до этого счастливого дня и не сойти с ума от отчаяния.
Создатель даровал ему талант художника, картины которого будут цениться высоко и прославят его имя на весь мир.

Петровича тогда потрясла судьба художника и видимая схожесть их  судеб. 
С тех пор  он  надеялся и ждал, что  и  с ним  свершится чудо.
Он даже пробовал начать рисовать, словно желая поторопить судьбу и получить шанс на исцеление.
Но рисовать не получалось.
А мысли возвращались и возвращались к книге.

…Вот уже художник  ходит по комнате, держась руками то за стол, то за стул, или упирается в стены.
Мышцы ног крепнут.
Движения становятся все увереннее и уверенее.
Мольберт, краски, полотна - убраны в кладовку.
Какое  рисование?
Движение, только движение!
Только в нём - одна из составляющих смысла жизни.
Он набросился на ходьбу, как голодный на кусок хлеба.
Пропал сон.
Как можно тратить время на него, когда не хватает и дня, чтобы насладиться тем счастьем, которое получает человек от возможности ходить!
Это  было похоже на  безумие.
Пагель стал выходить на прогулку и по ночам...

«Эх, - мелькнула мысль у Петровича, – я бы тоже стал ходить и ночью.
Что может быть лучше, чем ощущение безраздельной власти над своим телом?
Ты можешь побежать, подпрыгнуть, взмахнув руками; раскинув их, словно птица крылья, кинуться с крутого обрыва в реку! Наверное, художник испытывал те же чувства…».

...Однажды, во время очередной ночной прогулки, Пагелю преградили дорогу лихие люди.
Утром окоченевшее тело художника обнаружили случайные прохожие...

Трагическая развязка повествования огорчала Петровича несправедливостью.
Не понимал он замысла Всевышнего - сделать человека счастливым, а потом отнять жизнь…

Долгожданное весеннее утро первым солнечным лучиком погладило Петровича по лицу. Комната мало-помалу стала наполняться светом - живи и радуйся!
Но выходить из состояния полузабытья теперь не хотелось.
Он боялся спугнуть  непонятные, едва заметные движения в ногах, которые уловил ночью.
Нащупал майку,  висевшую на стуле.
Прикрыл ею глаза, чтобы во вновь наступившей темноте помечтать о будущей жизни, в которой он опять начнёт ходить...

«Первым делом надо бы разыскать бывшую жену и сына! – После того как в аварии Петрович получил травму, пути-дорожки их разошлись. – С ногами-то я никому не буду в тягость… Сын вырос. Как хочется увидеть его! Не забыл ли он меня?..».

Он вспомнил, как привёз домой маленький, свернутый из одеяла кулёчек, откуда трогательно выглядывало ангельское личико сына, за которого при выписке он заплатил нянькам по пять рублей, как требовал  обычай в роддоме.
Как  ночами укачивал кроху (того мучили резкие колики), прижимая животиком к своему телу. От этого боль в маленьком тельце затихала, и им вдвоём удавалось хотя бы на время заснуть.

Вспомнил как повёл сына первый раз в детский садик.
Это была  трагедия  и для малыша, и для него самого. Мальчонка, намертво вцепившись кукольными пальчиками в рукав отцова пиджака, неутешно плакал, и ни в какую не хотел идти к воспитательнице.
И как чувствуя себя предателем, Петрович разжал кулачок сына.
Тот рабочий день превратился для него в пытку: беспрестанно грызла совесть, работа не ладилась, а мысли были: «Как там сын?».
Не выдержав мучений, Петрович  ушёл с работы и поспешил к садику.
Прячась за кустами, перебежками от дерева к дереву подбирался к игровой площадке детсада увидеть, как он.
 
Дети беззаботно резвились: кто в песочнице, кто на  качелях…
А сын стоял у решётчатой изгороди, вцепившись в металлические прутья, просунув между ними голову.
Он неотрывно смотрел на улицу и ждал, словно знал, что папка вот-вот придёт и заберёт его домой.
Петрович топтался за деревом и не знал, что делать.
Вот так просто вернуться на работу - было свыше его сил.
Решив, что для первого раза сыну достаточно испытаний, он вышел из-за укрытия...

Острая, пульсирующая боль в ногах окончательно разбудила Петровича.
С трудом сел в кровати.
Попытался напрячь мышцы.
Пальцы заметно шевельнулись.
«Вот...он..шанс к возвращению в прежнюю жизнь...», - прошептал Петрович.

…Соцработник Лена, женщина средних лет, привычно открыла ключом дверь квартиры Петровича. Она дважды в неделю приносила продукты и помогала с уборкой жилья.
В прихожей повесила плащ на вешалку. 
Остановилась у зеркала, поправив волосы.
Осмотрела свою новую кофточку.
- Славно, - подумала она, ибо знала в часы визитов Петрович не скупился на комплименты.
Хитро улыбаясь, он обычно говорил: «Ну, Леночка, вот как начну ходить, сразу отобью тебя у мужа». А потом напевал слова из песенки: «Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую...».

Лена тихо, на случай если подопечный ещё спит, приоткрыла дверь в комнату. Петровича там не было. Стул ранее стоящий у кровати, лежал опрокинутым. Рядом, в лужице клюквенного морса валялась металлическая кружка, на полу виднелись  следы  босых ног.
«Мистика какая-то…», - чуть не выронив от неожиданности сумку с продуктами, подумала Лена. Она в растерянности двинулась по направлению мокрых отпечатков, приведших её  во вторую маленькую смежную комнату.
Замерев, Лена увидела Петровича.
Он лежал поперёк тахты лицом вниз, с раскинутыми в стороны руками, согнутые ноги находились на полу.
Наверное, большие дозы счастья бывают смертельно опасны для сердца…


Рецензии
Буквально перед смертью умирающему вдруг становится легче, он чувствует себя прекрасно, воодушевленно, боли не беспокоят. Словно получает вознаграждение за долгие годы страданий. В случае с вашим героем произошло чудо: после долгих лет парализациии , мужчина стал на ноги, и тут же умер от разрыва сердца в переполненном им счастьи.
Очень хороший рассказ, Вячеслав, до слёз проникновенный.

Больше всего зацепил отрывок:
"...С ногами-то я никому не буду в тягость… Сын вырос. Как хочется увидеть его! Не забыл ли он меня?..».
(С)

Как обидно, когда ты отдаешь себя без остатка детям, а потом становишься им ненужным ни в каком виде: ни в здоровом, ни в больном.
У героя ещё более трагическая ситуация - его предательски бросили парализованного. И все его мечты сводились только к одному - увидеть поскорее сына. А сыну он не был нужен.
Вот это самое мерзкое, что может случиться с каждым из родителей.
Спасибо, Вячеслав.

Пойду пить валерьянку.

Марта По   23.06.2019 20:12     Заявить о нарушении
Тяжело самому дался этот рассказ).
Пришлось кое-что удалить после справедливых замечаний одного автора. Её уже нет, и на прозе тоже. И, действительно, получилось лучше. Так и учусь).
Спасибо, Марта, за рецензию.

Вячеслав Поляков   23.06.2019 20:11   Заявить о нарушении
И как ее имя?

Марта По   23.06.2019 20:21   Заявить о нарушении
Татьяна Чехова.
Это второй вариант рассказа.

Вячеслав Поляков   23.06.2019 20:29   Заявить о нарушении
Понятно, я наслышана о ней.

Марта По   23.06.2019 20:30   Заявить о нарушении
А я о ней ничего не знаю.
Как-то прочитал у неё рассказ, в котором было что-то от моего.
Сказал об этом. Мой ей понравился больше).

Вячеслав Поляков   23.06.2019 20:34   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.