Будущее предупреждает

Ничего личного, просто рассказ. Фантастический.
Читать не обязательно. Не постапокалипсис, но типа того.


С запада, со стороны Нарьян-Мара, усталый полк входил в город. Город, которого нет. Преодолев сотни километров по стылому насту, пробиваясь сквозь пургу и метели, полк шёл. Его уже не бомбили, не расстреливали, и вертушки ооновской гвардии остались на своих базах. Вернее, то, что от них осталось. Полк входил в город, которого уже давно не было на оперативных картах — его затёрли штабисты Российской армии после высадки десанта ООН. Десант принёс в город демократию. Российская армия выполнила приказ об уничтожении носителей и насадителей демократии, дабы впредь слово это приравняли к нацизму. Солдаты устали. Но они пришли. На конечный пункт своей задачи. Здесь в них не стреляли. Штурмовые группы прочёсывали развалины, проверяли подвалы и двигались поквартально на восток. Чисто.

Касаткин не помнит, как это всё началось. Может быть, причиной стал Джон Смит, который в газете «Вашингтон пост» опубликовал статью «Как это будет». Доступно и гладко журналист описал события, которые ожидают США в ближайшее время. Незамысловато изложенные факты, последствия решений Госдепартамента, в которых фигурировали так активно раздуваемые этим самым Госдепом причины возможных бомбардировок Дамаска, Тегерана и впоследствии Москвы. Народ США смотрел новости, в которых правительство предупреждало о возможных терактах на территории Америки. Может быть, в многоступенчатой системе всеобщей оккупации, которую так активно насаждало правительство США и его хозяева, произошёл сбой. Может, мысль Смита, изложенная в статье, согласно которой законно избранные народом президенты любую оккупацию начинают с того, что на своей территории взрывают мирные дома, пускают боевые газы и пассажирские самолёты на своих же людей, — сработала как детонатор. Потом озвучивают материалы расследований о неких террористических группах, штаб-квартиры которых обитают в заранее выбранных государствах, чья независимость уже давно получила оценку несуществующего де-факто «мирового сообщества». Оценку, согласно которой эти страны являются «странами-изгоями», «странами с деспотичным режимом» и «странами с нелегитимной властью». Старательно проведённые правительством США траурные мероприятия и жёсткие, абсолютно несправедливые заявления и санкции, с которыми ООН особо не спорила, — именно с них начиналась война. Неважно где, неважно кто кого бомбил, резал или расстреливал. Америка присылала своих детей, которые безропотно и даже с некоторым апломбом клали свои жизни на алтарь какой-то нелепой церкви, называемой «демократия». Ради «прав человека» уничтожали всех, в отношении кого эти права следовало бы защитить. Но всему приходит конец.

Взрыв «грязного» ядерного заряда где-то на Манхэттене стал началом очередной войны. Может быть, эта война входила в планы заказчиков политики США. А может, и наоборот. Война началась не совсем там, где её готовили. Армада авианосных ударных групп, сплотившаяся в Персидском заливе у побережья Ирана и в Средиземном море у побережья Турции, Сирии, Израиля, потеряла все командные каналы связи, лишилась поддержки спутниковой группировки, и её адмиралы вдруг почувствовали себя голыми и несчастными щенятами, маму которых странные люди посадили в клетку и увезли в неизвестном направлении. Такой расклад возможен только в одном случае, и весь мир получил возможность применить к ситуации вполне здравую русскую поговорку: за что боролись, на то и напоролись.

Касаткин не знает, что происходило в США в тот год. Вернее, знает со слов командования и обрывков новостных передач. Но в одном все были убеждены: в Америку пришла гражданская война. Статья Смита, растиражированная другими газетами, не открыла глаза американскому народу. Она подтвердила его подозрения, неверие в эту политику, и толпы граждан вышли на улицы городов США. Чёткой организации в этих выступлениях не было, но напрочь отсутствовали события, о которых любой правитель мог бы молиться. Не было погромов, мародёрства, массовых стычек по национальным или этническим признакам. Почему-то большая часть народа почувствовала единство. Без участия этого паршивого президента. И граждане США с тёмным цветом кожи в унисон с гражданами других цветов кожи возопили: «Доколе? Доколе эта черномазая обезьяна будет швырять в народы бомбы, принося в жертву своих? Почему она не ответила за теракты, которые сама же и спланировала? За что матери солдат США льют слёзы о сыновьях, которые погибали на чужих землях, вместо того чтобы защищать то, ради чего они пошли в армию?» Может быть, кричали и не так. Но толпы людей ворвались в сенат и Белый дом. В ярости, не думая, что творят, они рвали на клочки всех, кто попадал под руки. Войска национальной гвардии США, вошедшие в Вашингтон, остановились. В радиоэфире раздавались приказы и подтверждения, офицеры не совсем верно оценивали ситуацию, но приказ «открыть огонь» оставался невыполненным. Может, потому что все услышали перебранку командного пункта с командиром эскадрильи «Апачей», барражировавшей над Белым домом:
— Я приказываю открыть огонь по террористам!
— Сэр, террористов не наблюдаю. Вижу людей. Они безоружны, сэр!

Месяц спустя, когда Техас, Калифорния, Аляска и Флорида объявили о выходе из США «в целях сохранения демократии, ради Конституции и Человека», весь мир начал реагировать. Отставка кабинетов министров Великобритании, Франции и Италии. Отказ от предоставления материально-технических ресурсов и обеспечения американским военным базам, армий стран-участниц ЕС под трёхцветным стягом Германии и заявление Меркель о стойком непринятии нарушений прав человека, которые имеют место быть в… России.

На всё это потребовалось ещё полгода, в течение которых смертная казнь, введённая в России, жёстко применялась в отношении простых граждан, заявивших о непринятии политики Кремля. Войска МВД, с блеском исполнявшие приказы об уничтожении и расстреле на месте манифестантов, оппозиционеров и просто «открыто несогласных», превратились в аналог войск СС Гитлера. Почему-то русские не сравнивали зверства войск национальной гвардии (новое название ВВ) с НКВД. Касаткин представлял, почему, но он исполнял другие приказы. С удовлетворением отмечая, что их мотострелковую бригаду на народ не бросали. Потому что жалкая численность вооружённых сил Российской Федерации с трудом покрывала бреши, через которые в страну ринулись прекрасно подготовленные и моторизованные силы, использующие для своего прикрытия статус миротворцев. Каски, шлемы и флаги голубого цвета удержали Кабинет Министров РФ от приказа открыть огонь. Да и нужен ли был нашим министрам этот приказ? Касаткин вспомнил, как под Москвой спецназовцы ГРУ прикрывали отход (паническое бегство) этих министров, сопровождая их в боевом охранении до аэродрома в Чкаловском, где самолёты вип-класса типа «Гольфстрим» уже ждали с запущенными двигателями. Эту историю ему рассказал капитан Быков, однокашник, ровно через год после начала войны.

Да и что было рассказывать ещё через год после её начала? За отсутствием президента и даже депутатов, которые как крысы разбежались с тонущего корабля по имени «Россия», страна была готова погрузиться в хаос. Но генерал сухопутных войск Бармин, сменивший министра обороны, начал отдавать приказы, согласно которым была проведена частичная мобилизация. Склады материально-технического обеспечения, распроданные сердюковцами, начали опять пополняться. В короткий срок Национальная гвардия прекратила своё существование, и её генералы повисли на площадях, как гроздья сгнившего винограда, напоминая о последствиях того, чего делать нельзя. На улицы вышли войска — и новые, и свежеотмобилизованные. А горожане… Что уж тут говорить о горожанах-нижегородцах, которые выискивали знакомые лица в мотострелковых колоннах, чтобы поприветствовать и осыпать цветами.

Приказ бывшего министра обороны России о «разоружении» был исполнен беспрекословно. Российская армия прекратила своё существование, и на её место, особо не реформируясь и сокращаясь, пришли войска… Русской армии. В рядах которой служили все, кто ради защиты своей страны позабыли о той национальности, носителями которой они являются. За притеснения по национальному признаку — расстрел. Сотня солдат и десяток офицеров получили сполна. Дисциплина принесла свои плоды. На территории нового государства Российского специальным указом ввели «Осадное положение». Лозунг, озвученный генералом Барминым, — «Славяне, объединяйтесь!», брошенный неброско и без пиарщины, оказался губительным для европейских воротил Содружества, которые в своих коварных планах существование славянства уже списали со счетов. Беларусь со своим Лукашенко поддержала этот лозунг, и в Беловежской пуще был подписан Акт о создании Союзного государства России и Беларуси, основой которого стал перевод всех вооружённых сил под единое командование… Бармина. Спустя неделю желание присоединиться к этому союзу объявили правительства бывшей Югославии (кроме Косова), Болгарии, Чехии и Словакии. В Польше начались беспорядки. Танковые колонны немецких миротворцев, которые на всех парах неслись «нах остен», столкнулись с баррикадами и взорванными мостами. Армия вышла из гарнизонов и встала между баррикадами и немецкими танками. Меркель перед своей отставкой, на которой настоял Бундестаг, успела отдать последний приказ. Немецкие самолёты на его основании приступили к бомбардировкам российских городов. Здесь уже не имеет смысла описывать тот хаос, в который повергла себя Европа. Немецкие танки вынуждены были покинуть Польшу, чтобы прикрыть свою государственность от беспорядков. Немецкая авиация прекратила своё существование, потому что к ударам ПВО России присоединилась Беларусь. А самолёты Чехии скоординированно уничтожили аэродромы и взлётно-посадочные полосы практически по всей Германии, неся при этом чудовищные потери, но при участии ВВС России, которые своими ракетными ударами подавили ПВО ФРГ.

Мир замер. Британцы объявили «неделю уничтожения банков»: на улицы городов полетели ошмётки тел банковских управляющих. Подразделения британского спецназа прекрасно «отработали» все резиденции Рокфеллеров, Ротшильдов и прочей банковской падали. Живых там не осталось.

Мир стал меняться. Многомиллиардные Китай и Индия заявили о том, что они всё-таки существуют. Своей независимости лишились Монголия, Пакистан, Бангладеш и Саудовская Аравия с Ираком. Три года непрерывного кровопролития, в результате которых на карте появились новые республики китайского протектората, индийские шаты и территории свободной Африки, с которой погнали в хвост и гриву всё, что говорило на английском языке. Этого ли хотели воротилы миропорядка? Касаткин не знал. Он шёл со своей поредевшей ротой на Псков, который взяли под крыло голубые каски из Норвегии. Потом был Архангельск, где при штурме гостиницы «Беломорской» его батальон понёс большие потери. На Дальнем Востоке силы РВСН осуществили пуск оперативно-тактической ракеты с ядерной боеголовкой по авиабазе КНР, с которой разведсамолёты делали наглые облёты Сибирских территорий. На это предупреждение Китай среагировал полным отказом от территориальных притязаний к России в обмен на поддержку или нейтралитет во время войсковых операций по «китайской экспансии на территории, поражённые заразой американского терроризма». Монголия была принята в состав Китая на приоритетных началах с сохранением автономии.

Всё это вылилось в объявление операции по установлению демократии на территории России. Ботинки иностранных солдат ступили на землю России. Когда операция по установлению демократии в отдельно взятом городе Егоров начисто уничтожила всех до единого жителей, стало ясно: и в этот раз Россию не оставят в живых. Будут истреблять всех, от мала до велика, пока не остановятся. Попытки уничтожить пусковые шахты Российских РВСН увенчались фиаско, о чём Россией было заявлено пуском ещё одной ракеты в сторону авиабазы Норвегии на Шпицбергене. Все ядерные силы государств — участниц бывшего НАТО получили приказ, согласно которому превентивные удары по территории России запрещены. Мир стал зыбким и шатким. Но ресурсная часть России, в которой испокон веков нуждались англосаксы, по-прежнему привлекала. Без объявления войны, но с целью нанесения ударов по территориям, на которых «права человека» соблюдены плохо, «голубые каски» приступили к зачистке северных городов. Наименее защищённые от оккупации, но наиболее ресурсные территории Российского Севера попали под прицел всеевропейского интереса. Один год геноцида на захваченных территориях сделал своё дело. Войска Русской армии увидели то, во что превратились города. Голубые каски уничтожали всех людей. Город Архангельск пал, за ним — Нарьян-Мар, Воркута, Салехард, Норильск и Тикси. Это же так просто — захватить незащищённые города и оборвать все коммуникации. Что же за люди так просто убивали всех жителей? Почему так цинично морили голодом, истребляли целые российские посёлки парни из Латвии и Норвегии?

Сербская дивизия, которая практически вся полегла при освобождении Пскова, перегруппировалась из числа русских добровольцев вновь и прошла от Архангельска через вымершие Амдерму и Усть-Кару. Касаткину жутко стало от того, что оставили после себя голубые каски. Это есть демократия. Народовластие мертвецов. Ооновский флаг, под которым цинично расстреливали жителей сначала домов, потом улиц и так до последнего ребёнка из какой-то глуши. Чистый город, в котором действительно царит демократия именно в том виде, о котором так мечтала та обезьяна, которую разорвали где-то в Вашингтоне. Что же искали тут солдаты НАТО, кроме смерти? Они её сеяли, и нашли.

На освобождённых территориях все ооновцы, захваченные или сдавшиеся в плен, были расстреляны. Без приказа. Со стороны востока бригада Сибирских стрелков резким наскоком смела из Норильска литовских легионеров. Успели сибиряки сохранить город и большую часть его жителей. Прерванные коммуникации были восстановлены, город получил продовольствие и тепло по Енисею. Но то, что успели натворить легионеры, стало причиной массового расстрела. Этих трусливых, испуганных мерзавцев расстреляли, как солдат. Хотя следовало бы повесить как шакалов.

Усталый полк входил в город. Его развалины, припорошённые снегом, рисовали слабозаметным контуром улицы, площади и кварталы. Касаткин вышел из своего БТР, принял доклад командира штурмовой бригады «всё чисто» и сел в снег. Солдаты удивлённо смотрели на сутулую спину своего командира. Плечи подрагивали, и тихий звук еле выдавал сдерживаемое рыдание. Ни один боец во всём полку не знал. Не знал того, что город, который они сейчас освободили, — это город Касаткина. Его родной город. Его отец, который дал ему жизнь, воспитал и помог войти в нелёгкую офицерскую жизнь. Кусок жести, торчащий из снега, привлёк его внимание, когда он поднимался с колен. Поднял, отряхнул… «…чука» — практически незаметные буквы кириллицы выбили ещё одну слезу на командирское лицо.
— Дончука. Я жил на этой улице. А там, — он показал рукой в сторону большого снежного холма, — там я учился. Там моя школа стояла. Шестнадцатая.

Солдаты молчали. Война кончалась. Сколько им суждено было ещё испытать в этой жизни, сколько преград стояло на их дальнейшем пути — всё это просто растворилось в воспоминаниях. В которых имя родного города Касаткина ни разу не было озвучено. Солдаты думали, что Касаткин рождён в казарме. А штабс-капитан Шмыгин, начальник контрразведки, глубокомысленно изрекал на любопытные вопросы: «Его Родина — Советский Союз».
Город, про который говорили: он построен на костях. Город, о котором сложилась слава шахтёрской кочегарки, который называли столицей мира… Он лежал перед глазами солдат, поверженный, уничтоженный, но непобеждённый. Потому что ту высотку, с которой последние защитники города отстреливались от голубых касок, ещё предстоит найти. Потому что единственный город, в котором голубые каски понесли неисчислимые потери, лежал перед ними. И место этой девятиэтажки будет увековечено большим памятником тем, кто всю свою жизнь выживал в терпких, сложных и суровых условиях Севера. Тем, которые, взяв в руки автоматы, дерзкими атаками сбивали довольную спесь с ооновских захватчиков. Всем, от мала до велика жителям Севера, которые каждый метр земли оросили каплей своей и литрами чужой крови.

Он не будет называться городом-кладбищем. Это будет город борцов.
Касаткин подошёл к БТР, взял громкоговоритель командной радиостанции и запросил своё командование.
— Черёмуха зацвела, — произнёс он в эфир. Кодовое словосочетание, означающее только одно: город освобождён.
— Принято. А у нас везде Черёмуха зацвела, ты слышишь?
— Слышу. Принял. Конец связи. — вытер лицо Касаткин.