И жизнь, и море, и любовь

АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
1
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ
… И ЖИЗНЬ,
И МОРЕ,
И ЛЮБОВЬ…
Рассказы
НИКОЛАЕВ
2009
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
2
Финогеев А.В. И жизнь, и море, и любовь.
Рассказы, 2009. – 460 с.
В своих рассказах автор, прослуживший врачом в рядах ВМФ более четверти века, продолжает свое повествование, начатое в сборнике рас-сказов «В те дни в морях дороги наши были» и в юмористической форме, с определенной долей реальности и фантазии, рассказывает о службе в Военно-морском флоте, Вооруженных силах СССР, жизни и делится сво-ими мыслями.
Книга рассчитана на массового читателя.
Финогеев А.В.
Редактор:Финогеев П.А.
Корректор:Липатникова С.В.
Дизайн и верстка:Финогеев П.А.
Материалы публикуются в соответствии с оригиналами, по-данными автором.
© Финогеев Александр Витальевич, 2009.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
3
ПОСВЯЩАЕТСЯ МОИМ ВНУКАМ,
ЕГОРУ и ЗАХАРУ
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
4
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
5
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Было уже довольно поздно, когда раздался теле-фонный звонок. Подошла, естественно, жена, по-лагая, что звонят только ей.
- Саша, это тебя, - позвала она недовольно.
- Кто?
- Не знаю. Какая-то женщина. Она не представи-лась.
Для врача поздние звонки, что серпом по пальцу. Значит, что-то случилось и надо ехать оказывать помощь.
- Слушаю вас, - подчеркнуто строго произнес я.
- Александр Витальевич?
- Да, это я.
- Это Людмила Александровна.
Мозг моментально, в усиленном темпе стал пе-релистывать страницы жизни, стремительно вы-искивая в ней всех Людмил, да еще и Алексан-дровн.
- Я заведующая библиотекой, - она назвала но-мер, - Вы автор рассказов: «В те дни в морях доро-ги наши были»?
- Да, я, - мои щеки от гордости порозовели, серд-це учащенно застучало.
- Мы бы хотели, с вами встретится и провести читательскую конференцию.
Я был слегка обескуражен.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
6
- Что-что? – глупо спросил я.
- Провести читательскую конференцию, - повто-рила она, - Вы не возражаете?
- Мою книгу читают? – снова задал я идиотский вопрос.
- Да. И причем очень активно. Так вы согласны?
Сердце забилось еще неистовее, выбрасывая из желудочков адреналин радости и счастья.
-Да. Конечно. Как я могу отказать своему благо-дарному читателю? Это было бы глупо с моей сто-роны. Когда вы планируете провести это меро-приятие и куда мне подойти?
Женщина назвала дату и адрес и, пожелав спо-койной ночи, повесила трубку.
- Кто звонил? – не отрываясь от вязания, спроси-ла жена.
- По поводу моей книги хотят провести чита-тельскую конференцию.
- С тобой лучше не разговаривать. О чем не спро-сишь, вечно услышишь дурацкие шуточки. Что, трудно ответить?
- Я говорю вполне серьезно. Народ хочет позна-комиться с новым дарованием, – настроение, как вода после паводка, возвращалось в свое родное рабочее русло.
Я лег в кровать и стал читать книгу. Мысли, ро-ившиеся в голове, мешали сосредоточиться,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
7
строчки бегали перед глазами, смысл прочитанно-го не улавливался.
- И где это будет? – спросила жена. Видно не-оконченность разговора не давала ей покоя.
Я ответил.
Она еще молчала минут двадцать.
- Я тоже туда пойду. Посмотрю, кто читает твой бред.
Ничего не ответив, я погасил над кроватью свет, повернулся к стенке и попытался уснуть. Удалось это с большим трудом. Всю ночь зудела спина. Видно Пегас своими копытами готовил место для крыльев Славы.
Через две недели, слегка волнуясь, я ехал на встречу с читателями. Хотя, если сказать честно, страх, стыд и, частично, совесть я потерял давно. Но неизведанность всегда тревожит душу. Это чувство знакомо каждому. Будь то первая женщи-на, первая рюмка, первое «прости», первое «нель-зя». С другой стороны, не на расстрел же иду. А вы-ступать я очень люблю. Хлебом не корми, дай сло-во молвить.
Жена со мной не пошла, сославшись на заня-тость. Отчего-то не захотела искупаться в лучах моей «славы».
Войдя в библиотеку, я поздоровался и предста-вился.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
8
- Проходите, пожалуйста, в читальный зал. Вас ждут, – сказала библиотекарь, подобострастно привстав.
Я вошел и обомлел. Из семнадцати присутству-ющих, пятнадцать были женщины, довольно взрослого возраста
Заведующая библиотекой, Людмила Алексан-дровна, женщина лет сорока, в светлой блузке и длинной темно-синей, в белый мелкий горошек, юбке, выглядела весьма импозантно. Ее дорогие духи действовали на меня расслабляюще. Она по-садила меня за стол, представила и попросила рас-сказать о себе.
Коротенько поведав свою, не испещренную по-двигами биографию, я решил выступить на этой конференции не в роли школьника, сдающего не-подготовленный экзамен, а самому быть строгим экзаменатором.
- Дорогие мои читатели! – начал я, - Прежде чем услышать от вас первый вопрос, мне хочется по-знакомиться с вами поближе. Во-первых, меня не-много шокирует состав участников конференции, – дамы очень строго ощупывали меня лучами сво-их глаз, – Я вижу, что подавляющее большинство из вас – женщины, на которых, собственно говоря, книга не рассчитывалась. Чтобы понять военного, нужно, хотя бы один раз, надеть на себя шинель, противогаз, автомат и исполнить роль часового с
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
9
нулей часов до четырех утра. Ну вот, скажем, кто-то из вас написал книгу о швеях, которые изо дня в день по восемь часов в сутки кроят, шьют и дела-ют еще сотни, понятных только им, операций, о которых мужчины даже не подразумевают. Если я, к примеру, возьму в руки эту книгу, то непременно дочитаю ее до конца, ибо никогда не бросаю на се-редине начатое дело. А другой отложит ее на вто-рой странице или, как и я, многое в ней не поймет. Потому как эта книга женская. А моя - мужская, причем с явно выраженным характером. Нет, мне чертовски приятно, что столь почтенная публика заинтересовалась моим творчеством, ибо, если оценила женщина, значит, оценил и Бог. А теперь, - я готов выслушать вас и ответить на все вопросы.
Людмила Александровна, сидевшая рядом со мной, томно опустила в знак благодарности длин-ные ресницы и, выйдя из-за стола, встала в пол-оборота ко мне. Ее привлекательные формы рас-сеивали мое внимание и отвлекали от цели посе-щения данного мероприятия. Женщины всегда чувствуют произведенное ими на мужчин впечат-ление. Но если честно признаться, они сами при-тягивались ко мне, как металлическая стружка к магниту, причем, как те, которым я отдавал пред-почтение, так и другие, на кого это внимание я не обращал. Почему, объяснить не могу. Видно какой-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
10
то мой внутренний магнетизм толкал их на меня для совершения необдуманных поступков.
Сквозь рассеянное внимание до меня доносились обрывки ее речи: «… приятно, что вы нашли вре-мя», «… несмотря на специфичность изложенного материала, книга нашла своего читателя», «…искрометность юмора», «… холодность и, даже, неуважительное отношение к женщинам», «… по-литические органы описаны, как враги социали-стического строя», «… нельзя не отметить…», «… хотелось бы понять…». Ее грудь взволнованно поднималась, а щеки алели пионерским задором. Она поворачивалась ко мне то боком, то задом, подчеркивая тем самым свою чудесную талию, округлость форм и все остальное, что обычно це-нят мужчины. Окончив свою плавную речь, она снова томно опустила веки и села рядом со мной.
- Прошу, товарищи! Какие вопросы у вас будут к Александру Витальевичу?
Вопросы посыпались как из рога изобилия. Они касались буквально всего: и женат ли я; и испыты-вал ли я такое чувство, как любовь; и почему имея столь благородную специальность, я допускаю в своих рассказах ненормативную лексику; не хотел ли я, находясь за границей, остаться за рубежом…
В завершении этой полуторачасовой конферен-ции наконец-то задали последний вопрос, - Ваши творческие планы?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
11
Поднятый крылами Славы или собственным ве-личием, окрыленный присутствием слабого пола, я отвечал на все их вопросы с такой легкостью и задором, а, главное, без ненормативной лексики, что их сердца растаяли, желчь нейтрализовалась, а на лицах появились улыбки. А после слов, что я уже пишу вторую книгу, аудитория громко заап-лодировала.
И вот, дорогой читатель, ты держишь эту книгу в руках. Тебе и для тебя она. Новая встреча с тобой - это великое счастье!
ДРУЖБА
У каждого человека есть любимая вещь, память о которой он хранит всю свою жизнь.
Среди сотен игрушек ребенок выбирает только одну, единственную. Ей он отдает всю свою душу, всю свою любовь, с ней делится мыслями, ей дове-ряет тайны и любит на протяжении всей жизни. Бывает и такое, что хранит ее до самой старости и затем передает в надежные и ласковые руки вну-ков.
В моей длинной флотской биографии было мно-го кораблей. На одних я ходил по морям и океанам. Другие готовил к выходу в большое плавание. Из этого множества я любил и люблю до сих пор
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
12
только один, - эскадренный миноносец «Благо-родный».
С этим кораблем связан довольно большой этап моей жизни. Шесть лет мы были связаны с ним одной судьбой. Вмести бороздили морские про-сторы, стреляли, ставили мины, следили за веро-ятным противником, искали подводные лодки, оперировали и выполняли еще тысячу всяких за-дач, которые ставило перед нами высокое коман-дование. Вместе с ним мы радовались рождению моего второго сына и горько оплакивали смерть моей мамочки, блевали желчью в жуткие шторма и шумно веселились в минуты редкого отдыха. За это время мы полюбили друг друга. Я постоянно чувствовал твою любовь и отдавал тебе свою.
Мы с тобой были настоящими моряками, хотя и считается, что курица не птица, а доктор не моряк. Ведь в морях у нас тобой прошли годы, за бортом остались тысячи миль, на берегу же - находились считанные часы.
И вот пришел приказ о переводе меня на другой корабль. Приближалось время нашего с тобой рас-ставания.
Мне очень хотелось что-то взять у тебя на па-мять. Но такое, чтобы взглянул и заплакал.
У меня есть твой военно-морской флаг, который бережно лежит в шкафу. В день Военно-морского я
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
13
достаю его и нежно целую. Он хранит память о тех днях, когда в морях дороги наши были.
Но мне еще хотелось чего-то такого, чего нет, и не будет, ни у кого на свете. И я задумал совер-шить преступление, - украсть рынду – корабель-ный колокол, старинной вязью на котором напи-сано «Благородный».
Представить себе такое, практически невозмож-но. На корабле украсть рынду!!! Это почти ограб-ление века!
Я ходил вокруг нее, трогал холодную медь рука-ми, пробовал на вес (а весила она, наверное, все пятьдесят килограмм) и сосредоточенно думал, как ее незаметно снять и вынести с корабля.
Но … Преступление века в одиночку не делают. Посвящать кого-либо в такое мне не хотелось. Ведь за это можно угадить и за решетку. А кто за нее хочет?
Так мы и расстались. Но память о тебе, мой доро-гой, мой любимый корабль, мой эскадренный ми-ноносец «Благородный», живет в моем сердце до сих пор.
А ты не вынес долгой разлуки со мной. Через три года взял и от тоски сгорел. Сгорел полностью.
Царствие тебе Небесное, мой дорогой. Я всегда помню о тебе. Помню и люблю.
И помнить буду.
И дети мои тебя помнят.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
14
И внукам о тебе расскажу.
ОТПУСК
Вася Стельмах, командир ракетно-артиллерийской боевой части большого противолодочного крейсе-ра, наконец, приехал в отпуск на родину. В родном доме он не был семь лет, с тех пор как, похоронил мать. Служба, семейные, квартирные и, просто, житейские проблемы засасывали его все глубже и глубже. Но наконец, плюнув на все, он собрался и приехал.
На вокзале его встретил отец, седовласый, слегка сгорбленный тяжким крестьянским трудом, но еще крепкий и сильный мужчина. Они обнялись и долго стояли так, прижавшись, друг к другу. Каж-дый украдкой смахивал с глаз накатившиеся сле-зы встречи.
Положив в телегу чемодан, Василий уселся рядом с отцом на положенную поперек доску и взял в ру-ки вожжи. Сразу прошлое осталось где-то далеко позади, а картины уже забытого детства всплыва-ли перед ним с каждым неторопливым шагом ло-шади, важно помахивающей в такт движения го-ловой и, тряся рыжей гривой. Было ощущение, что все это он видит и слышит впервые: и налитые солнцем тугие пшеничные колосья, звонко пере-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
15
говаривающие друг с другом, и порханье разно-цветных бабочек, и невидимые трели жаворонка, и стрекотание кузнечиков. Он чувствовал как сила, здоровье, молодость и душевный покой мощным потоком врываются в его, начинающее дряхлеть, тело. От такого прилива радости, тепла и счастья Василий широко раскинул руки и прокричал в бездонное небо, - Хорошо-то как, батя! – он обнял отца и поцеловал в плохо выбритую щеку.
Въехав в село, Стельмах вновь погрузился в вос-поминания детства. Вот по этой широкой пыльной дороге они с Петькой Спиридоновым гоняли на велосипеде, а на том дереве еще висит скворечник, который он прибил, учась в девятом классе, вон окно агронома, в которое угодил мячом, за что отец выпорол его ремнем. Редкие прохожие оста-навливались и, кланяясь, желали здравия.
- Васька в отпуск приехал, - говорил всем отец, снимая фуражку, отвечая поклоном.
Пять дней Василий отсыпался, отходя от суеты корабельной жизни. Потом бродил по полям и ле-сам, купался в речке, загорал, удил рыбу, помогал по хозяйству отцу. Не велик труд бросить курам зерна или принести из колодца пару ведер воды. По приезду часто заходили школьные товарищи, но Василий почти не пил (в молодые годы этим перенасытился) и они вскоре потеряли к нему всякий интерес. Вечерами с отцом они долго сиде-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
16
ли во дворе под березой, что росла возле дома и пили из самовара чай. Василий рассказывал о фло-те, Севастополе, жене, детях.
Отец слушал не перебивая, кивал головой, корил сына, что не привез к деду внуков погостить. О се-бе говорил мало и с неохотой. Мол, работаем, жи-вем, стареем. И село стареет. Молодежь все больше по городам разъезжается. Скоро и жить здесь бу-дет некому.
Через пару недель Василий перенасытился от-дыхом, заскучал и стал подумывать об отъезде. Перемену в настроении сына заметил и отец. За традиционным вечерним чаем, он поднял голову и как бы, между прочим, сказал, - Сынок, ты помог бы мне спилить березу. Толку от нее никакого нет. Пол огорода затеняет, ничего не растет. И крыша начинает протекать. Да и дрова мне на зиму будут.
Идея Василию понравилась. Заснувшая энергия начала пробуждаться.
На следующий день он собрал знакомых мужи-ков, поставил задачу и пообещал за это хороший магарыч.
- Только пилить нужно аккуратно, чтобы крышу не повредить.
- Василий Савельевич, этому нас учить не надо. Ты там, на флоте командуй, а здесь мы сами разбе-ремся. Чай такое нам не впервой. Все будет «хок-кей». Не переживай.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
17
Пилить решили в субботу.
В шесть утра начал подтягиваться народ. При-шло семнадцать мужиков, не считая женщин, ста-риков и детей. Всем интересно. Не каждый день городской сын, а тем более моряк, приезжает по-могать отцу. Многие принесли с собой пилы, топо-ры и веревки.
Поначалу долго совещались. Решали, как и с чего начать.
Василий не мешал. Работать он не умел, а точнее, давно разучился. Вот поставить задачу и прове-рить качество выполненной работы – это да. Это его.
Отец же беспрестанно суетился. Бегал, что- то кричал, но ему напомнили, что его давно ждут на ферме и он с большой неохотой уехал. А то шума много, а толку никакого. Пусть, мол, не мешает и занимается колхозными делами.
Наконец каждый получил свою роль. Все знали, чем и как ему заниматься.
- Василь Савелич, - к Василию подошел старший всей этой оравы, - работа большая. Надо бы слегка здоровье поправить. Выпить, так сказать, за успех нашего мероприятия. Ты как на это смотришь?
Василий на это не смотрел никак. Но пошел и принес бутылку водки.
- Э, так дело не пойдет. Смотри нас сколько. Тащи пару литров. И работать веселей будет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
18
Стельмах опять сходил в дом, вынес еще три бу-тылки, краюху хлеба и помидоры с огурцами.
- Вот это уже лишнее, - указал старший на закус-ку, - Мы не пить пришли, а работать.
Однако пили дольше, чем совещались. Но и водка имеет свойство заканчиваться. Надо было присту-пать к работе.
- Савелич, может еще по рюмочке? Уж больно она хорошо пошла, – осторожно спросил главный.
- Хватит, - раздраженно изрек Василий, - Сделай-те сначала дело, а потом хоть по две. Ему все это уже начинало не нравиться.
- Ну, ладно, начнем помолясь, - ехидно произнес старший, - Кто там с пилами, забирайтесь наверх. И веревки не забудьте закрепить.
- Мужики, вы там поаккуратней, - Василий попы-тался войти в дело.
- Вот что Савелич, ты на флоте будешь командо-вать. А мы уж тут как-нибудь сами справимся. Не мешайся под ногами. Иди в дом, телевизор по-смотри. А мы как все сделаем, тебя позовем.
Чтобы напрасно не рвать сердце, он пошел в дом, включил, как ему посоветовали, телевизор и лег на диван. Шла передача «Очевидное и невероят-ное». За окном слышались крики, возня, мат, коро-че все то, что свойственно нашему человеку в пе-риод его интенсивной трудовой деятельности. Под шум этого многоголосья Василий задремал.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
19
Его разбудил душераздирающий треск. Потом дом сильно качнуло. Оконная рама, разбрызгивая радужный свет от разбитых стекол, влетела в комнату вместе с огромным суком дерева. На ули-це полыхнула молния, а телевизионный кабель, покидая со свистом свое родное гнездо, увлек за собой телевизор, который упал и разбился вдре-безги
- …твою мать – простонал в ужасе Стельмах, как ужаленный подлетая к потолку. Выбежав на ули-цу, он от увиденного остолбенел. Его кучерявые, начинающие седеть волосы, вытянулись в жесткие струны. Голова сразу стала походить на воинству-ющего ежа. Тело мгновенно покрылось крупными каплями холодного пота, ноги сделались ватными, язык распух, заполняя ротовую полость, сердце замерло, стало трудно дышать. Василий пошат-нулся и со всего маху рухнул на задницу. И было из-за чего.
То, что он увидел помутившемся взором, напо-минало картину последствия атомного взрыва.
Береза, как и следовало ожидать, упала совер-шенно не туда, куда предполагалось, а аккурат на крышу дома. Отчего та провалилась до самого пе-рекрытия. Большая ветка, зацепив антенну, сло-мала ее. Падая, дерево всей массой легло на элек-тропровода, порвав их, как гнилые нитки.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
20
Бригада старателей и зрители стояли в немом оцепенении, напоминая гоголевских героев в за-ключительном акте комедии «Ревизор». И только один, упавший вместе с березой, видно главный пилильщик, громко стонал от боли, да еще двое худых до безумия мужиков, все еще продолжали тянуть уже никому не нужные веревки.
Минут через пять Стельмах начал приходить в себя. Он сильно потряс головой, как бы отгоняя от себя весь этот кошмар, и медленно поднялся.
- Вы что … - и здесь он выдал такую тираду от-борного флотского мата, которого в этих краях не слышали со времени нашествия татаро-монгол на Русь. Двадцать минут он, таким образом, пытался объяснить присутствующим, как все плохо они сделали. Выдыхаясь, Василий в заключительной речи еще целях десять минут указывал им свет-лый путь, по которому те должны долго и изнури-тельно идти.
Результат превзошел все ожидания. У беремен-ной женщины начались схватки, двое детей нача-ли заикаться, младенец впал в такую жуткую ис-терику, что был госпитализирован в районную больницу. Богомольные бабки резко поняли, что Бога нет и стали ярыми атеистками. Старый дед, прошедший горнило двух войн, от всего услышан-ного и увиденного непроизвольно оправился в
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
21
штаны. Народ в ужасе бежал от эпицентра собы-тий.
- Савелич, ты сильно не переживай, крышу мы поправим, - крикнул издали старший бригады ле-соповала, спеша за удаляющейся толпой.
Оставшись один, Василий, красный, как клюква на болоте, в мокрой от пота рубашке, медленно обошел дом. Его снова затрясло.
- Отец! Его надо срочно перехватить. А то кон-драшку получит. Тогда отсюда вообще никогда не уедешь. Будешь жить вечно, как в городе Зеро, - и он быстро пошел в сторону фермы.
На краю села, он увидел подводу отца и резко взял себя в руки, приняв беспечный вид.
- Васька, как дела? Березу спилили? – первым де-лом спросил отец.
- Спилили, батя.
- А ты куда направился?
- Решил тебя встретить.
- Тогда садись, до дома подброшу.
- Я знаешь что подумал, - Василий решил любы-ми путями осуществить свой план, - Давай сначала в магазин завернем. Пожрать купим, выпить.
- Так дома все есть.
- Хочется посидеть на природе. Отпуск заканчи-вается. Когда еще такую красоту увижу?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
22
У магазина стоял народ, обсуждая недавнюю тра-гедию. Увидев приближающихся отца с сыном Стельмах, всех сдунуло будто ветром.
- Куда это они? – удивился отец.
- Дела, - неопределенно ответил сын. – Батя, ты посиди тут, я мигом сбегаю, – Василию не хоте-лось, чтобы отец раньше времени с кем-нибудь встретился.
В магазине никого не было.
- Две бутылки водки, килограмм колбасы, булку хлеба, лимонад и селедку. Только побыстрее, - прокричал он с порога.
Перепуганная продавщица, ничего не взвешивая, побросала товар в кулек и подала Василию.
- Василий Савельевич, о деньгах не беспокойтесь, потом как-нибудь занесете.
- Спасибо, - кивнул он и пулей вылетел из мага-зина.
- Поехали батя в лес, к родничку. Дом, если чест-но, уже надоел. Природа есть природа. Посидим на воздухе, кислородом подышим.
- Да мне бы хотелось посмотреть … - сопротив-лялся отец.
- Успеешь еще, насмотришься. А тут такой случай подвернулся. Мне сейчас, как никому, хочется уединения.
Лес встретил их своей спокойной повседневной жизнью. Убаюкивающе шумела листва, деловито
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
23
перекликались птицы, весело журчала вода в род-ничке.
Отец пьянел быстро. Василия же водка не брала.
- Ну, батя, вижу, что тебя разобрало сильно. Можно ехать. К батальным сценам ты уже готов.
- Может, посидим еще немного, сынок? Спасибо, что привез меня сюда. А то я и забыл, когда в лесу-то был.
- Нет, нет, - запротестовал Василий, - надо ехать. Самое время. Уже и темнеть начинает. Дома по-спишь, если конечно сможешь, - добавил он шепо-том.
Конь медленно брел домой. Дорогу туда, он знал как свои четыре копыта. Отец всю дорогу дремал.
К дому подъехали в сумерках. Василий резво спрыгнул с телеги, - Просыпайся батя, приехали. Давай помогу, а то еще упадешь.
Отец с трудом спустился на землю. Его мутный взгляд уперся в дом.
- Васька, что это?
- Батя, ты что забыл, сегодня же березу спилили. Ее еще не успели убрать.
- А с крышей что?
- А с крышей… - Василий старался говорить бес-печно, - Ее завтра поправят. И свет починят, и ан-тенну поставят, и березу на дрова попилят. Пой-дем в дом, поздно уже. Спать надо. Утро вечера мудренее.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
24
Чуть свет отец растолкал сына.
- Василий, ты, наверное, езжай-ко домой, а я тут как-нибудь сам управлюсь. Работы много. Ты бу-дешь только мешать.
Сын спорить не стал, молча, собрал чемодан и пешком пошел на вокзал.
Перед уходом они обнялись.
- Прости, отец. Наделал я тебе делов. Я на комоде положил пятьдесят рублей. Больше, извини, у ме-ня сейчас нет. Позже вышлю.
- Ну, давай, иди, иди. Извини если, что не так, – отец прослезился.
Через два месяца Василий получил от отца пись-мо:
«Васька, здравствуй! Пришли мне, если можешь, хотя бы рублей сто. Крышу мужики кое-как попра-вили, но она течет. Осень уже. Дожди идут каждый день. Надо купить шифер. Свет, слава Богу, есть. Взял в рассрочку маленький телевизор. Показыва-ет хорошо. Раму новую поставил и застеклил. Так что с этим все нормально. Председатель колхоза помог. Спасибо ему. Хороший человек. С понима-нием.
Березу попилил. Дров на зиму теперь хватит. Дед Иван, если его помнишь, новую трубу сложил и трещину в печи заделал. Теперь печка не дымит.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
25
Васька, ты пока не приезжай. Наши мужики больно на тебя сердиты. Не дай Господь, побьют еще.
Передавай привет детям своим и супруге.
Извини меня, если что не так написал.
До свидания. Бывайте.
Отец Савелий».
Василий долго сидел за столом, грустно и отре-шенно глядел куда-то вдаль. Затем устало поднял-ся, надел плащ.
- Что пишет отец? – спросила жена.
- Все нормально. Привет передает, - о своих при-ключениях в отпуске Василий никому не расска-зывал. Было стыдно и неудобно.
- Ты это куда собрался? – поинтересовалась су-пруга.
- Сейчас приду, - ответил Василий и хлопнул две-рью.
В сберкассе он снял с книжки триста рублей и «молнией» отослал их отцу.
Больше он на родину не ездил.
Нет, мужиков он не боялся. Он сам мог, кого угодно порвать в клочья. Просто было совестно и перед отцом, и перед односельчанами. И опять же, служба, семейные, квартирные и, просто, житей-ские обстоятельства.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
26
ШУТКА
Слава Гриднев сидел в каюте и, от усердия высу-нув язык, сосредоточенно заполнял Журнал бое-вой подготовки радиотехнической службы. В дверь каюты постучали, и вошел рассыльный.
- Что тебе? – не отрывая головы, спросил Грид-нев.
- Товарищ лейтенант, вас командир к себе вызы-вает.
- Зачем?
- Не знаю.
- Хорошо. Иду.
Положив документ в сейф, Гриднев надел фу-ражку и вышел из каюты.
- Разрешите, товарищ командир. Лейтенант Гриднев по вашему приказанию прибыл.
- Гриднев, - командир широко улыбнулся, - скажи честно, ты старшего лейтенанта хочешь получить?
- Так точно, - гаркнул Вячеслав, со дня на день, ждущий приказа командующего о присвоении ему очередного воинского звания.
- Очень хорошо, - снова улыбка осветила коман-дирское лицо, - Тогда вот тебе документы. От-правляйся в комендатуру и получи там старшего лейтенанта, - он сделал паузу, - Суркова, задер-жанного в городе в пьяном состоянии.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
27
Лицо Гриднева удлинилось.
- Тебе что-то не понятно?
- Все понятно, товарищ командир.
- Тогда, вперед. Только по дороге из комендату-ры не нажритесь оба. А то в лейтенантах будете долго ходить. По прибытию на корабль, оба ко мне.
Гриднев вышел. Секундная радость рассеялась как сон. Он переоделся и пошел в комендатуру.
По крайней мере, это лучше, чем сидеть на ко-рабле.
СОТРЯСЕНИЕ
Начальник радиотехнической службы лейтенант Боря Мишин робко вошел в кают-компанию. Обед был в разгаре.
- Разрешите? Приятного аппетита, - пролепетал он.
- Мишин, почему опаздываете? Вас что, распоря-док дня не касается? Может мне для вашей персо-ны обед задерживать? Пусть офицеры лейтенанта подождут. Так получается? – старпом, наконец, нашел время для воспитательной работы.
- Товарищ капитан-лейтенант, я в посту был.
- Что же вы там делали? С моряками водку пили?
Мишин краснеет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
28
- Никак нет. Проводил тренировку с расчетом БИП.
Присутствующие за столом с интересом следили за ходом дуэли, где один вооружен до зубов, а дру-гой безоружен вовсе. У многих уже прошли те вре-мена, когда они находились точно в таком же по-ложении, но эту школу флотской молодости пом-нят до сих пор.
- Во время «Малой приборки»? Это что-то новое на флоте. Придется мне у вас принять зачет по ко-рабельному распорядку дня. Готовьтесь. До вечер-него доклада у вас есть четыре часа. Напоминаю, лейтенант, что вечерний доклад у нас, как и на всем Военно-морском флоте, в семнадцать ноль-ноль. Понятно?
- Так точно, - еле слышно мямлит Мишин. Его ру-башка, плотно обтягивающая рыхлое тело, быстро становится влажной.
- Приглашаю к столу, - добреет, наконец, старпом.
- Есть, - заученно произносит Мишин и преданно, по-собачьи, глядя на начальника, начинает дви-жение.
Но, за одной неприятностью всегда следует дру-гая. На его пути встает пиллерс, чугунная труба, стоящая посредине кают-компании, архитектурно поддерживающая подволок. Сделав очередной шаг, Боря резко поворачивает голову и … они встречаются. Тихо ойкнув, Мишин, зажав лицо ру-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
29
ками, сползает на палубу. Тут уже не до обеда. Все срываются со своих мест.
Вся левая половина его детского, наивного лица сразу распухла и стала напоминать перезрелый персик, глаз заплыл, на лбу красовалась огромная шишка. Лицо излучало мертвенную бледность с крупными каплями холодного едкого пота. Глаз-ные яблоки бегали из стороны в сторону, под-тверждая наличие сотрясенного мозга в черепной коробке лейтенанта.
- Боря, вставай тихонечко. Ты без приключений не можешь, - доктор приподнял его за плечи, - Пойдем, брат, в лазарет. Будем лечиться.
Они медленно побрели к выходу.
- А обед? Я есть хочу! – вдруг вскрикивает Ми-шин.
Кают-компания взорвалась смехом.
- Пошли, уже. При твоей комплекции можно ме-сяц в рот ничего не брать. Вестовой, - крикнул доктор, - через час принесешь ему обед в лазарет.
Через неделю начальник РТС самостоятельно и, главное, без опоздания, пришел в кают-компанию на обед. Его отечное лицо было раскрашено всеми цветами радуги. Левый глаз стыдливо выгляды-вал из узкой прорези. Картина, которую он собой представлял, выглядела жутко.
Командир колобком вкатился в салон кают-компании.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
30
- Товарищи офицер! – гаркнул старпом.
- Товарищи оф… - командир запнулся, увидев ли-цо Мишина, - Где доктор?
- Я здесь, товарищ командир.
- Что это? – он ткнул пальцем в сторону началь-ника РТС.
- Краски травмы всегда безрадостны, - невозму-тимо ответил начмед.
- Вы на все реагируете неуместными шутками. Почему он здесь в таком виде?
- Человек пришел на обед. Состояние здоровья позволяет ему выполнять свои функциональные обязанности. Современные методы лечения еще бессильны за столь короткий срок рассосать гема-тому. Время в скором времени все поправит.
- Так он еще болен?
- Только душевно. Как и все мы, скорбящие о его здоровье. Физически, повторяю, он здоров.
- У вас на все есть готовый ответ, - командир за-метно накаляется, - Вы не пробовали книги пи-сать?
- Нет еще, товарищ командир. Не хватает време-ни. Большое место в моем теперешнем творчестве занимают конспекты к политическим занятиям, глубокое изучение классиков марксизма-ленинизма и написание протоколов партийных собраний и партийных бюро.
Напоминание доктора о своей принадлежности
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
31
к партийной элите несколько снизили командир-скую страсть.
- А почему вы мне об этом не докладываете? – никак не может угомониться командир.
- О чем? О том, как пиллерс столкнулся с лицом Мишина, я вам докладывал. О сотрясении голов-ного мозга последнего, вы тоже знаете. Факт по-лученной травмы зафиксирован в журнале реги-страции травм, амбулаторном журнале, истории болезни и медицинской книжке офицера. Лечение проводилось. А то, что вы видите на лице, - дале-кое последствие этого соприкосновения. Синяк – не повод для увиливания от служебных обязанно-стей. Во всем остальном он здоров.
- Хорошо, - командир напыщенно сопит, - Мишин, как вы себя чувствуете?
- Нормально, товарищ командир.
- У вас к доктору претензии есть?
- Никак нет.
- По моему, доктор к себе тоже никаких претен-зий не имеет. Причем никогда. А остальные не со-знаются. А вдруг под скальпель попадут. Так?
- Так точно. Милости и пощады не будет никому.
- Ну, это шутка, как я понимаю, - командир нерв-но улыбается, - Мишин, - вновь обращается он к начальнику РТС, – до тех пор, пока у вас не сойдут синяки, принимать пищу будете в каюте. Старпом распорядится об этом. Понятно?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
32
- Так точно.
- Идите. Всех остальных приглашаю к столу. При-ятного аппетита.
ЧУШЬ
Утренний «Большой сбор» - это целый флотский ритуал.
Вначале производится проверка личного состава. Без нее нельзя. Не дай Бог, если кто-то утонет, сбежит или еще что-то в этом роде.
Затем – подъем Военно-морского флага. После этого командиры боевых частей и начальники служб проводят разбор происшествий за ночь и инструктируют личный состав перед проворачи-ванием оружия и технических средств.
После этого весь экипаж строится на юте. Имен-но здесь командир, замполит и старпом спускают из себя в атмосферу накопившейся утренний пар. Иногда этого пара бывает так много, что его ток-сичность к концу построения начинает выедать глаза. Замполит играет здесь роль буфера. Ругать-ся матом ему запрещает марксистско-ленинская идеология. Но, тем не менее, он не мешает это де-лать другим. Когда же он начинает свою длитель-ную, монотонную работу с мозгами, начинаешь понимать лаконичность матерного языка. Ибо акт
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
33
с центральной нервной системой гораздо болез-неннее простого, родного, доступного и понятного сотрясания воздуха.
Получив первый оргазм, начальники отпускают личный состав и оставляют офицеров и мичманов. Повторяется все то же самое, но на более высоком уровне. Кончив с мичманами, оставляют офице-ров. И на закуску проводится аналогичная работа с командирами боевых частей. Сим завершается этот экзальтированный ежедневный процесс, именуемый «Большой сбор», длящийся час и бо-лее, до боли в ногах, до дрожи в коленках. В по-добных условиях мозг отказывается понимать происходящее, наступает запредельное торможе-ние.
Мичманов уже отпустили, когда на шкафуте по-явился лейтенант Воронин, командир машино-котельной группы.
- Где вы были, товарищ лейтенант? – командир увидел новую жертву для разбирательства. Стоя-щие в строю офицеры, чувствуя сердцем, что по-строение затянется еще, как минимум, минут на тридцать, с ненавистью смотрели на незадачливо-го офицера.
- Я во второй машине был. Проверял, что сдела-но, - преданно глядя в командирские глаза, нагло врет он.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
34
Лейтенант, - командир багровеет,- вы только службу начинаете, а уже научились обманывать старших. Вы сегодня на себя в зеркало смотрели? У вас след от подушки еще не отошел. Устроили здесь для себя курорт. Я вынужден вас наказать.
Воронин начинает плести о том, что ночью он руководил ремонтными работами по замене под-шипника, что закончили работу в пять утра и что сейчас он заходил проверить, все ли в порядке.
- Вы сами верите в то, что мне сейчас плетете? Знали бы вы, какую чушь сейчас порете?
- Так многие это знают, товарищ командир, - не выдерживает доктор.
- Что знают? – отвлекается на начмеда командир.
- Какую чушь он порет.
В строю раздается смешок.
- Что вы мелете? Какую чушь?
- Ту, что живет на улице Героев подводников.
Воронин красный как рак, сводит к переносице брови и делает трубочкой губы.
Смеются уже все, даже замполит, который не позволяет себе таких вольностей перед подчинен-ными.
- Отставить смех. Смирно! – командует командир, - Лейтенанту Воронину за опоздание в строй, объ-являю «Выговор». Вам, доктор, за разговоры в строю делаю замечание. Разойдись! Всем на свои командные пункты руководить проворачиванием
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
35
оружия и технических средств. Доктор, подойдите ко мне. Про какую чушь вы говорили? Все смея-лись, а я ничего не понял.
- Анекдот такой есть. Про Штирлеца, который порол чушь, а та кряхтела от удовольствия.
Командир натянуто смеется.
- А причем тут улица Героев подводников?
- Да это, просто к слову сказано.
- У Воронина там женщина живет? – не унимает-ся командир.
- Откуда я знаю, - доктор начинает дергаться, - Просто сказал, что пришло на ум. Он же со мной не делится. А мог бы, - натянуто улыбается начмед.
- Нет, что-то ты от меня скрываешь. Командир должен знать все.
- Все, товарищ командир, нельзя знать. А то быстро состаритесь. Мы привыкли вас видеть мо-лодым.
- Ладно, иди. Мало я тебя наказал.
- Почему?
- Вот и я думаю, почему? Иди уже, а то накажу строже.
РЕЦЕПТ
Светские разговоры на корабле ведутся, как пра-вило, только за обедом, когда присутствуют все
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
36
офицеры. При командовании говорят о возвы-шенном. Но когда оно уходит решать государ-ственные проблемы, все резко опускаются на землю.
Эдуард Хайкин, начальник радиотехнической службы, чем-то отдаленно напоминал лемонтов-ского Печорина. Та же надменность, холодность, педантичность. Слегка вьющиеся светлые волосы, прямой нос, усы, закрученные по-гусарски и ямоч-ка на подбородке, делали его неотразимом для представительниц слабого пола. При разговоре он всегда жестикулировал руками и глубокомыслен-но втягивал в себя воздух через щель между верх-ними зубами.
- Доктор, - Хайкин многозначительно втянул воздух и вилкой начертил в воздухе восьмерку, - вы у нас на корабле высокообразованный человек, (доктор и начальник РТС жили в одной каюте и знали друг о друге практически все), академию за-кончили, книги умные читаете, стихи пишите. Вас даже замполит не трогает, а если и трогает, (вновь втягивание воздуха и восьмерка, но уже хлебом), то одевает защитные перчатки, чтобы не отра-виться. Вас многие уважают…
Кают- компания с интересом ждала развязки словесной дуэли двух начальников, - радиотехни-ческой и медицинской служб.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
37
- Я извиняюсь, что прерываю ход ваших мыслей. Только ради Бога не потеряйте нить своего сужде-ния. Мне, Эдуард Маркович, хочется только уточ-нить одну деталь. Вы сказали, что меня уважают многие. Значит, не все? Если вас не затруднит, пе-речислите фамилии этих подонков, кто за пазухой держит приготовленный для меня камень, - док-тор выжидающе замолчал.
- Нет-нет, я оговорился. Конечно же, вас уважают все. Ведь никто не знает, кто следующий ляжет под ваш скальпель.
- Благодарю вас. Вы успокоили мое сердце, душу и нервы, растраченные бессмысленными построе-ниями. Продолжайте, будьте любезны.
- Доктор, короче, у моей жены перхоть. Перепро-бовали все, ничего не помогает. Флотская медици-на что-то может подсказать по этому поводу?
- Мне нужно кое-что для этого уточнить. Но про-шу быть со мной предельно честным и откровен-ным. Договорились?
- Ну...
- Ты жене изменяешь?
- Да, - непонимающе, но с достоинством ответил Хайкин,
- Часто? – продолжал допрос доктор.
- По-разному бывает. Тебе-то это зачем?
- А то, что у твоей жены не перхоть, а опилки.
- Какие опилки? Ты что, доктор, бредишь?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
38
- Ну, сам пойми. Не будет же она ходить по городу с рогами, которые ты ей наставил? Во-первых, это неудобно, а во-вторых, все начнут смеяться. По-этому она вынуждена каждое утро их спиливать. А костные опилки вымываются плохо. Вот от этого и создается иллюзия перхоти. Ответить тебе тем же она не может. Постольку поскольку нравственно тебя выше. Потом она занята воспитанием двух, зачатых от тебя детей. Что же в этом случае может ей помочь? Только образцово-показательное ваше поведение. Никакой аморальщины и полное вос-становление семейных отношений. Об этом гораз-до лучше мог бы сказать заместитель командира корабля по политической части. Жаль, что мы его сейчас не можем услышать.
Всеобщий смех прерывает дискуссию. Хайкин тоже смеется, но как-то натянуто.
В кают-компанию вновь входит командир.
- Что это у вас так весело? – интересуется он.
- Доктор дает Хайкину рецепт от перхоти, - отве-чает старпом.
- Ну, ну, и я послушаю.
- Я вам лучше запишу, товарищ командир, а то забудете, и не будет эффекта.
Смех снова покрывает кают-компанию.
- Хорошо, доктор, зайдешь, расскажешь. А то у меня тоже бывает перхоть.
От дикого хохота многие сползают под стол.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
39
Ничего не поняв, командир выходит.
- Доктор, - не унимается Хайкин, - а у твоей жены перхоть бывает?
- Я на такие мелочи внимание не обращаю. И во-обще, время обеда давно закончилось. Пропускать из-за тебя послеобеденный сон я не собираюсь. Всем приятного аппетита.
Доктор направился к выходу. За ним потянулись все остальные.
РЕАЛИЗОВАННОЕ ЖЕЛАНИЕ
Лейтенант Михайлов шумно вошел в амбулато-рию и, упав на кушетку, простонал, - Доктор, по-ложи меня в госпиталь.
-У тебя что-то болит?
- Душа.
- Не густо. Для госпиталя это явно маловато. У нас замполит специалист по душам. Сходи, облег-чись. А что случилась?
- Мне нужно в Питер.
- Не плохое желание. Я бы тоже слетал. Иди к ко-мандиру. Он мужик с понятием.
- Уже был. Он не пускает.
- А ты еще раз пойди. За спрос в морду не бьют. Ты все-таки командир боевой части. Рапорт писал?
- Нет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
40
Начмед закурил сигарету, глубоко затянулся и, выпуская дым кольцами, философски изрек, - Ис-тину глаголют мудрецы, что несчастны те особи, кто носит на плечах своих лейтенантские звезды. Никто их не любит, никто не понимает.
Доктор ненадолго задумался. Его лейтенантские годы тоже были не сладки.
- Ладно, - начмед поднялся, - пошли ко мне в ка-юту. Начнем действовать.
- Садись, пиши рапорт - доктор усадил Михайло-ва за стол, дал бумагу и ручку, – На много не рас-считывай. Напиши: «краткосрочный отпуск по се-мейным обстоятельствам на десять суток». Десять не дадут, а неделю получишь запросто.
Михайлов, закусив нижнюю губу, старательно марал бумагу.
Наконец все было готово. Ознакомившись с со-держимым рапорта, доктор открыл сейф и извлек из него бутылку армянского коньяка, плотно за-вернул ее в написанный рапорт и передал лейте-нанту.
- Теперь иди к командиру.
- И что я скажу? - Михайлов ждал чего-то неверо-ятного.
- Наберут детей на флот, потом мучаются с ними. Ничего не говори. Поставь рапорт на стол и жди.
- А если командир выгонит?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
41
- Не выгонит. А выгонит, бутылку назад прине-сешь.
- Я боюсь.
- Тогда сиди на корабле с больной душой и не мотай нервы другим, - доктор потянулся за бу-тылкой.
- Хорошо. Я иду. Что ему еще сказать?
- Скажи, что ты его очень любишь.
- Я серьезно спрашиваю, - нервничал Михайлов.
- А ты разве не любишь командира? – улыбнулся доктор.
Лейтенант раздосадовано махнул рукой и вышел из каюты.
Минут через пять он счастливый влетел в каюту начмеда.
- Доктор, спасибо! Командир подписал рапорт на десять суток. Я побежал оформлять документы. Попытаюсь сегодня улететь. С меня хороший ко-ньяк.
- Стоп! Не хороший, а только армянский. И не од-ну, а две бутылки. Командир что сказал?
- Ничего не сказал. Развернул, прочитал и подпи-сал. Я побежал.
- Передавай привет Питеру, - бросил вдогонку доктор.
Но Михайлов этого уже не слышал.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
42
НЕ ПОНЯТАЯ ШУТКА
Северный пронизывающий ветер, поднимая вол-ну, игрался баркасом словно щепкой, то зарывая его носом в пучину, то кладя с борта на борт.
Преодолевая невероятные усилия, фыркая и от-плевываясь, медленно, но настойчиво, он шел че-рез бухту, перевозя с одного берега на другой схо-дящую смену офицеров и мичманов.
До Минной стенки было уже рукой подать, когда огромная грязная волна накрыла всех с головой. А Юра Винокуров, думающий всегда о чем-то хоро-шем, получил вдобавок мощный удар по своим выпученным глазам, не успев их вовремя закрыть.
Домой все ехали насквозь промокшие, с хлюпа-ющими ботинками.
Утром Винокуров пришел на корабль с жутко выраженным конъюнктивитом. Теперь взгляд его выпученных глаз походил на взгляд вампира, смотрящего на свою жертву.
- Винокуров, что у вас с глазами? – поинтересо-вался командир на построении офицеров и мич-манов.
- Тещу вчера провожал. Не смог сдержать нахлы-нувших эмоций, – вдруг ни с того, ни с сего, пошу-тил он.
- Вы что, ее так сильно любите?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
43
- Любовь, товарищ командир, это имя собствен-ное, а любовь, как чувство, придумали сентимен-тальные женщины, оперируя им, как средством выхода замуж.
- Мне подробности не нужны, - не все шутки до-ходили до командира, - Вы что, плакали?
- Прощаясь с тещей нельзя скрывать своих чувств. Пусть она думает, что зять ее любит и ува-жает, - продолжал нести ахинею Винокуров.
- И что? – командир тупо гнул свою линию.
Поняв, что его фантазии натыкаются на глухую, непробиваемую стенку, Винокуров решил сказать правду.
- Вчера в баркасе вода попала в глаза. Начался конъюнктивит. После построения пойду к докто-ру.
- А теща уехала? – не унимался командир.
- Она не приезжала.
- А кого же вы провожали?
- Когда?
- Вчера.
- Да никого я не провожал. Это я пошутил. Соле-ная вода попала в глаза, вот они и воспалились.
- Винокуров, ваши шутки похожи на докторские. Не знаешь когда смеяться. Не берите с него при-мер. А теща, - начал было опять командир, но об-реченно махнул рукой и обиженно пошел в сторо-ну бака.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
44
ВНЕПЛАНОВОЕ МЕРОПРИЯТИЕ
Старпом вышел на построение суровый и сосре-доточенный. Он долго ходил вдоль строя о чем-то сосредоточенно думая. Корабль пришел в базу на межпоходовый ремонт. Работы много, а рук, как всегда, не хватало. Наконец он остановился и горько изрек, - Для дивизии на станцию пришло два вагона с картошкой. Нам поручено их, разгру-зить. Старший на разгрузке – помощник команди-ра корабля по снабжению. Желающим поучаство-вать, выйти из строя на два шага.
Вышли около двадцати моряков.
- Не густо, - старпом еще раз обошел строй, - По-мощник, забирайте патриотов, садитесь вон на ту машину, - он указал на грузовик, стоящий на при-чале, - и выезжайте.
- Товарищ капитан-лейтенант, с ними мы три дня будем разгружать эти вагоны.
- Лейтенант, толи вы меня плохо слышите, толи я что-то для вас непонятное говорю.
- Есть, - буркнул недовольный помощник, - Лич-ному составу, выделенному для работ, на стенку бегом марш! – скомандовал он.
- Остальные, я так думаю, ждут команду: «Разой-дись!»? Да? – продолжил старпом после схода мо-ряков на берег, - Харю всю ночь собираетесь да-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
45
вить? А вот болт вам по всей морде,– заорал он что было мочи, - На корабле остаются дежурно-вахтенная служба и личный состав, расписанный в аварийных партиях. Все остальные идут, я под-черкиваю, идут пешком на станцию. Через десять минут построение на стенке. Если я, не дай Бог, кого-то лишнего увижу на борту, он может сразу собираться на семь суток на гауптвахту. Вопросы есть? Вопросов нет. Оказывается, все всё прекрас-но понимают. И картошку любят не только за сто-лом.
Только под утро экипаж эсминца усталый, гряз-ный и злой вернулся на корабль.
Задание командование было выполнено. И меж-походовый ремонт продолжился.
И СМЕХ И ГРЕХ
Говорят, что все анекдоты из жизни.
Врут.
Это наша жизнь сплошной анекдот.
На корабле проводился смотр рабочей формы одежды. Экипаж в постиранной и выглаженной робе построен на юте. Поверку проводят старши-ны команд. Смотрят сверху вниз: пилотку, фор-менный воротничок, само рабочее платье, марки-ровку всего перечисленного, качество пришитых
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
46
погон и Боевого номера и, наконец, переходят к носкам и обуви. Обувь, разумеется, должна быть отремонтирована и почищена.
- Кру - гом! – командует старшина команды ко-мендоров мичман Корнышев.
Моряки исполняют приказание.
- Левую ногу на носок, ставь! – звучит следующая команда.
Все послушно ставят левую ногу на носок. Но один нерадивый матрос вместо левой ноги, ставит правую. Корнышев медленно идет вдоль строя, тупо осматривая каблуки и подошвы. Вдруг он за-мечает две ноги, стоящие вместе. Не поднимая го-ловы, он вопрошает, - Это кто у нас такой тупой? Я просил показать левую ногу, а он выставляет мне сразу две! Ну что ж, будем тренироваться после отбоя. Отставить! Кру - гом! Разойдись!
Жизнь – как анекдот.
А анекдот из жизни.
И смех, и грех.
Так уж мы созданы.
И переделать нас невозможно.
Да и зачем?
Кому это нужно?
Ни – ко - му!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
47
СОЧУВСТВИЕ
Лейтенант Гаврилов получил просто астрономи-ческую сумму денег: одновременно подъемные и месячное денежное содержание. Такого количе-ства банковских ассигнаций он никогда не держал в руках, да и во сне не видел. От всего этого и настроение поднимается, и гордость переполняет душу за принадлежность к доблестному Военно- морскому флоту.
Чтобы не хранить такое богатство на корабле, ма-ло ли что, Гаврилов решил в ближайшую субботу положить деньги на сберегательную книжку. И целее будут, и проценты набегут.
В приподнятом настроении он сошел на берег. Впереди – целый свободный день.
Город будоражил своими красотами, ароматами духов и просто шальной свободой. Мир казался сказочным, жизнь прекрасной, красота вечной.
- Товарищ лейтенант, куда вы так спешите? – группа загорелых, дышащих здоровьем девушек задорно засмеялась, – Пойдемте с нами на пляж.
- А возьмете? С вами готов идти хоть на край све-та, – в ответ засмеялся Гаврилов.
- Конечно, возьмем. Присоединяйтесь.
И компания, весело переговариваясь, направи-лась к морю.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
48
Молодость больше дурна, чем разумна. Она жи-вет эмоциями, которые захлестывают ее через край, напрочь забывая, что дело – прежде всего, а уже потом развлечение.
- Ой, девочки, - Гаврилов взглянул на часы, ле-жащие под брюками. Они показывали одинна-дцать часов, - мне нужно решить один вопрос в го-роде. А то скоро моя контора закроется, и я ничего не успею. Если вы меня здесь подождете, вернусь минут через сорок. Договорились?
Он стал одеваться.
- А где мой «дипломат», кто видел?
Девушки смотрели друг на друга, пожимая пле-чами, – Он лежал рядом с твоей рубашкой.
- Простите, вы не видели «дипломат»? Он здесь лежал,- обратился Геннадий к соседке по пляжу, огромной рыжеволосой женщине.
- Его забрал парень, что загорал слева от вас. Вы пошли купаться, а он оделся, взял его и ушел. Я думала это его вещь.
- Давно? – голос Гаврилова задрожал.
- Минут двадцать- тридцать назад.
- Не припомните, как он выглядел, во что был одет?
Женщина наморщила нос.
- Обыкновенно. Джинсы, майка. По-моему, голу-бая. А как выглядел? – она подняла плечи,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
49
- Чернявый, это точно. Больше ничего сказать не могу. Что-то ценное в «дипломате» было?
- Да, - грустно произнес Гаврилов, - деньги.
- И много? - всплеснула женщина руками.
- Много, – прошептал Геннадий и, не прощаясь, пошел в сторону города.
- Вот горе-то, вот горе, - запричитала женщина, - Разве можно ценные вещи брать на пляж. Здесь же одни жулики.
- Гена, подожди, мы с тобой, - закричали девочки, понимая, что перспективный жених срывается с крючка.
- Не надо, отдыхайте, я сам поищу, - не оборачи-ваясь, крикнул лейтенант.
Два часа брожения по городу не дали положи-тельного результата. Убитый горем, Гаврилов вернулся на корабль.
- Гаврилов, - старпом заметил лейтенанта в кают-компании за ужином, - ты, по-моему, на сходе. Или решил деньги на еде сэкономить? И это правиль-но. Скупые живут хорошо, но не долго.
- У меня горе.
- Горе? Твое самое большое горе, это то, что ты лейтенант. Получишь старшего, горе твое умень-шится. Чем больше будет звезд на твоих погонах, тем меньше будет у тебя горя. Зато другим от тебя горя прибавится. Понял? Что случилось?
- У меня деньги украли.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
50
- Где? - насторожился старпом.
- На пляже. Я их положил в «дипломат», а его украли.
- Ну и … - Старпом поизносит ненормативное слово, которое емко отражает действие дятла по отношению к дереву. – В форме, на пляже… Как еще тебя там патруль не забрал? Принес бы ЧП на корабль, – его уже мало интересует несчастье лей-тенанта. Это все равно, что жалеть человека, при-кусившего язык во время еды. Не скажешь ведь ему: «Ты больше не ешь». Точно так же и здесь, - преступная халатность и не более, – Доктор, вот ты когда последний раз на пляже был? – продол-жает старпом, - Господи, кого я спрашиваю? – ма-шет он рукой, - Ты же у нас в основном практику-ешься на женщинах.
Начмед от возмущения надувает щеки и шумно выпускает воздух сквозь губы.
- Учись, лейтенант, у старших товарищей. Они, имея деньги, вначале идут в кабак. Снимают там распутную женщину. Ночью, я подчеркиваю это слово, везут ее на пляж, чтобы там она как следует, помылась, потому как в Севастополе с водой большая проблема, а затем едут к ней домой. По-нял? Но тебе по кабакам ходить еще рановато. Ты только жить начинаешь. Жить-то начинаешь, а деньги уже закончились. Это уже не жизнь, а мука. Запомни мудрые слова: «Деньги не жалей. Туда им
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
51
и дорога». Меньше рот разевать будешь. Теперь с утроенной силой начнешь заниматься службой. Я тебе в этом с удовольствием помогу. Для начала сегодня заступишь дублером дежурного по кораб-лю. Так что дерзай, лейтенант. Ошибка дурака, не урок для умного. Перед построением нового су-точного наряда с Уставом зайдешь ко мне. Выше голову! Деньги свои ты еще заработаешь. Не пере-живай. Не в них счастье. Голову надо держать на плечах. Ты теперь офицер, а не курсант.
ГЕРОЙ
I
-1-
Поезд стремительно набрал скорость, когда из тамбура в вагон с шумом вошел перегруженный пакетами и сумками высокий, стройный, моложа-вый капитан первого ранга. Его, слегка вьющиеся темные волосы блестели от пота. Фуражка сползла на бок.
- Хозяюшка, это не семнадцатый вагон? - обра-тился он к проводнице.
- Да. За нами только электровоз.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
52
- Слава Богу, добрался. Думал, что опоздаю. Поезд уже пошел, а я только на перрон вхожу. И все-таки догнал. Успел прыгнуть в последний вагон. Про-воднице спасибо, что тамбурную дверь не закры-ла, все ждала, когда догоню.
- Давай уже, страдалец, свой билет. «Здесь твой причал и здесь твои друзья», - прохрипела женщи-на, - Знаешь такую песню? Людмила Зыкина поет, – проводница, давно прошедшая, и не один раз, Крым, Рым и сотни километров медных труб, с ног до головы оглядела моряка, – Одни красавцы на флоте служат! Не мужики, а загляденье! Сбросить бы мне лет, эдак двадцать, я бы тебе показала, что такое настоящая женщина! Ни секундочки не оставила на сон. Все бы на любовь забрала. Ладно, иди уже. Место одиннадцатое, купе третье.
- А кто там еще со мной едет? - офицер протянул проводнице шоколадку.
- Сейчас поглядим, чем сердце успокоишь. Двое молодожен и очень хорошенькая дамочка. Так что скучать не должен, если, конечно, язык к небу не прилипает, да руки не из задницы растут. Ну и все остальное на месте, - она захохотала собственной шутке. Давай уже, иди. Люди, наверное, люди со-бираются спать ложиться.
- А как зовут моих соседей? - не унимался пасса-жир.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
53
- До чего ты колготной. Сейчас сам пойдешь и узнаешь.
- Пожалуйста, - он достал из пакета бутылку шампанского и поставил ее на столик, - вы в биле-те посмотрите. А все остальное я, как положено, сделаю, - он поцеловал ее в щечку.
Проводница достала свою сумочку.
- Запоминай, Штирлец. Двое молодых людей, -молодожены: Александр и Нина. Они тебя меньше всего должны интересовать. Третья попутчица, - она подслеповато прищурила глаза и приблизила билет к свету, - Ирина. Вот на нее и обрати внима-ние. Запомнил? Пойдем, я постельное белье твое занесу. А то у тебя вещей, - их только в зубах нести.
- Последний вопрос.
- Ну что еще у тебя 7
- Вас-то как зовут?
- Елена Петровна. Надеюсь, что на сегодня ко мне вопросы все закончились.
- Не зарекайтесь. А теперь - ведите! Я готов ко всему!
-2-
- Не спим, пассажиры? Веду к вам заблудшую овечку. Принимайте и, смотрите, не обижайте. Уж
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
54
больно мужчина скромный. Впервые таких вижу. Располагайтесь. Вот ваше место. Приятого пути.
Пассажиры, пившие чай, внимательно посмотре-ли на моряка.
- Здравствуйте! Как хорошо, что вы не спите. Прохор Петрович Громов. Можно просто Прохор, - он улыбнулся широкой белозубой улыбкой, наклонив голову и щелкнув каблуками, - Капитан первого ранга. Командир атомного подводного крейсера. Правда, - заметил он с грустью, - бывший командир. Приказом Главнокомандующего Воен-но-морским флотом назначен заместителем начальника Военно-морского училища в городе-герое Ленинграде.
Говоря все это, он внимательно разглядывал присутствующих. Молодая пара его почти не ин-тересовала, а вот женщина была, действительно, чертовски хороша. На вид ей, - не более двадцати пяти-двадцати шести лет. Распущенные светлые волосы спускались до плеч. Слегка полноватые, с чувствительной линией, губы, прямой носик, ямочки на щеках, игриво изогнутые брови, длин-ные ресницы и озорные, с легкой косинкой, глаза делали ее лицо безумно привлекательным. И даже красивым.
- Сейчас, - продолжал Громов, - прямо из Ленин-града на две недели с дружественным визитом еду к себе на родину, в славный город Горький,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
55
названный в честь великого пролетарского писа-теля. Родители, о том, что едет их сын, герой-подводник и прочий герой, не ведают ни сном, ни духом. Тем радостнее будет встреча.
Он говорил без умолка, не давая никому вставить слова.
- Я сейчас быстренько переоденусь. Кстати, а да-вайте вы сделаете тоже самое. Каждому из вас я сейчас дам по комплекту разового белья подвод-ника. Носим мы его только в длительном плава-нии. Не волнуйтесь, все абсолютно стерильно. Вы почувствуете себя хоть на секундочку моряком-подводником, а я снова окажусь в кругу едино-мышленников, которые дышат одним воздухом, ходят бок о бок со смертью и делают все, чтобы мы с вами мирно ехали сейчас в этом поезде. Про-шу вас, Ирочка, это вам, - он протянул пакет импо-зантной даме. А это вам Нина и вам Александр.
Глаза у всех округлились.
- Простите, как вас там? Прохор Громов? Прямо кино какое-то. Ни дать, ни взять, - «Угрюм река». Вы, случайно, не проходимец или, может, дорож-ный аферист? Знакомитесь, входите в доверие, убиваете, грабите…, - Ирина, сощурив глаза и поджав под себя слегка полноватые ноги, при-стально посмотрела на Громова.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
56
- Девочки, Боже избавь! Вот мои документы, - он протянул удостоверение личности, - Что вас так испугало?
- А откуда вы знаете наши имена? - Ирина страш-но сверкнула красивыми глазами.
- Вот в чем дело, - залился веселым смехом Про-хор. – Об этом чуть позже. Но сразу хочу сказать одну вещь: подводник, проживший в прочном корпусе десять и более лет, становится и экстра-сенсом, и ясновидцем, и провидцем, и даже йогом. И все это, заметьте, в одном лице. Александр, вы уже переоделись? Молодец! Мы все должны брать с него пример, - Громов поднял назидательно па-лец.
- Саша, если вы курите, возьмите сигарету и мне. Я с удовольствием составлю вам компанию.
-3-
Минут через пятнадцать мужчины, постучав-шись, вошли в купе. Все, как приютские дети, вы-глядели абсолютно одинаково: в светло-голубых, из плотной марлевой ткани, рубашках с коротким рукавом и таких же шортах.
- Ну, совсем другое дело, - радостно произнес Громов и рассмеялся заразительным смехом, - Те-перь это не купе, а отсек подводной лодки, ее
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
57
главный командный пункт. Я, естественно, коман-дир. Вас, Ирочка я назначаю своим боевым заме-стителем. Будете старшим помощником. Алексан-дру отводится роль штурмана, а Нина берет на се-бя функции боцмана. Правда, боцмана у нас более крупных габаритов, нежели вы. Но, - Прохор пожал плечами, - без боцмана мне никак не обойтись. Надеюсь, никто не возражает против должностей?
Все приняли предложенную Громовым игру, и отказываться от нее не хотели.
- Прекрасно. Теперь переходим к сервировке сто-ла и отмечаем мое новое назначение. По этому по-воду возражения не принимаются. В сервировке участвуют все, кроме, разумеется, командира. Ира, вот вам пакеты. Из них достаете все, что в них ле-жит. Александр, вы работаете только ножом и ру-ками. Банки - вскрываем, колбасу, хлеб, рыбу и ветчину нарезаем, кур потрошим, воду, коньяк и шампанское открываем. Ниночка, ваша задача са-мая гуманная. Надо будет помыть фрукты, овощи и зелень. Раздобыть где угодно, хоть украсть, это меня меньше всего интересует, соль.
- С солью проблем нет вообще. Она уже стоит на столе.
- Учитесь, господа-товарищи! Боцман зарабаты-вает свою первую благодарность. В нашем коллек-тиве уже есть люди, с кого мы должны брать при-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
58
мер. Я же пойду, принесу стаканчики и закажу ча-ек.
- Не надо заказывать чай. Заварка у нас есть, а кипяток в титане возьмем, - Ира нежно посмотре-ла на Прохора.
- Очень своевременное и разумное предложение. И последнее, - Громов чувствовал коллектив, и умело им руководил, - Сейчас мы все в кают-компании. Старший в ней всегда старпом, то есть вы Ирочка. Когда в нее входит командир, старпом подает команду: «Товарищи офицеры!». По этой команде все встают и принимают строевую стой-ку. Командир дублирует эту же команду и при-глашает к столу. Все садятся и ужин начинается. Все понятно? Тогда я пошел.
-4-
Покурив, Громов зашел к проводнице.
- Вы еще не спите, Елена Петровна? Это снова я.
- С вами уснешь. Как там твои дела?
- Все нормально. Вы мне стаканчики не дадите?
- Возьми сам в шкафу. Мне сводку надо бригади-ру подать. Дама-то понравилась?
- И даже очень.
- От, кобель! Не закрути бабе голову. Женат, небось?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
59
- Женат.
- Ну, иди, иди. А то из-за вас меня начальство ру-гать будет.
Громов быстро вошел в купе. Прищурив глаза, окинул присутствующих. В его взгляде была ре-шимость и твердость. Невольный холодок страха сковал «экипаж». Все сидели затаив дыхание. Гла-за Прохора потеплели.
- Между прочим, командир пришел. Его кто-нибудь встретит?
Пунцовая Ирина вскочила, как ошпаренная.
- Товарищи офицеры! – что есть мочи крикнула она, подскочив с полки, красиво выпятив вперед аппетитную грудь. Все остальные быстро встали.
- Тише, товарищи, тише. Мы так с вами весь ва-гон разбудим. Приглашаю к столу. Садитесь, пожа-луйста, - Громов понял, что немного с игрой пере-борщил, а актеры так быстро вжились в роль, что все делали просто профессионально, – Мое место рядом с вами, старший помощник? – обратился он к Ире.
- Да-да, конечно. Присаживайтесь, - она ближе подвинулась к окну, - И уберите сразу свое удосто-верение. В нем мы не поняли и половины. Давайте, действительно, уже праздновать. А то наш стол скоро обрушится от такого изобилия. Первый тост, Прохор Петрович, за вами.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
60
- Давайте договоримся сразу, за нашим столом нет Петровичей и Ивановичей, Петровн и Ивановн. Есть Саша, Нина, Ирина и Прохор.
К этому разговору возвращаться больше не будем. Можно я буду сидеть. Друзья мои! Я сегодня счаст-лив вдвойне… Если учитывать встречу с вами, то втройне. Я ушел с действующего флота. Ушел жи-вым и здоровым. К великому сожалению, такое случается не с каждым. Кто-то гибнет, кто-то ста-новится инвалидом не всю оставшуюся жизнь. Не хочу сегодня говорить о плохом. Но это так! И каждый человек, носящий на своих плечах черную шинель, уже герой, будь он подводник или надводник, - Громов немного помолчал, - К вели-кому сожалению бывают такие ситуации, когда в считанные секунды весь экипаж становится се-дым, - он снова замолчал. Прожитая жизнь нико-гда не дает о себе забывать, – Одиннадцать лет я отдал атомному подводному флоту, пройдя путь от штурманца до командира атомного подводного крейсера. Одиннадцать лет, как целая жизнь! И вот я последний раз сошел по трапу, отдав честь Воен-но-морскому флагу. И команда: «Смирно!» была подана мне тоже в последний раз. Я спускался, ни-чего не видя от слез, стоящих перед глазами. А там, в прочном корпусе, остались мои дети, мои друзья, мои сослуживцы. Дай им Бог! За моряков! Не чокаясь! Стоя!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
61
Все молча, выпили.
- Девочки, можно я еще немного скажу.
- Говорите-говорите, мы слушаем вас, – Ирина уже боготворила и восторгалась Громовым все больше и больше.
- Спасибо. Позади остался Север с его полярной ночью, северным сиянием, жгучими морозами, пронизывающими ветрами, жуткими штормами и постоянной борьбой жизни со смертью. Впереди – новая большая должность в Ленинграде. Навер-ное, мне повезло. А может и заслужил. Скорее и то, и другое. Давайте выпьем за мое светлое будущее. Ведь служить мне еще, ой как много! А лет всего-то тридцать три. За будущего адмирала Громова! - поднял он стакан.
Все дружно поддержали тост и, чокнувшись, вы-пили.
- Девочки, не забываем закусывать. Вечер у нас длинный и за столом не должно быть пьяных. К утру стол должен быть чистым.
-5-
В кругу друзей, за разговорами, время летит быстрее света. Часы показывали полночь.
- Товарищ командир, ваш штурман начал поту-хать. Да и как боцман я уже никуда не гожусь. Даже
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
62
лыка вязать не могу. Разрешите нам разбрестись по койкам.
- Милые дети, я желаю вам милых, радостных и светлых снов. Спасибо за приятно проведенный вечер. А мы с Ирочкой еще немножечко посидим. Если она не возражает, конечно.
- С таким симпатичным собеседником я готова сидеть всю ночь, - глаза Ирины светились ярким светом. Они словно маяки звали к себе странника, заблудившегося в пути.
Вскоре наверху послышалось мирное посапыва-ние.
- Ира, у меня родилось очень привлекательное предложение. Но надо, чтобы вы его одобрили.
- Какое? Каждое решение надо принимать колле-гиально. В этом я с вами, абсолютно, согласна, - она улыбнулась ровной белозубой улыбкой.
- Хочу со своим старшим помощником выпить на брудершафт,- загадочно прошептал Прохор, - Как вы считаете, он не будет возражать против этого? И будет ли это удобно?
- Я думаю, - растягивая слова, произнесла Ирина, - что сильно возражать не будет, - ее щеки стали пунцовыми.
Они, молча, выпили и их губы слились в страст-ном поцелуе.
- Ты невозможен, - жарко шептала Ира. – Тебе нельзя сказать «нет». Да! Да! Да! Я твоя. Пусть все
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
63
будет так, как будет. Иди ко мне, мой милый, - ее губы трепетно и жарко покрывали его лицо, – Об одном только прошу, погаси, пожалуйста, свет. Пе-ред ребятами неудобно.
-6-
Через сорок минут они вышли в коридор. Про-хладный ночной воздух, врывающийся через от-крытые окна, остужал их разгоряченные тела. В коридоре никого не было. Пассажиры беззаботно спали. Им не было никакого дела до любви этих двух молодых людей.
- Ирочка, если ты не будешь возражать, я возьму у Саши сигарету и покурю. Ты будешь?
- Я вообще-то не курю, но с тобой буду все.
- Я тоже не курю. Это сегодня что-то разбаловал-ся.
Они вышли в тамбур.
- Ира, расскажи мне, пожалуйста, о себе. Обо мне ты знаешь практически все.
- Все абсолютно банально и не интересно. Родом из Пензы. Двадцать пять лет. В Москве окончила медицинский институт. Работаю в поликлинике терапевтом. Замуж вышла, еще учась в институте. Муж старше меня на десять лет. Ты должен был видеть его сегодня. Он провожал меня. Хотя нет, я
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
64
совсем забыла, ты же опоздал. Если быть честной до конца, то это брак не по любви, а по расчету. По крайней мере, с моей стороны, - Ирина грустно улыбнулась, – Но живем хорошо, грех жаловаться. Дочке три года. Она сейчас у моих родителей. Еду к ним и отдохнуть, и забрать ее к себе домой. Живем в Москве, в хорошем районе и хорошей квартире с родителями мужа. Муж работает проектантом в «почтовом ящике». Каким-то образом тоже связан с Военно-морским флотом. Вот, собственно, и все. Такого, как сегодня, у меня никогда не было и больше никогда не будет. Это я тебе говорю абсо-лютную правду. Я не коем образом не обеляю себя. В сегодняшнем моем падении виновата только я сама. О тебе, Прохор, знать ничего не хочу. И не желаю. Сегодня – ты моя слабость. Встреч у нас с тобой больше не будет никогда. И даже не спорь! – она ладонью прикрыла его губы,
- Это не нужно ни мне, ни тебе. Я просто хочу тебя сегодня любить. Хочу, и все! И ни кто не запретит! На это мне отводится только ночь. Одна ночь. Да-да, утром я выхожу. И знаешь что… Нет, вначале поцелуй меня. Крепко-крепео, страстно-страстно…
Громов схватил ее как пушинку и поднял на ру-ки. Она обвила руками его голову. Их губы слились в вечном роденовском поцелуе.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
65
- Знаешь что Прохор, слушай меня и не переби-вай. Это моя блажь, женская дурь, пьяный бред, - называй, как хочешь. По любому будешь прав. Я хочу от тебя ребенка. Хочу и все.
У Громова расширились глаза.
- Не пугайся, мой хороший. К тебе нет и не будет никаких претензий. У меня родится сын. У тебя же нет сыновей, а только две дочери. Так, по крайней мере, записано в твоем документе. Понимаешь, сын! От тебя! Постарайся, пожалуйста, ладно? Пойдем, мой милый. На все это тебе отводится, - она посмотрела на руку, - ровно пять часов. Ты се-годня перевернул мне всю душу. Все, что я считала в жизни святым, полетело в тартарары. Я сама не ожидала от себя такого подвига.
-7-
Только когда стало светать, Прохор перешел на свою полку.
- Ирочка, радость моя, Христом Богом тебя про-шу, будешь выходить, разбуди меня. Обещаешь?
- Обещаю, конечно. Спи любовь моя. Спи мое ми-молетное счастье.
Громов проснулся от слепящего в глаза солнца и тихого разговора. Напротив него сидели Нина и Александр. Он вскочил, как ужаленный.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
66
- А где Ира? - прокричал он.
- Мы не знаем. Когда проснулись, ее в купе не было. И постель убрана. Наверное, вышла.
- Который час?
- Без двадцати двенадцать.
- Двенадцать? – он опрометью бросился к про-воднице. За столом сидел мужчина.
- Вы проводник?
- Не похож?
- На вахту когда заступили? – Громов не был рас-положен к разговору.
- На вахту… Моряк что ли? Я тоже на ТОФе пять лет оттрубил на крейсере в боцманской команде. Вот было время…
- Скажите, вы, когда заступили?
- Прохору явно не хотелось выслушивать боц-манские бредни.
- В восемь, - недовольно ответил проводник.
- А в Пензе, когда были?
- Между прочим, на переборке висит расписание. Так нет же, все спрашивают у проводника. В шесть утра. Может, пропало что?
- Там женщина выходила. Билета ее не осталось?
- Место, какое? - насторожился проводник.
- Девятое.
Проводник порылся в сумочке, – Билета нет, за-брала, наверное. А в чем дело-то?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
67
- Да ни в чем, - махнул рукой Прохор, - Все нор-мально, - и он пошел в купе.
- Прохор Петрович, тут для вас на столе записка лежит.
- Что же вы молчали до сих пор?
- Да вы не дали не одного слова нам сказать.
Дрожащими руками он развернул аккуратно сложенный листок бумаги: «Милый мой! Спасибо тебе за все! Будь счастлив. Если и есть на свете любовь, то это ты, и только ты. Целую, Ира».
- Саша, у тебя еще курить есть? - хрипло произнес Прохор.
- Возьмите всю пачку. Мы уже через двадцать минут выходим.
- Удачи вам ребята! Будьте счастливы.
В задумчивости Прохор курил одну сигарету за другой.
Весь оставшейся путь он пролежал, отвернув-шись к стенке. Не пил и не ел.
II
-1-
В просторный кабинет, весь интерьер которого отражал прошлое и настоящее Военно-морского флота, вошел с раскрытой папкой в руках высокий,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
68
подтянутый капитан второго ранга, адъютант ад-мирала Громова.
- Прохор Петрович, сегодня у вас, как у депутата Верховного Совета в гарнизонном Доме офицеров в шестнадцать ноль-ноль прием граждан.
По предварительным данным записалось десять человек. Четыре жилищных вопроса, три – быто-вых, два по благоустройству микрорайона и одна женщина по личному вопросу. Причину посещения не назвала. В пятнадцать тридцать машина будет ждать вас у главного входа.
- Личные вопросы как раз и бывают самые запу-танные и тяжело решаемые. Добро! Приму всех. Давайте уточним мой распорядок дня на завтра. В 9.00 я читаю лекцию выпускникам в военной ака-демии. В 11.00 в Министерстве обороны совеща-ние по оказанию военной и другой помощи Анго-ле. На нем предполагается присутствие их посла и министра обороны, а также представителя из ЦК КПСС и Министерства иностранных дел. В 14.00 обеспечь мне связь с командующим Тихоокеан-ским флотом, а на 14.45 с Северным. При разговоре должны присутствовать начальники технического управления. У северян пригласи еще и командую-щего Кольской флотилией. Это первое. Второе. К 16.00 оперативное управление пусть подготовит для меня доклад о деятельности наших сил и сил противника в районе Средиземноморского бас-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
69
сейна и Индийского океана. К 17.30 пусть ко мне прибудет начальник финансового управления с отчетом о финансировании новостроящихся авианесущих кораблей в Николаеве. Меня интере-сует: сколько и на что уже потрачено и сколько денег еще требуется. Все ли поставки оплаче-ны.Это сделаешь, и можешь быть свободен до зав-тра.
-2-
Встреча депутата высокого ранга с народом все-гда ответственна. Человек приходит не посмот-реть на тебя, а решить свой наболевший вопрос. Ты должен сделать все, чтобы повторной встречи с ним уже не было. И ты мог честно смотреть в глаза своим избирателям.
Прием не вызвал у Громова серьезных затрудне-ний. Все вопросы решались практически на месте. Тяжелы проблемы жилищного характера, но и они сегодня обошлись без затруднений.
- Прохор Петрович, последний посетитель, запи-савшийся к вам. Егорова Ирина Васильевна. Лич-ный вопрос, – тихо произнесла сидевшая в стороне женщина, писавшая протокол.
- Приглашайте.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
70
Она открыла дверь, - Егорова, пожалуйста, про-ходите.
В кабинет вошла слегка полноватая, хорошо оде-тая, симпатичная женщина сорока с небольшим лет. Громову она кого-то напоминала. Красивые женщины всегда кого-то напоминает. Одним юность, а другим старое кино.
Он поднялся, что было для него не свойственно, жестом показал на стул.
- Будьте любезны, присаживайтесь, - звезда Ге-роя на его тужурке отбросила искры света, - Я слушаю вас.
- Прохор Петрович, я могла бы поговорить с вами наедине? - она взглянула на секретаршу.
Громов пожал плечами.
- Отчего нет. Валентина Ивановна, - обратился он к своей помощнице, - вы можете идти. Спасибо за работу. Протоколы оставьте здесь. Я распишусь и вам их занесу. Слушаю вас Ирина, - он взглянул в список, - Васильевна.
Женщина пристально посмотрела ему в глаза и слегка улыбнулась, обозначив ямочки на щеках. Изогнутые брови медленно поползли вверх.
Адмирала ударило, как молнией, - Ира, это вы?
- Да, Прохор Петрович, я. Ваш бывший старпом.
- Боже мой, сколько же лет прошло?
- Восемнадцать, товарищ адмирал, восемнадцать. Я только недавно узнала, что вы в Москве. По те-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
71
левизору увидела. Вот только не знала, что вы стали Героем Советского Союза.
- Ну, Героем я стал, предположим, двадцать с лишнем лет назад. Поэтому в этом нового ничего нет.
- То, что героем были раньше, нет никаких со-мнений. Надеюсь, им и остались. Прохор Петрович, неужели я так сильно изменилась, что меня и узнать невозможно? Вы, так почти нет. Правда, седина появилась на височках, залысины стали чуть больше и комплекция крупнее.
- Ирочка, вы же превратились в сказочную краса-вицу.
- Ваша лесть смахивает на ложь, товарищ адми-рал, - она осталась довольной произведенным эф-фектом.
- Ирина Васильевна, вы не откажитесь от пред-ложения поужинать сегодня со мной?
- Вообще-то я пришла сюда не за этим. Хотя предложение очень даже заманчивое.
- Извините. Слушаю вас очень внимательно.
- В этом году мой сын заканчивает школу. С дет-ства бредит морем. Отец против его желания. А лично я это очень приветствую. Вы не могли бы посоветовать, в какое училище ему поступать? Мы бы и сами, конечно, смогли решить этот вопрос, но совет компетентного человека мне ближе и доро-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
72
же. Вот, кстати, его фотография. Это мы с ним на Чистых прудах.
Адмирал взял снимок и одел очки. С фотографии на него глядел молодой Прохор Громов. Тот же рост, те же темные, вьющиеся волосы и та же при-вычка держать левую ногу за правой.
В груди послышались гулкие удары сердца. Зре-ние мгновенно затуманилось. Он судорожно полез в карман за сигаретой.
- Прохор Петрович, помнится, вы говорили, что не курите.
- Это правда, я не курю. Но, бывают моменты, ко-гда… Скажи, пожалуйста, это…
- Да, Прохор, это наш с тобою сын. Сын одной но-чи любви. Я его лепила по твоему образу и подо-бию.
- Сколько ему сейчас? - дрогнувшим голосом спросил он.
- В марте было семнадцать.
- Как зовут его?
- Точно так же, как и отца. Прохор. Прохор Петро-вич. Только фамилия другая. Егоров.
Громов положил голову на руки и долго так си-дел. На глаза навернулись слезы. Стыдно за них не было. В них была и неожиданно нахлынувшая ра-дость, и переполняющее сердце счастье и, навер-ное, гордость за самого себя, за неожиданно при-обретенного сына, и воспоминание, пусть о корот-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
73
кой, далекой, но все же любви. Все это сделало му-жественного человека мягким и чувствительным.
Ирина, тоже боясь разрыдаться, держала плато-чек у края глаз.
- Прохор, - ее голос слегка дрожал, - предложи мне сигарету. Я, вообще-то не курю, но с тобой бу-ду все, - так я тебе сказала восемнадцать лет назад в вагоне номер семнадцать. Помнишь?
Громов достал из брюк платок и вытер глаза.
- Ирочка, ты себе представить не можешь, как я счастлив! У меня есть сын! Мой сын! Моя крови-ночка. Я благодарен тебе за все. Наверное, будет слишком банально, если я признаюсь тебе в люб-ви. Но это так. Ответь мне только на один вопрос. Егоров Петр Исаевич, генеральный конструктор, к тебе имеет какое-нибудь отношение?
- Это мой муж. А ты что, его знаешь?
Громов дернул головой и засмеялся, - Ты забыва-ешь, где и кем я работаю. Как, все-таки тесен мир. Я доже знаю, что сейчас он находится в команди-ровке в Североморске и будет там еще три недели.
- Исчерпывающая у вас Прохор Петрович инфор-мация. С вами очень опасно быть откровенной, - кокетливо повела она глазами.
Громов вновь засмеялся, обнажив ровные, белые зубы. Его рука потянулась к телефону.
- Вячеслав Константинович, как хорошо, что вы на месте. Что я вас попрошу. Немедленно свяжи-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
74
тесь с нашим заказником. Пусть приготовят уху, шашлык и все, что к этому нужно. Я подъеду туда через три часа.
- Все сделаю, Прохор Петрович. Какие дальней-шие будут распоряжения?
- Часов в девятнадцать позвонишь ко мне домой и скажешь, что я улетел в Мурманск. Буду завтра.
- Есть.
- Все. Отбой связи.
- С кем ты разговаривал? - спросила Ирина.
- С адъютантом.
- Прямо как в сказке. Тому сказал, этому прика-зал… Только меня уже никто ни о чем не спраши-вает. Все решается без моего участия и согласия.
- Ирочка, любовь моя, у меня сегодня такой день, такая радость! И все это ты хочешь в один миг омрачить? Сегодня мой день! Не забирай его у ме-ня. Пожалуйста. В противном случае, мне придется взять тебя на руки и отнести в машину.
- Между прочим, я пришла сюда совсем по друго-му вопросу.
- Извиняюсь. Я очень внимательно вас слушаю. Какой вопрос мы еще не решили?
- С учебой сына.
- Не волнуйся, родная. Наш с тобой сын обяза-тельно будет учиться в самом лучшем Военно-морском училище, а служить там, куда пошлет его
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
75
отец и Родина. Против такого решения, Ирина Ва-сильевна, вы возражать не будите?
- Против такого, нет.
- Вот и славно! Приглашаю в машину. Из нее и позвоните домой Прохору
ОШИБКА
Старшина второй статьи Семак спустился в куб-рик. Делать было абсолютно нечего, и он решил позвонить своему корешу, Голованову, который нес вахту в посту.
- Привет Головастик! Харю давишь? А ну быстро принял строевую стойку. С тобой Родина разгова-ривает, - прокричал в трубку Семак. – Служба ме-дом не кажется? – не унимался он.
- Кто это со мной говорит? Я заместитель коман-дира корабля по политической части,- грозно про-басила трубка, - Вы понимаете?
- Понимаю, – ответил Семак, – А вы знаете, кто с вами разговаривает?
-Нет.
- Вот и хорошо,– Семак повесил трубку и быстро вышел из кубрика. Надо было на всякий случай раствориться в массах. От греха подальше.
Разбирательство было, но не долгим.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
76
Замполит Голованова вычислил быстро. Но на все вопросы, кто ему мог звонить, он только пожимал плечами и говорил: «Не знаю».
Подозревал, конечно, замполит, что это мог быть Семак. Но… Не пойман, не вор.
Подозрение так и осталось подозрением.
АНТИПОДЫ
- Доктор, вы у нас сегодня обеспечиваете на ко-рабле? – замполит, скособочив фуражку на правое ухо и с «дипломатом» в руке, явно направлялся домой. Для дачи бесценных указаний он зашел в каюту начальника медицинской службы. Начмед гладил утюгом рубашку.
- Нет. Иду домой, - ответил тот бодро, явно пони-мая, что сход накрывается женским половым ор-ганом.
На переносице зама стали собираться недоволь-ные складки.
- Сейчас вы отведете молодых моряков на экс-курсию в музей флота, а уже потом пойдете на бе-рег. Все равно ваша жена еще не приехала.
- Уже приехала, - не теряя надежды, промямлил доктор.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
77
- Мне некогда заниматься с вами уговорами и воспитанием. Вашу кандидатуру утвердил коман-дир. Моряки уже ждут на юте. Поторопитесь.
Проклиная все и вся, начмед стал быстро соби-раться, прекрасно понимая, что три часа бесцен-ной свободы, да еще в субботу, уйдут коту под хвост.
Обогатившись знаниями о героическом прошлом и настоящем Черноморского флота, доктор привел моряков на корабль. На юте, греясь на осеннем солнце, стоял командир корабля и чему-то улы-бался.
- Как экскурсия? Понравилось? – командиру хо-телось поговорить.
- Нормально, - доктор был зол и уже голоден, – Почему меня назначили старшим? У меня сегодня сходная смена.
- Так зам распорядился. Ко мне какие претензии?
- Вот козел, - в гневе подумал доктор. Вслух такое произносить нельзя. Можно навести этим на себя такую беду, что потом в культпоход захочется хо-дить каждый Божий день.
- А ведь он сказал, что это вы приказали.
- Не задавай глупых вопросов. Сходил, не разва-лился? Интеллектуально подковался? Ну что там было? – командиру явно не хотелось говорить на служебные темы.
- Вначале было слово, - изрек начмед.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
78
- Какое слово? – не понял командир.
- Матерное, естественно.
- А кто ругался?
- Я.
- Зачем?
- Потому, что домой должен идти. Общаться с се-мьей, ячейкой коммунистического общества, а вместо этого … интеллектуально развивался. Я жену и сына три месяца не видел. Соскучился.
- А где сейчас твоя жена?
- Вон, стоят за заборам, – начмед помахал рукой в сторону КПП.
- Хорошо. В таком случае можешь идти.
- Если можно, товарищ командир, то я пообедаю. Жена полчаса еще подождет. Перекусят потом с сыном в кафешке. На снятой квартире еще ничего не благоустроено.
- Что же ты их там держишь? Приглашай на ко-рабль. Здесь покушаете и пойдете гулять, - коман-дир хлопнул доктора по плечу.
- Спасибо вам большое, – к горлу подкатил комок, а глаза наполнились влагой.
Да, воистину, человек создан из крови и плоти, но не у каждого есть Душа.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
79
ЗАКОН ПАРНЫХ СЛУЧАЕВ
Трудно себе представить, как они были близки друг к другу. Даже две капли воды не могли по-добным образом слиться воедино.
Оба были Николаи, оба невысокого роста, креп-кого телосложения, с бронзовыми, от южного солнца, и слегка отечными, от крепких напитков, лицами. Непокорные черные волосы клочьями торчали на их, начинающих лысеть головах. И у каждого на погонах тускло блестели по четыре маленьких звездочки. Почти одновременно они развелись. А свой досуг проводили за рюмочкой спирта и женщинами, позволяющими делать с со-бой все и, даже, больше.
Николаи были друг для друга ближе, чем сиам-ские близнецы, чем братья во Христе, чем Ленин и партия.
Они были друзья. Друзья – не разлей вода.
Об их крепкой дружбе знала и чувствовала ее на себе вся Крымская Военно-морская база.
Что же их отличало?
Наверное, не многое.
Во-первых, фамилии. Один был Щербина, другой – Филимонов.
Во-вторых, должности.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
80
Коля Щербина был командиром узла связи и имел настоящее флотское звание капитан-лейтенант. Николай же Филимонов служил по-мощником военного коменданта. На его погонах красовались красные просветы и, соответственно этому, носил, как кару, сухопутное звание капитан.
Да, и еще.
Именно это для обоих было большим неудоб-ством, так как мешало их общению. Щербина имел выходной в воскресенье, а Филимонов в четверг. Но, как известно, трудности только цементируют дружбу.
Субботний день приближался к обеду.
Солнце жарило так, что асфальт ручьем плыл по дороге.
Страдающий от жуткого похмелья, лени и зноя Филимонов сидел за столом и курил одну сигарету за другой. На душе было мерзко, во рту гадко. Тело требовало принять горизонтальное положение.
Принятая утром двухсотграммовая доза самого-на только усугубила и без того плохое самочув-ствие.
Занять себя было нечем. Ведь работа в коменда-туре начинается вечером, когда личный состав с кораблей и частей идет в увольнение.
Закурив очередную сигарету, Филимонов потя-нулся и подслеповато глянул в окно. По дороге, в плывущем от жары воздухе, шел шатающейся
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
81
офицер. Слабое зрение не позволило Николаю раз-глядеть идущего, а попытка напрячься болью от-разилась в голове.
- Дежурный! – крикнул Филимонов, - Офицера, - он указал пальцем в окно, - в камеру, облить водой и сообщить в часть. Я ушел на обед. Приду, разбе-русь с ним сам.
Часам к семнадцати, выспавшейся, со свежей го-ловой и в приподнятом настроении Филимонов пришел в комендатуру.
- Как тут дела? Что наработали? – спросил он.
- Как вы приказали, - доложил дежурный, задер-жали пьяного офицера. Сидит в камере. В часть со-общили. Во всех помещениях произведена при-борка. С двух кораблей, на гауптвахту, на пять и семь суток, посадили моряков. С задержанными провели строевую подготовку. Приняли две теле-фонограммы.
- Молодцы! Все документы ко мне в кабинет.
Филимонов с чувством собственного достоин-ства раскрыл папку. Телефонограммы его почти не касались. В одной говорилось о штормовом преду-преждении, в другой требовали провести месяч-ник электробезопасности. Посмотрев документы разгильдяев-моряков, он открыл удостоверение личности офицера. С фотографии на него глянуло серьезное лицо Николая Щербины.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
82
Лоб Филимонова покрыла испарина, во рту пере-сохло.
- Дежурный! – дико заорал Филимонов, - Что за офицера вы арестовали?
Дежурный по комендатуре вытянулся в струнку.
- Вы сами приказали его арестовать.
- Кого?
- Его. Он же был пьян.
- Мать вашу!!! В какой камере он сидит?
- Во второй.
- Быстро открой мне ее!
Картина, увиденная Филимоновым, наворачива-ла на глаза слезы. Свернувшись калачиком, на топчане, отвернувшись к стенке, в грязной, мятой рубашке, мирно спал его лучший друг, Коля Щер-бина.
- Коля! Коля! Вставай.
Щербина открыл глаза и лег на спину.
- А, это ты … Лучшего друга …
- Коля! Я не знал, что это ты. Я же плохо вижу… Прости.
- В часть сообщили?
Филимонов мотнул головой.
- Молодец! За такое рвение в службе майора ско-ро получишь. А я, хер! – и Щербина выкинул впе-ред согнутую в локте руку, - Доволен!?
После дежурства Филимонов зашел к Щербине домой.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
83
- Коля, можно к тебе? – спросил он заискивающе, - Давай выпьем, - он стал торопливо доставать из портфеля хлеб, колбасу, консервы, помидоры, огурцы и бутылки с вином. Их оказалось ровно шесть. Ну, чтобы второй раз не бегать.
За столом страсти потихонечку утихли, и пьянка стала носить бытовой характер.
К трем часам ночи тяжелый хмельной сон свалил обеих на диван.
Воскресное утро для Филимонова выдалось тя-желым. Голова раскалывалась на множество ча-стей. Но надо было идти на службу, будь она про-клята.
Разыскав разбросанные по углам вещи, он с лю-бовью взглянул на мирно спящего друга и по-доброму позавидовал ему. Одевшись, Николай ти-хо вышел, прикрыл за собой дверь.
По дороге в комендатуру у него была точка, где старуха-похметолог, в любое время дня и ночи ле-чила страждущих от похмелья.
Выпив под малосольный огурчик двести грамм самогона, Филимонов почувствовал, как свежий поток сил наполняет его тело. Голова посветлела, боль в теле прошла.
- А не повторить, ли? – появилась шальная мысль. Но усилием воли он взял себя в руки и за-ставил идти на службу.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
84
Щербина проснулся около десяти. Голова тоже нестерпимо болела.
- Надо сходить в гараж, посмотреть, как машина. А то даже забыл, когда там появлялся в последний раз, - тяжело подумал он.
По инерции надев форму, он вышел на улицу.
Зайдя по дороге на туже волшебную точку, он похмелился, взял с собой для гаражных друзей еще бутылку и в приподнятом настроении отпра-вился по намеченному маршруту.
Воскресный день приближался к обеду. Солнце, потеряв над собой контроль, палило так, что все живое искало прохладу и тень.
Страдающий от нового витка похмелья, лени и зноя, Филимонов сидел за столом и курил одну си-гарету за другой. На душе было мерзко. Во рту гадко. Тело требовало принять горизонтальное положение. Принятые утром двести грамм пре-кращали свое целебное действие.
Закурив очередную сигарету, он потянулся и подслеповато глянул в окно. По дороге, в плыву-щем от жары воздухе, шел сильно шатающийся офицер.
- Дежурный! – крикнул Филимонов, - Офицера, - он указал пальцем в окно, - в камеру, облить водой и сообщить в часть. Я ушел на обед. Приду, разбе-русь с ним сам.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
85
Часам к семнадцати, выспавшейся и со свежей головой, в приподнятом настроении, помощник военного коменданта вошел в комендатуру.
- Как ваши дела? – спросил он нового дежурного, - Что наработали?
- Как вы приказали, задержали пьяного офицера. Посажен в камеру. В часть сообщили. На городском пляже задержан матрос, находившейся в само-вольной отлучке. Строевая подготовка с задер-жанными и приборка во всех помещениях, прове-дены.
- Хорошо. Все документы ко мне в кабинет.
Филимонов с чувством собственного достоин-ства раскрыл папку. Полистав военный билет мо-ряка, он открыл удостоверение личности офицера. С фотографии на него глянуло серьезное лицо Ни-колая Щербины. От увиденного Филимонов чуть не потерял сознание. Холодный липкий пот по-крыл все его тело.
- Дежурный, что за офицера вы задержали? – ели слышно спросил он.
Дежурный был явно озадачен услышанным во-просом.
- Товарищ капитан, вы же сами приказали его за-держать.
- Кого? – Филимонов, погруженный в собствен-ные мысли, не слышал ответа.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
86
- Ну, этого офицера… Он был пьян… - пролепетал дежурный.
- Ой! – Филимонов грязно выругался, - В какой камере он сидит?
- Во второй.
- Открой мне ее быстро!
Войдя в камеру, Филимонов увидел спавшего на топчане друга, свернувшегося калачиком.
- Коля! Коля! – он потряс Щербину за плечо, - Ко-ля, вставай.
- Это снова ты, Иуда. Пошел на …, - Щербина по-вернулся на другой бок.
- Коля! Прости, я не хотел. Не разглядел, что это ты. У меня же зрение плохое. Ты об этом знаешь.
Оправданий было много. Но прощения он не по-лучил.
- Лучше бы ты был слепой, - подвел итог разго-вора Щербина, - На этом этапе наша с тобой друж-ба прекращается. Выйди и закрой камеру. Видеть тебя не хочу.
Над этим случаем еще долго потешалась вся Крымская военно-морская база. И как не смеяться: лучший друг дважды подложил свинью лучшему другу. Сработал закон парных случаев.
Больше они за одним столом не собирались ни-когда.
Вскоре Филимонов получил майора, а Щербина еще долго ходил в капитан-лейтенантах.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
87
После таких проколов, если и приходилось за-держивать офицера, он лично убеждался, что это не Щербина.
Этот крест он носил на себе теперь постоянно.
Вот и верь теперь, что служба дружбе не помеха.
ИНОРОДНАЯ ТЕМА
Человек всегда стремиться к совершенству. Быть выше остальных, если не по уму, то по должности, - вот наивысшая цель, которую он ставит перед собой, достигнув половозрелого возраста. Поэтому же критерию и оценивают его потом люди: есть машина, - значит умный, нет – был дураком, дура-ком и остался.
Помощник командира по снабжению купил ма-шину. Сказал, что помогли родители. Соврал, есте-ственно. Кто же поверит в честность военвора?
Теперь кают-компания ежедневно слушала о скатах, коробке скоростей, бензине и прочих авто-мобильных премудростях, что порядком всем надоело.
- Помощник, освоился за рулем? – начал за ужи-ном больную тему командир.
- Так точно. У меня только вопрос к вам, товарищ командир. Автомобилист вы со стажем, может, что-то подскажите или посоветуете. Как только
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
88
скорость машины переходит за сотню, под сиде-нием начинает ощущаться вибрация.
- Это очко у тебя начинает вибрировать, - не вы-держивает начальник РТС.
- Вот мы и услышали мнение умного офицера, - обращается ко всем присутствующим с сарказмом помощник по снабжению.
- Помощник, если честно, то ты уже всех достал своей машиной. Вибрирует - пройди техосмотр, отгони машину в автомастерскую, продай, нако-нец. Родители помогут купить новую. Мне лично надоело слушать каждый день, как ты по ночному городу проституток развозишь. У каждого свои проблемы. У меня дома стиральная машинка по-ломалась, так что, я об этом только и должен гово-рить? – обычно молчаливый механик вдруг про-изнес такую длинную речь,- Связист вчера дверь высадил, потому что замок заклинило. Пришлось новую ставить. Но он молчит. Хотя тоже проблема. У кого их нет? А то, что личному составу БЧ-5 до сих пор не могут выдать положенное вещевое имущество, до этого у тебя руки не доходят.
- Так, - командир понял, что вопросом о машине он потревожил осиное гнездо,– В чем дело, по-мощник? Почему такое безобразие? Со своей ма-шиной вы совсем бросили служить?
- Я …
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
89
- Сегодня же все выдать! Работайте хоть всю ночь. А вы, механик, завтра утром мне доложите результат.
Далее ужин проходил молча. Расходились тихо.
В тамбуре кают-компании стоял командир груп-пы управления артиллерийским огнем и с насла-ждением курил, выпуская дым в рыжеватые усы.
- Помощник, - окликнул он выходящего автомо-билиста, - начальник РТС сильно про твое очко сказал. Оно у тебя и сейчас, по-моему, еще вибри-рует.
- Что ты, что начальник РТС, оба дураки. От вас умного ничего не услышишь.
- Будешь так говорить, - командир ГУАО положил свою огромную ладонь на макушку низкорослого помощника, - я тебе раздавлю череп.
- Да пошел ты, - оттолкнув руку, помощник по-шел к себе в каюту. Планируемый вечер отдыха неожиданно обернулся рабочим.
Больше в кают-компании об автомобилях не го-ворили. Эта тема была отторгнута, как инородная ткань.
СВЕТСКИЕ БЕСЕДЫ
Когда начальство, насытившись, покидает кают-компанию, в ней всегда становится шумно. Каж-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
90
дый стремится блеснуть природной эрудицией, изрыгнуть из себя что-то новое.
Трудовой день не располагает к частым встре-чам, поэтому истосковавшись по «человеческому» общению офицеры расслабляются именно здесь. Только Коля Молоканов отчего-то сидит хмурый. Его пылающие щеки свидетельствуют о том, что в одиночку он где-то накатил грамм сто «шила».
- Коля! – доктору никогда не сидится спокойно. В заднице торчащее шило не дает ему тихо созер-цать окружающую среду, – Ты чего такой серьез-ный? Что случилось?
Колины щеки начинают пылать ярче, а щеткой торчащие усы, двигаться интенсивнее. Его сопенье слышно всей кают-компании.
Все ждут, что будет дальше.
- Коля, не молчи, выплесни адреналин. Тебе ста-нет легче. Отвечаю со всей серьезностью. Все-таки обучался шесть лет. Это целители человеческих душ, политработники, учились четыре года. Но они тебе сейчас не помогут. Хотя и могут предло-жить стать кандидатом в члены КПСС. Ты же явно засиделся в комсомоле! На плечах четыре звездоч-ки. Капитан-лейтенант! У помощника по снабже-нию две, а уже коммунист. Ему это звание не ме-шает нас с тобой объедать, обвешивать и недоме-ривать. То есть строить коммунизм в отдельно взятой семье. Слухи ходят, что он машину собира-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
91
ется покупать. Правда, помощник? – обращается начмед к сидящему рядом помощнику по снабже-нию.
Помощник юн, но свое воровское дело знает туго. Он что-то пытается бурчать в ответ, но его голос тонет во всеобщем веселье.
- Ну, так что у тебя, Коля?
- Жена принца ищет.
- Здесь с ней нельзя не согласиться. В этом она права, что в тебе его не нашла. Ты, Коля, в зеркало посмотри, разве ты похож на принца? Ты на него никак не тянешь. Ни внешне, ни внутренне. «Ши-ло» жрешь в одиночку. Куришь восемнадцатико-пеечную «Новость», что для нее не новость. Ши-куя в кабаке, смолишь двадцати трёхкопеечную «Лайку» и спишь потом с женщинами, которые даже не знают, что на свете есть принцы. Жене же скажи, что принца можно искать всю жизнь, а му-жик нужен каждый день.
Краснота с Колиных щек спускается на шею. Он явно не доволен, что ввязался в разговор.
- Доктор! Я, когда-нибудь, набью тебе морду.
- Фу, как не культурно. Ты как не отесанный му-жик. Принц бы сказал иначе: «Я вызваю вас на ду-эль». Запомни, Коля, а лучше запиши, чтобы в спешке не забыть: «Морда - у лошади, рыло - у свиньи, а лицо - у человека и курицы.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
92
- Вот и видно, что у тебя куриные мозги, - Моло-канов сдаваться не хочет.
- И опять ты ошибаешься. У военных мозгов нет. Вообще нет. Им в основном голова нужна, чтобы фуражку носить. Еще они ею едят, пьют, все что горит и не горит, говорят всякую ересь и курят. Некоторые даже «Новость».
Обед закончился. Время общения тоже. Наступал адмиральский час. Не мы его придумали, не нам его и отменять. Все расходились по каютам, чтобы потом снова встретиться на ужине.
БЫТИЕ ФЛОТСКОЕ
Командир бригады, Цубин Александр Сергеевич, внешне выглядел сурово. Но эта суровость была скорее должностной, наработанной долгой служ-бой. Не может же командир ходить и улыбаться, как дурачок. Его сразу же перестанут уважать.
Как человек, он был мягок, добр, понимал чужую боль и, не чураясь должностью и званием, помогал подчиненным в решении затруднительных вопро-сов.
Любил он, а главное, умел пошутить. И пошутить так, что волосы на голове начинали шевелиться от первоначального шока и пронизывающей жути.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
93
Сказав что-то, он отходил в сторону и, как гени-альный режиссер, наблюдал дальнейшее развитие происходящего со стороны, глазами простого зри-теля, тихо посмеиваясь.
Подведения итогов в штабе проходят всегда с выбросом в атмосферу большого количества адре-налина. Служба военно-морская без замечаний об-ходиться не может. А если нет замечаний, то это уже не служба, а рай. В сказки же на флоте не ве-рят.
Закончив свою племенную речь, Цубин предоста-вил слово начальнику штаба, который могильным голосом объявил оценки кораблям и частям.
Вот-вот должна была прозвучать долгожданная для всех команда: «Товарищи офицеры!», как ком-брига вдруг осенило:
- Завтра всем сбор в штабе в десять ноль-ноль. У кого из присутствующих есть электронные часы? – он пробежался взглядом по рядам, - Поднимите руки.
Из присутствующих, только трое остались спо-койно сидеть.
- Для вас персонально повторяю! Это когда на циферблате высветится цифра 1000. Понятно? То-варищи офицеры! – он резко встал и вышел из конференц-зала.
Расходились не весело.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
94
Смеяться не хотелось. Хотя шутка и была оцене-на по достоинству.
Вместо запланированного выходного надо та-щиться в штаб.
Зачем?
Никто не знал.
Что делать?
Тоже не известно.
В этом весь Цубин!
В десять ноль-ноль командиры кораблей и ча-стей со своими заместителями, офицеры и мичма-ны штаба стояли на плацу.
Вышел комбриг. Его большое, грузное тело тряс-лось от смеха.
-Кому не понравилась моя вчерашняя шутка? У кого часы не показывают тысячу?
Строй молчал.
- Вижу, что всем. И вам доктор? – он встал напро-тив флагманского врача, - У вас-то с юмором все-гда было все в порядке.
- Очень понравилась, товарищ комбриг.
- Рад, что не все утратили это чувство. Кто не по-нял шутки, может быть свободен до понедельника, а флагманский врач пройдет по кораблям, посмот-рит качество проведения большой приборки. За-мечания доложит мне лично. Все свободны.
Теперь все расходились весело.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
95
Грустен был лишь один доктор. Он в душе про-клинал гребаную службу, веселого комбрига и всех тех, кому Фортуна сегодня весело улыбалась.
Рассыльный по штабу догнал флагманского вра-ча у проходной завода.
-Товарищ майор, вас комбриг вызывает к себе.
- Что он еще хочет?
- Я не знаю.
Цубин сидел за столом и пил чай.
- Что не весел, Саня? Сам же сказал, что шутка понравилась. Правда, классная?
Доктор еще лейтенантом служил вместе с Цуби-ным на корабле, когда тот был командиром, по-этому их отношения больше напоминали друже-ские, чем служебные.
- Супер, - грустно улыбнулся доктор.
- Не хочется идти на корабли?
- Не хочется, - замотал головой флагманский врач.
- Выиграешь у меня в шахматы, не пойдешь. Не выиграешь – пеняй на себя.
- Товарищ комбриг, вы же знаете, что я плохо иг-раю.
- Знаю. У тебя будет стимул. Расставляй. Отнима-ешь время и у себя, и у меня. Спорить и сопротив-ляться бессмысленно. Ты же знаешь.
Судьба в этот раз была к доктору благосклонна. Комбриг зевнул ладью, а потом коня.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
96
Доведя партию до победы, доктор встал, - Раз-решите идти, товарищ комбриг?
- Может еще одну?
- Не-е-е. Уговора такого не было. Эту я точно проиграю. А тогда…
-Ну, хорошо, иди.
- Спасибо, до свидания товарищ комбриг.
- А который час?
- 1228, - весело засмеялся доктор.
ПОГОВОРИЛИ…
Миша Сурков, опустив начинающую седеть голо-ву и слегка пошатываясь, брел по корабельному коридору.
Судьба вновь ударила его наотмашь. Вот уже в третий раз его за пьянку снова разжаловали в лейтенанты.
На душе скребли кошки. Конечно, сам виноват, а все равно обидно. Однокашникам скоро третьего ранга получать, а он опять лейтенант.
- Сурков, что вы себе позволяете? Опять перед личным составом разгуливаете пьяным?
Миша поднял глаза. Перед ним стоял замести-тель командира корабля по политической части. Мысли о сущности Бытия были прерваны.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
97
- Что вы тут ищите? Снова приключения на свою задницу? Немедленно идите в каюту и проспитесь.
Затуманенным взглядом Сурков уставился на зама, - Глобус ищу.
- Зачем? – обалдел замполит.
- На душе погано. Хочется обосрать весь мир.
Зам побагровел.
- Я доложу о вашем поведении командиру.
- Хоть Министру обороны, - бросил тот в ответ, угрожающе скрипнув зубами, и продолжил свой бесцельный путь.
Ему было уже все по барабану.
НЕСОВМЕСТИМОСТЬ
Каждое время рождает своих героев. И смутное тоже.
Толя Мамонтов, получив на корабле старшего лейтенанта, пришел в штаб флагманским специа-листом по мино-торпедному оружию. Он не имел ни семи пядей во лбу, ни высокого интеллекта, ни потрясающих способностей. Толя был рядовой по-средственностью.
Просто он удачно женился, и … карьера поползла вверх. Его женой стала любимая дочь первого ли-ца области.
Время наступило такое. Период развала и хаоса.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
98
Каждый плыл в свою сторону. И каждый был уверен, что именно в этом направлении его ждет берег.
Звезда Мамонтова вдруг ярко засияла на небо-склоне. Но этого света земляне не видели.
Теперь получалось так, что корабельные офице-ры в звании капитан-лейтенант и капитан третье-го ранга, имеющие богатый опыт боевых выходов в море, должны были исполнять приказания старшего лейтенанта, судящего о морских походах по рассказам очевидцев.
Яйца стали учить кур.
Толя в штабе чувствовал себя не уютно.
Трудно молодому найти себя среди умудренных опытом офицеров. Нечего не знаешь, и спросить стыдно.
Он был замкнут, забит (авторитет тестя давал о себе знать), не общителен, всего боялся, все и всех сторонился.
Его начинания из-за отсутствия опыта и знаний заканчивались крахом.
Служба ратная Анатолия тоже не радовала. Тяго-тился он ей.
И время было непонятное. Рушилось все, и флот в том числе. И уклад жизни менялся коренным об-разом.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
99
Тесть, обладая даром провидца, сразу понял, что зятю адмиралом не быть и посоветовал поступать в юридический институт на заочное отделение.
- Юристы везде нужны, - резюмировал он, - и у военных, и на гражданке. Положение, деньги, ка-рьера им обеспечены. Уж что-что, а в этом отно-шении я о тебе позабочусь. Понял?
Огорчать тестя не хотелось. Толя становится студентом-заочником. Теперь на службе он грызет гранит юридической науки. Деньги платят, можно и послужить.
Мамонтов начал внешне меняться: появилась осанка, стать, плечи стали шире, лицо зарозовело от домашних харчей, залоснилась кожа, заметно стал прибавлять в весе, а главное, изменился взгляд. На людей он стал смотреть иначе. В нем сквозило пренебрежение, надменность, самоуве-ренность, презрение и превосходство. Он был уже не просто Толя Мамонтов из Оренбурга, а зять первого человека области!
Внутренне, правда, ничего не изменилось. Он оставался нелюдим и немногословен. На все «Да», «Нет». И не более.
Собственно говоря, окружающим он тоже был безразличен. О нем вспоминали лишь тогда, когда Мамонтов заступал оперативным дежурным.
Все у Толи шло замечательно, как вдруг…
Это «вдруг» всегда приходит не к стати.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
100
В одно мгновение он сник и начал чахнуть. Плечи опустились, глаза потухли, кожа утратила природ-ную свежесть. Теперь Толя работал, жил, спал и, может быть, справлял кое-какие естественные надобности, прямо в кабинете, а пищу принимал вместе со всеми в кают-компании.
Звезда погасла. Фортуна показала свой зад.
На вопросы: «Что случилось?» или «Почему до-мой не идешь?» упорно молчал.
Но… Земля слухами полнится. Толю накрыли на бабе. С кем-то он на сессии познакомился и, как водится, переспал. Дело-то житейское. Без этого жизнь не проживешь. Из дома его и выгнали. Клонированный дог снова превратился в дворня-гу.
Продолжалось так месяца три.
Никто за ним, бедолагой, не пришел.
Жена, говорят, стала крепко гулять. Из мести, наверное.
А Толя из бригады исчез.
Куда?
Никто не знал.
И знать не хотел.
Тихо пришел, тихо и ушел.
По-английски, не прощаясь.
У догов с дворовой собакой никогда не бывает общих щенков, а если такое случается, - значит, он сам превратился в дворняжку.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
101
Только так.
ПОБЕГ
Конец восьмидесятых, начало девяностых годов прошлого столетия были бурными на события. Власть в СССР возглавил новый партийный руко-водитель М.С. Горбачев. По сравнению с другими Генеральными Секретарями ЦК КПСС, он был от-носительно молод, необузданно горяч и напичкан разными бредовыми идеями. Энергия так и перла из него. Не человек, а не объезженный конь. Гово-рил он много, но не понятно. Именно это, навер-ное, и потянуло к нему жителей необъятной стра-ны. Народ от непонятного тупеет и тогда вести его можно куда угодно.
Началась массовая борьба с пьянством и алкого-лизмом, появилась гласность и демократия с ли-цом и поведением анархизма. Республики стали свободными, резко провозгласили независимость и начали новую жизнь. Все зажили по-разному, но без блеска в глазах и веры в будущее.
Запутавшейся же до конца народ сбросил с пре-стола взорвавшегося говоруна и пустился в поиски безоблачного похмельного счастья.
Ельцин, спустившись с танка, начал пропивать Россию, Кравчук строить, на сэкономленные от за-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
102
работной платы деньги, «хатинку» в Швейцарии. Короче, везде появились очень богатые и очень бедные люди.
Мир перевернулся с головы на задницу. С трибун улыбались Иуды. На них, слезящимися от восторга глазами, смотрели верующие в чудо юродивые.
Так было и так есть, к несчастью, до сих пор.
И вот, в тот самый период, когда все вышло на улицу, и анархизм провозгласил себя демократи-ей, еще советский плавтранспорт возвращался из Средиземного моря на родину в Севастополь. На этом корабле, по причине непонятной болезни, находился штурман противолодочного крейсера, капитан третьего ранга Петя Агеев, направленный с боевой службы на консультацию и лечение в во-енно-морской госпиталь.
Петя, был далеко не красавец. Его смуглое, слегка рябоватое лицо с длинным прыщавым носом все-гда выражало недовольно. Он считал себя невос-требованным жизнью и недооцененным началь-никами.
Продумал Петя все до мелочей.
В самом начале боевой службы у него появляют-ся резкие боли в желудке. Лечение, назначенное корабельным врачом, положительного эффекта не дало. Офицер, прикованный к койке и не выпол-няющий своих функциональных обязанностей на корабле, который находится вдали от родных бе-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
103
регов, вызывает естественный гнев у командова-ния. Больше всех достается, естественно, меди-цинской службе. Врачей обвиняют в безграмотно-сти, некомпетентности и безделии.
Наконец, это все всем надоедает. Самое высокое начальство присылает Агееву замену, а его, поса-див на гражданское судно, отправляют в Севасто-поль.
А Петя готовится. Готовится серьезно.
На этом корабле Агеев гость. Ну, кто подумает о взрослом человеке, тем более старшем офицере, плохо? Никто. Своих дел по горло.
Большую часть пути Петр, ссылаясь на ухудше-ние здоровья, старался находиться на свежем воз-духе, на юте. Так он всех приучал к своему место-нахождению. И к этому быстро привыкли.
При проходе корабля через узкости, на верхней палубе экипажу находиться запрещено. Это незыблемое правило.
Все время, когда корабль шел через пролив Дар-данеллы, Агеев простоял, облокотившись на леера. В Мраморном море он отдыхал лежа в койке. По-дойдя к проливу Босфор, он снова вышел на верх-нюю палубу. Куртка, одетая на голое тело, была расстегнута, брюки держались на одном крючке, на босых ногах – тапочки, к спине привязаны ак-куратно замотанные в целлофан документы. Лицо горело и изображало неподдельные муки, по лицу
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
104
струился крупный пот, тело неестественно сжато, глаза лихорадочно блестели.
Пролив Босфор тяжел для судовождения. Здесь много поворотов. Требуется повышенная внима-тельность при маневренности корабля. Ход – са-мый малый.
Петя знал, что из оружия на корабле есть два пи-столета, у капитана и помощника, да и те стреляют раз в пятилетку, в тире. А так, лежат в сейфе. Пы-лятся и ржавеют. Это на военных кораблях при проходе проливов на верхней палубе выстраива-ется вахта с оружием.
При выходе из пролива в Черное море, равно-значно, как и при заходе корабля в пролив, его всегда сопровождает быстроходный разведыва-тельный американский катер, напичканный фото-, видео-, радио - и другой видящей и слышащей ап-паратурой.
Когда катер стал подходить к борту корабля, с мостика крикнули, - Товарищ капитан третьего ранга, зайдите в каюту. Находиться на верхней па-лубе запрещено. Выйдем в море, тогда, пожалуй-ста.
- Мне плохо! Сейчас зайду, - зло прорычал он в ответ.
И как только катер подошел к борту достаточно близко, Агеев сорвался с места, стремглав выбежал на ют и ласточкой прыгнул с борта в море.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
105
Пока это заметили, пока корабль застопорил ход, Петю закрыл собой разведчик, поднял на свой борт и, развернувшись, на максимальном ходу ушел к турецкому берегу.
- Прошу политического убежища, - дрожащим голосом пролепетал Агеев, ступив на палубу аме-риканского катера.
А бедный плавтранспорт еще долго стоял на ме-сте, не зная, что делать, докладывая по сто раз од-но и то же в разные инстанции.
Наверное, работники ЦРУ выжали из Пети все. Но, к великому их разочарованию, он не был хра-нителем больших секретов и вскоре интерес к нему был утрачен.
И здесь Агеев не был оценен.
Ему, все же, дали турецкое гражданство. Теперь он на катере переправляет пассажиров с одного берега Босфора на другой.
Счастлив ли он?
Может быть.
Но вряд ли.
Как на чужбине не хорошо, а дома лучше.
И не всегда чужой гамбургер слаще родного черствого ржаного хлеба.
Дома и дым слаще, и водка крепче.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
106
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Семнадцать ноль-ноль. Время вечернего доклада.
Командиры боевых частей и начальники служб с суточными планами и кучей других бумаг, под-тверждающих сделанное и не сделанное (святое правило гласит: «Сделал – запиши, не сделал – за-пиши дважды») и всем тем, что сегодня нужно представить старшему помощнику, идут к нему в каюту.
Начинается доклад со штурмана, командира бое-вой части один и заканчивается, естественно, начальником медицинской службы.
Доктор на корабле на особом положении. Его от-носят к бездельникам и тунеядцам, считают бал-ластом и, вообще, не моряком, ибо курица не пти-ца, а доктор не моряк. От того он и носит на пого-нах красные просветы.
Но… без него нельзя. А вдруг?
И это вдруг в море случается довольно часто. По-этому его и ценят за профессионализм, любят за сказанное к месту и не к месту острое словцо, ува-жают за покладистый характер и просто за то, что он хороший человек. Еще у него есть то, что у дру-гих быстро заканчивается. Это – спирт. Короче, - с ним никогда не бывает скучно.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
107
- Что вы наработали сегодня, доктор? Или весь день проспали? Я давно от вас не слышал о сани-тарном состоянии жилых помещений, - старпом сегодня обеспечивает на корабле и никуда не спе-шит. Его клонит пофилософствовать, - Вы готовы к докладу? И чего такой нарядный ко мне пришли? Может на сход собрались? Я сегодня обеспечиваю, а он гулять пойдет. Нет! Вашему сходу дробь!
- Это почему? – доктору такая тема разговора начинает не нравиться.
- Все свободны. Кроме начмеда. У нас с вами, то-варищ старший лейтенант, будет долгая и инте-ресная беседа. Потом мы выпьем по соточке «ши-ла», пойдем поужинаем и …
- Не хочу я ни вашего «шила», ни ужина, ни ваше-го «и».
- Хорошо. Тогда скажи, куда ты пойдешь? У тебя семья здесь?
- Нет.
- Вот, - он махнул головой и закурил сигарету, - Поэтому в городе тебе делать нечего.
- Как это нечего? – доктор тоже взял сигарету и закурил.
- Ну, куда ты пойдешь? Разумеется в кабак. Сни-мешь там очередную б…, подхватишь от нее гоно-рею или того хуже, принесешь все это на корабль, кораблю объявят карантин, ...
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
108
- Тьфу-тьфу-тьфу, - плюет доктор через левое плечо, - При этом заболевании карантин не объяв-ляется.
- Значит, все-таки идешь в кабак?
- Да никуда я не иду.
- Молодец! – улыбается старпом. Его рука тянет-ся к телефонной трубке, - Дежурный! Передайте вахтенному у трапа, - доктора на стенку не спус-кать.
Начмед по-настоящему краснеет.
- Почему нельзя-то? Я не понимаю.
- Скажи, что я здесь без тебя буду делать? С кем играть в домино?
- Я не люблю играть домино, - настроение у док-тора падает все ниже и ниже.
- Тогда в нарды, - не унимался старпом.
- Не хочу я никакие нарды. Мне в город нужно! Позвонить, купить кое-что.
Старпом любит доктора. Но эта любовь уже пе-реходит все границы. Ему явно хочется поизде-ваться над ним, а потом, сделав акт доброй воли, отпустить с миром.
- Хорошо, поверю тебе в последний раз. Но при одном условии. Ты выпьешь со мной «шильца », мы поужинаем и … я отпущу тебя на все четыре стороны… до двадцати двух часов. Такой вариант тебя устраивает? - Устраивает, - доктор облегченно вздыхает и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
109
улыбается. Он твердо убежден, что вернется на корабль не в двадцать два часа, не в полночь, а только утром. Знает это, конечно, и старпом. Он будет изнывать от тоски и украдкой поглядывать на часы. А вдруг доктор вернется.
Нет, дорогой товарищ, нет.
Делу время и потехе столько же.
ГОРЬКИЙ УРОК
На флоте такое случается часто, когда офицера или мичмана не пускают домой. Причин для этого - превеликое множество. И даже больше.
Это любые нарушения в боевой части, начиная от невыхода какого-то разгильдяя на физзарядку, брожением личного состава после отбоя, поломки материальной части, не вовремя поданного доку-мента и всякое другое, косвенно относящееся к воинской службе.
Да и настроение высокопоставленных лиц игра-ет при этом далеко не последнюю роль.
Что было в этот раз, история уже не помнит, но Витю Шмелева не спускали на берег вторую неде-лю.
И он запил.
Крепко запил.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
110
- Передайте всем, - объявил он, - я болею, - и за-перся в каюте.
Поначалу его тревожили, вызывали, пытались воспитывать, но потом махнули рукой и оставили в покое.
- Перебесится и успокоится. А выйдет из «штопо-ра» - разберемся, - решило командование и оста-вило Шмелева в покое.
Незаметно подошло воскресенье. Вите об этом было и невдомек. Счет дням он давно утратил.
В дверь постучали.
- Товарищ капитан-лейтенант, - раздался голос рассыльного, - к вам на КПП жена пришла.
Шмелев жену побаивался. Он вскочил с койки, - Скажи ей, что через двадцать минут выйду.
Виктор подошел к зеркалу. Оттуда на него гля-дело обросшее щетиной, отечное лицо с ввалив-шимися глазами.
- Пора бросать пить, - пришла в голову первая трезвая мысль.
Дрожащей рукой Витя взял в руки зубную щетку, выдавил пасту.
От первых движений щеткой во рту появился ка-кой-то непонятный сладковато- тошнотворный привкус. Он попытался сплюнуть. Вязкая масса на зубах не позволила это сделать. Подступила тош-нота. Виктор быстро открыл кран. Воды в бачке не было.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
111
Лихорадочный взгляд остановился на тюбике. На зеленом фоне чернела надпись: «Вазелин».
Шмелева рвало так, что казалось, очистился даже толстый кишечник.
Обессиленный он рухнул на койку.
- Товарищ капитан-лейтенант, - снова раздался голос рассыльного, - вас на КПП жена ждет.
- Передай ей, что я не выйду, - прошептал Шме-лев, - Температура у меня. Понял? Пусть домой идет. Вылечусь, приду сам.
Больше Витя не пил никогда.
А запах вазелина его преследовал теперь всю жизнь.
НЕВЕЗУХА
Саня Степаненко проснулся поздно. От чрезмер-но выпитой вечером водки и выкуренных сигарет голову разрывало на множество частей. Ломящее тело казалось чужим. Во рту было ощущение, буд-то там всю ночь оправлялись мухи.
Дернул его Черт поехать к куму в соседнее село. В городе этого добра видно оказалось мало.
Он с трудом поднялся. В груди глухо застучало сердце. К горлу поступила тошнота.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
112
- Надо что-то делать. Иначе помру, - тупо шеве-лилась мысль. – Сколько же мы выпили? И не при-помню.
Подняв с пола брюки, проверил карманы. Деньги и документы были на месте. Уже хорошо.
В доме никого не было.
- Куда Васька подевался? Наверно ушел к той женщине. Откуда она появилась? – мыслить тоже было больно.
Он сунул голову в ведро с водой. Стало заметно легче. Затем поднял его и вылил остатки воды на себя. По дому потекли ручьи.
Саня махнул рукой и стал одеваться.
Солнце пекло нещадно.
Через минуту ему снова стало плохо. Лоб покры-ла липкая испарина.
Возвращаться смысла не было.
Он вышел на трассу и остановил машину.
- Отец, до города и побыстрей.
- Мне немного не туда, - шофер, пожилой мужчи-на выглянул из кабины.
Вид Александра был плачевным. Кремовая ру-башка промокла от пота, из-под фуражки текли ручьи пота.
- Отец, червонец даю, только довези.
- Садись, горемыка. Разве можно столько пить?
- Батя, пожалуйста, помолчи. Голову просто раз-рывает. Я на заднем сиденье немного полежу.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
113
Степаненко задремал.
- Моряк, тебе, куда в городе?
- К рынку.
Саня знал, что в магазине возле рынка всегда есть свежее пиво.
Рассчитавшись с водителем, он перешел дорогу.
- Две бутылки пива. Если можно, похолодней.
Первую он выпил прямо у прилавка, не отрыва-ясь, чувствуя, как с каждым глотком боль в голове и теле куда-то исчезают.
Настроение повышалось. Уже хотелось творить и созидать. Прорезался аппетит. Жутко захотелось есть.
- А дайте-ка, девушка, мне вот это колечко кол-басы.
Степаненко вышел на лицу. Встав под тенью платана, он с аппетитом жевал колбасу, запивая ее пивом.
Жизнь возвращалась.
Уже и солнце было не так жарко, и плавящийся асфальт пах не так резко, а лица редких прохожих излучали душевное тепло и радушие, но похмель-ный пот продолжал потоками струиться по телу. Это его даже веселило.
Невдалеке за столиком сидела женщина и прода-вала билеты « Спринт ».
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
114
- Товарищ офицер, купите билетик, не пропусти-те своего счастья, - голос продавщицы был вязок, как гнетущая духота.
Положив бутылку в урну, Степаненко подошел к столику.
- Дайте-ко мене пять, а… давайте десять билети-ков, - Саня протянул женщине пять рублей, - Гу-лять, так гулять, - резюмировал он, махнув рукой.
- Такс, приступим, - он потер рука об руку. – Где тут моя машина?
Он взял первый билет. Вскрыл его.
- Выигрыш – билет « Спринт », - прочитал Алек-сандр. - Хорошо, начало положено.
Во втором и третьем билетах было пусто. Долго выбирал четвертый. Наконец поднял его, со зна-нием дела взвесил в руке. Хмыкнув, положил об-ратно. Рука потянулась к следующему.
По дороге не спеша шли мужчина и мальчик лет пяти-шести. Увидев лоток, ребенок стремглав подбежал к нему, схватил билетик, который не по-нравился Степаненко и разорвал его.
- Мишка, не смей ничего трогать, у нас денег нет, - закричал отец. Но было поздно.
- На, - глаза мальчика горели радостью.
- Ты будешь меня слушаться или нет? Сейчас мы вместо пляжа пойдем домой. Понятно? Давай, что ты там выиграл?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
115
Мужчина развернул билет и ахнул. Саня скосил газа и тоже ахнул. В билете красовалось:
« Выигрыш – автомобиль Волга-2410 ».
Ноги у Степаненко стали ватными, сердце снова глухо застучало в груди, липкий пот опять покрыл все тело. Он развернулся и медленно побрел в сто-рону магазина.
- Молодой человек! Куда вы? – кричала продав-щица ему вслед, - Вы еще не все билетики взяли.
Саня устало махнул рукой и пошел дальше. Сча-стье лежало у него в руках, но он его отбросил.
Больше он с Судьбой в азартные игры не играл.
Если не дано, то не дано.
А если не везет…, то это навсегда.
О МУКАХ И СТРАДАНИЯХ
Командир группы БЧ-2 Вася Старухин внешне ни-чего примечательного собой не представлял. Крепкий, маленький, с круглым лицом.
Его каждый может легко представить. Он похо-дил на солнце, которое рисуют художники в кни-гах для детей, с большими глазами и наивной, за-стенчивой улыбкой.
Еще Вася обладал жутким магнетизмом. Он с легкостью притягивал к себе женский пол. Причем
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
116
женщин очень разных. И по своим внешним дан-ным, и по положению, и по возрасту, и, что, харак-терно, по росту.
Что их тянуло к нему, не понятно.
Этот его феномен остается для меня до сих пор загадкой.
Но данный факт к этому рассказу не имеет ника-кого отношения.
Наш корабль стоял на Минной стенке славного города Севастополя. Бывало это редко, но все же бывало.
Осенний воскресный день был солнечным, но не жарким. Северный ветерок нес прохладу.
Время приближалось к обеду. Офицеры, прово-дившие свой досуг на берегу, прибывали на ко-рабль. Их встречал дежуривший по кораблю Саша Пушкин.
Скоро и наша смена, обеспечивающая порядок и жизнедеятельность, пойдет на заслуженный вы-ходной.
Пушкину скучно.
Чтобы скрасить свое одиночество, он вызывает меня. Облокотясь на леера, мы мирно беседуем о прелестях внекорабельной жизни.
Офицеры и мичманы, один за другим, пройдя КПП, поднимаются по трапу на корабль.
Наконец, контрольно-пропускной пункт пересе-кает огромная фуражка, носителем которой явля-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
117
ется Старухин. Но какова походка! Так ходят толь-ко несостоявшиеся танцоры. Ноги широко рас-ставлены, движение медленное на несгибаемых коленях. По лицу струятся пот и слезы. Сейчас он похож на плачущее солнце.
- Василек, ты бы хоть иногда домой ходил, а то сотрешь все свое хозяйство на чужих бабах. И вот результат. Идти не можешь. Придется сейчас тебя кастрировать к чертовой матери, - мне не терпит-ся почесать язык.
Пушкин злорадно хмыкает.
- В том-то и дело, что из дома иду. Пошел на сход в новых туфлях. Ноги стер до костей.
- Есть два прекрасных варианта, - не унимаюсь я, - выбирай. Первый, я отрезаю тебе ступни и вто-рой, …
-Я выбрасываю эти туфли за борт, - продолжает Старухин, снимая с ног полуботинки и со злостью швыряет их в морскую пучину. Туфли издают пе-чальный выдох и мужественно тонут под наш ве-селый смех.
- Вася, нельзя так нерачительно поступать с во-енным имуществом. Но принимая близко к сердцу твои душевные и физические страдания, обладая, в отличие от Пушкина, прирожденной добротой и профессиональной гуманностью, я презентую тебе сто граммов « шила». Если, конечно, вы не будите сильно возражать. А вам, Александр, я не налью
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
118
ничего. И не смотрите на меня, как Ленин на бур-жуазию. Это будут преступно с моей стороны спа-ивать дежурно-вахтенную службу.
- Сука ты, докторинчик и гандон, я тебе этого ни-когда не прощу. – Пушкин отворачивается, но не уходит.
- Что я в тебе ценю, Саня, так это то, что ты не боишься никому в глаза сказать правду, даже мне. Поэтому я просто обязан взять тебя с собой.
Моя лесть и доброта растапливают начинающий образовываться лед в сердце друга. Он широко и открыто улыбается. Улыбается солнечный Вася, улыбаюсь и я. Мы идем ко мне в каюту.
Всем хорошо. Но одному еще и больно.
А не было бы больно, не было бы и хорошо.
ЛЖЕБОЛЬНОЙ
Вася Старухин вернулся на корабль очень рано, точнее ночью. Не надо быть супер разведчиком, чтобы догадаться, - дома он не был.
- Доктор, - затряс он начмеда, - проснись. У меня беда.
- Что ты хочешь? Не мешай спать. Амбулаторный прием на корабле с шестнадцати до семнадцати. Беда, если Намибия вероломно нападет на Шри-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
119
Ланку. Свободен! Душевные травмы лечит зампо-лит.
Он включил свет.
- Да открой же ты глаза. Посмотри, что у меня на шее.
Щурясь спросонок, доктор взглянул на короткую шею комбата.
- Ни хрена себе! Молодец! Настоящий мужчина! – у доктора от увиденного сон моментально исчез, - Как же теперь жене покажешься? – шею лейтенан-та сплошь покрывали засосы, - Это минимум две недели. Моли Бога, чтобы корабль вышел в море. Ты, как похотливый кобелек, залез на суку и разум потерял.
- Положи меня с чем-нибудь в лазарет. А то я полностью сгорю, - в глазах артиллериста стояли слезы, - Если еще и замполит увидит, точно выго-вор по партийной линии влепит. Тогда звание не получу. Спасай, доктор. Все пройдет, в кабак за мой счет пойдем.
Утром Старухин, с замотанной бинтом шеей, кра-дучись вошел в кают-компанию на завтрак.
- Старухин, что это с тобой?- старпом выкатил от удивления глаза.
- Лимфаденит, товарищ капитан-лейтенант. Тем-пература. Доктор уколы начал делать, - Василий покраснел. На его пунцовом лице выступили ка-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
120
пельки пота. Глаза заискивающе глядели то на старпома, то на доктора.
-Что с ним доктор? – старпом повернулся к нач-меду.
- Неудачная суицидальная попытка через пове-шенье. Назначено лечение по рассасыванию стронгуляционной борозды, - начмед дико захохо-тал, – Если быть честным, то на правой стороне шеи четко виден след от сабельного удара. Но шея нашего товарища оказалась такой крепкой, что белогвардейский клинок переломился пополам. Офицер остался жив, - доктор снова зашелся сме-хом.
Старухин тупо глядел перед собой и пил чай, ко-торый ему явно не лез в глотку.
- Но если без шуток, - доктор стал серьезным, - то у него банальный лимфаденит, резвившийся на фоне не долеченной лакунарной ангины. Хорошо, что не образовался пара тонзиллярный абсцесс, а весь удар инфекции приняло на себя защитное лимфатическое кольцо Пирогова-Вальдейера.
- Доктор, ты мне решил выдать весь запас своих познаний в медицине? – старпому надоело слу-шать пустой набор непонятных медицинских фраз, - Теперь послушай меня. Пока Старухин не встанет на ноги, вам на берегу делать нечего. Судя из изложенного, состояние офицера почти безна-дежно. Поэтому кладите его в лазарет и лечите.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
121
Как только вылечите, так сразу и на берег пойдете, - теперь уже весело смеялся старпом.
- Старухин, если я сегодня не сойду на берег, то пойду на преступление и убью тебя или, за лома-ный грош, сдам заму. Иди долой с глаз моих в ла-зарет и в кают-компанию больше не появляйся. Еду будешь принимать там.
Вечером о Старухине все забыли, как о безвоз-вратно потерянном. Доктор регулярно сходил на берег, Старухин принимал ультрафиолетовое об-лучение, рассасывающие компрессы, жрал и спал. А через пять дней в Черное море зашел американ-ский фрегат и наш корабль ушел сопровождать его. Так что через две с половиной недели Василий выглядел, как свежий огурец.
Все были довольны и счастливы.
О ЗДОРАВЬЕ, ПОГОДЕ И ДРУГОМ
В ярких лучах яркого солнечного света, по без-укоризненно гладкому морю, разрывая носом водную гладь, самым полным ходом мчится воен-ный корабль. Посмотреть со стороны – наверное, дух захватит от всей этой мощи и красоты. Но… мы все на этом корабле в самом центре Тирренского моря мчимся неизвестно куда. Никто не видит нас со стороны. Никто нами не любуется и не востор-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
122
гается. Для всех нас же, вся эта мощь и красота – наша работа, именуемая службой.
Конечно, командование знает, куда и зачем мы так быстро идем. А мне об этом знать незачем, да и желания особого нет. Идем себе и идем.
Меньше знаешь, лучше спишь. Крепко спишь, дольше живешь.
Есть свои положительные прелести в морской службе. У одних эти прелести даже из ушей прут, у других, типа меня, эмоции находятся в стадии за-чатия. Служба, как долг. Не выше. Без фанатизма и шапкозакидательства.
От изобилия красоты тоже бывает скучно.
В поисках братьев по разуму поднимаюсь на ГКП. Командирскую вахту несет старпом, вахтенным офицером стоит Вася Старухин.
- Разрешите. - Я вхожу в святая святых корабля, его мозг, его командный пункт.
- А вы знаете, доктор, что вам запрещено нахо-диться на ГКП? Вон там на переборке, - старпом Яковлев тычет большим пальцем себе за спину, - висит список лиц, имеющих право находиться на ГКП. Так вот вашей фамилии нет даже на обратной стороне. Что вас сюда привело? Какие глобальные проблемы вы сегодня не можете решить?
Старпом сидит и, развалившись в кресле, курит свою вонючую «Приму». Ему скучно. С вахтенным
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
123
офицером не поговоришь. Он вперед должен смотреть.
- Я прибыл сюда, исключительно, из гуманных побуждений. Меня интересует состояние здоровья вахты на ГКП.
- И вы считаете, что без головного убора и халата у вас это получится?
- В спешке эти атрибуты военно-морского док-тора я забыл одеть.
- А где же градусник и клистирная трубка? – старпом нашел занятие по душе.
- О, об этом не стоило даже беспокоиться. Они уже в работе. Клизму я поставил штурману, а гра-дусник начальнику РТС.
- Это мы легко проверяем, - Яковлев подносит ко рту микрофон.
- Штурманская - ГКП.
- Есть, штурманская.
- Кто?
- Старшина второй статьи Андреев.
- Где штурман?
- Спустился в каюту.
- Зачем?
- Ничего не сказал.
- Ко мне его вызови.
- ГКП-БИП (боевой информационный пост)
- Есть БИП, мичман Калинин.
- А где Хайкин?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
124
- В каюте. После вахты отдыхает.
Старпом закуривает новую сигарету.
- Ну, доктор, проверяй теперь у нас здоровье. А то стоишь здесь без толку, и мешаешь нам вахту нести. Старухин, он тебе мешает?
- Никак нет, - солнечно улыбается Вася.
- Интересно мыслишь, Старухин. На ГКП припер-ся посторонний человек, а вахтенному офицеру все до задницы. А если он сейчас возьмет и скаль-пелем меня зарежет? Ты же не знаешь, что у него на уме. И, что самое страшное не предпринимаешь никаких действий, чтобы спасти старпома от этого человека. Вот возьму и сниму тебя сейчас с вахты за потерю бдительности. Ладно, не боись, прощаю. Хочу только уточнить у вас Старухин: «Знаете ли вы этого человека, как знаю его я?».
- Знаю, - Вася густо краснеет.
- Не запугал ли он вас чем-нибудь? Хорошо, пове-рим на слово. Доктор, ты собираешься проверять у меня здоровье?
- Собираюсь. Внимание! Первый вопрос. При его ответе вы должны не волноваться. Договорились?
- Короче!
- Первые признаки волнения уже проскальзыва-ют. Итак, вопрос: « Как вы себя чувствуете, Алек-сандр Николаевич?». Если не знаете ответа или сомневаетесь в его правильности, советую просто промолчать.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
125
- Хреново!
- Ответ сам собою подчеркивает постоянную эк-зальтированность вашего характера. Нервные им-пульсы…
- Понесло. Ты спроси, чего я хочу.
- Ваши желания низменны. И не ушли далеко от похотей приматов. Они так и светится в ваших глазах. Вы хотите женщину. Потом закурить хо-рошую сигарету, а после этого выпить чего-то сто-ящего. Например «Мартини» или марочного конь-ячку. На этом же уровне сейчас находится и наш замполит и, даже, - я перехожу на шепот, - коман-дир корабля! Правда он не курит, но, создав опре-деленную атмосферу, он с успехом и еще выпьет. Говорю это с полной ответственностью. Если же ваши желания в настоящее время превалирует над разумом, то используя свое служебное положение, вы прямо сейчас можете вступить в связь с пас-сивно созерцающим морскую даль Старухиным.
- Наверное, я с тобой сейчас вступлю в эту самую связь.
- Со мной нельзя, я активная особь.
- Довольно, пошутили и хватит. Иди, займись чем-нибудь. Ты отвлекаешь нас от службы.
- Николаевич, можно я тихо в уголке постою. А то все осточертело.
На ГКП входит штурман.
- Вызывали, товарищ капитан-лейтенант?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
126
- Ты где шатаешься? Почему не в штурманской?
- Я в гальюн ходил.
- И там уснул. На вашей роже четко прослежива-ются свежие следы от сна. Вы хоть у доктора учи-тесь врать. Тебе он здоровье проверял? - старпом машет в мою сторону головой.
-Нет. - А он мне доложил, что поставил тебе клизму.
- Дурачок. Ему заняться нечем, вот он и несет всякую ерунду, - штурман спускается в свой пост.
- Отсутствие элементарной культуры общения среди корабельных офицеров - большое упущение высшего военного образования и наших флотских воспитателей, - парирую я.
- Вот и пойди сейчас к заму, разбуди его и пред-ложи провести с офицерами и мичманами ком-плекс мероприятий по этике и эстетики. А то дей-ствительно скудеет флотский язык. Не с кем пого-ворить о возвышенном. Старухин, что там по кур-су?
- Все чисто, товарищ капитан-лейтенант.
- Погоду в БИПе запроси. Не стой просто так, ше-велись.
- Александр Николаевич, я вам про эту погоду без всякого БИПа доложу.
- Ну, давай, доктор, изрыгни. А мы послушаем.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
127
- Запоминайте. Если на небе нет ни тучки, ни об-лачка и светит яркое солнышко, значит, еще не-сколько минут погода будет ясной и солнечной.
- Молодец! Тебе бы, доктор, сказки сочинять, а ты протоколы партсобраний пишешь. И то хреново. Старухин, убери его с моих глаз, а то мы точно за-ведем корабль куда-нибудь не туда.
Я спустился вниз. Облокотившись на леера, сле-жу, как рассеченная кораблем вода, остается поза-ди.
Но это скучно. Долго не выстоишь. Поговорить не с кем.
ДИСКУССИЯ
Маленький, слегка сутуловатый Вася Старухин сидел в кают-компании тихий и бледный.
- Старухин, что с вами? – старпом проявил повы-шенный интерес к судьбе человека.
- Что-то сердце прихватило, товарищ капитан-лейтенант, - страдальчески ответил Василий.
- В ваши годы надо меньше жрать «шила», а то раньше времени отбросите коньки, - мгновенно поставил диагноз старпом.
- И дома чаще бывать, - поддержал старпома ко-мандир БЧ-2, знавший слабость своего подчинен-ного ходить по чужим женщинам, - Жена уже за-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
128
была, как выглядишь. Ты меня понял Старухин? На сход сегодня со мной пойдешь. Лично передам супруге в руки.
Василий густо краснеет. Это одно из его немно-гих положительных качеств, которое он еще не утратил.
- У моей жены тоже сердце болело. Так ей в поли-клинике выписали какое-то лекарство, название не помню, но что-то с калием связано. У нее все прошло. Надо нашего доктора спросить. Он дол-жен знать, – это начальник РТС, жестикулируя ру-ками, подал мудрый совет, - А вот и он, - указал Хайкин рукой на вошедшего начальника медицин-ской службы,- Скажи, доктор, как называется ле-карство от сердца, в которое входит калий.
- Это кому? – начмед оглядел присутствующих.
- У Васьки Старухина сердце заболело.
- Цианид, - улыбнулся доктор глазами, - Циани-стый калий, - повторил он.
- Что цианистый? – не понял начальник РТС.
- Сердцу Старухина может помочь только циани-стый калий.
- Он у нас на корабле есть? – поинтересовался ничего не понимающий в медицине, как доктор в артиллерии, командир БЧ-2.
- Лично ему кристаллик найду.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
129
- Доктор, старпом расплылся в ехидной улыбке, - вам не на корабле надо служить, а в войсках геста-по.
- Не потяну. Я человек гуманный. А там нужно опыты проводить над живыми людьми.
- Так что, нет у него этого лекарства? Он только скальпелем и может махать. Будешь помирать, и обратиться не к кому, - снова вступил в дискуссию командир БЧ-2. Видно все уроки по химии он про-курил в туалете, - Что же у нашей медицины тогда есть? Клизма и пурген? – попытался он пошутить.
- Как жаль, что на флоте редко встретишь по-настоящему эрудированных людей, какими мы со старшим помощником, являемся, - начмед сделал поклон в сторону старшего помощника.
Сидящие за столом корчились от смеха.
- Я что-то ничего не пойму, - командир БЧ-2 один оставался серьезным.
- Доктор, объясни человеку, - старпом ждал чего-то еще.
- Боюсь, что не смогу из-за скудности словарного запаса.
- Николай Иосифович, цианистый калий – это яд мгновенного действия. Смерть наступает момен-тально из-за остановки сердца. Вы что не знаете, что им отравились Гитлер и Ева Браун? – начал разъяснение старпом.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
130
- Что-то припоминаю. И у нашего доктора это ле-карство есть?
- Какое лекарство, - не врубился старпом.
- Калий этот.
- Доктор, с эрудицией вы были правы, - старший помощник встал из-за стола и, пожелав всем при-ятного аппетита, вышел.
- Ну что, сердешный, пошли в санчасть. Спасать тебя для Отечества будем. Такие люди как ты, на палубе не валяются, - доктор сделал повелеваю-щий жест и направился к выходу.
ПРОСТО ВЕСНА…
Весна бурно вступила в свои права. За несколько дней все распустилось и расцвело. Многоголосый птичий хор за окном слагал гимн пробуждению природы. Все это поднимало настроение, напол-няло организм свежими силами, будило от зимней хандры.
На месячное подведение итогов офицеры соби-рались неохотно. Проводил подведение замести-тель начальника штаба. Поэтому атмосфера в конференц-зале была раскованной.
Солнце, нещадно светило в окна и отражаясь от полированных столов, слепило глаза и туманило рассудок. Дрема вступала в свои права, с которой,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
131
и бороться не хотелось, но … было нужно. Ибо мо-жешь попасть к начальству в немилость.
Пропагандист Карлов, как всегда, что-то рисовал в своем блокноте. Видимость работы присуща всем политработникам.
Второй рукой он постоянно чесал свой лысый череп, издавая неприятный свистящий звук.
- Карлов! Что ты постоянно чешешься? Уже зако-лебал своим скрипом. На голове, где нет волос, вши не водятся, - изрек флагманский связист Сла-ва Денисов. Он всегда суров, собран и деловит.
- Весна, пора роста рогов. А они быстрее всего пробиваются на непокрытой волосами голове. При этом зуд – естественное состояние, – Это уже флагманский врач. Шило, торчащее у него в задне-проходном отверстии, мешает ему спокойно си-деть.
Атмосфера в зале разряжается, дрема отступает. Весеннее настроение снова бьет фонтаном.
Карлов продолжает упражняться в рисовании, не обращая ни на кого внимания. Он сосредото-ченно думает, как и кому больнее ответить. Но, … шутка не лозунг и не призыв на митинге. Это там, послал всех к … новым свершениям, а сам пошел к любовнице. Ее нужно говорить сразу. Иначе она теряет всякий смысл.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
132
ЖИЗНЕННЫЕ ПЕРЕПЕТИИ
-1-
В советские времена на Черноморском флоте обычные офицеры и мичманы получали квартиру после двенадцати-пятнадцати лет службы, уве-ренно приближаясь к своему сорокалетию. К это-му времени, у особо одаренных появлялись даже внуки. Все же эти годы семьи скитались по чужим углам, платя за «удовольствие» бешеные деньги.
Но в каждом правиле, есть свои исключения. Не отличается этим и флот. На нем таким исключени-ем являются политработники. Они же за всех не спят, они же за всех думают. Только они знают, как достичь невиданных высот в победе социалисти-ческого соревнования и защите социалистическо-го Отечества. И у них, естественно, кровь краснее, чем у всех остальных Им партия доверяла распре-делять привилегии, награды и квартиры. Они и распределяли, не забывая о себе. Себя обидеть, способен только юродивый. Такие в их училище не учились.
Была и другая группа людей, которых Родина не обижала. Но их на флоте было очень и очень мало. Это представители малых народов. Ну, скажем, ке-ты, цахуры, селькупы и другие.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
133
К ним относились очень бережно: не обижали, продвигали, и, разумеется, давали квартиры. По-литический работник, даже гордился, что у него в подчинении служит такой офицер. А остальные собратья по идеологическому разуму ему жутко завидовали.
В этом случае ленинские идеи пролетарского ин-тернационализма соблюдались незыблемо. Иначе зама обвинили бы в великодержавном шовинизме.
-2-
Славе Семеноженко, не имеющему никакого от-ношения ни к каким категориям, на сорок первом году жизни предложили двухкомнатную квартиру из старого фонда. И это при двух разнополых де-тях!
- Для четырех человек это как бы и маловато, - сетовала жена, - но сил ждать уже нет. Дочери че-рез год восемнадцать! Не успеем оглянуться, - за-муж выскочит. К мужу переедет. Сын школу закан-чивает. В военное училище пойдет. А там, - ищи его, свищи. И заживем мы с тобой, муженек, при-певаючи. Соглашайся. Дети разъедутся, вообще одну комнату получим. Если получим, - она отвер-нулась и подошла к окну. Слезы сами по себе пока-тились по щекам. Жалко, конечно. Сколько лет по
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
134
чужим углам мыкались. И вот на тебе, поучай Вя-чеслав Сергеевич, две комнаты, - Это правда, что ваш замполит тещу у себя прописал? На расшире-ние подал? Теперь четырехкомнатную получит. А мы …, - она махнула рукой и всхлипнула.
Это было, действительно, настоящее человече-ское горе. Горе женщины, прошедшей через все эти адовы муки, но сохранившей семью. Ей стало искренне жалко себя и потраченные на все это го-ды. Годы постоянных ожиданий, скитаний, тревог и надежд.
- Если б все начать сначала, то этих военных об-ходила бы десятой дорогой,- думала она тихо пла-ча. Но ничего уже не вернуть вспять. Слишком поздно.
За спиной хлопнула входная дверь.
- Ну что это я раскисла, - всплеснула руками Надежда, - Все о себе, да о себе. Ему тоже не сладко. Сколько здоровья отдано этому долбаному флоту, а результат – шиш с маслом. Сейчас пойдет, напь-ется.
- Славик, - крикнула она в окно, - подожди меня. Мне тоже в магазин нужно. Поможешь донести продукты. Заодно и в мебельный зайдем. Кварти-ру обставлять надо.
Быстро переодевшись, Надежда вышла на улицу. Муж, как-то сразу постаревший, тупо глядел во-круг себя и жадно курил.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
135
- Знаешь что, Славик, я подумала? Давай сначала в бар зайдем. Ты себе коньячку возьмешь, мне шампанского, - она улыбнулась - Обмоем нашу с тобой квартиру. Не переживай. Не так все плохо, как кажется. Было время, - жили хуже. Пойдем, - она взяла его пол руку.
Муж не перечил. Вздохнув облегченно, он заку-рил новую сигарету и грустно улыбнулся.
-3-
Действительно, оказалось не все так плохо, как представляло воображение.
Старый, послевоенный пятиэтажный дом, где на втором этаже семья Семеноженко получила квар-тиру, был в семи минутах ходьбы от центра. Ком-наты и кухня просто огромных размеров! Туалет и ванна раздельные! Ванна чугунная! Их стены по-крыты кафелем. Но и это еще не все. Круглые сут-ки в доме идет вода! В Севастополе такое считает-ся несбыточным счастьем. Только одно это по-крывает отсутствие одной, двух и, даже, десяти комнат. Газовая колонка, - мойся хоть круглые сутки! Даже телефон есть.
Тут политотдел явно проморгал. Оказывается, и на старуху бывает проруха.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
136
Надежда ожила. Ее глаза засветились от неожи-данно вернувшегося счастья.
Переезжали налегке.
Старые, вытертые до дыр вещи и мебель оста-вили хозяевам. Не везти же рухлядь на новую квартиру.
Вячеслав взял отпуск.
Ремонт кое-какой надо сделать пока дети на ка-никулах отдыхают у бабушки в Очакове, все при-вести в божеский вид, да и просто хотелось, нако-нец, почувствовать себя человеком.
Первым делом поставили новую бронированную дверь. Красть, правда, нечего, но смотрится солид-но.
-4-
Наступило воскресенье.
Первую ночь супруги спали в новой квартире на полу.
Проснулись поздно.
- Ну как спится на новом месте? – муж сладко по-тянулся.
- Хорошо спится, Славик, хорошо! Хоть и на полу, но у себя дома. Привезут завтра мебель, будет еще лучше. Ты сегодня, чем собираешься заняться?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
137
- Для начала, позавтракаем, – Вячеслав засмеялся своей шутке, - Потом померяю проем двери. Вдруг мебель не пройдет. Через балкон придется та-щить. На кухне стекло заменю. Размеры дал, к обе-ду обещали принести.
- Какой ты у меня хозяйственный, - Надежда об-няла мужа и поцеловала, - Давай еще немного по-лежим.
- Нет. Хватит расслабляться. Дел, - выше крыши. Через неделю дети приезжают. Подъем! – Вячеслав резко встал. – Ты на кухню, я под душ. И никаких разговоров.
-5-
Семеноженко надел шорты, взял рулетку, бумагу, карандаш и с деловым видом вышел на лестнич-ную площадку.
Насвистывая веселую мелодию, он мерил, писал, снова мерил и снова писал.
- Надюша, все вроде бы должно пройти, - крик-нул он жене, моющей на кухне посуду.
И в это время сквозняк с силой захлопнул, свер-кающую новизной, дверь.
Закурив, Вячеслав, неспеша, спустился во двор. Поднимая облака пыли, пацаны на площадке го-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
138
няли мяч. На скамейке у подъезда сидели три женщины.
- Вы не возражаете, если я рядом с вами посижу, - культурно спросил Слава, стеснительно прикры-вая свой волосатый торс.
- Присаживайтесь. Место не куплено. Это не вы въехали в четвертую квартиру?
Женщины забрасывали Вячеслава вопросами. А он, закурив новую сигарету, с удовольствием на них отвечал.
- Славик! Ты куда пропал? – Надежда выглянула в окно, - Сказал, что дел по горло, а сам решил при-нять солнечные ванны?
- Жена зовет, - извинительно пожал плечами Се-меноженко, - Пойду.
- Ступай, ступай. Мы-то знаем, что такое переезд.
Поднявшись на второй этаж, Вячеслав по-хозяйски вставил ключ в замочную скважину. Ключ не поворачивался. Попытки повернуть ключ в замке не увенчались успехом. Он позвонил.
- Надя, открой мне.
За дверью послышался скрежет ключа.
- Ну что там у тебя? – прокричал Вячеслав.
- Я не могу открыть. Что случилось-то?
- Если б я знал, что случилось, - зло прошипел раздосадованный супруг. – Не знаю! – крикнул он громче.
- А как же ты теперь домой попадешь?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
139
- Что-нибудь придумаю.
Он опять вышел на улицу. Мальчишки продол-жали играть в футбол. Женщин на лавочке уже не было.
Семеноженко обошел дом. Балкон, казалось, ви-сел не очень высоко. Хорошо прыгни, – и дотя-нешься. Но хорошо прыгнуть он уже не мог.
- Надя, посмотри, у нас веревок нет?
- Если их нет у тебя, то у меня тем более. Давай я простыни свяжу.
- Людей только не надо смешить.
- Слава, может пожарных вызовем?
- Все, иди в дом. Займись чем-нибудь.
- И пожалуйста. Можешь даже ночевать на улице, - обиделась жена.
А что если попробовать по водосточной трубе, - размышлял Вячеслав. - Она как раз рядом с балко-ном проходит.
Каждое дело требует осмысления.
Он сел на землю, закурил. От выкуренных сига-рет во рту было уже горько.
- Делать же что-то надо.
Подойдя к трубе, Семеноженко ощупал крепле-ние, пошатал конструкцию. Водосточная труба была закреплена добротно.
Притащив с помойки пять кирпичей, он
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
140
уже собрался совершить свое восхождение, как его постучали по плечу. Позади него стоял сержант милиции.
- Далеко собрался? Фамилия? Где живешь?
- Товарищ сержант, замок сломался, в дом не мо-гу попасть. Решил попробовать через балкон.
- Пройдемте в отделение.
- Какое отделение? Я капитан второго ранга Се-меноженко. У меня замок сломался, понимаете?
- Вы меня что, плохо слышите? Я говорю, в отде-ление пройдемте. Там вы мне все и расскажите. И кто вы, и что у вас сломалось.
- Надя! – закричал Вячеслав, понимая, что дело принимает серьезный оборот, - Выгляни на секун-дочку.
- Ну что у тебя снова не так? – жена, свесив голо-ву с балкона, смотрела на мужчин сверху вниз.
- Меня арестовывают.
- За что?
- По всей видимости, за попытку ограбления.
- Этого еще не хватало. И кого ты пытался огра-бить?
Вячеслав пожал плечами, - Самого себя.
-А вы кто, гражданка? – поинтересовался мили-ционер.
- Жена этого представительного мужчины в шортах и тапочках.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
141
- А как ваша фамилия? - не унимался дотошный сержант.
- Семеноженко. Мы в этом доме квартиру полу-чили. Новую дверь поставили, а замок сломался. Я здесь, а он на улице. Пытается попасть домой. Не забирайте его, пожалуйста.
- Ясно, - улыбнулся сержант, – Я здесь всех знаю. Это мой участок. А тут вижу, незнакомый мужчина пытается залезть на балкон. Служба такая, изви-ните. – Он приложил руку к козырьку. – Не буду мешать.
- Товарищ сержант, - взмолился Семеноженко, - вы не могли бы меня слегка подтолкнуть? Мне бы только чуть-чуть зацепиться, а дальше я уже сам как-нибудь заберусь.
Минут через сорок общими усилиями и с божьей помощью, весь в синяках и ссадинах, счастливый и довольный, Вячеслав стоял на балконе.
-6-
В шестом часу вечера дверь была вся развинчена и раскурочена.
- Видишь, язычок переломился, - Слава пришел на кухню показать супруге причину их несчастья. – Заводской брак. Тут ничего не попишешь. Именно нам этот брак и достался. Завтра или новый замок
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
142
надо покупать или в ЖЭКе поспрашивать, может у них есть чем заменить.
- Лучше купи новый. Опять подсунут такую же ерунду, потом мучайся целый день. Это хорошо, - ты дома. А в море уйдешь, кого мне искать? Пото-ропились мы с этой дверью. Старая была ничуть не хуже. Нечего и выпендриваться. Теперь спать придется с открытой дверью. Смех, да и только! Зайдет кто-нибудь и убьет. Вот сколько счастья привалило сразу! – она зло засмеялась.
- Кому ты нужна? Кто тебя убивать станет?
- Ну, есть же на свете дураки.
- Есть, но не про нашу честь. Жалко, что пойти никуда нельзя. Можно было бы в кино или, например, в кафешку сходить.
К обеду следующего дня дверь снова радовала своей новизной. А квартира наполнилась запахами привезенной из магазина мебели.
УЗНИК
-1-
В свои двадцать восемь лет Коля-штурман еще напоминал гадкого утенка.
Его черные, с гитлеровской челкой волосы, все-гда торчали в разные стороны. Выпирающие впе-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
143
ред скулы и пухлые щеки, от изобилия выпитых дешевых алкогольных напитков походили на пе-респелую вишню. Густые усы скрывали утоплен-ную во внутрь нижнюю челюсть. Колина грудь, без каких-либо намеков не талию, плавно переходила в ягодицы, а иксобразные, до безумия вонючие но-ги, завершали весь этот сложный, генетический ансамбль. Поэтому внешне Николай выглядел несчастным человеком. Казанская сирота рядом с ним отдыхала.
Женщины, скорее всего его не любили, а отдава-лись из жалости, позволяя с собой делать все и, даже, больше.
А от жалости до любви всего один шаг.
Понять женскую душу сложно, а правильнее ска-зать, невозможно.
За забором причала, где швартовались военные корабли, стоял маленький магазинчик. Своим ас-сортиментом он удовлетворял всех. И пиво можно попить, и сигареты купить. Сладостей хочешь, - пожалуйста. Одеколон закончился, - бери, не жал-ко. Мыло, зубная паста, бритвы, авторучки, - все в изобилии. Носки порвались? Не проблема. Моло-ко? Пей – не хочу. Колбаска – всегда свежая. Пече-нье – самое вкусное. Словом, не магазинчик, а кла-дезь. И главное, всегда открыт.
Заведовала им Лариса – женщина чуть более со-рока лет, маленькая, полненькая и не очень краси-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
144
вая. Принца на своем жизненном пути она не нашла, довольствуясь редкой, чаще грубой, муж-ской любовью.
Штурман заходил в магазин часто. В основном сигарет дешевеньких купить. Правда, иногда, на утаенные от жены деньги, позволял себе выпить бутылочку пива.
Здесь-то на него Лариса и обратила внимание. Сам Николай инициативы никогда не проявлял. Выбирали всегда его, а не он.
Мужчины заблуждаются, называя себя творцами природы, завоевателями. Они – тупые исполните-ли женских желаний и воли.
Жалко ей его стало или мать заговорила в ней, трудно сказать, но в истории Военно-морского флота началась зарождаться новая внебрачная любовь.
Штурман, не ведая таких слов и чувств, потянул-ся к Ларисе, как росток к солнцу.
К прекрасному привыкают быстро.
От подарочных пачек сигарет и бутылочек пива, они скоро пришли к легким рукопожатием и не-винным поцелуям.
Здесь-то подпруга и лопнула.
Когда у лошади это происходит, она несет. И остановить ее не возможно. Встанет сама, когда выдохнется.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
145
Теперь магазинчик был часто закрыт на техни-ческий перерыв, а шторки на окнах плотно задер-нуты.
В это время влюбленные уединялись за прилав-ком, где предусмотрительная Лариса хранила матрас, подушку и комплект чистого белья.
Штурман стал матереть. В нем появилась солид-ность, голос окреп, наметилась упущенная приро-дой осанка. Изредка он стал даже покрикивать на свою рабыню. И она не противилась этому. Нико-лай почувствовал себя хозяином, властелином и уже не походил на сироту в третьем поколении. Но природная скорбь, как след от оспы, все же оста-лась.
Лариса, всецело отдавшись страсти, расцвела и заметно похорошела. Слияние женской и материн-ской любви сотворили с ней чудо. Быть от кого-то зависимой ей явно нравилось.
Курил теперь Николай уже не дешевые «Лайку» и «Новость», а «Стюардессу» за тридцать пять или «БТ» за пятьдесят копеек, что считалось в то вре-мя, большим шиком. Брился он теперь только ино-странными лезвиями, а душиться дорогим одеко-лоном.
Все, как у белых людей.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
146
-2-
Была обычная рабочая суббота. На корабле нача-лась «Большая приборка» с выносом на стенку по-стельных принадлежностей, мытьем жилых и служебных помещений.
В это время на офицеров мало кто обращает внимание. И они занимаются чем-то своим.
Десять минут десятого штурман подошел к вах-тенному у трапа.
- Я в магазин за сигаретами.
- Старший помощник знает?
- Я туда и назад. Тебе мороженое принесу.
- Другой разговор, товарищ старший лейтенант. Только не задерживайтесь, а то меня старпом с вахты снимет.
Николай деловой иксобразной походкой поспе-шил к магазину.
- Ой, Николай Васильевич, вы как рано сегодня, - зарделась Лариса и глянула на двух посетителей. – Что вам ребята? Давайте быстренько! Мне отчет надо сделать. Я ненадолго закроюсь.
- Коленька, милый мой, - она закрыла дверь и за-дернула шторку, - я так соскучилась. У тебя есть полчаса? Пойдем, мой хороший, пойдем. – Она тя-нула его за прилавок. – Как я тебя, Коленька, люб-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
147
лю! Только о тебе и думаю каждую секунду. Ра-дость ты моя! Счастье запоздалое, - шептала она.
Любовь взрослой женщины сродни безумью. Она мозгом понимает, что такое счастье мимолет-но, оно похоже на мираж, но сердце и душа верят в его безбрежность, глубину и чистоту красок. Без-рассудство превалирует над разумом.
Дыхание Николая и Ларисы становилось шум-ным. Лишь только их полуобнаженные тела сли-лись в едином порыве, как в дверь громко посту-чали.
- Лариса, ты здесь? Открой!
- Елки, - зашевелилась Лариса, выбираясь из-под Николая и целуя возлюбленного, - Начальник пришел. Он сюда не зайдет, не бойся. Чего ему по субботам дома не сидится? Иду, иду, Василий Бо-рисович, - прокричала она.
Встав и одернув юбку, Лариса открыла дверь.
- Ты чего закрыта?
- Решила, Василий Борисович, приборку в мага-зине сделать. А то за день натаскают столько гря-зи, - не магазин, а свинарник.
- Это ты молодец! Собирайся, начальник Воен-торга в десять проводит совещание со всеми ра-ботниками.
Лариса обомлела.
- Василий Борисович, что-то я себя плоховато чувствую. Жутко болит голова. Давление, навер-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
148
ное, и живот сильно крутит. Может, без меня обойдетесь? А я вам подарочек подготовила, - она зашла за прилавок. На полу лежал пунцовый Коля. Лариса успокаивающе подняла ладонь. – Вот, Ва-силий Борисович, армянский коньячок. Пьешь, и пить хочется.
- Спасибо, конечно. Но, … ехать надо. И не канючь. Мне еще в две точки заехать надо. По дороге таб-леток купишь. А в управлении туалет есть, - он ве-село засмеялся.
- Да по какому поводу собирают-то,- нервничала Лариса.
- Жалобы на вас пишут.
- Кто? – Лариса даже присела.
- Покупатели.
- А что я такого сделала?
- Ты, как раз, ничего. А вот другие ..,- начальник огорченно махнул рукой.
- И сколько он с нами совещаться будет? – Лари-са, явно не слушая начальника, думая только о своем.
- Минут двадцать-тридцать. В одиннадцать вер-нешься. Не переживай. Поехали. Время уже под-жимает.
С тяжелым сердцем она заперла дверь.
Полежав минут пять, узник любви поднялся. Не-удовлетворенность давала о себе знать тупой бо-лью внизу живота. Спешить было уже некуда. За-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
149
курив, Николай машинально глянул на часы. Было всего лишь без пятнадцати десять. Взяв с витрины бутылку пива и отрезав грамм триста ветчинной колбасы, он с аппетитом перекусил. Перекурив еще раз, он сладко потянулся и, не снимая боти-нок, снова лег на матрас. На нижней полочке ле-жали оставленные хозяйкой розовые трусики. Штурман довольно хмыкнул,
повернулся на бок и через минуту спал сном пра-ведника.
-3-
- Тринадцатый, ответьте первому, - раздалось в телефоне оперативной связи.
- Есть тринадцатый, - ответил дежурный теле-фонист.
- Кто на борту старший? – голос командира бри-гады не узнать было невозможно.
- Старший помощник.
- Пригласи его к аппарату.
Через минуту запыхавшийся старпом взял труб-ку.
- Товарищ комбриг, старший помощник.
- Старпом, сейчас срочно выйдешь на внешний рейд и встанешь на якорь. Точку якорной стоянки возьмешь у оперативного дежурного. С друже-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
150
ственным визитом к нам идут два болгарских ко-рабля. Их встречает БПК «Решительный». Ты пой-дешь для поддержки штанов. Твоя задача: при проходе кораблей построишь экипаж вдоль борта и поприветствуешь их, соблюдая все нормы меж-дународного морского права. А потом зайдешь вслед за ними в базу. Понял?
- Так точно.
- Командира вызывать будешь или сам спра-вишься?
- Сам справлюсь, товарищ комбриг.
- Из механиков кто на борту?
- Командир БЧ-5.
- Добро. Тогда действуй. Конец связи.
- Внимание экипажа корабля, - понеслось по ко-рабельной трансляции, - окончить «Большую при-борку». Корабль экстренно к бою и походу приго-товить. Командирам боевых частей, начальникам служб и лицам их замещающих провести инструк-таж личного состава. Съемка с якорей и шварто-вых в одиннадцать часов пятнадцать минут. Вахте заступить по-походному.
-4-
Флот, если посмотреть на него сверху, с высоты птичьего полета очень напоминает муравейник.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
151
Все куда-то движутся, бегут, суетятся. И чем-то все это похоже на хаос, но именно этот хаос и называ-ется: «Флотская организация».
Начальника Военторга ждали долго, больше часа. Оказалось, что его вызвал к себе заместитель ко-мандующего по тылу.
Лариса сидела как на иголках. От всего этого бедлама у нее действительно разболелась голова, и появились боли в животе. Таблетки не помогали. Ведь ее возлюбленный томился под замком!
Совещание длилось не долго. Наоравшись, начальник сказал, что видеть никого не хочет и распустил всех по рабочим местам.
- Василий Борисович, - Лариса смотрела на своего непосредственного начальника заискивающе, - вы меня не подвезете?
- Нет, Ларисочка, нет. У меня дел выше головы. Слышала, небось, как мы «хорошо» работаем! Ножками, дорогая, ножками! Тебе это полезно.
Лариса, проклиная себя, работу, всех начальни-ков и пресловутую флотскую организацию, высоко подбрасывая большую грудь, бежала к своему ма-газину, постоянно одергивая платье, липнущее к голому телу.
Было уже начало первого, когда она, вся в поту и пыли, открыла магазин. Коля продолжал безмя-тежно спать. Она тихо разделась, помыла себя ми-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
152
неральной водой и аккуратненько прилегла рядом с ним.
- Коленька, просыпайся мой родной, я уже при-шла, - она покрыла его жаркими поцелуями. – Иди быстренько ко мне. Я вся исстрадалась думая о те-бе, что ты, мой птенчик, взаперти сидишь. То-мишься здесь. Давай я тебе помогу, - шептала она, стягивая с него майку и брюки.
Не получивший удовлетворения первый раз, штурман набросился, на жаждущую этого женщи-ну с утроенной силой, как Илья Муромец на Змея Горыныча.
- Ко - лень – ка, - стонала она, - как … мне … с то - бо-о-ой хо - ро - шо… Ты… всегда… разный…
Уставший и счастливый Николай откинулся на спину. Его взгляд остановился на часах, висевших на стенке. Они показывали без десяти час. Он взглянул на руку. Нет, часы не врали. Штурман вскочил, как ошпаренный.
- Час уже, без десяти! Я с корабля на пять минут сошел. Меня уже ищут, - бухтел он, одеваясь, - От-крывай быстро дверь!
- Сейчас милый, сейчас. Возьми хоть конфеточек с собой, сигарет. Пива дать?
- Не надо ничего. Не до пива сейчас.
- Ну, иди мой хороший. Я буду тебя очень ждать.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
153
-5-
За пятнадцать минут до выхода корабля из базы, старпом вдруг вспомнил о Молоканове.
- А где наш штурман? Что-то я его сегодня не наблюдал, - спросил он вахтенного офицера.
- Не знаю, наверное, в штурманской. Сейчас уточню. Штурманская – ГКП, а где командир БЧ-1?
- Не знаем, - ответила штурманская, - наверное, на сходе.
- На каком сходе? – заорал старпом.
- Ют – ГКП, штурман на борту?
- Никак нет, - ответил вахтенный у трапа.
- А где он? – старпом накалялся.
- Сходил на берег за сигаретами.
- Во сколько?
- Еще в девять часов.
- Кто разрешал? – нервная система старшего по-мощника подходила к точке кипения.
- Он сказал, что на пять минут.
Терещук, - не своим голосом заорал старпом, - можешь начинать завидовать мертвым. Я тебя разжалую к чертовой матери. Сдать вахту! Устро-ил мне на корабле проходной двор! Кто хочет, схо-дит, кто хочет, приходит! Где дежурный по кораб-лю?
- Рядом, товарищ капитан-лейтенант.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
154
- Дай ему микрофон.
- Есть дежурный, лейтенант Мишук.
- Мишук, быстро сам сбегай в магазин, в этот рас-садник нравственности и сними нашего кабеля с этой похотливой суки, – все давно знали о грехов-ных похождениях командира БЧ-1.
Через пару минут Мишук доложил на ГКП, что магазин закрыт. А штурмана нигде нет.
Вспомнив в горечах всех близких и дальних род-ственников Николая и пообещав вырвать ему с корнем яйца, старпом приказал убрать сходню и отдать швартовы.
Корабль вышел в море без штурмана.
-6-
Через пять минут Николай, красный как рак, с катящимся по лицу потом и пеной у рта, влетел в магазин.
- Ты что-то забыл, Коленька? – ласково спросила Лариса.
- Корабль ушел! – завопил штурман.
- Куда ушел, зачем? – непонимающие глаза жен-щины расширились.
- В море, куда же еще. Из-за тебя все! Теперь меня с дерьмом смешают!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
155
- Не переживай. Как ушел твой корабль, так и придет. Никуда он не денется. Садись я тебя мо-лочком попою. А хочешь, сосиски отварю.
- Ты что, тупая или совсем ничего не понимаешь? – штурман находился в предынсультном состоя-нии, - Это тебе не магазин! Хочешь, открыла, хо-чешь, закрыла. Это боевой корабль! Меня посадить могут.
- Ой, миленький, натворили мы с тобой делов. Ты посиди тут, я мигом все выясню, где твой корабль. Что-нибудь придумаем. Только никуда не уходи.
Она быстро побежала к причалу. Штурман сидел, низко опустив голову, и курил одну сигарету за другой.
Лариса пришла минут через двадцать.
- Коленька, солнышко мое, не переживай, - она обняла его и поцеловала. Он дернул плечами, – Стоит твой корабль на якоре недалеко от боновых ворот. Пойдем, я посажу тебя на буксир. Он туда тебя и отвезет. С ними я уже договорилась.
Женская любовь порой творит чудеса.
Не прошло и получаса, как штурман по штормт-рапу поднимался на борт корабля.
Впереди его ждала уже другая любовь. Любовь начальника к подчиненному.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
156
-7-
Прерывистое дыхание старпома напоминало ды-хание Ларисы в период животной страсти. Нико-лай непроизвольно улыбнулся.
- Ну и где же вы были, товарищ старший лейте-нант?
- В госпитале, - не моргнув глазом, солгал штур-ман.
- Или парили конец в местной таверне? А? – нервный тик передернул лицо старшего помощ-ника.
- В госпитале, - упрямо стоял на своем Молока-нов.
- И что же с вами случилось? Апоплексический удар, с продавщицей склещились или на конец намотали?- старпом, читая журнал «Здоровье», в совершенстве владел медицинской терминологи-ей.
- У меня появились резкие боли в животе.
- Прошли?
- Прошли.
- И что же было? Заворот прямой кишки или несварение желудка? Вон как харю на чужих хар-чах отъел!
- Кишечная колика.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
157
- А где наше вечно счастливое медицинское све-тило? Я его сегодня тоже не наблюдал.
- Он в городе, на сходе, - констатирует факт вах-тенный офицер.
- Хорошо живем! Штурман пукнуть не может, а доктор отдыхает. Переработал, наверное. Тоже, небось, у кого-то под юбкой анатомию изучает. А я, как в стране Дураков, где круглые сутки горит свет, и вокруг бродят одни идиоты. Значит так, штурман. Месяц без берега ты себе уже заработал. Будешь сидеть на корабле безвылазно, - истошно заорал старпом, и вены на его могучей шее злове-ще вспухли. – Пока у тебя не лопнут в трусах во-нючие яйца. Понял?!! Алиби с госпиталем я прове-рю лично. А по твоей дальнейшей судьбе решение будет принимать командир. Отдавать тебя под суд или помиловать. Может тебе уже роднее слово «гражданин», а не «товарищ». Вашу боевую подру-гу, - старпом перешел на мягкий, полууставной тон, - я постараюсь убрать отсюда подальше. Лю-бовь и служба для вас не совместимы. Одно меша-ет другому. Да и что там было любить… Разве что пиво с сигаретами. Когда голова подчиняется го-ловке, надо избавляться или от того или от друго-го. А теперь, - вены снова набухли на его шее, - по-шел вон с ГКП, пока я тебе рожу не расквасил.
Старпом устало сел в кресло.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
158
- Рассыльный, - хрипло крикнул он, - принеси-ка мне чаю, да покрепче. И на печенье масло положи. А то в горле все пересохло. Служба ратная оказы-вается не мед. И пойди, у этого Казановы, возьми для меня пачку «БТ». Ему сейчас вредно такие си-гареты курить. Я, в его годы, бычки у урн собирал. И тем счастлив был.
-8-
С поставленной задачей корабль справился.
Штурману все простили, но месяц без берега он на корабле отсидел. И яйца у него не лопнули.
Доктор, за три пачки «Стюардессы», пошел на сговор с совестью и подтвердил кишечную колику.
Вскоре за прилавком магазинчика появилась но-вая продавщица. Молодая, но тоже страшная.
И последнее.
Штурман вновь перешел на дешевые сигареты.
Жизнь – это единство противоположностей, по-стоянное чередование хорошего и плохого, белого и черного, радости и печали. Если одному хорошо, то другому, обязательно, должно быть плохо.
Такова диалектика жизни.
В природе все точно так же.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
159
СЛЕЖЕНИЕ
Новость была, прямо скажем, малоприятной. Хо-тя на службе приятных новостей практически не бывает.
В Черное море зашли два американских корабля. Какова цель их захода никто не знал. А вдруг… Ведь американская наглость, беспардонность и манера совать свой нос во все международные де-ла, известна всему миру.
Командующий флотом издает директиву, в кото-рой черным по белому приказывает дивизии про-тиволодочных кораблей выделить корабль, встре-тить непрошенных гостей у пролива Босфор и со-провождать их до тех пор, пока они не покинут ак-ваторию Черного моря, пресекая все их возмож-ные и не возможные провокации.
Дивизия, не мудрствуя лукаво, шлет в одну из бригад свою бумагу, повторяя слово в слово ди-рективу командующего. Бригада тоже не сильно напрягает свои извилины и уже своей телеграм-мой приказывает эсминцу «Благородный» выйти в море для выполнения вышеуказанных задач.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
160
- Но ведь они вчера вернулись с боевой службы. Может дать им отдохнуть? – вспоминает кто-то.
- А они что, на флот пришли отдыхать или слу-жить? Не развалятся, если еще пару недель по-утюжат море, - резюмирует начальник штаба.
Осеннее штормовое море нещадно качало бед-ный эсминец. Уставший полугодичной оторванно-стью от родных берегов экипаж, вновь выполнял свои прямые функциональные обязанности.
Командир корабля, капитан третьего ранга Гри-горий Шевченко, практически постоянно находил-ся на ГКП. Боевая задача, поставленная кораблю, требовала максимального внимания и сосредото-ченности.
Выросший на вольных полтавских хлебах, он был коренаст, крепок, плотен и круглолиц. Его фигура походила на монолитный столб, где плечи и яго-дицы, практически, не разделялись талией. Но это не мешало ему быстро двигаться и мгновенно принимать судьбоносные решения. Ведь за его спиной находился экипаж в триста человек.
- Вахтенный офицер! Я в штурманскую рубку – крикнул он и сбежал по трапу.
Распахнув дверь, он быстро вошел не командный пункт штурманской боевой части.
В штурманской рубке дурно пахло. (Нет, чтобы ты читатель понял и прочувствовал атмосферу, царившую здесь, следует сказать: «В штурманской
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
161
рубке жутко воняло грязными носками). Это у нашего командира БЧ-1, Коли Молоканова, невы-носимо пахли ноги. Находиться рядом с ним в ра-диусе трех метров было просто невозможно. Вы-едало глаза, и наступал резкий спазм гортани. Ни одно медицинское светило пыталось придать им естественный, благородный запах, но …, увы. Их попытки не увенчались, даже малым, успехом.
Гришу (так мы все за глаза называли командира) отбросило назад к двери. Он рукой зажал нос.
- Штурман, (дальше он выдал длиннющую тира-ду тяжелого наследия, татаро-монгольского пора-бощения, усовершенствованного ваятелями со-временными русского языка), вы когда-нибудь ноги моете?
(Меня часто спрашивают, почему я в своей книге рассказов: «В те дни в морях дороги наши были» употребляю много ненормативной лексики. Я обещал такого больше не писать. Что и делаю. Предоставляю читателю полный разгул фантазии. Но хочу спросить, что бы вы сами произнесли в подобной ситуации? Не уверен, что промолчали или сказали что-то приятное. Но это боевой воен-ный флот. И на нем говорят именно так, как я из-лагал ранее. Напиши я иначе, как сейчас, напри-мер, многие усомнились бы в моей принадлежно-сти к ВМФ. Уж как есть, так и есть. Не обессудьте.
Все как в анекдоте:
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
162
- Вы, почему матом ругаетесь?
- Мы матом не ругаемся. Мы на нем разговарива-ем).
Штурман густо краснеет. Его усы топорщиться, отчего верхняя губа начинает походить на зубную щетку.
- Вахтенный офицер, - неистово орет командир, - вызовите ко мне Басова и доктора.
Вахтенным офицером стоит Саня Пушкин, для которого море – дом родной, а дом - бездонное мо-ре. Ему поднять кого-то с койки, а если еще и меня, (время уже далеко за полночь) доставляет истин-ное удовольствие.
Басов – наш секретарь комитета комсомола ко-рабля. После окончания Киевского военно-морского политического училища, как и все дру-гие идеологи, он имел запись в дипломе в графе специальность – «политработник-штурман».
- Товарищ командир! Разрешите, я сам их подни-му,- Пушкину не терпится первым увидеть мое не-довольное лицо, – а то рассыльный их долго будет будить.
- Давай, только быстро, - командир, наверное, за-был о цели пребывания корабля в море.
С сигаретой во рту Пушкин шумно входит в мою каюту.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
163
- Докторин, вставай,- он выпускает мне в лицо струю табачного дыма, - тебя командир в штур-манскую вызывает.
- Что ему от меня нужно? И который час?
- Без двадцати час, - весело отвечает Пушкин, - Гриша хочет тебе засадить.
- За что? – я не понимаю ничего происходящего.
- За Молоканова.
- А нельзя это сделать утром? – мне жутко не хо-чется вставать.
- Вставай быстрее, а то еще получишь за то, что поздно пришел. Я пошел будить Басова.
Спускаюсь с койки. Корабль неистово болтает из стороны в сторону. К горлу подступает тошнота, начинает сильно кружиться голова. Морская бо-лезнь берет меня в свои объятья.
С трудом одевшись, поднимаюсь на ГКП. Захожу в рубку. От присутствующего запаха тошнота ста-новится невыносимой.
- По вашему приказанию, товарищ командир,- вид у меня далеко не праздный.
- Доктор, вы что спали?
Вопрос, как говориться, задан не в бровь, а в глаз. И, главное, очень своевременно. На такие вопросы не следует спешить отвечать. А то можно попасть впросак и тем самым вызвать на себя ненужный гнев начальства.
- Что молчите? – командир начинает накаляться.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
164
- Я думал.
- Над чем же?
- Пора Молоканова принимать кандидатом в члены КПСС.
От такой моей вопиющей наглости он даже по-перхнулся.
- Что вы лично сделали для того, чтобы у штур-мана не пахли ноги?
- А что я могу с природой сделать? Только отре-зать их у него по самые помидоры и заменить про-тезами. Но ноги не являются препятствием в про-хождении Молокановым кандидатского стажа, - продолжаю я гнуть свою линию, зная, что за такое наказать не возможно.
- Вы смехуечками хотите отделаться. Идите и думайте. Потом мне свои предложения доложите.
В это время, ну прямо как в театре, входит новая жертва морских баталий. Это - лейтенант Басов. Он в шинели и с глубоко въевшимися складками от подушки на лице.
- Лейтенант! Где вы были? Вас сорок минут не могут найти. Или вы по кубрикам проверяли «Бое-вые листики»? Чем вы занимались? – зарычал ко-мандир.
Басов - «шланг» до мозга костей. В любое время дня и ночи его можно обнаружить в каюте на кой-ке в горизонтальном положении. Его лицо, с большими карими глазами, всегда выражает дет-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
165
скую невинность и отрешенность от всего мира. Он не походил на истинных политработников. Ему даже заложить кого-то было проблематично. Для этого требовалось принять вертикальное положе-ние, пройтись по кораблю, а потом зайти к зампо-литу. На это у него тратилось уйма калорий и энергии. Сколько его зам за это не порол, толку от этого было мало. А порол он его образцово-показательно.
- Я спал.
- Спа-ли-и-и? – И снова атмосферу потрясли рас-каты флотского мужского языка, – Весь флот стоит раком, включая даже нашего нечмеда, который думает, - командир стучит себе по черепу, - Как помочь своему товарищу Молоканову и нам в том числе, чтобы мы не задохнулись здесь в этом зло-вонье и успешно выполнили боевую задачу, по-ставленную командующим. А лейтенант Басов спит, как младенец.
- Я сменился с дежурства по кораблю.
- Устал, сынок? – ехидно спрашивает Шевченко.
- Так точно.
- Пушкин!!! – кричит командир вахтенному офи-церу, - Вот через час вы сдаете вахту, и чем будете заниматься?
- Обойду посты, товарищ командир, проверю несение вахты. Проведу инструктаж с заступив-шей сменой о бдительном несении дежурно-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
166
вахтенной службы, - нагло врет Саня, который только и мечтает отдать повязку и рухнуть в кой-ку. А вся эта смена ему глубоко по барабану.
Я умиленно улыбаюсь, глядя в бессовестные гла-за лучшего друга.
- Доктор! Вам опять весело? Вы уже готовы мне доложить, как выжить в условиях газовой атаки?
- Никак нет. Я просто восхищаюсь Пушкиным, его высокой сознательностью и ответственностью по выполнению воинского долга.
- Я вижу, доктор, вам заняться нечем. Сейчас я вам работу найду.
- Разрешите идти? – громко говорю я.
- Идите.
Я выхожу из рубки и останавливаюсь в тени тра-па. Мне жутко интересно, чем все это закончится.
- Вы слышали, лейтенант, чем после вахты будет заниматься старший лейтенант? – командир вновь обращает свое внимание на Басова.
Басов безразлично машет головой
- Хочу поинтересоваться, вы что заканчивали?
- Киевское политическое училище.
- Если я не ошибаюсь, то вы у нас политработ-ник-штурман, так? Сейчас мы это и проверим. Ти-ре у вас там стоит или минус. Штурман, - командир обернулся к Молоканову, - вот вам дублер. Научи-те его своему ремеслу. Кстати, Басов, а чем, сейчас, занимается корабль?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
167
Басов долго молчит. Но видно по шевелящимся складкам лба, как мысль над чем-то работает.
- Ну? – не выдерживает командир.
- Следит.
- За кем?
Басов снова молчит.
- Объясните тогда мне, как вы проводили агита-цию среди комсомольцев? Или вы никакой агита-ции не проводили? Вам зам поручал какое-нибудь задание? – командир ждет ответа, - Жалко доктор ушел. Он точно знает, за кем мы следим, – горько подводит он итог.
- Я сегодня сменился с дежурства, - бормочет Ба-сов, все больше и больше понимая, что спать ему больше не придется.
- Нет, с вами невозможно нормально говорить. Приступайте. И только попробуйте уйти.
Командир покидает штурманскую рубку и воз-вращается на ГКП.
Американцы наго идут на север, приближаясь к границе СССР.
Наш корабль, следуя за ними, перешел во вре-менное подчинение Крымской военно-морской базы.
- Пятьсот тринадцатый (это наш бортовой но-мер), я первый, - раздалось по громкоговорящей связи, - выше место.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
168
- Штурманская – ГКП, наше место? – вахтенный офицер посылает запрос штурманам.
Через пять минут по «Каштану» доносится голос умирающего Басова. Он докладывает широту и долготу, на которой находится наш корабль.
Пушкин тупо передает эти данные в бригаду.
Спустя минуту, бригада снова запрашивает ме-стонахождения корабля. Повторяется та же про-цедура.
Еще через минуту эфир содрогается площадной бранью.
- Пятьсот тринадцатый, у вас штурман на борту или он пьяный? По вашим данным вы целых пять минут, как идете по территории Румынии! Коман-дира мне на связь.
Командир разбирался не долго. Крайним назна-чили вахтенного офицера Пушкина. За десять ми-нут до окончания вахты, он был снят и заступил вновь.
Командирский эксперимент с Басовым оказался неудачным. Навешав ему на все тело половых ор-ганов, его изгнали с ГКП и запретили туда появ-ляться. Комсомольский вожак от этого сильно пе-реживать не стал, а направился досыпать в каюту.
Я так и не нашел эффективного средства от запа-ха ног Молоканова, да если признаться честно, то и не искал его. Правда об этом больше почему-то
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
169
никто и не вспоминал. Хотя этот вопрос всплывал довольно часто.
Американцы резко развернулись и быстро по-шли в свою Америку.
Наш корабль вернулся в базу и экипажу предо-ставили послепоходовый отдых. Хотя отдых на службе, понятие очень и очень относительное.
АДМИРАЛЬСКИЙ ЧАС
Послеобеденный отдых или адмиральский час, как его по- другому именуют на флоте военные моряки, также священен, как скажем курение трубки Мира у ирокезов на собрании вождей пле-мени или приношение в жертву огню древними славянами юношу и девушку для задабривания бога Перуна. И нарушить этот обряд не позволи-тельно никому и ничему. В природе должно слу-читься что-то такое, чего до сих пор еще не случа-лось. Ну, или, скажем, началась внезапно война или море стало резко высыхать. Именно только это и может потревожить сон покорителей мор-ских просторов.
В это самое время в каюте доктора и раздался телефонный звонок. Он прозвучал, как гром среди ясного неба. И хоть курица не птица, а доктор не моряк, но поспать он любил. Даже очень.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
170
Беспокойная трель, длившаяся минут семь, все же заставила начмеда подняться.
- Да! Слушаю! – недовольный голос Эскулапа зву-чал сурово.
- Доктор, я заболел. Зайди ко мне, - послышалось в трубке.
- Кто вы? Представьтесь, - голос штурмана он узнал сразу, но переход на «вы» не сулил для гово-рившего ничего хорошего.
- Молоканов, штурман. Ты что, не узнал меня?
- Нет. Что вы хотели?
- Я заболел.
- Вы родились таким. Но об этом видно узнали только сейчас?
- Я вчера в душе в ногу загнал занозу.
- Прекрасно! Как проистекала болезнь до обеда?
- Я спал.
-А сейчас проснулся, вспомнил о занозе, и резко захотелось стать здоровым? Так? А то, что спят остальные, тебе глубоко наплевать. Молоканов, пошел в трещину! – заорал доктор, будя окружаю-щую среду, - Поднеси свою вонючую ногу к трубке, я подую. Авось полегчает. Амбулаторный прием для сирот в третьем поколении с шестнадцати до семнадцати. С нетерпением буду ждать свою жертву. Только не забудь перед этим хорошо по-мыть ноги, чтобы я не угорел. Все ясно? - и доктор
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
171
хлопнул трубку об аппарат, из которой неслись обещания пожаловаться замполиту.
- Хоть в главное политическое Управление, - прошептал начмед, забираюсь на койку и поглядел на часы. До подъема было еще сорок минут. Сорок минут здорового, молодого сна.
На амбулаторный прием штурман не пришел. Видно болезнь прошла сама по себе. Такое в воен-ном коллективе случается часто. Гораздо реже нарушается адмиральский час. Он для военных моряков также священен, как, например, у галлов съеденное сердце врага, чтобы стать настоящим воином или шаманский ритуальный танец у гиля-ков перед охотой.
Все не так просто, как кажется на первый взгляд.
ЖЕРТВА КРАСОТЫ
Штурман Молоканов, наконец, решил пошить повседневную форму одежды, - тужурку и брюки. Старая, еще лейтенантская, так пообносилась, что даже ночью в ней было стыдно идти. А на плечах уже светились звезды капитан-лейтенанта.
Заказать-то все это он заказал, а забрать – неко-гда. Корабль ходовой, - чаще в море, чем на суше. Да и лень-матушка, родившаяся гораздо раньше него, мешала сходить в ателье.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
172
Так пролетали недели, шли месяцы.
После очередного подъема флага командир об-ратил внимание на затрапезный вид офицера.
- Молоканов, - здесь командир употребил не-сколько крепких выражений для придания разго-вору чрезвычайной серьезности, - вы, когда по-следний раз шили обмундирование? А на себя в зеркало давно смотрели? Может, и в город так хо-дите? Старпом, - командир, краснотой лица и шеи сейчас походил на синьора Помидора, обратил свой взор на стоящего сзади старшего помощника, - вы проверяете у офицеров форму одежды, в ко-торой они сходят на берег? Или вам на все это наплевать? – распалялся он, - Через десять минут построение офицеров и мичманов в повседневной форме одежды. Разойдись! Время пошло!
По кораблю понеслась команда: «Офицерам и мичманам приготовиться к построению на юте. Форма одежды – повседневная».
Через десять минут, блистая красотой, офицеры и мичманы предстали перед командирскими оча-ми. Коля Молоканов, с багровым, как свекла ли-цом, вышел в том же, в чем выходил на подъем Во-енно-морского флага.
Квадратная фигура командира приобретала округлую форму, лицо насыщалось зловещими кроваво-синими тонами. Он прошел вдоль строя.
- Мичмана и командиры групп, свободны.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
173
Командиры боевых частей и начальники служб обреченно ждали расправы над товарищем.
Лицо старпома тоже начало буреть. Он задним местом чувствовал, что через минуту вместе со штурманом может стать евнухом.
- Я уже не знаю, что по этому поводу можно еще сказать? - начал Шевченко издалека, - Молоканов, будьте так любезны, выйдете, пожалуйста, из строя на три шага. Пусть ваши товарищи полюбу-ются вами. Или эти товарищам, включая и старше-го помощника, глубоко все равно как выглядит со-ветский офицер? Так я понимаю? – жуткий крик сотряс атмосферу, - У вас совесть, товарищ капи-тан-лейтенант, или стыд, на худой конец, есть? Или вместо всего этого у вас хер между ног вырос? Все, о чем я сейчас говорю, касается и старпома. Это же надо умудриться, так распустить корабль!
Челюсть старшего помощника начала выдви-гаться вперед. Он ходил сзади командира, как зверь за дрессировщиком.
- Помощник по снабжению, вы, согласно нормам вещевого довольствия, все выдали офицеру? Или налево пустили? Вижу, что на вашу форму муха еще не садилась. И почему она пошита из сукна старшего офицерского состава? Не рановато ли, товарищ старший лейтенант? Старпом, проверить вещевую службу. До пуговицы! До носка! А вы по-мощник, после построения зайдете ко мне с веще-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
174
вым аттестатом Молоканова. И свой не забудьте прихватить. Посмотрим, какими нормами сейчас живут дипломированные военворы?
Можно было даже не ставить на зеро, что следу-ющий акт командир совершит с доктором. А с кем же еще, не с артиллеристом же или механиком?
- Доктор, а вы кроме сна, еще чем-нибудь зани-маетесь? На корабле что-нибудь делается?
Начмед стоял и молчал. Как можно ответить на вопрос ни о чем? Конечно, на корабле что-то дела-ется. Но что конкретно хочет услышать командир?
- Я не слышу ответа.
- А что я должен ответить? Я не понял вопроса.
- Не прикидывайтесь дурачком. Что конкретно вы делаете?
- Перечислить все, чем занимается медслужба или вас интересует что-то конкретное?
Новый выброс командирского адреналина вновь сотряс вселенную.
- Вы на утреннем построении телесный осмотр проводите? Обращаете внимание на внешний вид личного состава и своих товарищей.
- Телесный осмотр проводим во время помывки личного состава в бане, в субботу. На утреннем по-строение проверяем чистоту рабочего платья, осматриваем внешний вид и стрижку ногтей.
- Когда вы уже научитесь отвечать по-военному? Старпом, - старший помощник тоже не давал ему
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
175
покоя, - с офицерами и мичманами давно занима-лись строевой подготовкой? Некоторые уже даже начали забывать лаконичный военный язык и то, что носят на плечах погоны. Завтра, во время обе-денного перерыва уделите им внимание. Пусть почувствуют земную твердь. План занятий мне представите с вечерним докладом.
- Есть, товарищ командир, - щелкнул каблуками старпом.
- Доктор, - начмед постоянно попадался коман-диру на глаза, - чему вы улыбаетесь?
- Я не улыбаюсь, товарищ командир. Просто мое лицо выражает радость и гордость.
- И чему вы радуетесь?
- Жизни, товарищ командир.
- А гордитесь, что служите с таким офицером, как Молоканов? Вы как давно его осматривали? Может он уже завшивел, а тело покрылось коростой? Если все нормальные люди гниют с головы, то он с ног. Здесь тоже, как я понимаю, военная медицина бес-сильна? После построения проведите тщательный телесный осмотр этого, с позволения сказать, офицера. Проверьте все, от головы до лобка. Не за-будьте о подмышках и усах. И непременно обрати-те внимание на его ноги. Может их запах прочи-стит вам мозги. Я уже боюсь идти домой. Вдруг за-разу принесу. А вам все весело. Об осмотре мне до-ложите рапортом.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
176
Командир повернулся к штурману. Новая волна гнева напрягла его череп.
- Штурман, (далее опять шли такие обороты ре-чи, которые значительно расширили и пополнили и без того богатый матерный флотский сленг), вы понимаете, шахтер из забоя выходит чище, чем вы передо мной сейчас стоите? Брюки так засалены, что вот-вот сломаются. Вы что в этом спите? Ту-журка затерта до зеркального блеска. На вас даже больно смотреть, от того, что вы свет не поглоща-ете, а рассеиваете. Вам бы в цирке в этом костюме выступать, а не на флоте служить. Когда вы ши-лись последний раз?
- Я уже пошился, - выдавил из себя Молоканов, - Только забрать надо.
- А ну, принесите мне квитанцию. Вам же обма-нуть, что два пальца об асфальт. Не хочу выгля-деть потом дураком. Это старпом вам всецело до-веряет. А вы на его шее все ездите. Так, Александр Николаевич? – командир снова зло поглядел на старшего помощника.
Штурман, неспела, пошел в каюту.
- Вы можете ногами быстрее шевелить? Итак, из-за вас час потеряли, - прорвало старпома. Он желал хоть как-то реабилитироваться.
- Старпом, у вас сигарета есть? - командир не ку-рил, но иногда, как девочка-институтка, набирал в рот дым и выпускал его, портя окружающую среду.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
177
Старпом протянул пачку «Примы».
- У кого-то найдется с фильтром? Доктор, вы у нас ближе всех к интеллигентам, что вы курите?
Доктор, молча, протянул пачку «Стюардессы».
- Товарищ начальник медицинской службы, ку-рите дорогие сигареты, а ботинки не чистите.
- Курить, товарищ командир, можно и босиком. Удовольствие от этого не уменьшается.
Ответить командир не успел. Прибежавший Мо-локанов протянул ему бумажку.
- Что это? – командир долго изучал затертый клочок бумаги, - У нас сейчас по календарю конец октября, а заказ принят восьмого января. Это по-чти год вы шьетесь? – пошептал он, - Вы нормаль-ный человек? – ругаться у него уже не было сил, - Значит так. Вам штурман я сход на берег запре-щаю. И вам, старпом, тоже. Пока вот он, - командир с силой ткнул пальцем Молоканова в грудь, - не будет выглядеть подобающе. Все ясно? Разойдись!
За полчаса до ужина в каюту доктора влетел Пушкин.
- Докторинчик, быстро в кают-компанию! – за-дыхаясь от смеха, произнес он.
- Это еще зачем?
- Быстрее, иначе пропустишь, век жалеть будешь. Сейчас старпом командиру Молоканова будет представлять.
А получилось так.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
178
Старпом в гневе забрал у штурмана квитанцию и, снарядив в ателье матроса, строго предупредил его, чтобы тот без формы не возвращался.
В ателье форму очень долго искали, но все-таки нашли.
Старый еврей портной в ужасе схватился за го-лову.
- Молодой человек, без примерки я не могу вам ничего отдать. Видите, здесь рукава только при-метаны, пуговицы не пришиты. Это можно чело-века сделать как угодно: умным и дураком, краси-вым и страшным, маленьким и высоким. И для то-го, чтобы скрыть все его недостатки или подчерк-нуть достоинства есть мы, портные. Нет, без при-мерки я вам ничего не отдам. Пусть придет хозяин, с ним все и будем решать.
Моряк начал впадать в уныние. Во - первых, он собирался погулять по городу. Когда придет еще такая шара сойти с корабля. А во- вторых, со стар-помом шутки плохи. Из-за этого поганого костюма можно попасть в немилость к старшему помощни-ку и до конца службы видеть берег с борта кораб-ля.
- Примеряйте на меня, - твердо сказал он, - Мы с ним одной комплекции.
- Ой, как вы меня пугаете, юноша. Я сделаю что-то не так, вы будите в стороне, а виноватым ока-жусь я, Лившиц Давид Львович, - причитал порт-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
179
ной, - Вы понимаете, у меня шьется сам Команду-ющий флотом! Может пострадать моя репутация. Человеку жить в этом костюме. А я возьму и его испорчу. Нет, нет. Пусть приходит сам.
- Понимаете, он не может, - моряк от горя готов был заплакать, - Просил забрать, все как есть.
- Ой, не знаю, не знаю, - опять запричитал порт-ной, - Ну давайте, раздевайтесь. Будем мерить, ес-ли вы уверены, что фигуры у вас с ним одинаковы.
Три часа, проклиная судьбу, старпома и штурма-на, матрос ждал, пока пришьют рукава, пуговицы, шевроны, погоны, да еще и выгладят офицерскую форму. Время на прогулку у него не оставалось.
И вот наступил второй этап. Представление портняжного искусства командиру.
Мудреного в фигуре штурмана ничего не было. От плеч и до колен окружность его тела была вез-де одинакова. Лишь от колен ноги иксобразно рас-ходились в разные стороны.
Доктор влетел в кают-компанию. Грустный стар-пом сидел в кресле, опустив голову. Жизнь отчего-то его явно не радовала. Перед зеркалом стоял штурман. По его красной физиономии обильно тек пот. То, что на нем было одето, вызывало двоякое чувство: у присутствующих - истерический смех, а у обладателя новой формы и старшего помощника - неподдельное горе, ибо сход старпома на берег
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
180
висел на гнилой нитке, а на сход штурмана стар-пому было глубоко наплевать.
- Едри ее в дышло, - простонал от увиденного доктор, сползая по переборке и заходясь истери-ческим смехом. Корчась в судорогах и катаясь по палубе, он рычал, что красота – это страшная сила, но такая красота спасти мир не может.
Картина, представшая перед его глазами, напо-минала жизненный период вторжения конкиста-доров на американский материк. Колины брюки были настолько коротки, что не доставали до бо-тинок сантиметра два. Но и это было бы ничего. За счет внутреннего займа они элементарно удлиня-лись. Но вот тужурка … не отвечала никаким стан-дартам. Моряк, работавший в качестве манекена, был на голову ниже Молоканова и сантиметров на десять уже в объеме. Таков получился и пиджак. Треть предплечий торчали из рукавов, а застегну-тый на все пуговицы штурман напоминал афри-канский барабан.
Старпом тупо глядел на погибающего от смеха доктора и от безысходности курил сигарету. Те-перь ему, стоящему двумя ногами на холме Голго-фа, было можно все.
- Вы страшный человек, товарищ капитан меди-цинской службы, - обреченно покачал старпом го-ловой, - и не понимаете, что красота только и де-лает, что требует жертв.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
181
- Доктор, пошел на ..., - неистово завопил штур-ман, но вошедший в кают-компанию командир, не дал начмеду узнать, куда ему нужно было в сроч-ном порядке идти.
- Товарищи офицеры! - скомандовал старший помощник.
Доктор попытался подняться, но стукнувшись головой о стол, вновь рухнул на палубу.
От увиденного командир вначале потерял дар речи. Но когда она к нему вернулась, он тихо вспомнил мать и грязно выругался.
- Что это старпом? Где вы все это взяли? – он да-же не обратил внимание на то, что старпом курит.
Челюсть старшего помощника опять поползла вперед.
- И вы, товарищ старший помощник, решили в этом выпустить офицера в город?
Под столом раздалось хрюканье.
- А это кто там грязь собирает?
- Это наш доктор, троюродный брат Гигиены и Санитарии, - скорбно проговорил старпом.
- Доктор? – удивился командир, - А что он там делает? Он пьяный?
- Лучше бы он был пьяный, - равнодушно произ-нес старший помощник.
- Пу…- , - пу , пуговичку от ширинки потерял, то-варищ командир, - послышался плачущий голос начмеда.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
182
- Вы потеряли или штурман? Ну, ищите, ищите, - командир снова перенес свой взор на командира БЧ-1, - Молоканов, вы за год так выросли на флот-ских харчах или вместе со старшим помощником готовитесь на бразильский карнавал? Доктора ту-да с собой возьмите. Ему там тоже место найдется. Не зачет, старпом. Делайте что хотите: укорачи-вайте ноги с руками, срезайте пластами сало, шей-тесь по-новому, но через три недели он должен выглядеть достойно.
Через три недели, в новой форме Николай сошел на берег. Путь его пролегал через ресторан. Вскоре на тужурке появились первые масляные пятна от салата, а на брюках от вина.
ПРИРОДНЫЙ КАТАКЛИЗМ
Ночь была невыносимо холодной. Погода явно на что-то сердилась. Надрывный северный ветер брызгами поднимал волну, оседающую сосулька-ми на леерах, трапе, швартовых концах, которые от недовольства скрипели, как перетянутые стру-ны, готовые вот-вот порваться, превращала палу-бу в сплошной каток.
Вахтенный у трапа, старшина 1 статьи Реутов, одетый в теплый белый тулуп, шапку-ушанку, за-вязанную на подбородке, с поднятым огромным
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
183
воротником, борясь с губительным для корабля обледенением, беспрестанно скалывал лед, бросая его за борт. До окончания вахты было еще полтора часа.
Занятый работой, он не заметил, как сзади по-дошел дежурный по низам мичман Конышев, не-высокий, худощавый, сморщенный, аспидного цвета мужичек, лет сорока с небольшим.
- Не спится, Реутов?
- Тут уснешь, товарищ мичман. Присоединяйтесь, - он протянул Конышеву лопату, - заодно и согрее-тесь.
- Работай, работай. Ты скоро сменишься и спать пойдешь, а мне до утра вахту нести. Успею еще наработаться, - деловито изрек мичман, доставая сигареты, - Закуривай, Реутов. Угощаю.
- Спасибо, товарищ мичман.
Они, молча, постояли, выпуская из себя клубы дыма и пара.
- Товарищ мичман, а если к леерам коснуться гу-бами, прилипнут или нет?
- Конечно, прилипнут.
- Я пробовал. У меня не прилипают, - пошутил старшина.
- Не может быть?
- Честно вам говорю.
- Врешь!
- Попробуйте сами.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
184
Выдохнув дым, Конышев наклонился и прикос-нулся к лееру. Губы мгновенно пристали к железу.
- Реутов, - прохрипел мичман, - быстро меня от-дери.
- Как?
- Как-нибудь аккуратно.
Реутов взял голову мичмана и потянул ее на себя.
- А-а-а! – крик, завязший в пронзительном ветре, походил на волчий, - Что ты делаешь, сука?
- Отрываю вас.
- Лучше яйца себе оторви!
- Ну и стойте тогда так, - Реутов отошел в сторо-ну.
- Я замерзну так. Делай что-нибудь. Попробуй отогреть железку, - голос Конышева был еле раз-личим.
- Чем? – Реутова охватили страх и паника.
- Воды горячей найди, - простонал дежурный.
Старшина побежал в поисках воды. Минут через десять, запыхавшийся, он предстал перед мичма-нам.
- Товарищ мичман, горячей воды нигде нет. Кам-буз закрыт. Вестовые где-то спят. Я их не нашел. Что делать? Может дежурного по кораблю разбу-дить или старпома?
- Ссы.
- Не понял вас.
- Я говорю, ссы на железку.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
185
- А поможет?
- Ты оглох или смерти моей захотел? – Конышев находился на грани гибели.
К спасательной процедуре Реутов готовился дол-го. Мешала теплая одежда. Ее пришлось снять. По-том было достаточно высоко. Пришлось забирать-ся на леера.
Наконец спасательная операция началась. Огромный детородный орган старшины почти ка-сался бледного лица мичмана. Со стороны все это выглядело достаточно комично. Но в данном слу-чае дело касалось жизни и смерти. Тут было явно не до смеха.
Мощная горячая струя хлынула в лицо и на же-лезную перекладину. Губы мичмана мгновенно отделились от леера, но моча продолжала поли-вать дежурного по низам, тут же застывая желты-ми сосульками.
Отплевываясь и отбиваясь руками, мичман от-скочил в сторону.
- Товарищ старшина 1 статьи, вы слишком много себе позволяете. Я сейчас сниму вас с вахты.
- За что? Я вас, можно сказать, от смерти спас, а вы меня за это снять хотите.
- Ладно, дежурь. Я пойду, приведу себя в порядок.
До очередной смены оставалось сорок минут.
И ветер не ослабевал, и мороз не стал мягче, но было жарко.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
186
Жарко и весело.
Ведь не каждый день ссышь в морду мичману.
Невероятно, но и такое бывает.
НЕ РЕАЛИЗОВАННАЯ ЛЮБОВЬ
Николай Иосифович Васянович, командир БЧ-2 эсминца, был мужчина красивый и к тому же холо-стой. Лет ему было уже за сорок.
Женщины Васяновича любили и не в чем ему не отказывали.
Знакомился он с ними быстро, мертвой хваткой овладевая их сердцами, а потом и всем остальным.
В этот день Николай тщательно готовил себя к сходу на берег. Выглаженный, вымытый, выбри-тый до синевы, в отражающих зайчиков ботинках, пахнущий дорогим одеколоном, он, взяв для настроения на грудь соточку «шила», не торопясь сошел в город. Путь его лежал к очередной даме сердца.
Познакомился он с ней в ресторане, где она в шумной компании друзей отмечала проводы свое-го мужа в рейс на рыболовецком судне.
Николай не мог не обратить внимание на симпа-тичную блондинку. В разгар веселья, когда и дру-зьям и мужу было уже все равно кто с кем и поче-му, Васянович подошел к их столику и пригласил
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
187
даму на танец. Она охотно ответила согласием на приглашение красавца-моряка.
Буквально за пять минут Николай знал о ней буквально все. Более того, был приглашен в вос-кресенье в гости к двадцати двум часам.
Не спеша он шел по ночному Севастополю. Настроение было приподнятое.
Ровно в 22.00, как истинный джентльмен, Нико-лай нажал на кнопку звонка. Дверь открыла Люда. Она была просто неотразима в своем вечернем платье. Дорогие духи плавили мозги. Васянович тонул в иллюзии счастья и не сопротивлялся это-му.
В хорошо обставленной квартире царил полу-мрак. Тихо играла инструментальная музыка. Бо-гато сервированный столик стоял в середине зала. По бокам его уютно расположились глубокие, мягкие кресла.
После нескольких обыденных в этом случае фраз и жарких поцелуев, влюбленные сели к столу. Же-ланный вечер начался.
За тостами, шутками и светской беседой влюб-ленные не заметили, как время перевалило за полночь.
- Коленька, с приятным собеседником время ле-тит ракетой, - она встала и, слегка пошатываясь, пошла разбирать кровать, - Ты раздевайся, ло-жись, а я на десять минут в ванну, - она нежно и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
188
многообещающе поцеловала его, - Не скучай без меня.
Сильно опьяневший Васянович, не сколько от любви, сколько от коньяка и водки, сбросил на кресло форму, лег и мгновенно уснул. Когда в до-рогом пеньюаре, чистая, излучая страсть и здоро-вье, Людмила вошла в спальню, Николай храпел на весь дом. Попытка разбудить его оказалась безре-зультатной.
- Козел! Алкоголик! – она пьяно заплакала, по-вернулась и ушла в другую комнату, легла на ди-ван и тоже уснула.
Утром Васянович вскочил, как ошпаренный. Настенные электронные часы показывали семь часов двадцать три минуты.
- Проспал, твою мать!
- Одеваясь на ходу, он, не прощаясь, выскочил на улицу.
Такси положение не спасло.
Васяновичу за опоздание на корабль объявили выговор.
С Людмилой он больше не виделся и не звонил ей.
Зачем?
Других полным полно.
Женщины! Никогда нельзя, если вы с ним хотите иметь близость, сильно поить и кормить мужчину. Еда и алкоголь перекрывают путь к вашему серд-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
189
цу. Племенной петух должен быть худ и постоянно голоден. Только тогда он горяч и темпераментен.
КШУ
Согласно плана боевой подготовки штаба Крым-ской Военно-морской базы в Очаковской бригаде ОВРа (охрана водного района) проводилось ко-мандно-штабное ученье. Штаб из Новоозерного выехал в Очаков. На проверку повседневной дея-тельности бригады и работу с документами отво-дится два дня. Третий же день посвящен самому учению, на котором отрабатывается задачи, свой-ственные данному соединению в период ведения боевых действий.
Начальников мы всегда любим и чтим или, в крайнем случае, изображаем эту любовь. Без этого нельзя. Служба, хоть она и тяжелая, но должно быть с привкусом меда, а не дегтя. Поэтому встре-чаем их по одежке, а провожаем без ума. Чем луч-ше встретишь, тем выше оценка. А раз оценка хо-рошая, можно потом целый год чувствовать себя уверенно, а иногда и лапу сосать. Но не дай Бог схлопотать двойку. Замучают проверками. Заста-вят и Родину любить, и научат служить по Уставу.
Первые два дня начальников чествуют: возят на рыбалку, накрывают столы, поят, кормят, знако-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
190
мят с девочками, целуют во все дозволенные и не-дозволенные места, дарят подарки и делают все, чтобы их настроение в это время было приподня-тым.
Помощника начальника связи по ЗАС капитан-лейтенанта Денисова побаивались. Он и работу знает, и вникает во все тонкости, да и внешне су-ров. Короче, педант до мозга костей. Ошибок или упущений в службе засекреченной аппаратуре связи ни у него, ни у других не должно быть. А ес-ли они выявляются, то это считается должност-ным преступлением. Такое может закончиться и трибуналом. Кто этого хочет?
Вечером, по старой доброй традиции, проверяю-щих ждал ресторан. Повели туда и Денисова.
Сервировкой стола занимался сам начальник по-ста ЗАС, старший лейтенант Клубов.
Сердцевиной стола были крабы. Они горой высе-лись на подносе, олицетворяя собой апофеоз вой-ны. У каждого на тарелках лежали огромные, ап-петитно зажаренные, камбалы. В пиалах сиротли-во ютились салаты из кальмаров и овощей. В вазе рубиновым и янтарным цветом красовались пер-сики и виноград. Своей очереди ждали шашлыки из свинины, отбивные с жареной картошкой, мо-роженое и кофе. Переохлажденная водка от томи-тельного ожидания покрывалась испариной.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
191
Выглаженный, выбритый, пахнущий «Русским лесом» и с «дипломатом» в руке, Денисов к назна-ченному времени подошел к ресторану. У входа его ждали начальник поста ЗАС и две пикантные дамочки, знакомые ему еще по старым проверкам.
- Вячеслав Васильевич, вы как всегда пунктуаль-ны. По вам часы можно сверять, - тараторил под-чиненный, - Вот и Люда с Верой. Не забыли их? Пойдемте в ресторан. А то все остынет.
- Ух, ты! – Денисов всплеснул руками, - Дима, ты явно перестарался. Стол сейчас, действительно, обломится от яств. Ты каждый раз удивляешь ме-ня все больше и больше.
- Присаживайтесь, Вячеслав Васильевич, рядом с Верочкой, - Клубов, польщенный похвалой начальника, услужливо отодвинул стул, - «Дипло-мат» поставьте под стол, чтоб не мешал. И давайте уже начнем, а то и, правда, слюнки начинают бе-жать.
Застолье, сопровождающееся разговорами, тос-тами, перекурами и, наконец, танцами, близилось к своему естественному концу.
Для пьяных время, как объективный фактор, пе-рестает существовать, исчезает, растворяется. Они теряют контроль над ним.
Объявление о закрытии ресторана прозвучало, как приговор.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
192
- Вячеслав Васильевич, во избежание неприятной встречи с патрулем, предлагаю выйти через кух-ню, а девочки подождут нас на улице, у главного входа, - старший лейтенант Клубов имел богатый опыт и в жизни, и в службе.
- Не возражаю, - пробасил Денисов, - Ему явно нравилась роль высокого начальника.
Слегка покачиваясь, они направились в сторону черного хода.
Вера, взяв оставленный Вячеславом «дипломат», вместе с подругой направилась к выходу.
Выйдя на улицу, приятели решили перекурить. Денисов, как память об учебе в Ленинграде, курил всегда «Беломор». Клубов не курил, но чтобы не обижать начальника, купил себе пачку сигарет «Опал».
Пьяные всегда расположены к философии и ора-торству. И если они находят благодарного слуша-теля, то остановить их трудно или, если правиль-ного выразиться, невозможно. Причем суть разго-вора не так и важна.
Денисов этого слушателя нашел. Его несло. Он уже перерос самого себя. В нем заговорил Гуру, - духовный наставник и учитель.
Сколько длился разговор, сказать сложно, но Клубову это стало порядком надоедать.
- Вячеслав Василевич, может мы уже пойдем? Нас девочки ждут.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
193
- Девочки, - Денисов сразу оживился, - Это то, что нам сейчас нужно, – и они пошли в сторону улицы.
- Стоп, - Денисов вдруг стал сосредоточенным, – А где мой «дипломат»? Я четко помню, что прихо-дил с ним. Мы оставили его в ресторане. Пойдем назад.
Осиротевший без посетителей зал еще хранил в своей утробе запахи недавнего веселья.
«Дипломата» под столом не было.
Долго искали официанта, еще дольше админи-стратора. Все клялись, божились, давали зуб на от-сечение, что «дипломата они не видели и не брали.
- А куда же он девался?
- Не знаем. Может, украли?
- Пошли в милицию, - Денисов во всем любил по-рядок. Суть пропажи его уже интересовала мало. Дело касалось принципа.
Девочек у входа не было. Да и не до них было сейчас.
Милиция находилась на соседней улице, за уг-лом.
Дежурный в полудреме листал какой-то журнал.
- У нас «дипломат» украли.
- Ребята, - старший сержант даже бровью не по-вел, - машины крадут, и то мы их не ищем. А тут какой-то «дипломат». Идите спать. Забудьте про него.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
194
- В нем находились совершенно секретные доку-менты. Понимаете, документы государственной важности, - честно глядя в глаза, соврал Денисов.
Старший сержант побледнел. Он понял, что спать сегодня ночью вряд ли придется. Записав все как можно подробнее: детали и приметы «диплома-та», анкетные данные потерпевшего и место его проживання, он отпустил офицеров.
Денисов пошел в гостиницу, Клубов - домой.
В пять часов утра Денисова разбудил матрос, рассыльный по штабу.
- Товарищ капитан-лейтенант, вас вызывает начальник особого отдела.
- Скажи, сейчас буду.
Голова слегка побаливала.
Приняв холодный душ, побрившись и, на всякий случай, обильно окатив себя «Русским лесом», Де-нисов прибыл в штаб. О цели вызова он даже не догадывался. История прошлой ночи была съеде-на сном.
Он вошел в кабинет начальника особого отдела. За его спиной сразу встали два, крепкого телосло-жения, матроса.
Первое, что он увидел в кабинете, - его стоящий на столе «дипломат».
- О, мой «дипломат»! Как он к вам попал? Где вы его нашли? - искренне удивился Слава.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
195
- У вашей подруги, Веры Сергеевны Пономарь, - строго произнес начальник особого отдела, тая в душе надежду, что за раскрытие такого дела его непременно повысят и в звании, и в должности, а также наградят орденом.
- Она мне не подруга, а хорошая знакомая. Это первое, - в голосе Денисова зазвучал металл. Он начал понимать суть происходящего, - Во - вторых, уберите моряков, что стоят сзади меня. Я не поз-волю вам играть со мной в тридцать седьмой год. Обо всех ваших действиях я письменно доложу командиру Крымской Военно-морской базы и Ко-мандующему Черноморским флотом.
- Где документы? – не обращая внимания на угрозы Денисова, произнес главный особист с гру-зинским акцентом. Видно гены Лаврентия Павло-вича Берии начали давить ему на язык.
- Их там не было.
- Как не было? А в милиции, что вы сказали?
- Чтоб не сидели там и не протирали казенные штаны, а занимались розыскным делом.
- Мы из-за ваших шуток ночь не спали, весь город перевернули. Шутник! О вашем поведении я вы-нужден доложить вашему начальству. Забирайте свой «дипломат» и идите.
- О вашем поведении я тоже доложу командиру базы, - твердо произнес Денисов, глядя особисту прямо в глаза.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
196
Перед обедом помощника начальника связи по ЗАС вызвал адмирал, командир бригады.
- Денисов, ну ты молодец! Устроил особистам настоящее КШУ. Должны же и они хоть раз в жиз-ни очком поиграть. Только за это я тебя не нака-зываю, как они того требуют, а объявляю благо-дарность. Иди. И пей меньше, - адмирал хрипло за-смеялся.
Как потом выяснилось, Вера, не дождавшись сво-его кавалера, пошла с «дипломатом» домой, пола-гая, что Денисов дорогу и сам найдет. Чай не пер-вый раз с проверкой приезжает. Адрес известен.
А вышло все по-другому.
В четыре часа утра к ней в дом завалились крот-ко остриженные люди в штатском, и час допыты-вали перепуганную женщину о каких-то докумен-тах.
Славу Богу, все обошлось.
КШУ прошло на высоком уровне. И начальники, и проверяемые остались друг другом довольны.
ОШИБКА
Жизнь военных очень схожа с жизнью цыган: также постоянно кочуют с одного места на другое. И нельзя никак без этого. Расти нужно. Звезды на погонах получать и должности.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
197
Слава Денисов, отдав свой ратный долг Крым-ской Военно-морской базе, был назначен в брига-ду строящихся и ремонтирующихся кораблей на должность флагманского связиста и большая се-мья с котомками, коробками, узлами, мешками и прочим хламом перекочевала в город Николаев, где молодому специалисту сразу дали комнату в офицерском общежитии.
Сделав косметический ремонт, семья зажила привычной жизнью военных, с ее ненормирован-ным рабочим днем, тревогами и другими нюанса-ми, понятными только тем, кто носит на плечах погоны.
Поздним вечером, выполнив все, включая и су-пружеские обязанности, Слава вышел на кухню и с удовольствием закурил. Благодушно закатив к по-толку глаза, он обратил внимание, что дымовое облако безжизненно висит у него над головой. Пытливый ум и склонность к анализу заставили посмотреть на вентиляционное отверстие.
- Забита вентиляция, - тут же сделал Слава свое первое в Николаеве гениальное открытие. - Надо прочистить.
Выписывая журналы «Наука и жизнь», «Техника молодежи» и «Радио», Денисов был напичкан все-возможными идеями, которые претворял в жизнь в виде собственных рационализаторских предло-жений.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
198
Командование, не читая этих журналов, высоко ценило талантливого офицера. За каждое внед-ренное предложение он получал денежное возна-граждение, был обвешан грамотами и имел звание «Лучший рационализатор и изобретатель части».
Прежде чем начать какое-либо дело, Денисов досконально изучал его. Проконсультировавшись у военных строителей и изучив проектную доку-ментацию, Вячеслав знал об архитектуре этого шедевра военного зодчества буквально все. И даже то, что для каждой квартиры на крыше имелось свое вентиляционное отверстие. Операцию по прочистке всего этого он для себя наметил на ближайшую субботу.
Каждая военная операция требует определенной подготовки.
Слава делал все медленно, но качественно. Оши-бок он не допускал.
Взяв в магазине, под честное слово гирю в пять килограмм, он привязал к ней длинную веревку. Путем несложных математических расчетов вы-числил отверстие на крыше дома, ведущее на его кухню. Наконец все было готово.
Субботнее весеннее утро выдалось сказочным! Взяв все свои причиндалы, Вячеслав поднялся на крышу пятиэтажного общежития. От увиденной красоты захватывало дух. Весь город утопал в цве-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
199
тущих садах. Птицы голосили так, что закладыва-ло уши.
Денисов вдруг неожиданно почувствовал в себе тягу к прекрасному
- Какое это счастье, - жить на Земле! - кричала просветленная душа.
Слава тихо сел. Закурил. Он боялся даже пошеве-литься, чтобы не спугнуть это, давно забытое, чув-ство.
Насытившись красотой, Вячеслав приступил к исполнению задуманного.
- Так, - он наморщил лоб, - мое окно восьмое от угла. Или не восьмое, - он снова мысленно пере-считал все окна, - Точно восьмое.
Спускаться не хотелось. Перекурив еще раз, Де-нисов теперь посчитал выходные отверстия. По его подсчетам все сходилось точно.
- Ну, с Богом! – и он бросил гирю в колодец. Бук-вально через секунду снизу донесся душеразди-рающий женский крик. Все краски в глазах Вяче-слава снова сделались серыми.
- Неужели убил кого-то, - Денисов бежал, опере-жая собственный визг. На лбу блестели капельки страха.
Из соседней с ними комнаты слышались громкие голоса. Слава распахнул дверь.
- Оля, что случилось? – закричал он с порога, за-бегая в кухню.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
200
Соседка, с головы до ног забрызганная мясным фаршем, выглядела просто удручающе. Гиря, вме-сте с грязью, дохлыми птицами и мышами, мирно лежала в миске.
- Вот, – развела руки соседка, - решила котлеты приготовить, а из вентиляции гиря вылетает и прямо в фарш. Хорошо, что в голову не попала. Я так перепугалась!
- Оля, ты извини, Это я хотел прочистить свою вентиляцию, а прочистил вашу. Просчитался не-много. Не учел, что в угловой квартире всего одно вентиляционное окно. За фарш не переживай. Я сейчас куплю тебе новый.
Слава сходил в магазин и купил четыре кило-грамма фарша. Два – в качестве компенсации и еще два – за моральный ущерб.
Свою вентиляцию он все же прочистил. Но на следующий день.
Теперь природа не баловала его своей палитрой. Все было обыденно и серо, как пыль на солдатском сапоге.
На середине пути Денисов не останавливался никогда, и начатое дело всегда доводил до конца.
Не ошибается только тот, кто ничего не делает.
ТЕСТ НА ЗАВИСТЬ
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
201
Слава Денисов.
Человек сложный, неоднозначный, но всегда тя-нущийся к свету.
По натуре он педант, с мужественным и волевым лицом.
Подчиненные таких, обычно, боятся.
Он требователен.
И ничего больше.
Требователен и справедлив.
Если делает что-то сам, то можно не сомневаться в сроке и качестве. Этого же добивается и от ис-полнителя.
Жизнь не всегда кормила его пряниками. Быва-ло, и сухарь казался медовым, а вода - молоком.
Отдав лучшие годы служению Отчизне на Чер-номорском и Северном флотах, Слава демобилизо-вался в чине капитана второго ранга и переехал жить в один из южных городов нашей, некогда ве-ликой Родины.
Откладывать дела на завтра он никогда не лю-бил.
Перекурив, Денисов быстро благоустроил свой быт, нашел работу, купил машину, дачу и даже же-нился. И на даче он тоже все делал так, что соседи со всех участков приходили смотреть на его об-разцовый порядок, культуру возделывания земли и высокий урожай овощей и фруктов.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
202
Дача успокаивала старого моряка. Здесь он от-дыхал душой и телом, коптя небо неизменным «Беломором». Все здесь его радовало, кроме соседа справа.
Этот сосед относился к той плеяде мужчин, кото-рые лезут со своими советами во все дела, стре-мятся все обо всех знать. А для этого, проявляя утроенную бдительность, неистово следят за все-ми и каждым. И не исключено, что даже ведут тай-ные записи.
Именно карьера фискала или осведомителя у них лучше всего получаются. Не всем же, в конце кон-цов, быть космонавтами, золотоискателями или художниками.
А то, что их не любят окружающие, им как-то глубоко все равно.
Такой человек может часами смотреть, как сосед копает землю, обрезает деревья или пилит дрова, а потом начать учить, как все это правильно де-лать, под каким углом держать лопату, в какой день недели обрезать эти самые деревья или за-чем пилить сейчас, если до зимы еще далеко. Наверное, он мог бы дать ряд «полезных» советов летчику и конструктору, врачу и учителю, водола-зу и ученому.
Лето в этом году выдалось жаркое и сухое. Кар-тофель, так как Слава его не поливал, быстро сох.
Настало время копать.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
203
Денисов не спеша начал подготовку к этому ри-туалу. Он знал, точнее, был уверен на сто восемь процентов, что сосед справа непременно заинте-ресуется его урожаем. Престиж квалифицирован-ного дачника ему терять не хотелось, а тем более упасть лицом в грязь, а вернее, в дачную пыль.
И он придумал.
Из плотного картона вырезал круг и вставил его в ведро. Теперь полезный объем в нем уменьшил-ся на две трети. Можно и копать.
Создав на участке шумную и деловую атмосферу, что привлекло внимание соседа справа, который прильнул глазами к щели забора, Денисов подо-шел к первому кусту.
Стараясь всегда находиться к соседу спиной, он выкапывал куст, поднимал его и стряхивал в вед-ро. Два куста и «ведро» с верхом наполнилось кар-тошкой. Образцовый дачник относил его в сарай, высыпал содержимое и подходил к следующим ку-стам. И так повторялось несметное количество раз.
Глаз соседа следил за этим «чудом» до тех пор, пока все было не выкопано.
Злоба, зависть и жадность болью сжимали серд-це. Он сбился со счета в количестве вынесенных Денисовым ведер.
Попив воды и слегка успокоившись, он вышел на улицу и не торопясь подошел к Славиной калитке.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
204
- Вячеслав Васильевич, - начал он издалека, - ви-жу, картошку выкопал. Не рано?
- Да вон сушь какая. Что ее в земле держать.
- И как урожай?
- Хуже, чем в прошлом году, - Денисов закурил папиросу, с удовольствием перекатывая ее с одно-го угла рта на другой. Он был явно доволен дерга-ющимся лицом соседа.
- Сколько ведер получилось?
- Если честно, я даже не считал.
- Крупная? – не унимался сосед.
- Разная, - неопределенно ответил Слава. И чтобы прервать дальнейший разговор, он извиняющее произнес, – Вы уж меня простите, но жена обедать звала. Да и отдохнуть хочу. Устал что-то. До свида-ния.
Так ничего толком и не выяснив, сосед ушел во-свояси.
Но на этом козни Денисова не иссякли.
Через неделю перед домом соседа справа остано-вилась престижная машина. Это был друг Славы, Коля Мирянов. Посигналив, он из-за тонированно-го стекла спросили, - Хозяин, вы не знаете где дача Денисова?
- А вам зачем? – тут же поинтересовался сосед.
- Мы из ресторана. Картошку у него хотим оптом купить. Хорошая больно.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
205
- А почем? – глаза соседа засветились алчным ог-нем, лицо побледнело.
- По три за кило.
- И много? – капли пота поползли по его морщи-нистому лбу.
- Думаю, всю заберем. Я вот и деньги уже привез. Так, где он живет?
- Тут, рядом, - сосед ткнул пальцем и, пошатыва-ясь, побрел к дому.
Ночью с сердечным приступом его забрала ско-рая помощь.
Тест на зависть превзошел все ожидания. Но ха-рактер этим изменить не возможно. Такова при-рода человеческая.
ПРОХОД ЭКВАТОРА
Гордо разрезая бездонные воды Атлантики, эс-кадренный миноносец «Благородный» величаво шел в Анголу в порт Луанда выполнять свой ин-тернациональный долг.
Сотни миль остались позади, да и впереди их бы-ло не мало.
Океан тих. Водная гладь выглажена утюгом.
Невдалеке, по правому борту идет танкер, неся в своем брюхе для эсминца воду и мазут, по левому
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
206
- охраняя свою территорию, сторожевой корабль Военно-морских сил Габона.
Несмотря на раннее утро, солнце палит просто нещадно. По кораблю идет «Малая приборка».
- Внимание экипажа корабля, - голос командира по громкоговорящей связи торжественно строг, – Наш корабль пересекает нулевую параллель. Кто слабо разбирается в географии, - экватор. В полу-тора кабельтовых от нас четко просматривается белая полоса, которая и разделяет нашу планету на две половины, Северное и Южное полушарие. Свободный от вахты личный состав может пона-блюдать это уникальное явление. Сразу после прохода экватора, нас посетит Владыка морей и океанов – Нептун со свое свитой.
Моряки поспешили на бак и сгрудились у лееров. Глаза, устремленные вдаль, пытались увидеть бе-лую полосу. У флагштока, голый по пояс, с мыль-ной пеной на одной щеке, стоял командир БЧ-2. Видно команда застала его бритьем. Он подслепо-вато щурился.
- Николай Иосифович, что вы там пытаетесь уви-деть? – раздался голос командира, усиленный ди-намиками.
Васянович обернулся и поглядел на мостик.
- Белую полосу, - пожал он плечами.
- Вы столько лет прослужили на флоте, что видно совсем потеряли чувство юмора. Какая полоса?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
207
Это шутка, военно-морская шутка, - командир за-смеялся. – Экватор, товарищи пройден! Поздрав-ляю всех! Нептун уже у нас на борту и хочет по-здравить экипаж с этим знаменательным событи-ем.
- Я, Владыка морей и океанов, Нептун, поздрав-ляю отважных советских моряков эскадренного эсминца «Благородный» с проходом экватора.
Далее Нептун, голосом заместителя командира БЧ-5 по политической части, рассказывает о доб-лестном пути русских и советских моряков, обес-смертивших свое имя на бескрайних морских про-сторах.
- А сейчас,- в интонации царя морей и океанов слышатся грозные нотки, - каждый из вас, я под-черкиваю, каждый, обязан пройти через чистили-ще. Кто из него выйдет чистым и незапятнанным, - честь ему и хвала. Он сразу получит Грамоту от меня, пропуск, дающий право посещать любой уголок моей бескрайней стихии и отпускной билет на десять суток с правом выезда на родину по воз-вращению корабля в родную базу. Если же тело покроется сажей и грязью, значит не все в вашей службе идет гладко и хорошо. Чем больше грязи на теле, тем больше на вас грехов. Придется тогда пройти обряд очищения водой морской. А сейчас все приглашаются на ют.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
208
Не юте уже лежат две сваренные бочки, выпач-канные изнутри сажей и мазутом. Вылезти из та-кого чистилища чистым просто невозможно.
Нептун восседает на троне, а свита, состоящая из всякой морской нечестии, проводит обязательный ритуал.
Первым проходит командир, за ним офицеры, мичманы, потом моряки. Все, разумеется, испач-каны с ног до головы, ибо грешны, поэтому сразу попадают под струю воды из брандспойта. После этого Водяной каждому ставит на задницу печать, сделанную из свеклы, подтверждающую, что оное земное существо прошло обряд очищения. Хохот на юте стоит жуткий.
В конце праздника, Нептун лично каждому вру-чает Грамоту о проходе экватора. После чего, ко-мандир преподносит океанским гостям по кружке рома, напитка настоящих моряков. Завершает все это праздничный обед с мармеладом, конфетами и печеньем.
И только корабль продолжает свой путь. Ему не до веселья. Надо еще идти и идти.
РАДОСТИ И РАЗОЧАРОВАНИЯ ВСТРЕЧИ
Четырехлетний Саша часто спал с мамой.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
209
Отец моряк. В доме редкий гость. А уйдет на бое-вую службу, то и все полгода дома не появляется. Саша его даже забывал.
В этот день мама разбудила детей рано.
- Сегодня папа с моря приходит, пойдем его встречать.
Одевшись во все самое красивое, семья пришла на Минную стенку. Народу было столько, что и встать негде. - Где же папа? – Саша дернул мать за юбку.
- Видишь, корабль через боновые ворота прохо-дит, там наш папа. Надо намного подождать, - объ-яснил младшему брату девятилетний Петя.
Вскоре Саша забыл, зачем они сюда пришли и ве-село гонял по причалу с новыми друзьями. И даже умудрился дважды упасть, изрядно испачкав свой костюмчик, чем вызвал гнев у родительницы и получил за это шлепок по заднице. Но это его остановило не на долго.
Через полтора часа счастливые отцы смогли об-нять своих, не менее счастливых, жен и детей
Набив рот дефицитными в то время жвачками, дети тут же теряли всякий интерес к кормильцам. И продолжали искать приключения на пятую точ-ку.
Жены, требовали к себе большего внимания, ласки и, разумеется, заморских подарков.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
210
Отцу, проявившему массовый героизм по спасе-нию жизни и здоровья личного состава на боевой службе, разрешили сойти с корабля на берег после обеда.
Семья, вновь воссоединившись, с котомками и кульками, под радостные возгласы детей, напра-вилась в кафе.
Шампанское, мороженое, горячий шоколад и все остальное, что требовала душа, было на столе.
Выходной костюм Александра, волосы, лицо и руки до такой степени были испачканы шокола-дом, что он больше смахивал на беспризорника, чем на ребенка из благополучной семьи. Петр вы-глядел не лучше.
Везти таких детей в общественном транспорте было стыдно, поэтому поехали на такси.
Приведя себя немного в порядок и передохнув, семья отправилась на пляж.
Вечером перевозбужденный Саша никак не мог заснуть. Мама положила его на свою кровать и, ласково теребя по голове волосы, наконец убаю-кала. Родителям тоже поскорее хотелось остаться одним.
Саша проснулся ночью в своей кроватке.
- Мама, почему с тобой папа спит, а не я? – громко спросил он.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
211
- Тихо, спи, а то всех разбудишь, - подойдя, мама накрыла его простынкой, - Папа ночью плакал, вот я его с собой и положила.
- Папа мне сказал, что моряки не плачут.
- Он у нас не настоящий моряк. Он доктор.
- Папа и уколы делает? – удивился Саша.
- Делает. Спи!
- А танкисты плачут? – не унимался он. - Нет, не плачут.
- А летчики плачут?
- Тоже не плачут.
- А если упадут?
- Если упадут,- плачут.
- А танкисты?
- Танкисты нет. Спи уже. Видишь Петенька, какой молодец, сладко спит. А ты колобродишь, - цыкну-ла мать
- А почему ты голая?
- Ты будешь спать или нет. Я сейчас ремень возьму. Жарко мне. Все-то он увидел! Чтобы больше ни одного слова от тебя я от тебя не слы-шала. Давай, поворачивайся к стенке.
Она положила его на бок и накрыла одеялом.
- Мама, мама, - зашептал Саша через несколько минут, - а папа плакать еще будет?
- Не мешай мне. Я уже сплю. - Хорошо, - он глубоко вздохнул и сладко засопел.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
212
ПРОРОК
Владивосток.
Он так далеко расположен, что даже на контур-ной карте его не видно из-за Уральских гор.
Но и там живут, служат и плодятся люди.
Человек по своей природе настолько неприхот-лив, что приживается на любой почве. И в мгнове-ние ока может перейти из стадии принца в стадию нищего, чувствуя себя в ней также комфортно, как и в предыдущей.
Большой противолодочный корабль «Адмирал Октябрьский» с поломанной машиной одиноко стоял на тридцать третьем причале. Это аккурат в центре города.
За забором бурно кипела гражданская жизнь. Железнодорожный и морской вокзалы, что рас-пложены по бокам, обменивались гудками и шу-мом привокзальной суеты.
К причалу подошел катер с командиром бригады, капитаном первого ранга Морозовым. На корабле прозвенели четыре звонка.
Комбриг своей комплекцией походил на медве-дя. Огромную, слегка сутуловатую фигуру несли такие же огромные косолапые ноги. Смуглое, вы-тянутое вперед лицо, казалось добрым. Но эта доброта была очень даже обманчива.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
213
Еще Морозов обладал не дюжей силой и громо-вым голосом. Его боялись буквально все.
А как он ругался матом! Нет, скорее, не ругался. Матом он разговаривал.
Комбриг хмуро прошелся по стенке. Оглядел причал, бросил косой взгляд на корабль. Сзади не-го семенил командир корабля, капитан второго ранга Елисов.
- Мне все-таки придется сегодня до обеда плю-щить кое-кому морды, - прогремел он, заглушая шум вокзалов, - а после обеда рубить по самые яй-ца хвосты. Под бульдогов всех делать буду.
Такое начало не предвещало ничего хорошего.
- Командир, а где ваш замполит? Прессу задни-цей на койке разглаживает или, брызжа от умиле-ния слезой, читает Боевой листок о том, как вы машину угробили? Может на вашу Родину пишет благодарственное письмо с перечислением всех ратных заслуг. Пусть земляки гордятся преступ-ником. А? Не слышу, - закричал Морозов, и город застыл в страхе, ожидая кровавой расправы.
- Он по трапу спускается, - еле слышно лепечет командир.
- Они спускаются. Они бегать уже разучились, – комбриг нежно посмотрел на замполита. - Они уже взрослые. Капитана второго ранга получили… Так, Жигайло? Или не так? – свинцовое облако от-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
214
борного мата снова накрыло Приморье. Жутким, предсмертным криком кричали несчастные чайки.
- Весь флот, стоя раком, в муках отрабатывает в море боевые задачи, а они, угробили корабль и курорт себе здесь устроили. Обросли ракушками по самое не могу! Вы что, мать вашу, нюх к службе потеряли? Так я его вам сейчас прочищу! Почему так засран причал? Почему мусор неделю не выво-зите?
- Мы звонили, но …, - Жигайло попытался внести ясность.
- Они звони… Чем? Яйцами по ляжкам? Только и умеете, что звонить. А что-то конкретно, - одни пузыри. Вон еще один славный продолжатель ве-ликих дел Лаперуза и Дежнева. - Он увидел стоя-щего на юте дежурного по кораблю, - Слушает, как я порю командира и зама. Радуется, что не его. Сю-да иди! Сейчас и ты начнешь мечтать, что не ро-дился сиротой Приморского края. Что вы сделали для наведения должного порядка? Может тоже, как и они, - комбриг махнул рукой в сторону ко-мандира и зама, - окончили институт благородных девиц? Будьте любезны, товарищ командир, - Мо-розов низко поклонился, - передайте этому интел-лигенту в третьем поколении, если вы его, конеч-но, не боитесь, чтобы я его не видел на берегу две недели. А сейчас,- перешел на визг комбриг, - сдать вахту! Вечером заступить по новой! Марш на ко-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
215
рабль! Да, - Морозов снова повернулся к командо-ванию корабля, - хорошо живете. Побывал я сего-дня в краю непуганых птиц. Готовьтесь к ком-плексной проверке. Матки я вам всем повывора-чиваю. Так почему, говорите, мусор не вывезен и гниет под вашим носом?
- Машины не было уже три дня, товарищ капитан первого ранга, - замполит Жигайло блеснув, как Берия, очками, все-таки решил прояснить ситуа-цию.
- Смотрю я, товарищ Жигайло, и думаю, - вы сво-ей инертностью и медлительностью скоро пере-щеголяете черепаху. Вам бы работать в каком-то сраном ЖЭКе. Да-а-а, - комбриг с сожалением мах-нул рукой, - вы и там извернетесь как уж, а через полгода станете начальником. Таким же ленивым и безответственным. Готовьтесь к проверке, а по-том к оргпериоду. - Он повернулся и, не прощаясь, направился к КПП.
Слова Морозова для Жигайло оказались проро-ческими. Через три года он демобилизовался и стал слесарем- сантехником, а через восемь меся-цев – директором предприятия.
Иногда и злые начальники бывают пророками. Только хочется, чтобы их пророчества всегда были добрыми.
ТАКОВА ЖИЗНЬ…
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
216
На флот Сережа Жевилов попал после окончания первого курса сельскохозяйственного института. Не было в этом институте военной кафедры, вот пацанов и призывали.
Учась в институте, Сережа начал подзабывать, что служба в Вооруженных силах есть священная обязанность каждого гражданина СССР. Даже начал подумывать о женитьбе. Девушка Галя сильно по душе пришлась. А тут вдруг раз,- и по-вестку принесли. Служить целых три года!
После окончания учебного отряда, Жевилов по-пал на большой разведывательный корабль «Крым» в радиотехническую службу.
Добросовестные и порядочные люди служат лег-ко. Им все дается, их уважают и ценят. Конечно, - служба не мед. Здесь трудно всем.
Сережа как раз и относился к тем, кто не отсижи-вается за спинами товарищей.
На третьем году службы на плечах красовались погоны главного корабельного старшины. А за вы-сокий профессионализм при выполнении задач боевой службы, командование поощрило его вто-рым отпуском с выездом на Родину.
Десять дней пролетели как один. Не успел даже толком и отдохнуть.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
217
- Галя, жди, через пару-тройку месяц я снова при-еду. Соскучиться не успеешь, - Сережа обнял неве-сту и поцеловал.
-Как же ты, Сереженька, приедешь? Сам сказал, что служить осталось семь месяцев.
По вокзалу объявили об отправке поезда на Симферополь.
- Не переживай, я все продумал.
- Моряк, крикнула проводница, - ты едешь или остаешься? Я тамбур буду закрывать.
Жевилов крепко поцеловал Галину и прыгнул в вагон. Поезд, стуча колесами, набирал скорость.
Корабль встретил старшину своей обыденной суетной жизнью. Заканчивался учебный год. Под-водились итоги, готовилась новая документация.
Подошло время проведения итоговых политиче-ских занятий. В группу к старшинам пришел ко-мандир бригады. Его сопровождал замполит ко-рабля.
Вопрос защиты социалистического Отечества ве-чен. Говорить о долге, бдительности, ответствен-ности, боевой готовности, обличать звериное лицо империализма мы умеем. И не только делаем это на словах. Но и воочию доказываем это своими ратными делами. Враг это знал и знает! История тому свидетель.
После каждого выступающего старшина Жеви-лов поднимал руку.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
218
- Что у вас, товарищ главный корабельный стар-шина?
- Хочу дополнить.
- Слушаем вас, - не возражал комбриг.
И Жевилов начинал рассказывать, что по этому поводу говорили классики марксизма-ленинизма. А говорили они, ой как много! Студенческий кон-спект, который он взял предусмотрительно с со-бой из дома, был ему верным помощником.
Сергей старался. Он знал, что за это отпуск объ-явят обязательно. Он же обещал невесте обяза-тельно приехать.
Благие намерения старшины сразу раскусил и замполит. Такое рвение ему очень не понравилось.
Через неделю из штаба пришел приказ команди-ра бригады где, черным по белому, главному кора-бельному старшине Жевилову С.Н. за отличные знания, показанные на итоговых политических занятиях, объявляется десять суток отпуска с вы-ездом на Родину.
Замполит воспринял этот приказ, как личную обиду. Эти люди вообще могут восторгаться толь-ко собой. Чужие успехи их раздражают. И стал он проявлять к старшине пристальное внимание. Начал с проверки боевого поста, где и обнаружил ушитую новую форму, подготовленную Сергеем к демобилизации. А так как по службе у Жевиолва
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
219
замечаний не было, то из-за этой формы он начал раздувать чуть ли не уголовное дело.
- Вот что, Жевилов, форму эту я у вас изымаю.
- Товарищ капитан второго ранга, я ее купил за свои деньги.
- Но вы ее изуродовали. Брюки расклешили, га-ланку ушили, ленточки аж до ягодиц. Вы что, по-сле службы в цирковое училище собираетесь по-ступать? В такой форме обязательно примут.
- Товарищ капитан второго ранга …
- Хорошо, - заиграл желваками замполит, - учи-тывая вашу добросовестную службу, я оставлю вам форму. Но, в отпуск вы не поедете.
Конечно, расставаться с формой, на которую по-трачено уйма денег и времени, Сергею не хоте-лось. Но и отпуск терять было обидно.
Выбор был не велик.
- Хорошо, я не поеду в отпуск, - от обиды в глазах заблестели слезы.
- Вот и ладушки. Но если я еще раз ее увижу, она будет выброшена за борт. Так и знайте.
Зам развернулся и вышел из поста.
Все старания старшины были напрасны.
До возвращения домой оставалось целых семь месяцев!
Есть на этом свете люди добрые и злые, хорошие и плохие. А есть еще и подлые. И им тоже бог су-дья.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
220
УРОКИ ЖИЗНИ
Шура Губа – командир трюмной группы на эс-минце. После окончания одесского морского ин-ститута, ему торжественно вручили погоны лей-тенанта и направили служить на флот.
Шурик вырос в интеллигентной семье, где гово-рили культурно и тихо. Конечно, учась в школе, а потом в институте, он пополнил свой словарный запас всеми имеемыми бранными словами. Но пользовался ими крайне редко и даже как-то стес-нительно.
Он был тих и застенчив. Его наивная, детская, доверчивая улыбка просто обезоруживала замате-ревших начальников. Они терялись в разговоре с ним и становились добрее.
Попав в новую, инородную для него среду, Губа сначала никак не мог врасти в этот огрубевший мужской коллектив, который его явно подавлял. Он постоянно находился под прессом этой среды и атмосферы.
В его лексиконе еще проскакивали гражданские слова, шокирующие корабельное начальство: «по-жалуйста», «извините», «я бы мог вас попросить», « будьте любезны», « извините», которые на флоте давно исчезли, как рудимент.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
221
- Можно? – Шура входит в кают-компанию.
- Губа, можно Машку за ляжку, – старшего по-мощника, воспитанного суровой военно-морской школой жизни, коробит проникновение в кора-бельную среду гражданского лексикона, – Доктор, - обращается он к начмеду, - вы, как секретарь партийной организации, должны взять шефство над молодым лейтенантом. Обучить его флотским традициям, привить гордость к службе на военном корабле, рассказать о флотской этики и эстетики. Ведь вы у нас самый образованный, развитый, начитанный, но в то же время, и самый распущен-ный офицер. Пройдя славный путь от сперматозо-ида до капитана, вы просто созданы быть настав-ником молодежи.
- Боже! Какие высокопарные слова я сегодня слышу. Будучи человеком очень чувствительным, мое горло сжимают спазмы, а глаза туманят слезы. Сколько внимания вы проявили к молодому офи-церу. Именно сейчас в небесной канцелярии вам прощают все грехи и переводят в сан святых, - начальник медицинской службы тронут лестью старпома.
- Губа, ты чего стоишь? Гуманистов за этим сто-лом, кроме доктора, разумеется, никого нет. Съе-дят все, и уйдешь голодным. Рядом со мной садись, на место своего командира. Его все равно сегодня
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
222
не будет. Ешь, ешь, не стесняйся. А скажи-ка мне, лейтенант, тебя моряки еще не бьют?
Саня краснеет.
- Нет.
- А на хер не посылают? – не унимается старпом.
- Нет, – Губа краснеет еще сильнее.
- Если услышу, сам тебя побью. Ты ешь, ешь. И еще одно тебе посоветую, как старший товарищ: с доктором тоже не дружи. Он тебя только развра-тит. Ему дай власть, - все сразу станут завидовать мертвым.
Старпом поел и закуривает сигарету. Найдя бла-годарного слушателя, он продолжает философ-ствовать.
- А ты знаешь, лейтенант, что только Советская власть уравняла права механиков с остальными офицерами. Даже на докторов надела пагоны, – он смотрит на начмеда. Тот фыркает и отворачивает-ся в другую сторону, высказывая тем самым свое недовольство, – Теперь я, флотский, боевой офи-цер, должен сидеть рядом, за одним столом с этой краснопогонной сволочью. Видишь, он отвернулся и не хочет слушать мои умные речи. Я умные вещи говорю, Губа?
- Так точно.
- Слышал доктор, лейтенант подтверждает пра-вильность моих мыслей. Слушай меня тоже.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
223
- Если можно, говорите чуть помедленнее, я за-писываю, - ерничает доктор.
- Видишь, лейтенант, он, буквально, плюет в мою сторону. Я его потом за это накажу. Слушай же дальше. Механики стали равноправными офице-рами. Равными среди равных.
- Даже сравнялись с замполитами, - снова не вы-держивает доктор.
Старпом кривится.
- Не слушай доктора. Мы его зря в четвертый раз выбрали секретарем партийной организации ко-рабля. Явно не разглядели в нем контру. Но теперь ему есть чем заняться, - протоколы писать. Мень-ше спать будет.
Это напоминание портит настроение начмеду, но ненадолго.
- Слушай, Губа, дальше. Посадили механиков за стол. Дали тарелку, ложку, вилку… Теперь вы как все люди. Понял?
-Так точно, - бубнит Шура, явно не слушая и жуя с аппетитом салат, - понял.
- Да все это не так, Губа. - вмешивается доктор, - Ложкой вы едите потому, что рук никогда не мое-те и они вечно у вас грязные. Вот суровая правда жизни. А то, Советская власть, дружба народов, электрификация всей страны… А если бы руки мыли, то ими бы и жрали до сих пор.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
224
Старпом, выпятив вперед могучую челюсть, сме-ется. Шутка ему явно понравится.
- Доктор, вы поели?
- Никак нет. Хочу попросить еще стаканчик ком-пота.
- Хватит с вас. Вестовой, доктору больше ничего не давать. Иначе государство с ним вылетит в тру-бу. Идите, займитесь чем-нибудь. Не мешайте мне проводить беседу с молодым офицером.
Покорившись судьбе, доктор выходит. Хотя ему это и не очень хочется.
ФЛОТСКИЕ ПРИМЕТЫ
Когда корабль проходит узкости (проливы) или, к примеру, подходит к танкеру для заправки топ-ливом и водой, на корабле играется «Тревога». Личный состав, расписанный при проходе узкости, куда входит и начальник медицинской службы, прибывают на свои места. Задача доктора на ГКП вести «Журнал боевых действий». А чтобы это бы-ло понятно непосвященному человеку, записыва-ются все, исключая матерные, конечно, команды командира корабля, ну, например: «Правая маши-на вперед самый малый», «Лево руля» и так далее. Длится это всегда безумно долго.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
225
Наш боевой эсминец вошел в пролив Эресунн, что разделяет Данию со Швецией, чтобы выйти из вод Северного моря и войти в седые воды Балти-ки. Пролив достаточно широкий, поэтому корабль идет спокойно, уверенно, без лишней нервотреп-ки. Погода великолепная, но легкий северный ве-терок несет прохладу и слегка волнует море. Севе-ро-западное вечернее солнышко, изредка прогля-дывая из-за низко плывущих по небу облаков, со-всем не греет черноморских моряков.
На ходовом мостике (на эсминце он открытый) трое: командир, Шевченко, вахтенный офицер, Пушкин, и я, с журналом и ручкой, записывающий мудрые команды командира корабля. Всем скучно. Из немногих развлечений - периодический облет нашего корабля самолетом-разведчиком шведских ВМС. Он нас сфотографирует. Мы его. И снова ти-шина. За чрезмерную разговорчивость, мне прика-зали закрыть рот. И я стою, молча созерцая остав-ляемые нами острова. Настроение – нулевое.
- Доктор, ты с нами который год по морям хо-дишь? – командиру тоже скучно.
Я, молча, жму плечами.
- А морские приметы знаешь? – Шевченко хочет-ся развеяться.
- Знаю, - равнодушно отвечаю я.
- Назови мне хоть одну.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
226
- Мне уже было сделано замечание, что я не на базаре, а на боевом корабле.
Командир пропускает мимо ушей мою реплику.
- Ничего ты не знаешь, и знать не хочешь. А дол-жен знать. Ведь ты морской офицер. Или солдат?
Я молчу.
- Тогда слушай, я тебя просвещать буду: « Если чайка села в воду – жди хорошую погоду». «Солнце красно поутру, моряку не по нутру». «Солнце крас-но с вечера – моряку бояться нечего». Знаешь та-кие?
- Я знаю другую: «Война войной, а обед по распи-санию», – время, действительно приближалось к ужину.
- Вахтенный, который час? – встрепенулся ко-мандир.
- Семнадцать сорок шесть.
- А что же вы молчите? Дайте отбой тревоги. Ко-манде от мест отойти, и объявите «Малую прибор-ку», а через полчаса – ужин.
- Я еще одну классную примету, товарищ коман-дир, знаю.
- Ну-ну, доктор.
- Солнце вышло из-за тучки, значит скоро день получки.
- Нет, доктор, не выйдет из тебя настоящего мо-ряка. Правда, Пушкин?
- Так точно, товарищ командир. Не выйдет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
227
- Пушкин, - я изображаю изумление, - отныне и навсегда вы лишаетесь медицинского спирта. Эта рука, - я показываю свои пять пальцев, - больше никогда не нальет его вам.
- Хорошо, доктор, иди. Мы уж как-нибудь сами с вахтенным офицером выведем корабль в Балтий-ское море. А то ты опять начинаешь дисциплину разлагать. Доведем, Пушкин?
- Доведем, товарищ командир. Но я бы Финогеева здесь оставил. Пусть пишет.
- Теперь Александр, вы стоите на одной линии с Гитлером. Этих слов я вам во век не забуду, - кричу я, сбегая по трапу. Вдруг и правда оставят, не дай Бог.
Такая примета практикуется довольно часто.
ИЗВРАЩЕНЦЫ
Подготовка корабля к длительному плаванию процесс хлопотливый. Корабль нужно пополнить до полных норм всеми видами довольствия и укомплектовать недостающим личным составом.
Проверяется вся материальная часть. Ведь от ее слаженной работы зависит боеспособность кораб-ля. В море он должен быть готов к выполнению любых, возложенных на него боевых задач.
А если что-то… А если вдруг…
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
228
Не приведи, Господи, такому случиться.
Беда будет большая.
В этот период задействован весь экипаж корабля.
Механики баркасом возили какие-то свои желе-зяки. У них хозяйство – целый корабль. И без этих болтов, упоров и прочих механических штучек на боевой службе не обойтись.
Перегруженный баркас подошел к причалу. Мо-ряки принялись выгружать привезенное имуще-ство. Толи набежавшая волна, толи вечно сонное состояние моряков, - только одна ценная железка вырвалась из рук и, глухо булькнув, ушла на дно.
Все мгновенно проснулись. Первоначально наступивший ступор резко переродился в истош-ную ругань командира трюмной группы. Он орал так, что проходящий невдалеке комбриг встал и долго стоял, вспоминая свою далекую флотскую молодость. Его лицо походило на лицо влюблен-ного, слушающего трель соловья на рассвете.
Корабельный офицер понимал, что за такое ему начальники минимум откусят мошонку. Это пони-мали и моряки.
- Товарищ старший лейтенант, не переживайте, мы сейчас нырнем и достанем, - в моряках от стра-ха зашевелились гены ловцов жемчуга.
Ныряли долго, даже с камнем в руках.
Наконец родилась первая здоровая мысль.
- На дне ничего не видно. Нужен фонарик.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
229
- Попов, - скомандовал офицер мичману, - беги на корабль и принеси фонарик.
Через минуту фонарик был на пирсе.
- Что это? Что ты принес?
Мичман не способен масштабно мыслить. Сказа-но «фонарик» - на фонарик. А какой, - это пусть офицер думает. Он в училище учился, – Я хочу знать, - снова закричал старший лейтенант, - у вас голова для того, чтобы « шило» пить или иногда думать? Разве он в воде гореть будет? Это бытовой прибор. Вы что, не соображаете? – перешел на «Вы» офицер.
- Может его обернуть чем-нибудь? – боязливо по-советовал мичман.
- Давайте попробуем газетой или вашей рубаш-кой, – зло произносит офицер.
- У нас на корабле еще есть аккумуляторные фо-нари. Подводные только на спасателях. Давайте у них попросим. Может и водолаза дадут.
- Нам по башке вначале дадут. Вам нет, это точно. А вот мне…
- Товарищ старший лейтенант! А если его в пре-зерватив засунуть и крепко завязать, то вода в не-го не попадет, - предлагает моряк.
Начальник задумался.
- Хорошая мысль. Попробовать можно. Попов, дуй в аптеку, кипи на всякий случай три презерватива. Только быстро.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
230
- У меня с собой денег нет.
- Найдешь! - заорал старлей, - На пиво бы деньги нашел.
Запыхавшийся, потный, вымазанный мазутом и грязью мичман влетел в аптеку.
- У вас презервативы есть? – закричал он с поро-га, - Мне нужно три штуки.
Работница аптеки с опаской посмотрела на ново-го посетителя. Две старушки, стоявшие у прилав-ка, боязливо попятились к выходу.
- Вам какой размер? – спросила фармацевт, по-двигая к себе на всякий случай телефон.
- Сейчас покажу, - воскликнул радостно Попов и полез в карман за фонариком.
- Не надо! – в ужасе закричала женщина, – Не смейте этого делать! Возьмите ваши презервати-вы и идите отсюда. Чтобы я вас здесь никогда больше не видела. Убирайтесь, а то я сейчас мили-цию вызову!
- Сколько я вам должен?
- Ничего мне от вас не нужно. Уходите, я буду за-крываться.
Ничего не понявший мичман в приподнятом настроении прибежал на причал.
Через сорок минут бесценная железяка была найдена и поднята наверх.
Все были довольны и счастливы.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
231
Только работник аптеки, завидев в городе мич-мана Попова, теперь всегда переходила на другую сторону улицы или бежала от него прочь. До конца дней своих она считала его извращенцем, раз-вратником и маньяком.
ФИЗИОЛОГИЯ ЖИЗНИ
- Доктор, давно тебя хочу спросить, да забываю. Ты садись, закуривай, - старпом показал на стул, - Командир, когда на ГКП встает с кресла, всегда де-лает несколько приседаний. Это что, профилакти-ка заболеваний суставов? Ты, небось, подсказал? А старпом пусть загибается, да? Так что ли? Напле-вать тебе на меня.
- Александр Николаевич, вы с командиром на вахте, по сколько часов сидите в кресле?
- Часа два с половиной – три. Все зависит от внешней обстановки.
- Вот вы и ответили на свой вопрос. А теперь раз-берем его с точки зрения физиологии. Во время сиденья вы длительно соприкасаетесь пятой точ-кой с креслом. О естественной вентиляции здесь не может быть и речи. Так? Так. Значит, в этом ме-сте появляется повышенная зона пото- и саловы-деления. А порой и газо…
- Короче, доктор, что ты этим хочешь сказать?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
232
- А то, что когда поднимаетесь, у вас в штанах все слипается. Оттого командир и приседает, чтобы яйца оторвать от ляжек. Не руками же ему там при всех теребить. Доходчиво объяснил? Вам это упражнение тоже необходимо. Заодно и суставы разомнете. Приятно, и полезно.
- Ты начинаешь, доктор, терять совесть.
- Почему? Неужели я сказал не правду? Спросите у командира. Я думаю, он подтвердит мои слова.
- Ладно, иди. С тобой свяжешься, сам себе не рад будешь. Зря я тебе сигарету давал.
- Я еще могу обосновать, почему замполит фу-ражку на правом ухе носит.
- Уйди с глаз. Тебе бы не мешало с особистом по-беседовать. Он на таких, как ты, досье заводит, а потом на Соловки служить отправляет.
- Спасибо вам, добрый человек. Нас и здесь непло-хо кормят.
ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА
Это на флоте бывает довольно редко. Но бывает.
Откуда-то издалека, как гром среди ясного неба, приезжает высокая комиссия по проверке физиче-ской подготовки личного состава кораблей и ча-стей.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
233
Дивизия спускает директиву подчиненным бри-гадам о выделении ими кораблей, которые будут подвергаться инспекторской проверке.
Бригады морщат череп, думают и… наконец, находят корабли, которые, с их точки зрения, са-мые спортивные.
Рассчитано это все на два три дня.
Начинается проверка с элементарного – физиче-ской зарядки.
После подъема сотни дышащих здоровьем и по-хотью молодых людей, в новых синих сатиновых трусах, возглавляемых «атлетическими» офице-рами, перед медленно ходящими проверяющими, «дружно» делают комплекс физических упражне-ний №1 или №2.
Слегка заспанные дяденьки что-то умное пишут в свои блокноты. Их задача – накопать как можно больше дерьма. Именно за это они и получают за-работную плату.
Конечно, не все замечания войдут в итоговый акт. Но это потом. Здесь уже доминирует радушие корабельных и бригадных начальников, их госте-приимство и, безусловно, качество накрытого сто-ла.
Без всего этого можно получить такое, что и с должности полетишь к чертовой матери.
Второй этап – демонстрация силы личного со-става на перекладине: подтягивание и подъем пе-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
234
реворотом. Тут дела почти плачевные. Художе-ственное дергание в зачет не идет.
На третьем этапе бег: сначала сто метров, а затем три километра.
А что офицеры и мичманы?
И они родимые машут руками, подтягиваются, и бегут.
Но, естественно, не все.
Молодым – дорога, а годкам флота не грех и в сторонке постоять, на солнышке погреться.
Недалеко от финиша трехкилометрового кросса стояла группа офицеров во главе со старпомом.
- Не сдох, Макеев? – дыша сигаретным дымом, спросил старпом, прибежавшего старшину, – Док-тор, дай ему понюхать нашатырю. А то, не дай Бог, потеряем классного рулевого. С кем я тогда в море выйду?
- Не сдохну, товарищ капитан-лейтенант. Мне нельзя. Вечером в увольнение иду. А вы, почему не бегаете? – задал он неуместный вопрос.
- Макеев, ты вроде бы умный человек, а задаешь такие глупые вопросы. Сам подумай. Доктор нам нужен живым. Развяжется у тебя пупок, а завязать некому будет. Командиру БЧ-2 скоро идти на пен-сию. Но он до сих пор продолжает бегать, правда, только за одними женщинами. Занимаясь этим, он обогнул земной шар два раза. Механику по штату положено сидеть ПЭЖе. А ты его на беговую до-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
235
рожку хочешь поставить. Ну а мне совсем не по-ложено. Бегущий в мирное время старпом вызы-вает смех, а в военное – панику. А если это еще и группа офицеров, то и подумать страшно. Как дой-дут до тебя мои слова, передай их по команде та-ким же умникам. Вот я сейчас посмотрю, как ты пробежал. Если плохо, в увольнение не пущу. Иди. Улыбаться потом будешь.
Стоящие офицеры одобрительно кивают голо-вой. Им, в отличие от остальных было хорошо. Земля притягивала, солнце согревало, шуршащая листва убаюкивала. И никакой службы, никакой боевой подготовки. Проверка их интересовала меньше всего. Она не была первой в их службе и не последней, уж это точно.
ТОРЖЕСТВО
Капитан третьего рана Василий Козлов уверенно приближался к пенсионному возрасту. До финиш-ной черты оставалось ровно два месяца. Захоте-лось вдруг ему на этом этапе совершить благород-ный поступок и пригласить жену в ресторан. И по-вод для этого был просто отличный – двадцать лет супружеской жизни.
Жена от такого неожиданного предложения да-же прослезилась.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
236
- Приятно, все-таки, что муж помнит об этом. Значит любит. Двое детей тому подтверждение, - думала супруга, одевая на свое огромное тело не-давно сшитый, из офицерского парадного сукна, костюм.
Украсив себя всеми имеемыми в доме драгоцен-ностями, обручальным кольцом и серьгами, пода-ренными мамой еще на свадьбу, покрасив губы и взяв сумочку с деньгами, она вышла на кухню.
- Ты уже готов, Вася? – Она оценивающе посмот-рела на супруга.
Старая, потертая форма сидела на муже как-то мешковато.
- У тебя новее ничего нет?
- Нет, Маша, - зло прорычал Василий, - на граж-данский костюм я еще не заработал.
-Не кипятись. Разве ты не знаешь, сколько денег уходит на детей? Потерпи. Купим тебе костюм. Обязательно купим.
Он нервно закурил. Ему уже никуда не хотелось идти. Дернул же его черт за язык. Теперь не отвер-теться. Хочешь, не хочешь, а иди.
Крепко взяв супруга под руку, Мария вышла с мужем из подъезда.
- Куда это ты, Маруся, на ночь, глядя, собралась? – спросила выносящая мусор соседка.
- Вася меня в ресторан пригласил. У нас сегодня юбилей! Двадцать лет совместной жизни!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
237
- Поздравляю! Счастливо погулять, молодожены! - засмеялась она.
Козлов снова закурил.
- Вася, ну что ты так часто куришь? Неужели нельзя потерпеть? Как ни как с дамой идешь. Это не культурно.
Настроение Василия портилось с каждым шагом. Жутко хотелось послать все и всех на фиг, выпить с соседом под тюлечку граммов по двести, а потом пойти половить в бухту бычка.
Наконец пришли в ресторан. Столик заняли ря-дом с эстрадой. Подошел официант.
- Что будем заказывать? – он положил перед су-пругами меню.
- Василек, я всецело полагаюсь на твой вкус. Ты заказывай, а я сейчас приду, - сладострастно ска-зала жена и, покачивая мощными бедрами, напра-вилась а сторону туалета.
Козлов неторопливо закурил. Уж где-где, а в ре-сторане он был, как рыба в омуте.
- Значит так, шеф. Принеси-ка полкило холод-ненькой водочки в графинчике, пару овощных са-латов, два лангета с жареной картошкой, буты-лочку минеральной воды, яблочек, винограда… И, пожалуй, достаточно. – Да, - вспомнил Василий, - в конце вечера, - кофе и мороженое.
- Что будет пить ваша дама?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
238
- В основном мою кровь, - засмеялся Козлов, - Принеси ей грамм двести хорошего вина. Больше она не осилит.
Торжество проходило по-семейному тихо и без-радостно.
В конце вечера Василий сильно опьянел и начи-сто забыл суть происходящего. Мария грустно глядела куда-то вдаль и о чем-то постоянно взды-хала.
Семейная жизнь делала свой новый виток.
БОЛЬШОЕ ХОЗЯЙСТВО
Назначенный на эсминец старшим помощником Яковлев, пришел на корабль, когда тот выполнял задачи боевой службы в Средиземном море. До этого он командовал штурманской боевой частью на аналогичном корабле. А тут раз и подфартило. Сделан первый шаг к высоким должностям и большим звездам.
Главное в этой работе – корабль не спалить и со-блюсти, на этом этапе, моральный кодекс строи-теля коммунизма. Все остальное стерпится-слюбится. Не Боги же горшки обжигают.
Яковлев сидел за столом, погрузившись по плечи в бумаги, оставленные предшественником. Их бы-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
239
ло так много, что конца и края не было видно. Он даже не заметил, как вошел командир.
- Разбираешься, старпом? Давай, дерзай. Хозяй-ство у тебя большое. – В командире проснулся учитель.
- Пытаюсь, товарищ командир.
- Вникай. В жизни все пригодится. Года три по-служишь, пошлем на командирские курсы. Меня здесь сменишь. Не будешь дураком, в академию поступишь. Еще и адмиралом станешь. А мы тебе все честь будем отдавать,- командир весело рас-смеялся своей шутке, – О! – воскликнул он опять радостно, - Вот документы, которые я исполнял, будучи еще старпомом. Видишь, - он показал паль-цем, - моя подпись и моя фамилия. Шев-чен-ко. – прочитал он по складам. А эту бумагу Цубин делал. Я при нем командиром БЧ-2 был. Он стал потом командиром у нас, а я занял его место. Молодцы, что все сохранили. Ты все понял, старпом? Про-должай, не буду мешать, - командир направился к выходу.
- Товарищ командир, может быть часть старых бумаг уничтожить? – выдвинул инициативу Яко-влев, явно забыв, что всякая инициатива на флоте наказуема.
Командир остановился. Он был, явно озадачен таим вопросом.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
240
- Что ж, вы теперь хозяин. Можете и уничтожить. Но советую предварительно с каждого документа снять копию. Вы меня начинаете пугать, старпом. В этом хламе есть все, что касается службы и, в первую очередь, вашей службы. А вы – уничто-жить… Проще переписать, чем придумать. Все эти документы лежали здесь сто лет. Пусть еще двести лежат. Чем больше бумаги, тем чище задница. Это они вам сейчас мешают, а завтра за них канистру «шила» отдадите. Это я заявляю вполне конфи-денциально. Ну, работайте, работайте. Только за бумагами не забывайте, что у вас в хозяйстве весь корабль с личным составом. Этим тоже надо зани-маться.
Командир вышел. Старпом удрученно взглянул на гору бумаг, тяжело вздохнул и, сложив все по папкам, поставил их на прежнее место. Покурив, он закрыл каюту и начал обход корабля.
К бумагам он периодически возвращался, но с годами делал это все реже и реже.
ДИЛЕММА ЖИЗНИ
Саня Пушкин как-то неожиданно взял и женился. Пара была потрясающе красива. Внешне суровый Саша буквально растворился в белоснежной при-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
241
влекательности и обаятельности своей супруги Светланы.
Спустя три дня, предоставленных молодожену командованием корабля в качестве свадебного подарка, Пушкин сияющий и помолодевший вер-нулся на корабль. Кают-компания встретила ново-брачного восторженным ликованием. Пушкин от нахождения в центре внимания, такого на службе с ним никогда не бывало, напоминал чертополох в розарии. Его глаза блестели, щеки пылали пунцо-вым румянцем, а запах дорогого одеколона, сме-шанного с коньяком создавали вокруг него поло-жительную ауру.
- Поздравляю, Пушкин, - командир погрузился в общую атмосферу радости, - Не разочаровался еще?
- Никак нет, товарищ командир.
- Ты с тещей живешь? – Командир решил пооб-щаться с народом в непринужденной обстановке.
- Так точно, - ответил Саня шершавым языком Устава.
- И как теща? Хорошая женщина или еще не разо-брался?
- Хороших тещ не бывает, - осведомленно произ-нес Пушкин.
- Кто тебе такое сказал, не доктор случайно? Ты его не слушай, он хорошему тебя не научит. У меня теща, золотой человек. Можно даже сказать, друг
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
242
мой. Твоя теща тебе друг? – никак не мог успоко-иться командир.
- Имея одного такого друга и врагов не надо, - от-ветил Саша, жуя котлету.
- Ничего ты еще не понял. Молодой. Поживете, оботретесь, появятся дети, - вот тогда и оценишь тещу.
- Вряд ли, – уверенно заявил Пушкин, – Она чело-век сложный. Доктор сказал, что такое бывает при нехватке в организме калия.
- Какого калия? – не понял командир.
- Цианистого.
Кают- компания взорвалась смехом.
- Доктор, вы правда ему такое сказали? - было видно, как командир напрягся, пытаясь до конца разобрался в этой шутке. Но это у него не получа-лось.
- Да, - серьезно ответил доктор, - Этот препарат сильно помогает при явно выраженной паранойи, психоэмоциональной нестабильности и психозах.
Командир встал из-за стола. Молча, оглядел при-сутствующих взглядом прожившего жизнь чело-века. Постоял в задумчивости.
- Не понимаю, - наконец сказал он, - толи вы все недалекие люди, толи дураки.
- А умные, товарищ командир, на кораблях не служат, - цинично изрек всезнающий доктор.
- Вот я и вижу, что не служат.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
243
Он понуро вышел из кают-компании, не пожелав никому приятного аппетита.
ЧАС УСТАВА
Старпом сидел за столом и что-то сосредоточен-но писал, когда в каюту постучали.
- Да, - не поднимая головы, ответил он.
В каюту вошли три моряка со старшинскими по-гонами на плечах из артиллерийской боевой ча-сти.
Старшины на корабле – особая каста. Это, как правило, все лучшее, все знающее, все умеющее в своем отделении, в своей боевой части. Это люди, являющиеся правой рукой командира боевой ча-сти и левой старшего помощника.
- Ба-а! Какие высокие гости посетили мою, богом забытую обитель. Что привело сюда столь высокое собрание, - с пафосом спросил старпом.
- Товарищ капитан-лейтенант, можно телевизор посмотреть?
- Телевизор? – хмыкнул старший помощник, - По-смотреть? Можно, - он поднялся из-за стола и сладко потянулся. Пошли. А что сейчас идет по ко-раблю? – как бы, между прочим, спросил он.
- Час Устава, - ответили бодро старшины.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
244
Они поднялись по трапу, и подошли к кают-компании.
- Прошу, - старпом сделал приглашающий жест.
Все вошли в кают-компанию.
- Вот, смотрите, телевизор.
- Да мы в кубрике посмотрим, - залепетали стар-шины.
- Я говорю, смотрите. Вот телевизор. Посмотрели, какой он? А теперь пошли от сюда вон! – заорал старпом как оглашенный, - Завтра, в семнадцать ноль-ноль, весь старшинский состав, из-за вас, я подчеркиваю, из-за вас, будет сдавать зачет по Уставу. Обязанности командира отделения. Кто не сдаст, может навсегда забыть о береге. Рассыль-ный, передай дежурному по кораблю, пусть играет «Большой сбор». Говорить буду.
Построение экипажа длилось полтора часа. Стар-пом орал так, что начавшийся было ветер, резко затих. Даже природа испугалась его гнева.
Адреналин, смешанный с кровью, потом страха и слезами горечи, потоком стекал за борт.
Начался массовый террор.
А все было так тихо и мирно.
Было и прошло.
СТЫДОБА
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
245
Чтобы защитники южных рубежей Родины не посходили раньше времени с ума от бескрайних красот Средиземного моря и напряжения боевой службы, на третьем месяце для них всегда плани-руется заход в иностранный порт. Должен же со-ветский моряк по земле походить, глазами потис-кать иностранных женщин, выпить за углом банку пива и купить жене помаду. Ибо на большее денег не выдавали. Нельзя развращать защитника соци-алистического Отечества.
В этот раз эскадренный миноносец «Благород-ный» зашел в югославский порт Сплит, стоящий на берегу лазурного Адриатического моря. Древ-ний город пестрел многочисленными отдыхаю-щими, благоухал ароматами невиданных цветов и дорогих духов, ну и конечно пьянил, пусть и огра-ниченной всем и всеми, свободой. Все это велико-лепие создает иллюзию сказочного отдыха. И ди-кий советский моряк верит во все это, как ребенок в сказку.
Отдых подразумевает собой, как пишут в энцик-лопедии, состояние покоя либо такого рода дея-тельность, которая снимает утомление и способ-ствует восстановлению работоспособности.
На флоте к отдыху подходят несколько иначе. Это очередное насилие над человеческим орга-низмом и отдаленно напоминает каторгу. Причем для всех. Создаются такие условия для так назы-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
246
ваемого отдыха, что люди не только не снимают утомление и нервное перенапряжение, а устают еще больше. И им снова хочется уйти в море, что-бы там, возможно, точно отдохнуть. Но и там нет отдыха. Там круглосуточная работа, называемая службой.
В иностранном порту офицеры и мичманы каж-дый день с утра и до вечера водят личный состав на экскурсию по маршруту корабль-магазин-корабль. Ноги у них к концу «отдыха» стачиваются до голеностопных суставов. Сходивший в город личный состав все остальные дни «отдыхает» на корабле, занимаясь приборкой, покраской и дру-гими внутренними работами.
Замполит переживает, чтобы все прошло на вы-соком идеологическом уровне, с соблюдением норм партийной морали и нравственности.
Представитель особого отдела своим всепрони-кающим оком ищет в каждом потенциального предателя Родины, отчего в каждой сходящей на берег пятерке, присутствует «шестерка», но и ей он не доверяет.
Командир тоже очкует. Ведь если не дай Господь что, его головокружительной карьере наступит конец.
Короче, отдых не получается ни у кого. Хотя сме-на обстановки и гарантирована.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
247
Но все движется своим накатанным путем. Никто не порочит социалистическую систему, никто не готовит тайный побег. Все идет гладко, как по маслу. И вдруг, ох уж этот вдруг, на корабль посту-пает от старшего по отряду кораблей вводная: «Выделить личный состав для проведения баскет-больного матча с учащимися местного лицея. Вре-мя матча – 16.00.».
Такой свиньи не ожидал никто. Даже замполит. Он от неожиданности даже сел на задницу. Его фу-ражка, от выступившего холодного пота сползла на правое плечо.
Срочно собрали военный совет, как когда-то Ку-тузов в Филях, перед оставлением Москвы. На нем присутствовали: командир корабля, заместитель командира корабля по политической части, пред-ставитель особого отдела, старший помощник и помощник командира корабля по снабжению. Во-просов было два, но каких: «Во что одеть моря-ков?» и «Где найти баскетболистов?». От старпома избавились быстро, отправив его искать спортс-менов.
Буквально все мероприятия на корабле всегда начинаются с «Большого сбора».
Выпятив вперед огромную челюсть, старший по-мощник прошелся вдоль строя моряков, собран-ных на юте.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
248
- Внимание экипажа корабля! – начал с пафосом он, - Администрация города Сплит обратилось к командованию с просьбой провести товарищеский матч по баскетболу между моряками нашего ко-рабля и учащимися местного лицея. Кто до служ-бы занимался баскетболом, выйти из строя.
Вышли, без малого, сорок человек. Практически все, кто прослужил два года и больше. Такое поло-жение вещей старпома сильно озадачило.
- Вижу, что страна, призвав вас на флот, много потеряла в баскетболе. Я попытаюсь это дело по-править. На матч пойдут только достойные. Раз-гильдяям я и здесь работу найду.
Отобрав пятнадцать дисциплинированных мо-ряков, старпом с чистой совестью и списком «спортсменов» поднялся в каюту командира ко-рабля. Здесь было довольно жарко. Обсуждался последний вопрос: «Во что одеть моряков?», ведь спортивная форма по нормам довольствия им не положена.
Старший помощник положил список на стол и сел в стороне. Первым его стал изучать славный продолжатель великих дел Ф. Э. Дзержинского. Он сосредоточенно буравил глазами бумагу, теребя белые волосы.
- Вот этих трех надо заменить, - со знанием дела заявил он, - У них в городе были попытки купить плакаты сомнительного содержания.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
249
- Старпом, выполняйте, - командир даже не взглянул в список. Его мысли были заняты совсем другим.
В четырнадцать часов спортсменов построили на юте. Начался инструктаж и проверка внешнего вида. Каждому выдали пакет с майкой и трусами. Обувь моряки должны были найти сами.
- А где доктор? - вдруг вспомнил о начмеде ко-мандир, - Что-то я не наблюдаю здесь этого улы-бающегося старшего лейтенанта. Дежурный, вы-зовите его ко мне.
Минут через пять с недовольным видом появил-ся доктор. Он предвидел дальнейший ход событий.
- Где ваша сумка, товарищ старший лейтенант? – раздраженно спросил командир.
- Какая сумка? – доктор попытался изобразить на лице непонимание.
- Не прикидывайтесь дурачком. Весь корабль стоит на ушах, и только вы изображаете здесь свя-того. Где ваша медицинская сумка?
- В амбулатории.
- Вы что, ничего не понимаете или прикидывай-тесь? Сейчас поедите обеспечивать баскетбольный матч. Это политическое мероприятие. Даю вам на сборы пять минут.
- Товарищ командир, там и санинструктор спра-вится, - начмед еще не терял надежды увильнуть от этого мероприятия.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
250
- Вы слышали мое приказание? Идите и готовь-тесь. Иначе я вас накажу.
В пятнадцать тридцать к трапу корабля подъе-хал микроавтобус. По кораблю пронеслась коман-да: «Личному составу, участвующему в баскет-больном матче построится, ют, правый борт».
Старшим назначили, естественно, старшего по-мощника, капитаном команды, разумеется, особи-ста. Мало ли что. Начмед стоял в строю, держа сумку в правой руке.
- Доктор, наденьте сумку через плечо, - коман-дир, осматривая строй, остановился напротив начальника медицинской службы.
- Так я буду выглядеть смешным, – недовольно ответил он.
- Мне все-таки придется вас точно наказать.
С неохотой доктор повесил сумку на плечо.
- Вы меня плохо слышите? Я сказал, через плечо, а не на плечо.
Изображая на лице всю скорбь угнетенных наро-дов, начмед исполнил приказание.
- Вот, уже лучше. Теперь вы похожи на Дашу Се-вастопольскую.
Строй дружно рассмеялся. Доктор униженно от-вернулся в сторону.
Спортивный зал лицея выглядел очень солидно. Огромное помещение с трибунами по бокам осве-щалось сотней неоновых ламп.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
251
Паркетный пол блестел. Баскетбольные кольца закреплены на специальных пластиковых стойках, а не вбиты, как обычно у нас, в плохо струганные доски. Разминавшиеся на площадке юноши, эки-пированные в желто-черную нейлоновую форму и фирменные белые кроссовки, выглядели очень представительно. В то далекое время баскетбол в Югославии считался, чуть ли не национальным видом спорта.
Доктор, старпом и еще пять болельщиков распо-ложились на трибуне, ожидая начала матча.
Наконец из раздевалки вышли наши «спортсме-ны». Впереди шел белоголовый капитан. Зрелище, которое они представляли, было просто ужасным. Наголо бритые головы отражали электрический свет (и только светловолосый особист-капитан не вписывался в этот коллектив и казался сильно за-росшим). Камнем вытесанные лица выражали ту-пую ненависть ко всему западному миру. Каждый представитель Великой Державы был облачен в общевойсковую майку светло-зеленого цвета (где такую гадость можно было найти на корабле, од-ному Богу известно) и новые, темно-синие сатино-вые трусы. На ногах красовались видавшие виды кеды и полукеды, оставлявшие, во время игры на полу, длинные черные полосы. И в завершении представления команды надо сказать, что на ле-вом плече каждого игрока, за исключением капи-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
252
тана, естественно, красовался татуированный си-луэт родного корабля.
Спортсмены построились в центре площадки. За-звучали гимны стран, соревнующихся команд. За-тем капитаны обменялись вымпелами. Но так как у нашей команды вымпела не было, капитану юго-славской команды подарили тельняшку и беско-зырку.
Старпом от всего увиденного в ужасе схватился за голову. Так стыдно за страну Советов больше никогда не было.
Красиво одетый судья дал свисток и игра нача-лась.
Матч проходил в бешеном темпе. Атакой и обо-роной в советской команде очень грамотно и про-фессионально руководил капитан. Мяч, практиче-ски, не покидал нашу половину поля. Все чаще и чаще на площадке слышалась родная русская ма-терная речь. После первого тайма на табло красо-валось:
79:7 в пользу югославов.
Когда начался второй тайм, старпом наклонился к начмеду, - Доктор, у тебя деньги с собой есть? Я на корабле тебе отдам.
Доктор махнул головой.
- Отдай свою сумку санинструктору и пойдем, сходим в бар. А то людям в глаза стыдно смотреть.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
253
Они вернулись к концу игры. На табло светилось: 138:13.
Тузик по отношению к грелке обошелся гуман-нее, чем югославы с нами.
Майками, как обычно принято в международных матчах, никто не обменивался. Их надо было сда-вать помощнику командира по снабжению.
Пол в зале до такой степени был исчиркан спор-тивной отечественной обувью, что, скорее всего, его потом заменили. Отчистить и отскоблить та-кое просто невозможно.
На корабль возвращались, молча, в подавленном состоянии.
- Доктор, - особиста мучили какие-то смутные догадки, - а где вы были, когда наш игрок получил травму?
- Таких игроков убивать сразу надо, а не помощь оказывать. У меня от вашей игры расстройство стула. Я был вынужден пойти в туалет.
- А почему от вас пахнет алкоголем? – не унимал-ся он.
- Не алкоголем, а ацетоном. Это две разные вещи, – доктор знал, что пасовать в дискуссии нельзя. Проиграешь.
- Почему ацетоном?
- Потому, что боль, нанесенная сегодня вами нашему Отечеству, повысило сахар у меня в крови. А избыток сахара дает запах ацетона.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
254
От таких слов особист даже поперхнулся. Больше он не проронил ни слова.
На корабле о матче не говорили ни слова, будто его и не было.
Вскоре корабль ушел в море выполнять задачи боевой службы. А уж там не до разговоров.
О ШЛАКАХ И ДРУГОМ
Лейтенант Зуев после окончания Военно-медицинской академии начал свой тернистый путь покорения авиационной и космической ме-дицины со службы врачом в авиационной части города Ржева.
Пензенская земля, давшая миру Лермонтова и Белинского, вскормившая хлебом и молоком Сал-тыкова-Щедрина, Радищева и Загоскина, пробу-дившая своим целебным воздухом к творчеству Куприна, Лажечникова и Мейерхольда, даровав-шая Лобачевского и Бурденко, щедра на таланты. Эта же земля в потугах родила и Зуева, нареченно-го в младенчестве Владимиром. Она и кормила его, и поила, и, даже, дышала за него сигаретным ды-мом. Мальчик вырос крепким, хитрым, наглым и умным.
Служба давалась Зуеву, относительно, легко, бла-годаря своей природной изворотливости, пробив-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
255
ному характеру и скрытому за внешней сурово-стью искрометному чувству юмора.
Когда на медицинский пункт вошел начальник штаба, Вовик, выставив далеко вперед ноги, сидел в кресле за столом и мирно, как невинное дитя, спал.
- Лейтенант! Вы решили всю службу проспать? А потом на пенсии, у пивного ларька, рассказывать, как помогали осваивать пятый океан?
- Никак нет, товарищ подполковник. Просто за-думался, - вскочил слегка испуганный Зуев.
- И конечно о женском половом органе, что даже слюну на рубашку от счастья пустили. Да?
- Никак нет. Извините. – Зуев стал растирать мокрое пятно ладонью
- Тогда о чем же, интересно послушать, - началь-ник штаба сел на кушетку и закинул ногу за ногу, давая понять, что уходить не собирается.
Уроды в офицерском обществе среди моряков и летчиков встречается крайне редко. Специфика службы, сопряженной с постоянным риском для жизни, делает этих людей более человечными, бо-лее терпимыми друг к другу.
- Ну! Я слушаю тебя. Ты у нас, сколько служишь? – начальник штаба улыбнулся глазами.
- Полтора месяца.
- Ничего себе! Почти ветеран части! Рассказывай. Люблю беседовать с медицинскими работниками.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
256
- Понимаете, товарищ подполковник, по роду своей профессиональной деятельности летный со-став постоянно испытывает физическое и психо-эмоциональное перенапряжение. Факторы риска, я их перечислять не буду, негативно влияют, практически на все органы и системы летчика. Ес-ли еще к этому добавить высококалорийную пи-щу, то происходит быстрая зашлакованность ор-ганизма, с которой очень трудно бороться. Как ре-зультат, - лишний вес, склеротические изменения сосудов, особенно головного мозга и сердца, и уве-личение холестерина в крови.
Зуева несло все дальше и дальше. Остановиться он уже не мог.
Начальник штаба встал, достал сигарету, щелк-нул зажигалкой. Бред лейтенанта стал его уже утомлять. Но хотелось услышать, чем все это за-кончится.
- Товарищ подполковник, извините, но здесь ку-рить нельзя.
- А спать можно?
Этот вопрос Владимир оставил без внимания.
Они вышли на улицу.
- Лейтенант, у меня уши очень большие?
- Нет. Нормальные.
- Тогда давай дальше продолжай вешать на них лапшу.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
257
- Многие летчики курят, употребляют алкоголь. А это дополнительная зашлакованность организ-ма.
- Неужели многие? – хмыкнул начальник штаба. – Я думал все. Ты же тоже куришь. И пьешь, навер-ное.
- Речь сейчас не обо мне.
- Хорошо, продолжай. Что ты еще хочешь мне сказать? Или твой бред уже окончился.
- Никак нет. Необходимо принимать экстренные меры по выведению шлаков из организма летного состава.
- Ну и как ты это думаешь делать?
- Методов пока не так много. Во-первых. Как можно больше вводить в рацион растительную пищу.
- Очень мудро. Чтобы летчик в воздухе от пере-грузок падал в голодный обморок? Толково. И что же второе?
- Второе. Этот метод в борьбе со шлаками на се-годняшний день является самым эффективным. А именно - очистительные клизмы.
- Талантливо. Даже, я бы сказал, гениально. Сам придумал или кто подсказал? Может это тебе сей-час приснилось? Ведь многие великие открытия совершались, именно во сне. С кого предлагаешь начать? - засмеялся подполковник, – Чье звено са-жаем на клизму?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
258
- В качестве контрольной группы предлагаю взять офицеров штаба.
- Ну, ты, лейтенант, и наглец! Далеко пойдешь. Жена приехала?
- Нет еще.
- Тогда у меня к тебе другое предложение. Сходи-ко ты сегодня вечером в ресторан и выпусти из се-бя сперму. Она, явно, тебе на мозги давит. Понял? Николай Степанович, - крикнул подполковник проходящему мимо замполиту, - подожди. Я тебе сейчас расскажу способ выведения из организма шлаков по методу лейтенанта Зуева.
Офицеры шли по летному полю и, периодически, оглашали его раскатистым хохотом.
Зуев сидел на скамейке и курил. Выпуская дым в рыжеватые усы, он улыбнулся своим мыслям. Взглянув в бездонное небо, Владимир потянулся и медленно пошел в медицинский пункт. Там он сел за стол, вытянул ноги и крепко уснул. Он знал, что снаряд в одну и ту же воронку дважды не попада-ет. Также и начальник штаба второй раз сегодня к нему уже не придет.
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Итоговый занятия по марксистско-ленинской подготовке офицерского состава проходили в
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
259
конференц-зале Дома офицеров. Занятия прово-дил замполит эскадрильи. Инспектирующим ли-цом был начальник политического отдела полка.
Тема - «Защита социалистического Отечества».
Звериное лицо империализма было изобличено. Защита Отечества аргументирована и обоснована. Задачи перед Вооруженными силами и Военно-воздушными силами, в частности, разобраны и одобрены.
Все уже с нетерпением посматривали на часы. Начпо собрался было подняться, чтобы подвести итоги, как в зале поднялась рука.
- Старший лейтенант Зуев. Товарищ полковник, разрешите добавить.
Это уже не входило в планы спешащего на обед начпо. Но… человек хочет высказаться. Мешать ему в этом нельзя. Это – антипартийно, – Пожа-луйста, слушаем вас, - он уселся поудобнее и вытя-нул под столом ноги.
- Мирное сосуществование государств с различ-ным политическим строем, разрядка международ-ной напряженности, - вот важнейшие составляю-щие элементы внешней политики КПСС. В работе Владимира Ильича Ленина «О задачах Публичной библиотеки в Петрограде» конкретно сказано: «Чтобы радужно, осмысленно, успешно участво-вать в революции, надо учиться». И это, в настоя-щее время, очень актуально, особенно, если учить-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
260
ся военному делу, – глаза начальника поползли вверх. Он о такой работе Ленина никогда не слы-шал, - И от того, как мы будем осваивать эту воен-ную науку, зависит будущее социалистической Ро-дины, - продолжал Зуев, - У советского государства есть как внешние, так, к сожалению, и внутренние враги. Это тунеядство, разгильдяйство, взяточни-чество, пьянство и преступность. Вождь мирового пролетариата правильно говорит в своей работе «Как организовать соревнование?» – и Зуев взял лист со стола, - «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война ни на жизнь, а на смерть богатым и их при-хлебателям, буржуазным интеллигентам, война жуликам, тунеядцам и хулиганам. Те и другие, первые и последние – родные братья, дети капи-тализма, сынки барского и буржуазного общества, общества, в котором кучка грабила народ и изде-валась над народом, - общества, в котором нужда и нищета выбрасывала тысячи и тысячи на путь ху-лиганства, продажности, жульничества, забвения человеческого образа, - общества, в котором неиз-бежно воспитывалось стремление у трудящихся: уйти хоть обманом от эксплуатации, извернуться, избавиться хоть на минуту от постоянной работы, урвать хоть кусок хлеба каким угодно путем, ка-кой угодно ценой, чтобы не голодать, чтобы не
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
261
чувствовать себя и своих близких недоедающи-ми».
Зуев достал платок и вытер лоб.
Начпо последовал его примеру.
- У вас все? – с затаенной надеждой спросил он, чувствуя голодное жжение в желудке и привкус металла во рту.
- Нет, я хочу привести одно выражение вождя из статьи: «Лучше меньше, да лучше». Оно как нельзя кстати. А то есть у нас еще и такие, которые ниче-го не делают и деньги большие получают.
- Не надо, - сказал замполит. – Садитесь. Спасибо.
- Почему? Например, в статье «Падение Порт-Артура» Ленин…
- Я вам сказал, сядьте.
- А в книге «Государство и революция»…
- Вы что, не понимаете русский язык, товарищ старший лейтенант? Вам сказано, - сядьте, - про-шипел замполит, - Вы уже и так своей болтовней отняли у офицеров двадцать пять минут.
- Я ничего своего не сказал, товарищ майор. Я только привел слова Ленина. Если вы их называе-те болтовней, то…
- Ну, хватит, - встал начпо, - А то вы тут кое до че-го договоритесь. Я предлагаю в следующий поне-дельник провести дополнительные занятия по марксистско–ленинской подготовке и на них об-судить все не разобранные вопросы. А в помощь я
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
262
вам пришлю пропагандиста. Хорошо? – он прочи-тал записку, переданную ему замполитом. – А вы что, Зуев, завтра переводитесь к новому месту службы, в Борисоглебск?
- Так точно, товарищ полковник!
- Хорошо. Доброго вам пути и службы. Я позвоню туда в политотдел, переговорю с начальником по-литического отдела, пусть присмотрится к вам. Вы подготовленный секретарь парторганизации. Там и проявите себя. Окончить занятия! До свидания!
Вслед за начпо вышел и замполит.
Расходились шумно.
- Ну, ты, Зуев, даешь, - восторгались летчики док-тором, - замполита Лениным нокаутировал. Моло-дец!
- А что он документы на перевод задерживает. А вот теперь препятствовать не будет!
Ранним утром поезд уносил старшего лейтенан-та медицинской службы Зуева к новому месту службы.
А секретарем парторганизации его не избрали.
Может, побоялись?
Трудно сказать.
ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
263
Был уже довольно поздно, когда дверь медицин-ского пункта с шумом распахнулась и двое сильно пьяных краснолицых прапорщика внесли третье-го, на лбу которого красовалась огромная багровая шишка, величиной с кулак.
Дежурный врач, старший лейтенант Зуев, нехотя поднялся из-за стола.
- Ба, кто это к нам пожаловал? Сегодня что, в зоо-парке день открытых дверей? Или его самолет крылом зацепил, - он указал пальцем в сторону ви-севшего на плечах прапорщика, - Может попал под лопасть вертолета? – Зуев был явно недоволен этим поздним визитом. – Что произошло с этим человекоподобным существом? Он больше напо-минает примата, нежели разумное существо.
- Доктор, - промычал пострадавший, - вы себе слишком много позволяете. Я стукнулся о дверь.
- Не может быть! – Зуев зло дернул рыжеватыми усами, - Все люди могут быть глупыми, но ты явно этим злоупотребляешь.
Пострадавший начал наливаться ненавистью, при этом шишка приобрела цвет переспелой сли-вы.
- Молчи, - прошипели друзья-собутыльники, - Доктор, мы вам принесли бутылочку хорошего спиртику и три банки тушенки. Надо сделать так, чтобы командование об этом не узнало. Это чудо, -
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
264
они положили обмякшее тело друга на кушетку, - упало со стола.
- Как упало? – удивленно поднял брови доктор.
- Он сидел на столе и уснул. Ну и свалился от ту-да. Прямо лбом об пол.
Зуев начал осматривать больного. Подавил ру-ками голову, проверил чувствительность кожи и зрачковые рефлексы. Признаков сотрясения го-ловного мозга не было.
- Когда Бог раздавали мозги людям, этому инди-видууму их явно не хватило, а то бы они стряхну-лись. Это лишний раз доказывает, что служить можно и без них.
- Товарищ старший лейтенант, о вашем поведе-нии я буду докладывать по команде, - пострадав-ший прапорщик попытался встать.
- Замолчи, придурок, - осуждающе рявкнули на него краснолицые товарищи. – Что будем делать доктор? – их голоса неподдельно дрожали.
Зуев взъерошил мизинцем щетиной торчащие усы и многозначительно изрек, - Коль ваш това-рищ может так умно, а главное, логично изъяс-няться, значит, опасаться за его жизнь не имеет смысла. Учитывая его явно выраженную агрессию по отношению к медицинскому работнику, я вы-нужден сейчас же сообщить о случившемся де-журному по части и вызвать комендатуру,- рука Зуева потянулась к телефону.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
265
Доктор, - взмолились здоровые прапорщики,- не делайте этого. Иначе нас всех выгонят из Воору-женных сил. Что мы тогда будем делать? Мы же ничего не умеем.
- В каком подразделении, разрешите узнать, слу-жит этот «замечательный» воин?
- На складе,– ответили за воина прапорщики.
- Каком? – не унимался Зуев.
- Продовольственном.
- Это коренным образом меняет дело, - Зуев даже взвизгнул от радости, - На таких людях держатся все Вооруженные силы. Конечно, ему будет выде-лена лучшая палата. Но .., - доктор наморщил лоб, - это будет стоить всего лишь ящик тушенки. За со-хранение врачебной тайны. Заверения, типа «мы принесем завтра» или «как вам не стыдно» не принимаются. Если через тридцать минут ящик не будет стоять у меня под кушеткой, я звоню по ука-занным телефонам. Отчего-то не наблюдаю счаст-ливого блеска в ваших глазах. Или я что-то не так говорю?
- Хорошо, - ответили здоровые прапорщики, и вышли из медпункта.
- Не хорошо, а «Есть». Мы же с вами военные лю-ди, - бросил в след выходящим прапорщикам Зуев. – Пойдем, мой хороший, в перевязочную, - обра-тился к пострадавшему доктор, - Пока твои друзья добывают мне пропитание, мы с тобой кровь из
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
266
гематомы уберем, повязочку наложим, и ты пой-дешь в палату спать. Время-то позднее, доктору тоже отдохнуть хочется. А мне еще историю бо-лезни на тебя писать.
БЕЗРАДОСТНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ
Был воскресный день. Офицеры собрались в ка-ют-компании на обед. Все стояли в ожидании начальства. Ведь только оно может пригласить офицеров к столу.
Это незыблемый закон. А его отсутствие порож-дает хаос.
Вошел замполит, капитан-лейтенант Мохорт и королевским жестом показал на стол.
Вдруг открылась дверь, и появился старший лей-тенант Мельников. Он вернулся из отпуска. А встреча с товарищем после долгой разлуки всегда радостна.
Лицо Мельникова украшал солидный синяк под левым глазом. Глаз из-под него почти не просмат-ривался. По лицу, сверху в низ, шли полосы от ног-тей.
Серега, командир трюмной группы, как всякий представитель механической службы, имел огра-ниченный круг интересов. Он любил на шару вы-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
267
пить, переспать с чужими женщинами и не особо чтил службу. Служба, правда, ему отвечает тем же.
Замполит, увидев коммуниста Мельникова, не ис-торгает визг радости. Собрав морщины на перено-сицу, он глубокомысленно произносит, - Что с ва-ми, товарищ Мельников, в этот раз опять произо-шло? Вы не можете без приключений. Рассказы-вайте, мы все вас очень внимательно слушаем.
- Я вам потом расскажу.
- Нет уж, расскажите всем, может это кому-то по-служит уроком.
- Я ехал в поезде.
- Замечательно! Вот у нас доктор позавчера вер-нулся из отпуска. Но почему-то без синяка.
- Я на самолете летел, - уточнил доктор.
Ответ начмеда заму явно не понравился.
- Ну и что дальше? Продолжайте.
- В купе ехала семья. У мужчины был день рож-дения. Мы выпили.
- Как это вас характеризует. Для вас напиться, как в дождь намокнуть, - зам изъяснялся культур-но, без острых выражений. Его учили, как нужно работать и убивать словом.
- Ну и естественно, не вы, вы у нас пай-мальчик, а тот мужик стал с вами, Мельников, драться. Пото-му что вы полезли к его жене под юбку. Так? Ну, скажите что не так?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
268
- Никак нет, - Мельников непривычно для себя краснеет.
- Что же тогда было дальше, - Мохорт продолжал распутывать клубок.
- Была уже ночь, когда я вспомнил, что не взял постельное белье. Пошел к проводнице. Она спала. Я потряс ее за плечо и спросил: «Как насчет посте-ли?» А, она не разобравшись, ударила меня кула-ком в лицо.
Офицеры от откровенного вранья Мельникова дружно смеются.
- И когда же теперь нам ждать жалобу от уни-женной? – не унимался замполит.
- Да не будет никакой жалобы.
- Вы у нас, Мельников, ходячее ЧП. От вас можно всего ожидать. Жена из дома не выгнала?
- Никак нет.
- И то хорошо. С сегодняшнего дня вплотную займитесь своим личным составом. Там у вас конь не валялся.
- Есть, - облегченно вздохнул Мельников, пони-мая, что допрос окончен.
Пожелав приятного аппетита, зам вышел из ка-ют-компании.
- Серега! – офицеры ждут сенсации, - Неужели не дала?
- Да пошли вы все, - Мельников встает и тоже вы-ходит.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
269
- Не дала, - складывается единое мнение, - А жаль. Значит, плохо просил.
КРЕСТИНЫ
-1-
К флагманскому механику теща приехала. Три года ни слуху, ни духу. И вдруг, как снег на голову: «Встречайте, мама».
Главное, - сын два года назад родился, - она от-крыточку прислала: «Поздравляю». Ты деньги да-вай на пеленки-распашонки или нянчить приез-жай… Так нет. Разорилась только на открытку. И вот – на тебе! Радость общения.
Степанов тещу не любил. Да и она не баловала его своим вниманием. И сложилось это как-то сра-зу, еще при знакомстве с будущей женой. Не могут же однополюсные электроды приблизиться друг к другу. Так и они не могли найти общего языка.
За всю свою семейную жизнь Василий так и не смог назвать тещу мамой. Язык не поворачивался. Раза три выдавливал из себя какое-то нечленораз-дельное мычание, но, в основном, обходился сло-вом «Вы».
По молодости, когда она наведывалась чаще, он был либо на боевой службе, либо брал отпуск и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
270
уезжал к себе на родину в Курскую область, где в тиши родного дома удил рыбу, купался, загорал или ходил за грибами. За десять лет супружеской жизни их пути пересекались дважды. Но и эти встречи были так коротки, что почти не оставляли шрамов на его ранимом сердце. Правда тогда и жизнь была другая, корабельная. Она управляла тобой, а не ты ей. То выходы в море, то слежения, то оргпериоды, то еще что-то. А можно и просто не пойти домой, сославшись на занятость службой, когда психическая атмосфера не способствовала душевному отдыху. Или вообще, прийти домой так поздно, а уйти так рано, что и не успеваешь встре-титься с «родным» человеком.
Теперь уже все по-другому. Теперь оседлая жизнь. И поздние возвращения становятся непо-нятными всем окружающим.
Ужинать сели поздно. Жена каждому положила в тарелки плов, ее и мамы любимое блюдо. Василий этот шедевр кулинарного искусства терпеть не мог. Так называемый плов, был так далек от настоящего плова, как Луна отстояла от Земли. Просто в рис пихали всякую гадость, обзывали его хорошим именем и подавали на стол.
- Ешьте. Должно быть вкусно.
Но «должно быть» и «вкусно», - две большие раз-ницы.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
271
Степанов задумчиво ковырял вилкой ненавист-ное блюдо.
- Ты чего не ешь? – спросила жена.
- Что-то не хочется. На службе хорошо поел. Ужин вкусный был.
- Вас что, там еще и кормят? - язвительно спро-сила теща, крупная, почти квадратная женщина, с резкими чертами лица и явно выраженными чер-ными усиками на верхней губе от переизбытка в организме мужских гормонов. Она приближалась к своему полувековому юбилею.
- Да, кормят. И очень даже хорошо, - не глядя на нее, буркнул Василий.
- И чем же, если это не военная тайна?
- Мне что, перечислить все меню? – зло спросил он, посмотрев ей в глаза.
- Ну, хватит вам, - жена решила растопить обста-новку, – Их, правда, хорошо кормят. Женщины там молодцы. Готовят замечательно.
- Ишь ты! – шевельнула усами теща, показав между зубами раздвоенный змеиный язык.
- Вася, - жена выступала в роли ингибитора, по-давляя вспышки то с одной, то с другой стороны, - мама приехала, налей нам по рюмочке за приезд.
- А может ему жалко на тещу водку тратить, - опять зашипела она.
- Ну, хватит уже, мама! В честь чего тебя распира-ет? – дочь стала сердиться.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
272
Василий, молча достал из серванта бутылку, по-ставил рюмки и так же молча разлил в них кри-стально-чистую жидкость.
- С приездом, поднял он рюмку и, не чокаясь, вы-пил.
- У вас в доме не чокаются? Смотрю, он уже как заправский алкоголик пьет. Лишь бы повод был, - снова выдохнула из себя теща смрадный яд.
- Мама, не правда, Вася пьет редко. Можно ска-зать, совсем не пьет.
- Зато метко, - передразнила ее мать,- А что ты его так защищаешь?
-А почему, по-твоему, я должна обижать мужа?
- Муж и жена – одна сатана, - теща выпила, тоже не чокаясь.
После второй рюмки, теща, немного подобрев, подняла неожиданно упавшие вожжи и приступи-ла к главному.
- Василий, ты о чем-нибудь думаешь или у тебя только служба в голове?
Степанов непонимающе взглянул на раскрас-невшееся лицо «мамы».
- Вашего старшего, Юрочку, я крестила, когда ты был в море, Люсеньку - ты в отпуске нежился. По-чему, Сереженька, у вас нехристем растет? У него отец есть или он только фуражку носит? Да честь всем отдает! А ты что сидишь, как на именинах? –
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
273
посмотрела она на дочь, - Или ты все это одобря-ешь?
- Окрестим еще, мама.
- Окрестим… Я за вас уже все сделала. Это надо мне было за тысячу верст ехать, чтобы за вас, обалдуев, все решать. В воскресенье в десять утра придет домой батюшка. Уж подготовьтесь, будьте любезны, - она встала и, одернув прилипшее к жирным ногам платье, подошла к плите и вклю-чила чайник.
Василий сидел, красный как рак, тупо ковыряясь вилкой в тарелке.
- Тебе что-то не понравилось, отец семейства? – снова накинулась она на зятя. – Нарожать нарожа-ли, а думать приходится другим.
- Вы что сюда, лаяться приехали? - Степанов стукнул кулаком по столу.
- Ты на меня голос не повышай! Ишь научился там у себя матросами командовать! Я тебе не мат-рос! Уж не вздумал ли ты меня выгнать? Вот тебе, - она протянула в сторону Василия вытянутую руку с огромным кукишем, - И не к тебе я приехала, а к внукам и дочери. Понятно!? Смотрю и дочь мне не рада! Настроил как ее против матери.
- Мама, ну чего ты кипятишься? В воскресенье все приготовим и окрестим Сережу. Давайте еще по рюмочке выпьем.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
274
- Я не буду, - Василий встал, – Спасибо. Пойду, те-левизор посмотрю.
- А чай с тортом? – Жена попыталась его удер-жать.
- Ты же знаешь, я торт не люблю.
- Он больше меня не любит, чем торт, - бросила ему в спину теща.
2-
По телевизору шла программа «Время».
Новости голова Василия не воспринимала. Мыс-ли вращались вокруг предстоящего крещения. Ес-ли честно, то он этого мероприятия побаивался. Да и было из-за чего. На службе его ценили. Месяц назад назначили на высокую должность, получил капитана третьего ранга, заместитель секретаря партийной организации штаба и политотдела. И вдруг это крещение! С этой тещей точно попа-дешь в какую-нибудь задницу. Если узнает начальство, особенно политотдельское, а скрыть такое, практически, невозможно, то можно и вы-говор по партийной линии схлопотать, или того хуже – вылетишь из партии. А из партии выгонят, то и должности лишат. Тут все одно за другим по-тянется.
- Что же делать, - думал он напряженно.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
275
А делать что-то нужно обязательно!
-3-
Ночью Степанов спал плохо, ворочался с боку на бок и, наконец, под утро, забылся в кошмарном сне. Снились ему часть, начальник политотдела, ругающийся командир бригады, партийное собра-ние, где его исключают из партии, какой-то ко-рабль на котором он служит снова командиром БЧ-5 и где старпомом его теща, плачущая жена и еще какая-то дребедень.
- Вася, Вася, проснись, - тормошила его жена, - ты кричишь во сне. И вообще, не давал мне спать. Во-зился, как жук навозный. Что случилось? Не забо-лел?
- Все нормально. Ерунда какая-то снилась. Кото-рый час?
Жена включила ночник.
- Без двадцати пять. Спи.
- Нет, буду вставать. Мне сегодня на службе по-раньше надо быть. А ты поспи еще, - поцеловал Ва-силий жену.
Из соседней комнаты слышался богатырский храп тещи, от которого печально дребезжали стекла.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
276
Василий наскоро умылся, попил чаю и пошел в часть.
- Что делать? Что?
Всю дорогу он искал выход из создавшейся ситу-ации. От этих мыслей даже разболелась голова.
-4-
Комбриг пришел в штаб тоже почему-то рано. Может тоже теща приехала или другие какие про-блемы выгнали из дома.
- Разрешите, товарищ комбриг, - Степанов решил не ждать утреннего доклада.
- А тебе чего не спится, механик? Или дома пору-гался?
- Нет. Все в порядке.
- Может дома не ночевал? Смотри, будь аккурат-ным, а то начпо повесит тебя за яйца на всеобщее обозрение за аморальное поведение. Он это дело любит. Хотя у самого рыло в пуху.
- Все в порядке, товарищ комбриг. Ночевал дома.
- Ну, смотри… Вопросы ко мне есть? Да ты садись, не стой истуканом.
- Мне надо съездить в техническое управление. - Зачем? - удивился комбриг.
- Решить вопрос по ЗИПу для новостроящихся кораблей.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
277
- Но этот вопрос решаем и по телефону. Через полтора часа подойдешь ко мне, созвонимся с тво-им начальством и все проблемы уладим.
У Степанова похолодело в груди.
-Я еще хотел порешать вопрос по списанию тех-нического имущества, зайти в проектный отдел и договориться о получении нового водолазного снаряжения для учебно-тренировочного судна, - плел механик все, что приходило в голову.
Комбриг задумался, закурил сигарету.
- Хорошо, езжай. Когда планируешь убыть?
- В четверг. В пятницу и субботу займусь делами, а в воскресенье ночью вернусь назад. В понедель-ник на службу.
-Хорошо! – подытожил комбриг, - Хотя стоп, - его рука потянулась к телефону. Сердце Степанова вновь ушло в пятки. – Оперативный, срочно найдите мне командира береговой базы. Пусть зайдет ко мне.
Через минуту в кабинет вошел командир бере-говой базы.
- Юрий Дмитриевич, у тебя, когда планируется машина идти в Севастополь? Мне механика туда нужно отправить, - комбриг не любил тянуть кота за хвост.
- Завтра, товарищ комбриг, в четыре ноль-ноль КАМАЗ идет за продовольствием.
- Очень хорошо. Механика моего возьмешь.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
278
- Только в кабине ему придется вдвоем с мичма-ном ехать. Удобства не гарантирую.
- Устраивает тебя, Василий Николаевич, такой вариант? Или поездом поедешь?
- Машиной, товарищ комбриг.
- Решено. Оформляй все документы и мне на подпись. Только смотри не проспи.
- Не просплю, товарищ комбриг, - улыбнулся Степанов.
-5-
Теща проснулась поздно.
- Где твой благоверный? На службу ушел? Что-то я не слышала, как он собирался.
- Ты всегда крепко спишь, мама.
- А вам, что завидно?
- Да никто тебе не завидует, спи себе на здоровье.
- Ну как живешь, рассказывай.
- Нормально живем. Вася теперь в штабе служит заместителем у командира бригады. Звание полу-чил. Квартиру вот четырехкомнатную дали. Зар-плата хорошая, грех жаловаться. Дети, сама ви-дишь, растут. У тебя-то как?
- Как у меня… Приехала бы посмотрела. Три года у матери не была. Он каждый год разъезжает. К своей мамочке мотается. А ты свой дом совсем за-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
279
была, о матери даже не вспоминаешь. Не нужна тебе мать, - она вытерла рукавом сухие глаза, - Сдохну, и на похороны не приедешь.
- Ну что ты такое говоришь, мама. Письма пишу, звоню. Ты к нам приехала, - дочь обняла и поце-ловала мать, - вот и хорошо. А мне когда?.. Дети. Школа. Садик. Сережа родился. Все на моих руках. Вася сутками на службе. Что ты на него так озло-билась, он хороший. Меня и детей любит. Деньги все до копеечки домой приносит. В доме помогает. Весь ремонт своими руками сделал. Не переживай, - улыбнулась Лена, - ребята подрастут, все как нагрянем к тебе! Небось, не выгонишь нас. Успеем еще надоесть, не переживай, - дочь еще раз поце-ловала мать, - Садись к столу, завтракать будем. Потом на рынок надо будет сходить. Хоть овощей и фруктов у нас вдоволь наешься. Там-то они до-рогие.
-6-
Василий пришел домой в хорошем настроении и возбужденный.
- Ленусь, я завтра утром в Севастополь уезжаю, комбриг посылает. Не хочу, а надо.
- Как же так? - всплеснула руками Елена, – И на сколько?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
280
- В воскресенье ночью вернусь.
- Мы же в воскресенье Сережу крестим. Ты что забыл? – жена была далека от всех этих политот-делов, партийных билетов и всего того, что каса-ется ратной службы, – Может отпросишься. По-едешь в другое время, а?
- Лена, ты соображаешь, о чем говоришь? Как все это ты себе представляешь?! Целый командир бригады отдает приказание, а я не могу, у меня крестины. Ты в своем уме?
- Не кипятись. Мама расстроится. Она уже обо всем договорилась, - жена тяжело вздохнула.
- Кстати, а где она? Что-то в доме подозрительно тихо.
- Не ерничай! Почему вы так друг друга не люби-те? Не понимаю. Она с соседкой в кино пошла. Го-ворят хороший фильм. Забыла, как называется. Билеты днем купили. Две серии. Придет поздно. Надо и нам сходить. Вот приедешь из Севастополя, и сходим. Сто лет уже не была в кино. Мама с детьми посидит. Хорошо, Вась?
- Хорошо. Давай-ко соберем меня в дорогу. Завтра будет поздно. Да, собственно говоря, что там брать, - пару рубашек, трусы и носки. Помыться, побриться и перекусить в дороге. Сегодня спать пораньше лягу. В четыре часа выезд. Подъем в по-ловине третьего.
- А чего так рано-то?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
281
- Рано? Ехать часов десять.
- С этой твоей поездкой все насмарку. Сережень-ку крестить без тебя будем. Мама-то как расстро-ится.
- Да пошла она, твоя мама. Не успела приехать, а уже достала, - он провел ребром ладони по шее, – Когда она назад собирается?
- С месячишко проживет. А может и больше. Я же спрашивать не буду.
- Месяц!.. Чокнуться можно.
- Не чокнешься. Ничего с тобой не случится. А ты точно едешь в Севастополь? – что-то заподозрив, спросила супруга.
- А ты считаешь, что шучу? Я человек военный. Пора бы к этому привыкнуть. Какие-то вы все глу-пые, женщины.
- Кто это, все.
- И ты в частности.
- Почему ты меня оскорбляешь? На каком осно-вании?
- Ну ладно, хватит, - Василий поцеловал жену, – Что нам теперь из-за этого, ругаться?
-7-
Спать Василий лег рано. Сквозь сон он слышал повышенный, недовольный голос тещи, но это его
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
282
только убаюкивало. Повернувшись на бок, он улыбнулся, накрыл голову одеялом и крепко уснул. Молодой организм брал свое.
Во сколько легла жена, он не знал, но почувство-вал, как она обняла его и крепко поцеловала в плечо. Просыпаться не хотелось.
Будильник зазвенел так громко, что казалось, он разбудит весь квартал. Василий вскочил как ошпаренный.
- Тише, Василек, тише, - жена нажала на кнопку и зажгла ночник, - не спеши. Я его завела на сорок минут раньше. - Она нежно прижалась к нему. Ее губы трепетно и страстно приникли к его губам, а руки заскользили вдоль тела.
Через полтора часа машина, скрепя рессорами, увозила все дальше и дальше капитана третьего ранга Степанова от родного порога. Настроение было великолепное. Этой поездкой он убивал сра-зу несколько зайцев. Но главным «зайцем» было, конечно, его отсутствие на крещении.
Все хорошо! Все замечательно!
-8-
Севастополь жил, как всегда, многогранной жиз-нью, - ратной, трудовой и праздной, у отдыхаю-щих.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
283
Первым делом Степанов помчался в техническое управление. Как не странно, там все, с кем он хотел встретиться, были на месте, даже командир шко-лы водолазов. За каких-то неполные два часа, он решил столько вопросов, на которые, порой, ухо-дили не один месяц.
Довольный собой, он позвонил комбригу.
- Товарищ комбриг, капитан третьего ранга Сте-панов, докладываю о проделанной работе: по ЗИ-Пу накладные у начальника подписал. Пятнадца-того октября к нам пойдет танкер. Он все и доста-вит. Акты технического состояния и накладные на списание имущества тоже подписаны. Готовы его от нас принять. По транспорту, который повезет это имущество в Севастополь, буду решать на ме-сте по приезду. Завтра иду в школу водолазов. За-явка и накладные на водолазное имущество тоже подписаны и у меня на руках. Буду решать, чтобы его к нам переправили также с этим танкером. Проектную документацию привезти не смогу. Ее для нас скопируют и переправят с почтой. В вос-кресенье ночью возвращаюсь назад.
- Ну, механик, ты молодец, – было слышно, как комбриг закуривает, – Не ожидал от тебя такой прыти. Обрадовал! За проявленный героизм к по-езду пришлю за тобой машину. В понедельник на службу разрешаю не выходить. Не возражаешь?
- Никак нет, не возражаю. Спасибо.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
284
- Сильно там не хулигань. А то я вас всех знаю. Когда вожжи падают, лошади несут.
- Да нет, товарищ комбриг, я женат.
- В мальчика со мной не играй. Каждый женатый, хотя бы полчаса, мечтает быть холостым. Все. Ко-нец связи.
В трубке послышались гудки.
Легко вздохнув полной грудью, Степанов пошел в гостиницу. Чувство выполненного долга возвы-шало его в собственных глазах.
Вечером с друзьями он шел в ресторан. Человек рожден для общения. Без него он черствеет и ста-новится никому не нужным. И молодость вспом-нить не мешает.
-9-
С убытием Степанова в командировку, жизнь в доме не прекратилась, а, наоборот, резко активи-зировалась. Теща, как Фигаро, была везде и во всех лицах. Магазин и кухня, рынок и соседи, - все кру-тилось вокруг нее.
Квартира, словно действующий вулкан, перио-дически сотрясалась выбросами тещиного адре-налина. Пик активности наступил на вечер суббо-ты. В кухне, как исчадье ада, все кипело, пеклось, жарилось и варилось. Точки температуры и терпе-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
285
ния доходили до критической. Дочь от усталости валилась с ног, но подставленное вовремя плечо матери удерживало ее на ногах. Дети были предо-ставлены сами себе. Юра целый день, как непри-каянный, шатался по улице. Люся все время пута-лась по ногами, за это часто получала по заднице и ее ставили в угол. Но стоять она там определенно не хотела и продолжала всем мешать. Виновник торжества, не понимая важности всего происхо-дящего, целый день орал в манеже.
- Вижу своими собственными глазами, как ты хо-рошо живешь. Кто бы сказал, не поверила. Муже-нек вильнул хвостом и укатил развлекаться на юг. А ты, женушка, горбаться! Его это все не касается. Он у нас умеет только детей делать. Ты, доченька, ему ноги по шире расставляй! Глядишь и четвер-того родите. Дурное дело не хитрое. Спасибо мать у тебя есть. Ноги ей целовать должна и кланяться до земли, - этот бесконечный разговор продол-жался с раннего утра и до позднего вечера.
Лена ждала ночи, как мученик смерти. Ее тело, еще не коснувшись койки, мгновенно засыпало до утра. А утром продолжалось то же самое. Снова бе-готня, снова нервотрепка.
-10-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
286
Какофония ресторана всегда настраивает на свой, расслабляющий и веселый лад. Ни проку-ренный воздух, ни заляпанные жирными пятнами бывших пиров скатерти, ни вечно недовольные чем-то официантки не могут испортить настрое-ние тех, кто пришел сюда снять стресс, да и просто повеселиться. А вкусная, пусть и жесткая, отбив-ная, сорокоградусная жидкость и хриплая музыка делают этот вечер просто сказочным.
Ресторан «Нептун» встретил друзей до боли зна-комым многоголосьем. Заказав стандарт: салаты, отбивную с картошкой фри, две бутылки водки, чтобы лишний раз не беспокоить официантку, и бутылку воды, механики повели свою непринуж-денную, механическую беседу.
Надо отметить, отступив от главной темы или в продолжение начатой, как кому будет удобно, что все представители механической службы на фло-те, абсолютно одинаковы. Дружат они, обычно, только между собой. На кораблях и в штабах дер-жатся обособленно. Толи это специфика механиче-ской службы так на них влияет, а она у них дей-ствительно очень тяжелая, - на их плечах держит-ся вся деятельность корабля, толи эта постоянная загруженность и огромная ответственность дела-ет их не от мира сего. А может и то, что они нико-гда не станут ни командирами, ни старпомами, ни другими крупными военными начальниками и это
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
287
их угнетает… Трудно сказать. Но ведь есть же по-мощники по снабжению или доктора, которые то-же не становятся командирами. Правда они к это-му и не стремятся. Первые и так слишком хорошо живут за счет государства, а вторые имеют ту спе-циальность, которая востребована всегда и везде.
Друзья говори службе, о семьях и снова о службе. Василий о крестинах, естественно умолчал. Эта тема для всех была закрыта
Алкоголь, музыка и просто хорошее настроение делали свое дело. Горячая молодая кровь, засто-явшаяся энергия начали выплескиваться в танцах. Уже познакомились и с женщинами, ищущими удовлетворение в ресторанах знакомствах. Хотя для механиков это тоже нонсенс. Они пугаются порой, даже собственной тени, боясь себя ском-прометировать. Но … и на старуху бывает проруха.
Вечер подошел к концу. Вновь образовавшиеся пары медленно брели к остановке. Дамы разводи-ли своих кавалеров по домам. Но… женщины даже не подозревали, что встретили представителей порядочной флотской профессии.
Механики отошли в сторонку обсудить сложив-шуюся ситуацию.
- Вы как хотите, - сказал командир БЧ-5 крейсера, - а мне надо домой. Жена будет волноваться. Зав-тра еще на службу. Первая машина что-то барах-лит, разбирать ее будем.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
288
- Мне бы тоже надо домой, - замялся второй, - А, - он махнул рукой, - будь что будет. Поехали к де-вочкам.
Василий тоже был не настроен к продолжению веселья, но возвращаться в пустую неуютную гос-тиницу не хотелось.
- Девочки, у нас появилась потеря. Мише надо срочно домой. Ребенок болеет.
- В ресторане сидеть, у него ребенок здоров, а сейчас резко заболел. Пусть катится, - заявила обиженная дама, лишенная ночного удовольствия, и, не прощаясь, застучала каблучками по мосто-вой.
- А вам, мальчики, домой не пора? – спросила их жгучая брюнетка.
- Нет, нет, мы свободны, - категорично заявил неожиданно осмелевший Василий.
- Тогда поехали. Вон и такси свободное идет, - женщина выбежала на дорогу с поднятой рукой.
-11-
Василий проснулся поздно. Яркое южное солнце с неистовой силой било в зашторенные окна, пы-таясь их порвать. Рядом с ним лежала миловидная крашеная блондинка. Ее белоснежные груди спе-лыми персиками тянулись к пололку. Она было
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
289
сказочно мила. Нет. Она была безумно красива. Именно красива.
Василий не мог похвастаться своими любовными победами. Они все умещались на его одной руке. Но таких женщин у него никогда не было и, навер-ное, никогда больше не будет. В этом Вася был уверен на все сто восемьдесят процентов. Он не блистал красотой, не отличался талантами и не был сказочно богат. Только одно ему в ней не нра-вилось, - имя. Ее звали Марина, как и тещу. Эта те-ща и здесь не давала ему покоя.
Василий повернулся на бок и нежно, даже как-то боязливо, обнял ее и прижал к себе. Ее длинные ресницы слегка дрогнули.
- Ты уже проснулся, Коленька? - она тоже прижа-лась к нему и поцеловала.
- Почему Коленька? – не сразу понял Василий. - Ах, да. По старой конспиративной привычке он вчера представился ей Николаем. - Ему стало стыдно и перед ней, и перед собой, – Дожил до возраста Христа, а все в мальчика играет.
- Ты о чем задумался, Коля? Тебе надо уже идти? – грустно спросила она.
- Нет, - не очень уверенно ответил Василий.
- Ой, как замечательно, - искренне обрадовалась Марина, - Мы с тобой сейчас позавтракаем и пой-дем куда-нибудь. Хочешь на пляж, хочешь… Да ку-да хочешь можно. Можем просто погулять. А давай
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
290
съездим на Сапун- гору. Я никогда там не бала. Даже стыдно. Пять лет живу в Севастополе и все некогда. А ты был?
- Тоже не был.
- Короче решай, я вся в твоей власти, - она крепко его обняла и страстно поцеловала.
Василий задохнулся от такой нежности. Он как коршун набросился на свою жертву и покрыл ее жаркими поцелуями.
-12-
Они сидели на скамейке в тени платана, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели с высоты Сапун-горы на долину, густо засаженную вино-градниками. От всего услышанного и увиденного в музее говорить не хотелось. Легких холодок до сих пор еще бежал по спине. Сколько жизней забрала эта война, сколько горя и лишений пришлось ис-пытать советскому народу. Даже трудно предста-вить, какими огромными, просто нечеловеческими усилиями был завоеван мир на этой земле. Как не просто, как тяжело далась эта, да разве только эта, гора нашим воинам. От всего этого становится страшно.
Они долго молчали, каждый думая об одно и том же.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
291
- Мариночка, может посидим в кафе? Что-то так грустно на душе. Я никак не могу прийти в себя. Страшно представить, что такое может когда-то повториться.
Марина, молча, кивнула головой.
На летней площадке кафе было тихо и уютно. Легкий осенний ветерок теребил листву деревьев, шепча ей что-то веселое, и нежно играл белоку-рыми волосами Марины.
Василий заказал бутылку хорошего красного ви-на, шашлык, мороженое и кофе. На удивление шашлык оказался мягким, сочным и безумно вкусным. Василий даже не заметил, как его съел.
- Коленька, закажи себе еще. Вижу, как ты прого-лодался. Мне бы утром тебя надо было хорошо по-кормить. Кофе и бутерброды для мужчины не еда.
Сопротивляться Василий не стал.
Настроение поднималось. Василий закурил.
- Мариночка, расскажи мне о себе. Ты такая кра-сивая и почему-то одна. Так быть не должно. И еще, ты уж меня ради Бога извини, но я тебе вчера солгал, меня зовут не Коля, а Вася. Вырвалось как-то непроизвольно. Прости, пожалуйста.
- Мне имя Василий больно слышать. Я не люблю его. Оно напоминает мне о покойном муже. Его тоже так звали. Для меня же ты так и останешься Коленькой. Останешься навсегда. Давай с тобой
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
292
выпьем. За тебя, - она подняла бокал, – Ты хоро-ший человек.
Они выпили.
- Шесть лет назад я вышла замуж за военного летчика. Муж был старше меня на двенадцать лет, - такой убежденный и закоренелый холостяк. Это произошло в Вологде. Через год его перевели начальником штаба в Севастополь. Дали квартиру. Жили мы очень хорошо. Одно плохо, Бог не дал нам детишек. А у тебя дети есть?
Василий мотнул головой.
- Много?
- Трое.
- Молодец! Дай им Господи здоровья и счастья, – она задумалась, - А три года назад муж погиб. Не вышло шасси. При аварийной посадке самолет за-горелся. Весь экипаж сгорел заживо, - по ее щекам покатились слезы. Она быстро достала платочек, - Извини, я не люблю об этом вспоминать. Поэтому имя Василий для меня звучит больно. С тех пор я одна. Нет, ты только не подумай, что я пошла по рукам, - заговорила она быстро. – Нет и еще раз нет. Просто вчера подруги, вместе работаем в больнице, уговорили пойти в ресторан. Обе они разведены и любят это дело. Я предпочитаю быть одна. Конечно, я не аскет и не монашенка. Очень люблю жизнь. Но… она почему-то не складывает-ся. Мужчины хотят только одно. А мне нужна се-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
293
мья, дети. Ты – другое дело. Ты надежен. С тобой спокойно. Но…, но… Кстати, Коленька, а который час?
- Без четверти четыре.
- Все, мой хороший, мне пора. Сегодня в восемна-дцать я заступаю дежурить по отделению в боль-нице. Очень прошу, не провожай меня. Мне слиш-ком хорошо с тобой и я боюсь привыкнуть. Ни те-бе, ни мне это не нужно. Пожалуйста, не ищи меня, не делай мне больно. Хорошо? - Марина встала и поцеловала Василия, - Закажи себе чего-нибудь. Посиди, отдохни. Ну, пока, милый, я побежала. Спасибо тебе.
Она быстро повернулась и, не прощаясь, побежа-ла к стоящему на остановке такси.
Василий закурил. На душе было муторно.
От благодушного настроения не осталось и сле-да. Подошел официант.
- Что-то еще заказывать будите, а то мы скоро будем закрываться.
- Принесите двести грамм коньяка, лимон и пару конфет.
- Хорошо, - понимающе кивнул официант.
-13-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
294
Начавшийся в воскресенье утром дождик, при-бив пыль, быстро закончился. Неистовым щебетом встретили птицы выглянувшее солнышко.
У Степановых все проснулись рано. Начинался новый, завершающий виток подготовки к крести-нам. Все, что было напечено и сварено, ставилось на стол. В изобилии купленные крепкие напитки, стояли в окружении этих яств.
Буквально весь дом гудел, как растревоженный осиный рой.
- Что у нас сегодня творится? - спрашивали друг у друга соседи.
- Степановы, из семнадцатой квартиры, сына крестят.
- А почему так шумно?
- Теща к ним приехала. Из нее энергия так и прет.
Скоро об этом мероприятии знал, буквально весь город.
Первым в доме не выдержал десятилетний Юрий. Ему эта домашняя суета надоела с самого начала.
- Я пойду, погуляю, - подошел он к матери.
- Это куда гулять? Через два часа Сереженьку крестить будем. Дома посиди. Улица от тебя не убежит, – бабушка строго взглянула на внука, – Батюшка вот-вот придет.
- Не хочу я сидеть. Мне это не интересно, - за-упрямился внук. - Я что, попа никогда не видел?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
295
- Юра, так надо. Все родственники должны быть на месте, - ласково сказала мать.
- Ну, папы же нет. Значит и мне можно не присут-ствовать.
- Ты погляди на него, - закричала бабушка, - ка-кой он грамотный. Весь в отца выродился. Такой же упрямый.
- Что тебе плохого папа сделал? Что ты его по-стоянно ругаешь? Вот он приедет, я ему все про тебя расскажу.
- Ишь, защитник! Так я и испугалась твоего па-пеньку. Какая упрямая порода. Пусть убирается с глаз. Видеть его не хочу. Можешь меня бабушкой теперь не называть.
- И не буду называть, – Юрий насупил брови.
- Юра, почему ты с бабушкой так себя ведешь? Сколько она тебе подарков привезла. Так нельзя, бессовестный! Извинись перед ней немедленно, - мать уже не знала, на чьей стороне быть.
- Не буду. И подарки мне не нужны. Почему она о папе всегда плохо говорит? Ей можно, а мы мол-чать должны? Если у нас все плохо, чего она тогда сюда приезжает?
- Юра! Замолчи, наконец! Одевайся и иди гулять на улицу, - закричала мать, – Чтобы я до обеда те-бя в доме не видела. Понял?
- Видишь, дочка, яблоко от яблони не далеко па-дает. Вылитый папаша.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
296
- Мама, ну что тебе Вася сделал плохого? Что ты к нему привязалась?
- О, как вы все тут против меня спелись. Значит я плохая, а он хороший? Так получается?
- Успокойся мама. Все хорошие, все. Нервы у тебя совсем расшатались. Давай мы тебя в больницу положим. Полежишь, подлечишься.
- В психушку меня решила засунуть, доченька? Дурочку из меня сделать хочешь? Не выйдет у вас ничего…
В дверь требовательно позвонили.
- Ой, - всплеснула руками теща, - это же батюшка пришел. А мы еще не готовы, – и она побежала от-крывать дверь.
В квартиру вошел, в потертых джинсах и легкой футболке, молодой мужчина с аккуратной бород-кой и очень длинными волосами. В руках он дер-жал увесистый «дипломат».
- Вам что здесь нужно? – теща встала грудью в дверях.
- Я, священнослужитель. Отец Борис. Крестины у вас?
- У нас, - недоверчиво ответила она.
- Тогда разрешите мне пройти. Я переоденусь и приступим.
Теща пулей влетела в зал.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
297
- Лена, батюшка пришел. Переодевай скорее Се-реженьку. – Она впопыхах налетела на Люсю и вместе с ней свалилась на пол.
Девочка залилась веселым смехом.
- Ты опять здесь? Нигде от тебя покоя нет. А ну, марш в коридор!
Схватив за шиворот, трясущуюся от смеха дев-чонку, она выставила ее из комнаты и плотно за-хлопнула дверь.
Люся попыталась открыть, но та ей не поддава-лась. Она внимательно посмотрела на уже пере-одевшегося священника.
- Товарищ Бог! Помогите мне, пожалуйста, от-крыть дверь, - глаза Люси умоляюще смотрели на батюшку.
Сравнение с Богом для батюшки было так неожиданно, что он искренне покраснел.
- Девочка, я не Бог.
- А кто же вы? - удивилась Люся. Закрытая дверь отодвинулась на второй план.
- Я священнослужитель. Пришел крестить твого братика. У тебя же есть братик?
- А где Бог? –не унималась Люся.
- Бог на небе. А я его служитель не земле.
Она задумалась.
- Значит, вы на Земле главный?
- Не главный, но и не последний. Пошли хрестить твого братика, - батюшка облегченно вздохнул. Он
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
298
безумно обрадовался, что череда вопросов на этом заканчивалась. Обманывать, особенно ребенка, грех, а правду она еще не поймет. Маленькая со-всем.
-14-
Спал Василий плохо. Гостиничная кровать ужа-сающе скрипела, подушка была до того жесткой, что разболелась даже шея. Лишь под утро он за-былся тяжелым сном.
Позавтракав в буфете, он поехал в школу водола-зов. Но и там все решилось очень быстро.
Делать было абсолютно нечего. Он бесцельно брел по Севастополю. До отхода поезда оставалось десять с лишним часов. Их требовалось как-то по-тратить. Степанов зашел в кинотеатр, но ушел с половины сеанса, побродил по рынку, постоял у памятника погибшим кораблям. Часовая стрелка стояла на месте. Сердце хотело другого. Оно рва-лось к Марине.
Пересилив себя, Василий сел в троллейбус. Мед-ленно, словно с путами на ногах, шел к ее дому. На седьмой этаж поднимался пешком. Очень долго стоял у двери. Наконец решившись, позвонил. Звонок прозвенел жалобно и просящее. Дверь от-крылась сразу, будто за ней ждали.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
299
- Все-таки пришел, - Марина стояла в халатике в золотистых лучах солнца, - А я ждала тебя! Где ты так долго был?
Они бросились друг к другу и слились в долгом, страстном поцелуе.
-15-
Наш народ славен и силен своими традициями. Но одну мы незыблемо чтим и четко соблюдаем. После каждого завершенного мероприятия, будь-то радость или горе, встреча или проводы, - отме-чать это дело за столом. И так ведется исстари. И менять этого никто не собирается.
Стол ломился от яств. Крещение, как повод ото-шло на второй план. Гости, а их было без малого семнадцать человек, шумно обсуждали текущие проблемы, не забывая, естественно и про винов-ника торжества. После очередного произнесенно-го тоста каждый, вначале, чокался с батюшкой, по-том, непременно, с тещей Степанова, затем со все-ми остальными.
Теща и за столом была лидером. По левую руку то нее сидел отец Борис, по правую – сосед с тре-тьего этажа, молодящийся вдовец Кирилл Кондра-тьевич. Ее соловьиные трели, нежный голос и ду-шевное обаяние покорили всех присутствующий.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
300
Степанову искренне завидовали. И это не скрыва-ли.
Первым за столом начал вырубаться батюшка. Еще не закаленный в больших застольях молодой организм, вдруг начал давать перебои. И здесь те-ща проявила такт и бдительность, не дав упасть лицу культового работника прямо в салат. Нагру-зив огромную сумку провиантом и рассчитавшись с ним по двойному тарифу за работу, гости акку-ратно погрузили священнослужителя в машину, дав таксисту сверху десять рублей, чтобы тот до-вез его не только до дома, а и передал в белые ру-ченьки матушки. После чего компания продолжи-ла застолье.
Теперь теща всецело посвятила себя Кириллу Кондратьевичу, сердце которого к концу вечера окончательно растаяло и в нем зарождалось уже забытое чувство, называемое любовью.
Расходились поздно.
- Марина Михайловна, - пророкотал старый дам-ский угодник, - мне бы очень хотелось, чтобы мы сейчас с вами спустились ко мне. Я развожу рыбок и одна, безумно дорогая пара, вчера дала потом-ство. Моя квартира в аквариумном освещении вы-глядит просто фантастически. Вы не возражаете?
-Я просто обожаю рыбок. Это моя слабость, - со-лгала теща, – У вас в доме чай имеется?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
301
- Безусловно. Предпочитаю индийский. Для вас, Марина Михайловна, я не только чай, но и звезду с неба готов достать.
- Кирилл Кондратьевич, у нас одинаковые с вами вкусы. Вы меня начинаете пугать.
Кирилл Кондратьевич поощрено улыбнулся.
- У меня для вас есть еще один сюрприз. Но это внизу.
- Обожаю сюрпризы, - истерически захохотала теща, - Сейчас возьмем к чаю тортик и пойдем к вам. Леночка, я иду к Кириллу Кондратьевичу, - прокричала она дочери от двери, - Ключи я взяла. Меня не ищи.
Оставив дочери две горы грязной посуды, она хлопнула дверью.
Елена, уставшая за эти дни, как строитель еги-петской пирамиды, равнодушно взглянула на весь этот хаос. Но деваться не куда. Надо все мыть и убирать. Через полтора часа муж приедет. Не встречать же его таким беспорядком? Переодев-шись, она приступила к наведению порядка. По-мощников рядом не оказалось.
-16-
До отхода поезда оставалось семь минут, когда Василий и Марина влетели на вокзал. Оставлен-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
302
ные в гостинице вещи отняли у них целых сорок драгоценных минут.
Они, мокрые от быстрого бега и часто дыша, встали у вагона.
- Коленька, я очень благодарна тебе за встречу. Ты очень хороший. Молчи, - она прикрыла паль-цем ему рот, – говорить буду только я. Иначе я бу-ду плакать. Ты разве этого хочешь?
Василий помотал головой.
- Тогда слушай и молчи. Мне вчера сделали пред-ложение. Я выхожу замуж и уезжаю отсюда. Нет, нет, ничего не спрашивай. Так надо. Не могу же я всю жизнь быть одной. В этом ты прав.
- Пассажиры, заходим в вагон, через минуту от-правляемся, - раздался как приговор голос про-водницы.
- Прощай, Коленька! Не знаю как ты, а я буду помнить тебя всю свою жизнь. Молчи, молчи. Все знаю. - Она крепко поцеловала его в губы. - Будь счастлив, мой родной! Хорошей тебе дороги.
- И ты, - только и мог вымолвить Степанов охрипшим голосом.
Поезд тронулся, Василий вскочил в вагон.
Она шла, в сторону вокзала, не оборачиваясь. По ее щекам текли слезы.
-17-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
303
Василий всю дорогу от Севастополя до Николае-ва жил событиями, происшедшими с ним в тече-ние двух суток. На душе скребли кошки. Было жалко и себя, и Марину. Жутко хотелось, чтобы у нее в жизни сложилось все хорошо.
- А правду она сказала, что выходит замуж или только для того, чтобы мы больше не встреча-лись? – этот вопрос, как червь, точил его всю доро-гу, – А с другой стороны, он же не бросит семью. Пусть она тоже будет счастлива!
Поезд подошел к станции около полуночи. Сте-панова, как и обещал комбриг, ждала машина.
Подъехав к дому, он взглянул на окна. На кухне горел свет.
- Неужели гуляют?
Лифт как всегда не работал. Обливаясь потом и задыхаясь, Василий поднялся на свой этаж. Чтобы не будить детей, дверь открыл своим ключом. Из кухни вышла бледная и измученная жена.
- Привет, - он ласково поцеловал супругу, - как тут у вас?
- Все хорошо, Вася. Сереженьку окрестили. Сейчас домою посуду, и пойдем спать. Тебе воду согреть? Ополоснешься? Я так устала, ели на ногах стою.
- Согрей. А что в доме так необычно тихо? Где твоя мама? Что-то не слышно богатырского храпа.
Жена на минуту замолчала.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
304
- Она... у Кирилла Кондратьевича. Ну, тот мужик с третьего этажа, что рыбок разводит.
У Василия брови поползли наверх.
- И что она там делает?
- Пошли рыбок смотреть.
- Рыбок? В первом часу ночи? Интересная мысль.
- Нет, они ушли еще в десять вечера.
- И до сих пор смотрят?
- Не придирайся к словам. Я не знаю, что они там делают.
- Зато я знаю.
Он разделся, тщательно смыл с себя севасто-польское прошлое и лег.
Засылая, он почувствовал, как пришла жена. Об-няв его, она сразу засопела.
- Пусть поспит. Устала, бедненькая. И я тоже, - проваливаясь в глубокий сон, подумал Василий.
-18-
Около десяти часов утра в замочной скважине за-скрипел ключ. Теща, бодрая и веселая, вошла в дом.
- Ты уже встала, Леночка, а я думала, что еще спишь? Вижу, управилась. Молодец! Кто это там у тебя плещется в ванной?
-Вася.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
305
- Вася? Он что, не на службе? Выгнали?- она зло улыбнулась.
- За хорошее выполнение задания, комбриг по-ощрил его однодневным отпуском. Вот так!
- Отпуском… Поощрил.., - было видно, что теща не слушает. - Это хорошо. Это просто здорово! Я что, собственно говоря, пришла. Ключ отдать и вещи забрать. Мы с Кириллом Кондратьевичем едим отдыхать в Крым, к морю, на его машине. Не все твоему мужу по югам мотаться. Я права, зятек? – бросила она в сторону ванны.
Ванна ответила гробовым молчанием.
- Собирать мне, в общем-то, и нечего. Все до сих пор лежит в чемодане. Как чувствовала, не распа-ковывала его. Благодарности в этом доме я не за-служила. Поэтому и расставаться будем легко. Так, дочь?
- Делай, мама, что хочешь. Я уже устала от всего этого.
- И на том, доченька, спасибо, – она поклонилась в пояс, – Сколько для вас не старайся, сколько не корячься, - мил не будешь! Правильно мне соседка говорит: «Жить нужно для себя. Детям ни в чем никогда не угодишь». Помоги мне снести чемодан вниз. Кирилл Кондратьевич еще хочет тебя попро-сить последить за рыбками. Инструктаж тебе кое-какой дать хочет. А дети где?
- Спят.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
306
- Пусть поспят. Поцелуй их. Скажи, что бабушка на море поехала купаться. Кажется, все сказала. До свидания, дочка. Для остальных мое отсутствие вызовет только радость.
-19-
В пятницу в кабинет Степанова вошел рассыль-ный.
- Товарищ капитан третьего ранга, вас начальник политотдела вызывает.
Василий поднялся на второй этаж.
- Товарищ капитан первого ранга, капитан тре-тьего ранга Степанов по вашему приказанию при-был.
- Степанов, - начло, офицеров штаба по именам и отчествам, не знал, да и знать не хотел, не его уро-вень, - вы что, в воскресенье крестили ребенка? Как вы могли? Вы же коммунист! - начал начпо без всякой подготовки, - Вас атеистическая программа партии не касается? Или вы уже не дорожите ни должностью, ни членством в КПСС?
Холодный пот выступил на лбу механика.
- Товарищ капитан первого ранга, я в это время был в командировке в Севастополе. Это теща при-ехала и все сделала без моего ведома. Я даже не знал об этом.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
307
- О вашей командировке я тоже ничего не знаю. Вы что, решили меня обмануть? Кто вас послал?
- Командир бригады.
- С какой целью вы ездили в Севастополь?
Василий во всех подробностях стал рассказывать о целях и задачах, связанных с его поездкой в главную базу флота.
Начпо слушал очень невнимательно. Он, перио-дически, куда-то звонил, что-то писал, кого-то вы-зывал.
- Хорошо Степанов, идите. Я лично разберусь в этом вопросе. Но свою семью надо воспитывать. Каждый член нашего государства должен знать, чем живет наша партия, над чем она работает, и претворять в жизнь решения всех Пленумов ЦК КПСС. Вам это ясно? А у вас, видно, не все в поряд-ке дома. Не ошиблись ли мы, взяв вас служить в штаб? Идите и думайте.
Степанов вышел пошатываясь. Рубашка прили-пала к телу.
- Ну, теща, сука, удружила. Хорошо, что с коман-дировкой все удачно получилось. А то бы точно влип. Выгнали, как пить дать.
Он зашел к комбригу.
- Что, наложил в штаны, - рассмеялся комбриг, – Не дрейфь. Все обойдется. Служить тебе долго и еще не одно крещение придется принимать. А про все это забудь. У них работа такая. Интересную
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
308
мысль тебе подсказал начпо. С сегодняшнего дня и начинай внедрять в семью все решения партии. О результатах потом доложишь коммунистам на партийном собрании.
Комбриг от собственной шутки залился долгим, лающим смехом.
- Иди, Вася, повеселил ты меня сегодня, - выти-рая платком слезы, он рукой показал на дверь.
-20-
Через три месяца Степанов вновь поехал в Сева-стополь, но уже на сборы руководящего состава электромеханической службы. Память о Марине занозой торчала в сердце. Вечером он пошел к ней домой. Дверь открыла незнакомая женщина.
- Простите, мне нужна Марина.
- Здесь, молодой человек, такие не живут. Вы, наверное, адресом ошиблись.
- Но три месяца назад она здесь жила.
- Может быть, и жила, не знаю. Мы сюда въехали две надели назад. Квартира была пустой. Извини-те, помочь не чем не могу, - дверь закрылась.
Светлое пятно жизни потемнело, а кровоточащая рана так и осталась на всю жизнь.
О РАЗГОВОРАХ ПЬЯНЫХ И РАЗНЫХ
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
309
Пьянка всегда начинается с обсуждения началь-ников. Все начальники дураки, а подчиненные – умные.
Если это мероприятие короткое, то, собственно говоря, этим все и заканчивается. Мнение по этому поводу никто не меняет. И каждый уходит до-вольный самим собой.
Но бывают пьянки и затяжные. Тогда, после об-суждения плохих начальников, начинается разго-вор о женщинах.
Это всегда так.
Ну, о чем еще может говорить мужик? Не о су-мочках же или, к примеру, о семейных трусах.
Правда в современных условиях все чаще и чаще встречаются сторонники однополой любви, но это скорее нонсенс, нежели закон природы. Ибо это есть противоестественно.
Вначале каждый стремится рассказать о том, где он, кого и как со всеми вытекающими и вылива-ющимися подробностями.
Когда заканчиваются литься потоки грязи, а мозг еще сильнее туманится, - наступает третий этап – философский.
На флоте философия не прижилась. Здесь при-выкли действовать, а не рассуждать. Иначе погиб-нешь. Но иногда к ней прибегают.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
310
- Лично я не могу полюбить женщину сразу. Мне надо ее сначала хорошо узнать, – минер, по кличке «Рыба» открывает философскую часть.
- И тут же разлюбить, как только узнаешь, что она тоже дура, – командир БЧ-2, Васянович, лю-бивший много и не любивший никого закуривает сигарету.
«Рыба» краснеет. Он не любит, когда к его мне-нию не прислушиваются.
- Коля! Ты похож на банный лист. Сначала при-липаешь к женской ляжке, а
потом смываешься.
Васянович непоколебим в своих мнениях.
- Саня, ты сам сейчас понял что сказал? Услы-шишь где-то умную фразу, переврешь ее по свое-му, а потом выдаешь за свою. Да, я уже пожил один раз в раю, похожем на ад. Мне этого вполне доста-точно. С меня хватит. А ты запомни, - Николай начинает кипятиться, - женишься, никто тебя лю-бить не будет. Жена – потому что ты и так на ней женился, а остальные – потому, что ты на них не женился. И запомни еще одно, не припомню, кто это сказал, но сказано очень мудро: «Самая проч-ная семья - из одного человека». А то, что я меняю женщин, чаще перчаток, так они сами того хотят. Не я их выбираю, а они меня.
Сергеев сдаваться явно не хочет. Бледный, он, брызжа слюной, орет в лицо командиру БЧ-2, - Ты
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
311
уже старый. Тебя еще год-два женщины потерпят, а потом не подпустят к себе. Дохнешь в одиноче-стве! Под забором! Я и разговаривать с тобой больше не буду, старый Дирак.
Сергеев встает и, хлопая дверью, уходит.
- Сам ты сдохнешь быстрее меня, - вопит Вася-нович, - Тех, у кого есть деньги, женщины не бро-сают. На мой век их хватит, – он наливает в стакан спирт, выпивает и тоже уходит.
На том философская стадия разговора и закан-чивается.
Заканчивается и пьянка.
У каждого своя философия, свое видение мира. И каждый в этом мире живет по-своему. Живет, как понимает.
Такова суть человеческая.
НОВЫЙ ГОД
За восемь лет службы на кораблях доблестного Краснознаменного Черноморского флота не пом-ню ни одного случая, чтобы я праздновал Новый год дома. В этом плане мне всегда жутко везло! Причем, свой первый флотский Новый год я встретил аж в Красном море.
Праздник на флоте, причем любой, для офицера и мичмана равносилен неделе тяжелых флотских
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
312
будней. В этот день покой им только снится. Они мечутся, из угла в угол, как угорелые. Ибо внима-ние всецело направлено на ликвидацию, предот-вращение, недопущение и проноса и, упаси Гос-подь, употребление личным составом спиртных напитков. Там, где алкоголь, - жди беды. Это, в первую очередь, неуставные отношения, бич со-временных Вооруженных сил. Допустить такого никак невозможно.
В этот день корабль живет своей обычной жиз-нью. Так же несутся вахты, так же он в любую ми-нуту готов выполнить поставленную перед ним боевую задачу. Но элемент праздности присут-ствует во всем. Украшаются кубрики, готовится праздничный ужин, художественная самодеятель-ность репетирует на все лады, готовятся карна-вальные костюмы.
Для моряков это настоящее торжество. Взрослые дети, лишенные на три года родительского крова, хотят почувствовать себя хоть чуточку обычными людьми.
В двадцать три часа все расходятся по кубрикам и рассаживаются за столы. Офицеры и мичмана сидят вместе с личным составом. Ведь они для них и отцы, и матери, и старшие братья.
Дедушка мороз, Снегурочка, Водяной, Леший и другие персонажи, все, на что способна фантазия личного состава, веселят моряков. Звучат песни,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
313
поизносятся под компот тосты, читают стихи, а молодые моряки, даже пляшут. Проходит все до-вольно весело. Ведь этот праздник приближает каждого из них к возвращению домой, к своим родным и близким.
Обнаруживаются порой и слишком веселые лич-ности из старослужащих моряков. Не без этого, конечно. Ведь к встрече Нового года моряк начи-нает готовиться чуть ли не с лета.
В час ночи, после вечерней проверки, звучит ко-манда «Отбой».
И снова, офицеры и мичманы, со слипающимися глазами, обходят кубрики, проверяя, все ли нахо-дятся в койках.
Наконец, личный состав уложен, и старпом при-глашает замученных и уставших офицеров и мич-манов в кают-компанию, где тоже накрыт стол. Он отличается от матросского лишь тем, что на нем высятся две бутылки шампанского и в графинах - закрашенное компотом «шило». Но есть и пить уже никто не хочет.
Старпом, а именно он на Новый год всегда стар-ший на корабле, от имени Верховного главноко-мандующего и от себя лично поздравляет всех присутствующих на этом празднике жизни, с наступившем Новым годом. Желает всем присут-ствующим здоровья и успехов в боевой и, есте-ственно, политической подготовке.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
314
Должность у старшего помощника - собачья. За все отвечаешь и ничего не имеешь, кроме взыска-ний. Это даже узаконено Корабельным уставом, где черным по белому написано, что его «… частый сход с корабля не соответствует занимаемой должности».
Чокнуться можно.
А жена, а дети…
Да кого это интересует.
Пытливый читатель может заметить отсутствие в рассказе главного идеолога корабля и задать ло-гичный вопрос: «А где в это время находится ру-ководящая и направляющая сила партии?».
Отвечаю: «Он тоже за столом. Только дома. Ведь семья, как говорит Моральный кодекс строителя коммунизма - ячейка коммунистического обще-ства». Это только в песне «нам экипаж семья». Для старпома место в этой ячейке не нашлось.
Застолье начинается.
Я, по своей природе, «жаворонок», поэтому нахождение в состоянии бодрствования в столь поздний час, для меня равносильно пытке. Просто невыносимо хочется спать. Тихо поднимаюсь и неторопливо иду к выходу.
- Ты куда? – старпом понимает цель моего ухода. И мое отсутствие сулит скуку в кают-компании.
- Пойду, покурю.
- Кури здесь.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
315
- Я лучше выйду.
- Если тебя через пять минут не будет рядом со мной, я прикажу вестовому вытащить тебя из кой-ки и принести сюда.
- Но я хочу спать.
- Спать хотят все. Организуй мне сейчас здесь Го-лубой огонек и можешь идти.
-Уже два часа ночи, какой огонек?
- Ты, наверное, не расслышал. Я сказал: «Голу-бой».
Меня начинает нести.
- Дорогие друзья! В эту Новогоднюю ночь, когда все нормальные люди легли спать, в стране Дура-ков зажгли свет и начали водить хоровод. Людям, для которых каждый огонек – голубой, посвящает-ся, - я гляжу в счастливые глаза старпома и пони-маю, что его веселье только начинается, а мой сон переносится на утро, – Открываем мы наш вечер музыкальной композицией. В исполнении нашего, я не боюсь этого слова, любимого и неугомонного старшего помощника, Яковлева Александра Нико-лаевича, звучит «Собачий вальс».
Старпом, с неизменной сигаретой во рту, подхо-дит к пианино, кланяется и начинает играть.
Жидкими аплодисментами, не переходящими в овацию, «благодарная» публика встречает арти-ста.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
316
- Конкурс второй, - продолжаю я, - От бутылки станет ночь светлей. Во время этого конкурса все пьют и закусывают. Страстные ценители напитка богов сразу же запивают выпитое жидкостью из того же графина.
Шутка не проходит, застревая в клубах табачного дыма.
- Очень жаль, что, некоторые, далеко не второ-степенные персонажи, такие, как Пушкин, носи-тель знаменитой фамилии, которого вы не увиди-те в роли развернувшегося Шланга, штурман Мо-локанов, выписывающий иксобразными ногами в танце нанайских мальчиков такие коленца, что голова просто идет кругом, сегодня не с нами. Но память о них мы храним вечно. А сейчас, - продол-жаю я, - группа молодых, но очень перспективных офицеров и мичманов исполнят сцену из балета «Спящие красавцы». Итак, либретто предстоящего действия: молодой, но замкнутый в себе командир электротехнической группы Кольцов, страдает комплексом неисполнительности. За это его не любит командир БЧ-5. Он тоже не любит коман-дира БЧ-5 за то, что тот его не любит. Ночью к Кольцову приходят галлюцинации и поллюции. Они убеждают его отдать свое сердце Мишуку, по-мощнику по снабжению. Но Мишук уже влюблен в комбата Старухина. Старухину же абсолютно без-различно кого любить. Ответных чувств он к Ми-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
317
шуку не испытывает. Мишуком же тайно увлечен старшина команды БИП мичман Калинин. Образу-ется порочный круг, напоминающий скрученный Шланг. Все разрешается в Новогоднюю ночь. Взявшись за руки, спящие красавцы, кружатся в медленном танце и отдают друг другу любовь. После этого каждый, по очереди, согласно догово-ренности, любит командира электротехнической группы, который избавляется от комплекса неис-полнительности и обретает уверенность в себе. Триумфом победы доброты над злом должен быть зажигательный танец нанайского мальчика. Но, по независящем от нас причинам танец заменен от-рывком из поэмы Маяковского «Хорошо!», кото-рый прочтет наш обожаемый старший помощник. Этим и завершиться наш Голубой огонек.
Весело старпому и мне. Остальные, особенно Кольцов, лениво ругаясь в мой адрес, расходятся по каютам.
Всем жутко хочется спать.
Через три часа прозвучит команда: «Подъем».
Ушел в прошлое еще один год.
До ДМБ стало на год меньше.
УДАЧА
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
318
Развлечений на корабле, особенно если он вы-полняет задачи боевой службы, находясь за тыся-чи верст от родных берегов, не так много. Да, практически, их и нет. А если и есть, то только то-гда, когда корабль стоит на якоре. Днем в субботу и воскресенье проводят спортивные мероприятия или конкурсы художественной самодеятельности, вечером показывают художественный фильм и даже выделяется время, чтобы моряки написали домой письма. После ужина можно половить с борта рыбу.
У офицеров и мичманов развлечений и вовсе ма-ло. Да особо им и развлекаться некогда. Служба не позволяет.
- Люди они взрослые, сами занять себя способны, - так полагало и полагает начальство.
Корабль стоял на якоре в Эгейском море. Рыба здесь ловится, как заговоренная. Привяжи к крюч-кам красную ниточку, опусти леску в воду и сразу вытаскивай. Гарантировано, что две-три ссадина или ставриды у тебя уже есть. Только не ленись опускать леску и поднимать ее.
После ужина электрики вооружают прожектора вдоль правого борта, направляя свет в воду. И ры-балка начинается. Каждый стремится встать по-ближе к свету, тогда улов точно гарантирован. А завтра экипажу будет и уха, и жареная рыба, а если повезет, то и копченая. Больше всех, в этом случае,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
319
везет помощнику командира по снабжению. За счет дармовой рыбы он спишет не один десяток килограмм мяса и пару ящиков тушенки. Прибыль – себе в карман. Не в фонд же мира, в конце кон-цов?
Лов был в самом разгаре, когда по кораблю объ-явили «Большой сбор». Побросав снасти, все нача-ли строиться по подразделениям.
- Внимание экипажа корабля, - командир озада-чен, - Через три дня корабль снимается с якоря и следует в точку якорной стоянки штаба Среди-земноморской эскадры. С целью поверки к нам прибудет командир эскадры и штаб. Сегодня рас-порядок дня менять не будем, а завтра начнем го-товить корабль и документацию. Задача ясна? Ко-мандирам боевых частей и начальникам служб провести инструктаж личного состава.
В это самое время начальника РТС резко потяну-ло к леерам и потащило вдоль борта к юту.
- Хайкин, в чем дело? – командир не мог понять, что происходит.
- Рыба клюнула, товарищ командир, - прохрипел Хайкин, пытаясь задержать свое движение.
А получилось так.
Не преодолев природную медлительность, Хай-кин опоздал занять место у прожектора. Не сильно опечалившись, он нашел закидушку, насадил на огромные крючки по рыбине и забросил на удачу
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
320
в море. Поплавком ему служил большой лист пе-нопласта. Вскоре течение и ветер далеко отнесли наживку от корабля. Так он и стоял, скучая у бор-та, намотав конец лески на руку, курил и беспре-станно сплевывал за борт. В таком положении его и застало построение. Понимая, что построение не вечно, начальник РТС встал в строй с намотанной на руку леской. И вот клюнуло.
Строй мгновенно рассыпался. О подготовке ко-рабля к предстоящей проверке все сразу забыли. Главной сейчас задачей было вытащить из моря рыбу.
Общими усилиями леску завели на шпиль и мед-ленным вращением стали подтягивать ее к борту. В считанные минуты на воду спустили баркас. Все действовали на удивление быстро и слаженно. Главный же виновник стоял где-то в стороне и на его крики и порезанную леской руку никто не об-ращал внимание. Главным действующим лицом теперь была рыба.
Вдруг натяжение лески резко ослабело, и она стала быстро подниматься к поверхности воды.
- Трави помалу, - заорал старпом, - а то порвет.
Шпиль начал вращение в обратную сторону.
Через пару секунд просто огромного размера ту-нец вспарил высоко над водой. Мощно ударив хво-стом, он снова погрузился в родную стихию. Леска вновь натянулась как струна.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
321
- Ничего себе рыбина, - простонал командир Шевченко, приседая на корточки.
- Трави, трави, - хрипло орал старпом, выпятив вперед челюсть и поливая обильно из нее слюной всех окружающих, - Пусть устанет. Товарищ ко-мандир, мы его так не возьмем. Предлагаю. Как только подтянем поближе к кораблю, бросить в воду пару гранат. Это его оглушит. А как всплывет выпустить в голову две-три пули. Не возражаете?
- Командуй старпом. Утверждаю, - глаза коман-дира горели огнем страсти.
- На баркасе, - заглушая всеобщий шум, прокри-чал старпом, - срочно подойти к трапу. Командиру БЧ-2, - командовал он уже по громкоговорящей связи из рубки дежурного, - срочно принести к трапу мой пистолет и две гранаты.
Баркас еще не успел приблизиться к борту, а во-оруженный до зубов старпом был уже в нем.
Около часа разумный человек вел настоящее сражение со своим далеким предком. И земная ге-нетическая ветвь победила. Уставшего и оглушен-ного взрывами морского исполина подтянули к баркасу, добили из пистолета, затянули петлю на хвосте и подняли на корабль. Это была двухметро-вая рыбина весом сто пять килограмм.
Потом ее варили, жарили, делали котлеты и даже солили. Короче, рыбный стол длился неделю. До-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
322
сталась она и проверяющим. А те на радостях по-ставили кораблю хорошую оценку.
В жизни всегда так. Сильный побеждает слабого, а умный глупого. Бывает, конечно, и наоборот, но значительно реже.
ИЗВРАЩЕННАЯ ШУТКА
Юра Винокуров вошел в кают-компанию, когда обед был в самом разгаре.
- Винокуров, вы почему опаздываете? - командир решил пожурить нарушителя распорядка дня в назидание другим.
- Я был на эсминце «Бравый».
- Что вы там делали?
- Решал вопрос по ЗИПу.
- Решили?
- Так точно.
- Молодец! Приглашаю к столу. Заслужил. Чем живет «Бравый»? – командиру вдруг захотелось поговорить.
- Все служат по методу Робинзона, - Винокуров хоть и механик, но не порабощен до конца своими железками. Обычная человеческая жизнь бьет у него через край.
- Что это за метод? – у командира вилка повисла в воздухе.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
323
- Все ждут пятницу.
Командир застывает от недопонимания сказан-ного. - Зачем? Какую пятницу?
- Робинзон всегда ждал Пятницу. Вот и они ее ждут.
Доктор, трясясь от смеха, начинает сползать под стол.
- И что будет в пятницу? - командир явно не иг-рает. Он не понимает сути разговора.
- Большой сход, товарищ командир, - Винокурову надоедает это непонимание.
- Вы с доктором анекдоты еще не придумываете? Юмор у вас с ним одинаковый. Понять и сложно, и невозможно когда смеяться.
- С доктором нет. С Пушкиным.
- Он что, тоже ждет пятницу?
Начальник медслужбы начинает неистово хохо-тать.
- Никак нет, товарищ командир, я в пятницу за-ступаю дежурным по кораблю, - бурчит Пушкин набитым ртом.
- Ну вот, один уже при деле. А вам, доктор, что так весело? Давно не травили по кораблю тарака-нов? Наверное, в субботу этим и займетесь. Я пра-вильно говорю, товарищ старший лейтенант?
- Так точно. Не правых командиров никогда не бывает. Именно в эту пятницу и запланировано ученье по дезинсекции. План ученья уже готов и с
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
324
вечерним докладом сегодня будет представлен на утверждение старшему помощнику, - бессовестно врет начмед, у которого тоже должен был быть большой сход. Но не лить же бальзам на душу ко-мандиру. Пусть думает, что все идет по намечен-ному плану. А пятница все равно к нему придет. Пусть потешет свое тщеславие.
- А пока доктор будет заниматься своим делом, - изрекает далее командир, - мы на стенке проведем строевой смотр личного состава. Старпом, подго-товьте мне план строевого смотра. И тоже к ве-чернему докладу. О службе всем надо думать, а не о пятнице, - резюмирует он.
Шутка явно не удалась. И большой сход в одно мгновенье накрылся женским половым органом.
Пятницы уже никто не ждал.
Над столом нависла зловещая тишина.
Ждали субботу.
И только Пушкин был счастлив. Он убивал сразу двух зайцев. Во-первых, не участвовал в строевом смотре, а во-вторых, его большой сход планиро-вался аж в следующую пятницу.
НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА
Когда человек достигает на военной службе определенного положения, и на погонах появля-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
325
ются большие звезды, лучше, безусловно, шитые, вот тогда он может позволить себе достойные развлечения, которые в младые годы ограничи-ваются посещением ресторанов, играми в любовь с девочками и походами с детьми и женой в зоо-парк или на рынок. С возрастом, естественно, по-являются новые: рыбалка, охота, телевизор по ве-черам, книга перед сном и … ностальгия о пошлом. Ан, нет. Годы бурных развлечений уже прошли. Хотя, брызги иногда бывают. Но не такие неисто-вые и не очень продолжительные. Остается вся та же рыбалка, охота, да добавляются прогулки по парку с внуками. Ну и, естественно, встречи со ста-рыми сослуживцами. Другие же вечерами занима-ют себя играми в домино. Но это уже последняя деградация личности.
Так что круг развлечений у военных, как насто-ящих, так и бывших не достаточно широк.
В крупных соединениях или местах, где базиру-ются различные рода войск, имеются военные охотничьи заказники. Здесь отводят душу оседлые в штабах генералы, офицеры, прапорщики и мич-маны. Охотятся обычно группами до десяти чело-век. Новичков в свой коллектив принимают не-охотно. И тут мат строго-настрого запрещен. За произнесенное бранное слово налагается серьез-ный штраф: пропускается следующий выезд на охоту, а каждому участнику провинившейся обя-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
326
зан отдать по пять патронов и на стол выставить литр водки. Поэтому здесь за своей речью следят.
Старший мичман Куницин, служивший в штабе без малого тридцать лет, считался охотником от Бога. На него, как заколдованные, шли зайцы, ко-сули и кабаны. Именно над ним пролетала вся дичь. Да и рыбы в его садке было всегда больше, чем у остальных. И все ему, естественно, по-доброму завидовали. Каждому хочется быть в цен-тре внимания.
После любой охоты – традиционный бивак. Мир-но потрескивают дрова в костре, казан, наполнен-ный до краев мясом и всяческими специями, аппе-титно булькает, дожидаясь своего часа. На травке заботливо разложены хлеб, дары осени и, есте-ственно, какая же без этого охота, без нее она те-ряет всякий смысл, водочка. Дымок от костра при-ятно щиплет глаза.
Участники охоты, расположившись полукругом, неторопливо ведут беседу. Здесь нет ни начальни-ков, ни подчиненных, ни старших, ни младших, тут равны все. Как в бане.
У Куницина, как всегда, дубовая ветвь в кепке, - символ лучшего охотника и этой охоты.
- Николай Семенович, - старый отставной адми-рал никак не может смириться с очередным пора-жением, - ну открой тайну, почему тебе так всегда везет? Может, ты молитву какую знаешь или
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
327
пьешь перед охотой приворотное зелье? Не таись, поведай товарищам. У друзей не может быть тай-ны.
- Да какая там тайна, Максим Леонидович, я пе-ред охотой три раз одеваю и снимаю вывернутую на изнанку ночную рубашку невестки. Только эта рубашка должна быть не стирана, а в это время у нее обязаны быть месячные. У моей-то Евдокии месячных уж лет двадцать как нет. Вот невестка и выручает.
- А она у тебя, Семенович, что, по заказу перед каждой охотой кровь, так сказать, пускает?
- Зачем? Я предупреждаю, за две недели перед выездом, чтоб она белье не стирала. Ну а дату начала охоты мы все заранее знаем.
Все слушают этот диалог с затаенным дыханием. Никто не вмешивается. А вдруг, правда.
- Ну, ты Семенович и горазд врать, - тело адмира-ла беззвучно колыхается, - Раньше не замечал за тобой такого, - он снова заливается беззвучным смехом.
- Ваше право, Максим Леонидович, верить мне или нет, - хитро щурится Куницын.
- Получается так, что мне никогда не суждено но-сить дубовую ветвь в кепке. У меня три сына и все они разбросаны по морям и океанам. Не буду же я им писать, чтоб они рубашки своих жен мне высы-лали.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
328
Лес оглашается дружным смехом охотников.
Наконец все выпито и съедено. Трофеи делятся поровну, и друзья разъезжаются по домам до сле-дующей охоты. А она будет лишь зимой, на зайца.
И вот, наконец, очередная встреча.
- Ну, - адмирал привык быть во главе коллектива, - Кто сегодня готов дать бой Куницину? Рубашки кто-нибудь одевал? Поднять руки, – его тело начинает трястись от нахлынувшего смеха.
- Я, - первым рапортует майор Скоробогатов, ко-мандир узла связи.
- И я, - вторит ему подполковник Земляника, начальник штаба полка.
Именно они на охоте и были самыми невезучими.
- Ну вот, Николай Семенович, представляю тебе, так сказать, твоих братьев по менструальной кро-ви. Держись теперь. Больше таких нет? - он весело оглядывает присутствующих, – Или кто-то скры-вает это от нас?
Все скромно молчат.
- Тогда, вперед! – он вскидывает руку, - Да помо-жет нам удача и братья по крови!
К биваку собирались шумно. Каждый хотел уви-деть чудо. Сколько бы не было человеку лет, он не перестает верить в сказки.
И снова Куницин был лучше всех. Снова дубовая ветвь украшала его голову.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
329
Не подвели и Скоробогатов с Земляникой. Они, как всегда, убили меньше всех.
Посмотрев трофеи, адмирал подводит итог, - То-варищи Земляника и Скоробогатов, вы явно не те рубашки на себя напяливали. Меньше по девкам надо шататься и дома чаще бывать. Видно от вас исходил такой вонючий запах, что весь заяц по-шел на Куницина. В следующий раз у него рубашку попросите. А то за такой приход придется вас ис-ключить из нашего коллектива.
Эхо разносит дружный смех по лесу.
- Куницина же предлагаю, как следует напоить, а потом в пьяном виде хорошенько попытать. Он явно водит нас всех за нос. Так, Николай Степано-вич? – адмиралу не терпится познать тайну чужой удачи.
Куницин хитро щурится и молчит.
РЕАЛИИ БЫТИЯ
Пути Господни, как и пути флотские – неиспове-димы.
Корабль зашел в Феодосию, город, где творили великий художник-маринист Айвазовский и непревзойденный писатель-фантаст Грин.
Не сам, конечно.
Наверное, приказали сверху.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
330
Начальству виднее. У него и звезд на погонах больше, и оклад повыше, и голова светлее. А зада-вать глупые вопросы не полагается, а то получишь такие же глупые ответы. Надо пользоваться теми благами, которые есть. А то их и так мало.
Старпом выбритый, выглаженный, в вычищен-ной до блеска обуви, с папкой в руке, не торопясь шел по шкафуту.
- Александр Николаевич, вы в город?
- А тебе, доктор, завидно?
- Можно с вами? – начмед не обратил внимание на издевку старпома.
- Я в штаб, отнести документы.
- Да какая разница. Хоть по земле пройтись.
- Я только из-за вредности не возьму тебя.
- Александр Николаевич, путь вдвоем в два раза короче. А доктора обидеть, все равно, что ребенка, - начмед сделал страдальческое лицо.
- Хорошо, не ной. Даю минуту на переодевание.
- Быстро только кошки плодятся, - крикнул ра-достный доктор.
- Время пошло. Я ждать не буду.
Быстро отдав документы, офицеры медленно шли по старой улочке Феодосии. Невдалеке, через парк, жил своей веселой жизнью пляж. Его шум, застревая в пыльной листве платанов, не мешал старому городу. Слева по дороге стоял скромный низенький домик, дом-музей автора, подарившего
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
331
миру «Алые паруса» и «Бегущая по волнам». Его меленькие окошки тихо и печально смотрели на современный мир. К большому сожалению, он в этот день был закрыт.
Перейдя улицу, офицеры углубились в тенистую аллею парка. Чебуречная, куда привел их голод, была пуста. Только за угловым столиком в луже растекшегося мороженого спал мужчина.
- Что вам, мальчики? – спросила миловидная официантка.
- По пять чебуреков и кружке вина, скомандовал старпом.
- Я столько не съем, - улыбнулся доктор.
- Ему несите четыре, а мне – пять. Давно спит? – показал старпом на мужчину.
- Часа два уже, - брезгливо дернула плечами де-вушка.
- Не будите его. Это сильный человек, - со знани-ем дела резюмировал старпом.
- Почему сильный? – удивилась она.
- Слабые предпочитают спать в салате, а он уснул в десерте.
- А-а-а, - раздосадовано произнесла официантка и пошла выполнять заказ.
ПРАЗДНИЧНЫЙ ОБЕД
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
332
Было первое мая – День международной соли-дарности трудящихся всех стран.
Солнечный Севастополь благоухал цветом каш-танов и акаций.
От многоголосия и пестроты отдыхающих до бо-ли рябило в глазах. Это поднимало и без того пре-красное настроение.
С Николаем Васяновичем мы медленно шли по праздничному городу в сторону Графской приста-ни.
Спешить было некуда. Моя жена еще не приехала из Ленинграда, а у Васяновича ее не было вовсе.
- Доктор, пошли в ресторан пообедаем, - предло-жил он.
Николай, красивый седовласый мужчина, был на пятнадцать лет меня старше. Но это нисколько не мешало нашей дружбе.
- Пойдемте. Куда?
- Давай в «Морской». Давненько мы там не были.
Ресторан был заполнен до отказа. Но славным представителям Военно-морского флота места нашли быстро.
Мы сели довольно удобно. Наш столик находился на балконе. С одной стороны открывался чудес-ный вид на Севастопольскую бухту, а с другой про-сматривалась вся панорама зала.
Вскоре перед нами стоял дорогой коньяк и все, что к нему полагалось.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
333
Жалеть денег на себя никогда не надо. Жизнь и так не всегда балуете нас своими радостями. А ес-ли мы еще и сами будем обижать свое «Я», то это очень большое свинство, по крайней мере, по от-ношению к самому себе.
Ресторан жил своей обычной жизнью. На эстраде белокурая, лет сорока, полноватая певица что-то пела. Посетители гудели, как рой мух. Кто-то тан-цевал. И все поголовно курили.
Мы сидели с Николаем, придаваясь всеобщему веселью, и о чем-то разговаривали.
Николай Иосифович замечательный собеседник. Он прожил долгую и сложную жизнь на флоте, много видел на своем пути и его интересно слу-шать.
Флот – это суровая школа, состоящая из вахт, стрельб, слежений, боевых походов, учений, тре-нировок и многого другого, что кратко именуется военной службой. Человек, попавший в нее, отдает ей всего себе и даже, иногда, жизнь. Поэтому в редкие минуты отдыха хочется расслабиться. Нет, не нажраться до синевы, а просто отвлечься от по-вседневной, гнетущий обстановки.
Корабль, конечно, дом родной, но эта фраза хо-роша для песни. В жизни все немного по-другому.
Легкий весенний, теплый ветерок ласкает наши обветренные лица и треплет волосы.
Хорошо.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
334
Хорошо и спокойно.
Из зала полилась песня из репертуара Нани Бре-гвадзе: «Снегопад».
Томная блондинка просящее пела:
«Снегопад, снегопад, если женщина просит,
Бабье лето ее, торопить не спеши…».
Васянович, откинувшись на стуле, впитывал сло-ва.
- Посиди, я сейчас, - и он вошел в зал.
Подойдя к эстраде, Николай дождался окончания песни, подозвал певицу и о чем-то поговорил с ней минут десять. Я наблюдал за повадками старого ловеласа. У него никогда не случалось осечек с представительницами слабого пола.
Вернулся он озабоченный.
- Доктор, через десять минут я ухожу. Договорил-ся с певицей. Программу она уже заканчивает. Встречаюсь с ней внизу у входа. Ты оставайся, гу-ляй.
- Нет, я, пожалуй, тоже пойду. Чего тут одному сидеть?
- Ну, смотри. Только не обижайся.
Расплатившись, мы вышли.
Все так же празднично бушевала весна.
Но мое настроение испортилось.
Мы разошлись. Каждый пошел своим путем.
Утром Васянович хвастался своей новой победой. А я сидел и завидовал.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
335
Для него обед явно удался.
Это жизнь. Одних она балует, а других… наградит завтра.
В ПОИСКАХ НЕИЗВЕДАННОГО
Советский крейсер величаво входил в китайский порт Ханчжоу. Не задействованный на вахте лич-ный состав в белой форме одежды выстроился вдоль бортов. Оркестр во всю мощь своих легких выдувал «На сопках Маньчжурии» и «Амурские волны».
Китай для нашего человека, особенно европейца, что обратная сторона Луны. Вроде бы и есть, но никто не видел. О Китае мы не знаем практически ничего или какие-то крохи, типа Великой китай-ской стены, что у них растет рис, что китайцев ве-ликое множество и все они на одно лицо, как ман-дарины в коробке.
На берегу, десятитысячная толпа голосила на непонятном языке и ликовала приходу братьев по разуму.
Огромная площадь порта, пестревшая красными флагами, издали напоминала маковое поле. Это зрелище будоражило душу советских моряков и вселяло в их сердца чувство гордости за свое про-исхождение.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
336
Страна сразу очаровала всех своей сказочной красотой и необычностью. В ней все было не так, к чему привык наш глаз. И отношение к морякам было настолько доброжелательное, что такого редко увидишь даже в своем доме.
Но…
Именно это «но» и ставит постоянно палки в ко-леса. А именно, то денежное содержание, которое выдают защитникам в иностранных портах. На не-го можно купить что-то, что умещается в правом внутреннем кармане, и не более.
Но душе-то хочется развернуться. Не может наш человек вот так просто пройтись, понюхать на клумбе цветок и насладиться закатом. Ему кураж нужен.
Всем жутко хотелось попробовать загадочную китайскую кухню. Но… Опять это «но». Стоило все это в ресторане бешеные деньги. Быть офицерам униженными и опозоренными не хотелось.
Командиры боевых частей, люди солидные и взрослые, собрались на совет. Вопрос стоял один: «Методом жеребьевки определить двух офицеров, отдать им все имеемые юани и откомандировать в престижный ресторан». Пусть хоть кому-то пове-зет. А они потом придут и расскажут, что там и как. И чтобы все было на высшем уровне, чтобы зака-зывали все самое престижное и дорогое.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
337
Бумажки с крестиком вытащили командир бое-вой части связи и начальник медицинской служ-бы. Так распорядилась судьба, хотя каждый хотел быть на их месте.
На следующий день, блистая красотой и статью, два советских офицера вошли в лучший ресторан Ханчжоу. К ним тут же низко кланяясь, подбежал низкорослый китаец, и что-то лопоча на своем языке, повел к столику у окна.
Мешая русскую, английскую, немецкую и фран-цузскую речь с матерной и постоянно жестикули-руя руками, офицеры начали заказ непрерывно кланяющемуся и улыбающемуся официанту с ки-тайской водки. Продолжая потирать три пальца и вскидывая руки вверх, демонстрируя тем самым, что денег у них куры не клюют, они требовали эк-зотических блюд. Хитрый китаец понял их с полу-слова и быстро убежал.
Вскоре стол превратился в красочную картину, где превалировали зеленые и красные тона. В се-редине, на большом подносе, лежало что-то непо-нятное, по которому медленно ползал огромный слизняк. Около тарелочек справа официант поло-жил палочки, а слева, европейцы все-таки пришли, ножи и вилки. От всех блюд шел такой аппетит-ный аромат, что слюна катилась сама по себе.
Трапеза началась с употребления водки. Когда хмель ударил в голову, приступили к поеданию
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
338
всего того, что лежало на столе. Начали с блюд, лежащих по краям. Вкус был потрясающим. Нако-нец, очередь дошла до центрального подноса.
- Доктор, - сказал пьяно связист, - надо уважать национальные традиции. Давай напополам со-жрем эту ползающую тварь. А то можем обидеть людей. Мы с тобой не просто так, а послы мира.
- Давай, - одобрительно кивнул начмед, - Только без водки я его есть, не буду.
- Официант, - прокричал связист и, подняв над столом пустую бутылку, потряс ею. Через мгнове-ние ее заменила другая.
- За дружбу, за наших ребят, которые сейчас на корабле давятся макаронами, - произнес доктор.
Они выпили и, дружно воткнув вилки в ползу-щую тварь, перерезали ее пополам. Бросив все это в рот, не жуя, быстро запили двумя рюмками спиртного. Все же остальное съели с большим ап-петитом.
- Ну что, доктор, - связист выступал за старшего, - пора и честь знать. Давай рассчитаемся и пойдем на корабль. Нас, небось, уже заждались, - он повер-нулся и щелкнул пальцем.
Перед ними мгновенно вырос улыбающийся официант. Он мельком глянул на стол и его улыб-ка моментально исчезла. Он вскинул руки к небу и жалобно залопотал.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
339
Вскоре возле «послов мира» собрались все ра-ботники ресторана. Все они тоже вскидывали руки и громко говорили.
- Доктор, что они хотят? Может морду кому-нибудь расквасить? – пьяно пробормотал коман-дир БЧ-4.
- Сиди и молчи. Сейчас разберемся, - изрек муд-рый доктор, - Мы вас нихт пнимайт. – доктор при-поднялся, - По-русски из вас кто-нибудь говорит?
Минет через десять бесполезных разговоров, в зале появилось новое лицо, одетое во все черное. На ломаном русском языке он объяснил, что этого слизняка есть, было нельзя, он ползал для выде-ления слизи, которой пропитывалось блюдо, что он один на весь ресторан и стоит бешеных денег. И теперь их заведение несет большие убытки, что это почти международный скандал. Советских друзей хотели угостить таким деликатесом, а они…
Ситуация была аховой.
- Выворачивай карманы, - скомандовал доктор.
Они достали все, что у них было: юани, полтора десятка советских рублей, значки с изображением вождя мирового пролетариата, шариковые ручки, носовые платки и сверху положили наручные ко-мандирские часы.
- Все. У нас больше ничего нет, - доктор развел руками.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
340
- Снимайте это, - черный китаец ткнул на ромби-ки об окончании высших учебных заведений и значки «За дальний поход».
Офицеры покорно открутили и это.
Доктор снова развел руки.
Черный китаец помолчал, а затем показал на по-гоны.
- Что-о-о? – прорычал, поднимаясь, связист, - Ты наши погоны захотел? Да я тебя сейчас одной ру-кой раздавлю, - он схватил его за грудки и занес кулак.
- Коля, не смей, - доктор повис у него на руке.
- Нет, ты погоди. Они хотят с нас за червя погоны сорвать! Так я им сейчас напомню остров Доман-ский. Ишь чего захотели. Дерьмом накормили и туда же. Нет, шалишь желтый брат, не выйдет у тебя ничего.
- Не надо, Коля, пошли, - начмед потянул связи-ста за рукав.
- Постой, доктор. А какого хрена я и им должен наши заслуженные значки дарить? - он огромной ладонью сгреб их со стола и сунул в карман.
Оттолкнув с дороги черного китайца и жестко взяв доктора под руку, связист направился к вы-ходу.
В ресторане воцарилась гробовая тишина.
После такой встряски на корабль офицеры при-шли абсолютно трезвые.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
341
Долго эта история оставалась тайной. Но…, все тайное, наконец, становится явью.
Главное, что война между Китаем и СССР после этого не началась.
Зато теперь есть, что вспомнить.
ПРЕСТУПНИК ПОНЕВОЛЕ
Не могу сказать, что идя по жизни, я растерял со-весть. Залезть в чужой карман или оторвать доску от забора, сломать дерево или оскорбить прохоже-го, а тем более больного, я просто не умею. Так воспитан. Это привил и своим детям. Нельзя быть довольным и сытым за счет горя и несчастья дру-гого. Грех большой. Но теперешние нравы резко поменялись. Сейчас сытый и сильный не понимает голодного и слабого. От этого мир стал черств и жесток.
- Папа, - спросил как-то меня взрослеющий сын, - а ты в жизни что-то украл?
Я долго думал, прежде чем ответить.
- Наверное, нет. Не припоминаю.
Но все-таки такое в моей жизни один раз было. Не по моей вине, но было. Об этом случае мне и вспоминать стыдно, не только писать.
Я пришел со службы домой и уже раздевался, ко-гда раздался телефонный звонок. Звонил Коля Бо-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
342
рисенко, работающий на Черноморском судостро-ительном заводе.
- Саша, тебе, как говорится, огурцы нужны?
Когда Коля философствовал, он произносил в своей речи много не нужных слов. Но для него это было значимо.
- Галя, нам огурцы нужны? – задал я тот же во-прос жене.
- Нужны.
- Да, нужны, - ответил я в трубку.
- Собирайся, я через полчаса за тобой заеду.
В трубке раздались короткие гудки.
- Кто звонил? - поинтересовалась жена.
- Борисенко. Предлагает огурцы. Заедет через полчаса.
- Почем?
- Не знаю. Не сказал.
Через сорок минут явился Николай.
Я сидел за столом и ужинал.
- Ты что, еще не готов? Я, соответственно, прие-хал. Собирайся, время не ждет.
- Что, надо куда-то ехать?
- А ты думал, я тебе их домой принесу? Потру-диться надо, дорогой. Как говориться, на поле по-едем. Мешок возьми с собой.
- Сколько это будет стоить? – поинтересовалась жена.
- Ни сколько. Наберем, как положено, и приедем.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
343
Когда-то с частью мы проводили такую опера-цию. Выезжали на поле и собирали огурцы. Три ящика совхозу, один ящик себе. И так, сколько со-берешь, столько и получишь. Поэтому мысль о чем-то преступном ни у меня, ни у жены даже не возникла. Разговор шел сам собой, как о чем-то обыденном.
Ехали достаточно долго.
Стало смеркаться.
Наконец показалось село.
Нас встретил Колин кум, мужчина лет тридцати, высокий и крепкий.
Как у нас водится, сразу сели за стол.
Стемнело.
На небо начала выползать луна. Она была настолько огромна, что от ее серебристого света было светло, как в пасмурный день.
- Ну что, пошли, - кум наполнил стопки, – За уда-чу.
Выпили не чокаясь. Борисенко к спиртному не прикасался. Как ни как, а за рулем.
Настенные часы пробили десять раз.
Взяв мешки, мы неторопливо вышли на дорогу. Поднятая ногами пыль, купаясь в фосфорном све-те, создавала сказочное виденье.
Дорога вывела нас за село.
- А куда мы идем? – все это мне начинало не нра-виться.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
344
- Ты что, Саня, как говориться, пальцем делан-ный? Идем, соответственно, на поле, - начал свою гнилую философию Борисенко, – Делать все надо, естественно, тихо. Оно охраняется.
- Мы будем воровать? – у меня екнуло под ло-жечкой.
- Нет, сторожа тебе сами дадут. Конечно, воро-вать. А ты как думал? Не ссы!
Меня захватили тревожные думы: «Куда меня ведут? Я, майор медицинской службы, флагман-ский врач, начмед Военно-морского гарнизона, коммунист, отличник всех видов подготовки, ува-жаемый человек, способный купить не один ме-шок этих долбаных огурцов, иду на воровство. А если…»
- Доктор, не отставай. Как говорится, уже в штаны наложил?
Я промолчал. Хотелось вернуться.
Наконец мы подошли к полю.
Луна светила, как сумасшедшая.
- Надо перейти на ту сторону. На этой охранники стоят, - сказал шепотом Колин кум.
Стараясь держаться в тени деревьев, мы медлен-но обогнули поле. Все это, по крайней мере, мне напоминало действие разведчиков во время вой-ны.
Часовая стрелка приближалась к одиннадцати.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
345
- Посидим. Пусть крепче уснут, - со знанием дела произнес кум.
Прошло еще минут сорок в томительном ожида-нии.
- Пора, - скомандовал снова он, - Пошли.
Я встал.
- Куда ты? – дернул меня за куртку Борисенко, - ползком надо. Он, видимо, не первый раз участво-вал в таком мероприятии.
Мне стало весело. Моряк, по-пластунски. Даже интересно.
- А как же собирать? – поинтересовался я.
- Руками шарь вокруг себя, - раздраженно зашеп-тал Николай, - Тебя, оказывается, всему надо учить.
И вот мы ползем. В левой руке мешок, правой шарю вокруг себя. Хоть и светло, но огурцов не вижу в упор. Наконец повезло, нахожу сразу два.
Проползли середину поля.
Вдалеке залаяла собака, послышались мужские голоса.
- Бежим! – крикнул кум и они с Борисенко, опе-режая собственный визг, понеслись к лесу.
Схватив свой мешок с двумя огурцами, я понесся за ними.
Теперь это уже напоминало эпизод из сказки «Три поросенка», где братья Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
346
Наф-Наф спасались бегством от волка. Только они бежали гораздо медленнее, чем мы от сторожей.
Кумовья неслись так быстро, валя деревья и топ-ча кустарники, что я вскоре потерял их из вида и бежал неведомо куда в позорном одиночестве. Дыхалка стала сдавать. А сзади уже слышался треск преследовавших сторожей. Увидев густой кустарник, я рухнул, под него, полагаясь на судьбу.
Буквально через минуту в метрах пяти от меня появились два молодых человека. Рядом с ними бежала собака, овчарка.
- Альма, ищи. Он где-то здесь.
Я, сунув лицо в траву, чтобы не белело, покорно ждал худшего. То, что меня, майора медицины, сейчас будут бить и, естественно, ногами, я ни-сколько не сомневался. Но Бог не оставил меня в эту минуту.
Мои преследователи немного постояли, прислу-шиваясь, а собака, еще молодая сука, прыгала воз-ле них, требуя к себе внимания.
- Пойдем. Поищем его подальше. Далеко он уйти не мог, - настрой сторожей не вселял во мне ника-кого оптимизма.
И они двинулись вглубь леса. Вскоре их шаги за-тихли.
Лежал я долго, соображая, что мне делать даль-ше и в какую сторону идти. Ориентир был потерян полностью.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
347
Наконец, вдалеке, послышался крик. Это звали меня.
Полежав еще немного, я, крадучись, пошел в сто-рону голоса.
У дороги сидел кум и два парня. Беседовали они мирно. Злых нот в их голосах не было слышно. Со-бака бегала рядом.
Я настороженно подошел к ним.
Буркнув «здрасьте», сел по левую сторону кума и закурил. Настороженность и чувство опасности не пропадало.
- А где Коля? – поинтересовался я.
- Где-то здесь. Сейчас придет.
Минут через пять в лесу послышался жуткий хруст и с огромной палкой в руках появился Бори-сенко. Мешка при нем не было. Видно в спешке по-терял. От него несло зловонным потом и еще чем-то неприятным и едким. Видно испуг у него был настолько силен, что развив запредельную ско-рость, он оставил далеко позади своего любимого кума.
Собака гавкнула и прижалась в страхе к хозяе-вам.
- Ну, соответственно, как у вас тут дела? Дайте кто-нибудь закурить, а то, мои отсырели.
Покурив, мы поднялись и пошли в село. Часы по-казывали двадцать минут второго.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
348
Домой ехали молча. В машине Николай, источал удушающий запах и беспрестанно курил мои сига-реты. И снова ему повезло. На дороге он подобрал сильно выпивших мужчину, перезрелого возраста, и совсем юную девушку. Они, воркуя, и осыпая друг друга поцелуями на заднем сидении, доехали с нами до города. За доброту Борисенко получил бешеные деньги, чем окупил потраченный бензин и еще смог купить пару мешков огурцов.
К дому подъехали в начале третьего ночи. Коля проводил меня до подъезда, а то напуганный этой поездкой, я уже боялся собственные тени.
На лоджии, отражая лунный свет, серебрилось лицо жены.
- Вы чего так долго? Я волноваться начала, - крикнула она сверху (мобильных телефонов в то время еще не было).
Первые вопросы, когда я вошел в дом были до безумия банальны - где ты был и где огурцы.
Высыпав на пол с таким трудом доставшиеся два огурца, я подробно рассказал эту мучающую меня до сих пор историю.
Ложиться спать было уже бессмысленно. Я не спеша позавтракал, переоделся и пошел на службу.
Обо всем этом и вспоминать не хочется, и писать стыдно.
Но было такое. Было…
И никогда не забудешь. Никогда.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
349
Больше судьба меня такому испытанию не под-вергала.
И не надо.
МУЗЫКАЛЬНЫЙ ДИВЕРТИСМЕНТ
Кто-кто, а музыканты в этой жизни всегда опти-мисты. Особенно духовики. Будь они трижды гражданские или четырежды военные.
Им все в радость.
И не важно, где играть, - впереди армейской ко-лонны, на свадьбе, концерте или похоронах. Глав-ное, что везде платят деньги. Одни - от избытка радости, другие – от невосполнимого горя. По-следние же для музыкантов даже как-то ближе и роднее. Ибо горя на земле куда больше радости и счастья.
Группа слегка подвыпивших музыкантов весело шла с очередных похорон. Что-то шумно обсуждая, они направлялись в приглянувшееся кафе, когда увидели спящую на кладке кирпича маленькую собачку.
- Тихо, мужики, - прошептал трубач, поднимая руку, и достал из футляра свой инструмент, - Всем замереть.
Подкравшись к ней на цыпочках, он вобрал в се-бя как можно больше воздуха, поднес трубу к пух-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
350
лым губам и, что было мочи, выдул из нее в ухо бедному животному душераздирающий звук.
Собачка от такой неожиданности взлетела в воз-дух, подняв вверх взъерошенный хвост, и со сви-стом выпустила в лицо хозяину природы все со-держимое своего кишечника. Трубач от такой неожиданности даже согнулся. Его лицо, грудь и руки были сплошь покрыта каловыми массами, из глаз катились слезы, а изо рта потоком текла слю-на.
Веселые музыканты восприняли случившееся с восторгом. Дикий хохот потряс улицу. Редкие про-хожие удивленно останавливались, а затем тоже закатывались истерическим смехом.
Видя, что помощи из вне ждать неоткуда, трубач решил не прекращать незапланированное веселье. Его начало тошнить. Со страшным стоном и ревом из его утробы вырывались наружу полчаса назад съеденные котлеты и винегрет, печенье и конфе-ты, водка и компот.
Веселье набирало обороты. Многие смеяться уже не могли, а со слезами на глазах стояли и икали. Из окон и лоджий начали выглядывать жильцы до-мов. Некоторые выходили на улицу узнать, что произошло. А выяснив, принимались вместе со всеми покатываться со смеху. Вскоре весь квартал рокотал, как самолет перед взлетом. Ничего нет
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
351
слаще и роднее нашему народу, чем боль и страда-ние ближнего.
Наконец, какая-то старушка вынесла ведро воды и тряпку.
- Сынок, накось умойся. А то тебя скоро вывернет наизнанку. Ишь как разошелся, не остановить. А чего ты весть в говне-то? Али кто помои с балкона вылил? Вижу, что не шаромыжник какой-то. Поря-дочный человек. Это твой горн валяется? С репе-тиции, небось, идешь? – тихо ворковала старушка.
Новая волна мощного смеха потрясла микрорай-он.
Трубач обреченно махнул рукой.
- Ну, хватит, хватит потешаться. С каждым такое может случиться. Я помню, во время войны наш разведчик вернулся от немцев с «языком», так столько в штаны наделал, что всю форму потом пришлось выбросить. А это друзья твои? – она махнула в сторону музыкантов, - Плохие они люди. Брось их. Друг в беде познается. А они что?.. Поте-шаются над тобой. И все. Ты умывайся, умывайся. Я еще воды принесу. И одеколону. А то смердишь ты больно сильно. Жена в дом не пустит. Пиджа-чок-то сними, дома постираешь. На нем этого добра, ой как много. А то давай его мне. Я замочу и простирну. Завтра зайдешь, заберешь. Я вон в том доме живу, - она показала рукой. - В третьей квар-тире. Меня тетя Маша зовут.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
352
- Спасибо тетя Маша. Дай вам Бог здоровья. А пи-джак я выброшу. Он все равно старый.
Трубач тщательно вытерся, обильно полил на себя одеколоном, взял трубу и, сгорбившись, как старичок, пошел в сторону остановки.
Народ медленно расходился.
- Коля, мы же в кафе хотели зайти, - прокричали сзади друзья.
Не оборачиваясь, трубач грязно выругался, сел в подошедший автобус и уехал.
МУДРОСТЬ НЕ ПОРОК
Служба без приключений не бывает. Обязатель-но, когда-нибудь, что-нибудь, да случается. В этот раз молодой мичман Кросовскиий в пьяном состо-янии попал в комендатуру. Теперь, сожми зубы и терпи. Терпи, пусть в ногах правды и нет, но надо стоять прилюдно на юте и слушать, как не красиво пить водку, про позор, нанесенный кораблю, о по-собничестве отдельными лицами, включая и Кро-совского, империализму и, даже, о моральном и генетическом уродстве.
Командир корабля находился в отпуске. Замещал его, разумеется, старший помощник.
После подъема флага личный состав разошелся по местам проворачивания оружия и технических
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
353
средств. На юте остались офицеры и мичманы. И началась воспитательная работа.
Сочетая патриотические лозунги с площадной бранью, старпом пытался проникнуть в твердь че-репной коробки мичмана. Минуты бесконечно долго перерастали в часы. Но словесный понос старшего помощника не заканчивался.
- Родители, школа, флот воспитывали, надеясь, что из вас выйдет толк, - орал он.
- Толк из него и вышел, - удрученно пробормотал доктор.
- Что вы сейчас изрекли мудрого, товарищ начальник медицинской службы? Вы не можете стоять спокойно, - новая волна ярости подкатила к старпому.
- Я говорю, что толк из него вышел.
- Вы так считаете как секретарь партийной орга-низации или как врач-профессионал?
- И то, и другое.
- Вы не ошиблись в выборе профессии, а мы, из-брав вас своим партийным лидером?
- Абсолютно нет. Я подчеркиваю, что толк из это-го молодого человека весь вышел, а бестолочь осталась.
- Мудро изъясняетесь, товарищ капитан. И что главное, абсолютно точно. Равняйсь! – скомандо-вал старпом, - Смирно! Мичману Кросовскому за
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
354
употребление спиртных напитков на берегу объ-являю строгий выговор. Разойдись!
ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ
Каждый высокопоставленный начальник на ко-рабле имеет своих соглядатаев. У командира они свои, у замполита другие, у представителя особого отдела - третьи. Многие работали на всех сразу. Как они назывались, - осведомители, информато-ры, «шестерки» или еще как-то, это не так важно, главное от них начальники знали, что творится на корабле.
В каюту лейтенанта Жигайло, заместителя ко-мандира БЧ-5 по политической части, робко по-стучали.
- Разрешите, - в каюту крадучись вошел матрос Евсеев.
- Заходи. Что у тебя?
- В тамбуре второго машинного отделения на трубопровод горячей воды повесили бачок с бражкой.
- Кто? – Жигайло сверкнул стеклами очков.
- Я не знаю.
- Говори правду. Я не кому не скажу.
- Я, правда, не знаю
- Хорошо, иди, узнаешь, сообщи.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
355
Лейтенант Жигайло призадумался, - Пьянка на корабле дело опасное. Поднимать раньше времени шум тоже не желательно. Сам потом окажешься крайним. Можно, конечно, пойти и все это вылить. Так заквасят снова и нажрутся. Потом чего-нибудь отчубучат, а мне за это по башке настучат или зва-ние задержат. Надо найти виновников этой затеи. А как? Пойду, посоветуюсь с доктором, - принял решение Жигайло, - он человек опытный, может, что и посоветует.
Начмед, капитан Стихин, лежал в каюте и курил. Все его мысли были направлены в одну сторону: как и куда, свалить с корабля.
- Гена, я к тебе за советом.
- Ну, если политработники ходят за советом к докторам, значит дела у них хреновые. Садись, рассказывай.
- У меня в боевой части пьянка намечается.
Доктор хмыкнул, - Ты предлагаешь мне ее воз-главить?
- Не смейся, я серьезно.
- Пойди к большому заму. Он тебе по самые по-мидоры мозги прочисти, ты сразу и поумнеешь.
- Я этого и боюсь. Если узнает, мне точно не- сдобровать. А скоро звание получать.
- Хорошо, - Стихин нехотя поднялся, потушил си-гарету, - пошли в санчасть. Что-нибудь придумаем.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
356
Достав из шкафчика банку с таблетками, он вы-сыпал их все на ладонь Жигайло.
- На. Растолчешь в стакане, разведешь водой и выльешь в бачок. Понял? Только смотри, чтобы никто не видел. Все твои алкоголики придут ко мне.
- А что это, - испугался Жигайло, - Они не отра-вятся?
- Не бзди, лягуха. Это пурген, слабительное. Отравится, не отравятся, а срать будут дальше, чем видят.
Сделав все, как велел доктор, Жигайло стал ждать.
Через сутки на построение не вышло шесть год-ков. Оказалось, что у них сильнейшее расстрой-ство желудка, и они не выходят из гальюна.
Такое наказание возымело успех. Пьянок в бое-вой части пять больше не было.
Вскоре Жигайло получил старшего лейтенанта. Звание отмечали в самом лучшем ресторане Вла-дивостока. Главным действующим лицом за сто-лом, обильно уставленным водкой, был, разумеет-ся, капитан Стихин.
А негодяи, после назначенного доктором лево-мицетина, успешно избавились и от хвори, и от пьянки.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
357
Одному работать нельзя. Надорвешься. В оди-ночку работают киллеры. Только в коллективе можно достичь успеха.
СМЕКАЛКА
Флотские шоферы - особая категория на Военно-морском флоте. У них, по сравнению с боевыми моряками, не служба, а рай. Служат они, если это можно назвать службой, разумеется, на берегу. Те, кого в шоферы взяли с кораблей, служат, как и все моряки, три года, а пришедшие из автобатов
- два. Но это все ерунда. Самый большой козырь - это то, что они имеют свободу, хотя и относитель-ную. А свобода для военнослужащего, все равно, что рыбе вода или небо птице.
Те, кто служит в штабах, считается высшей ка-стой. Во-первых, начальников больших возят. А начальники в плохих машинах не ездят. У этих начальников и масштаб покрупнее. Они вольны поехать туда, вольны сюда. Шофер - их первое до-веренное лицо. И прав у этих шоферов, больше, чем обязанностей. В городе они бывают чаще, чем в казарме.
Низшая каста проходит службу на складах, ре-монтных мастерских и прочих вспомогательных флотских подразделениях. Здесь уже машины гру-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
358
зовые. Но свобода та же. Тут служат прикоманди-рованные солдаты из автомобильных батальонов. И хотя они продолжают служить в сухопутной форме, демобилизуются только во флотской, со значками «За дальний поход» и «Отличник ВМФ». Престиж флотской формы неоспорим. Она ценится во всех родах войск. Правда, служить на флоте не хочет никто, но бескозырку и расклешенные брю-ки мечтает одеть каждый.
Рядовой Сергей Шилковский возил командира складов артвооружения полтора года и своей службой очень гордился. До увольнения в запас ему оставалось, без малого, три месяца. Уже и флотскую форму с погонами главного корабельно-го старшины приготовил, и значки прикупил, и подарки родственникам. Не хватало только прика-за Министра обороны.
С соседним совхозом часть поддерживала хоро-шие отношения. Уборка или посевная, - директор просит помочь техникой. Своей-то не хватает. За это и совхоз не обижал солдат. Круглый год на их столе были свежие овощи и фрукты.
Послал как-то командир Шилковского в совхоз, а он находился километрах в шести от части, при-везти для столовой овощей и фруктов. Быстренько набив свой УАЗик всем, что родит земля крымская, Сергей решил купить шесть литров вина. Три тут
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
359
же выпил с рабочими, а остальные три повез со-служивцам. Так делали все. Так сделал и он.
В части машину, как на зло, встретил командир, хотя по всем данным он должен был быть на под-ведении итогов. Слегка пошатываясь, Шилковский вылез из кабины.
- Явился, красавец! – командир ругался редко, но всегда был справедлив. За это личный состав его уважал и слушался. – По какому поводу гуляем? Еще спиртное в машине есть?
- Есть. Три литра, - потупился Шилковский.
- Для кого старался?
- Вам привез, товарищ капитан третьего ранга.
- Я не люблю, когда врут. А когда врут еще и мне, это совсем никуда не годится. Бери свой бутыль и пошли ко мне в кабинет.
Сев за стол, командир закурил.
- Фамилии друзей ты мне не назовешь. Да они мне и не нужны. Я их и так знаю. Чтобы добро зря не пропадало, ты эту заразу сейчас выпьешь сам. За себя и за тех парней. Выпьешь - отпущу с миром спать и все забуду. Не выпьешь, не обессудь, пой-дешь дослуживать в родную часть, только предва-рительно отсидишь десять суток на гауптвахте. А твою флотскую форму, что висит в моем шкафу, я лично, на твоих глазах, сожгу в мусорной яме. Вот тебе стакан. Давай, приступай.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
360
- Товарищ капитан третьего ранга, извините ме-ня. Но я же вино вам привез, - заблеял солдат яг-ненком, прекрасно понимая, выпить столько вина физически невозможно.
- Шилковский, не зли меня. Так подарки не дела-ются. Пей! Или я лично, прямо сейчас, отвезу тебя на губу.
Третий стакан Сергей вливал в себя через силу. Но возвращаться в «родной» автобат не хотелось.
Зазвонил телефон. Командир поднял трубку. На той стороне провода кто-то очень быстро говорил.
- Да что вы там без меня решить ничего не може-те? Сейчас буду, - он встал, - А ты пей, не стесняйся. Я скоро приду.
Дверь захлопнулась, и в ней повернулся ключ.
Наступила передышка. Шилковский облегченно вздохнул. Его сильно тошнило. Но, обращать на это внимание, не было времени. Хотелось что-то придумать, как избавиться от этого проклятого вина. Раковины в кабинете не было, форточки и цветов тоже, даже пустых бутылок. Весь интерьер состоял из стола, двух стульев, шкафа и сейфа. А время стремительно летело вперед.
Ищущий находит всегда.
Шилковского осенило вылить все это в сапоги. Стараясь не пролить вино на пол, он аккуратно стал переливать его сначала за одну, потом за другую голенищу сапога. Когда последняя капля
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
361
проклятой жидкости упала в форменную обувь, за дверью послышались шаги. Сергей быстро поста-вил банку на стол и взял недопитый стакан.
- Как дела, алкоголик?
- Допиваю, товарищ капитан третьего ранга.
Командир недоверчиво посмотрел на пустую банку, потом на солдата, пошарил глазами по ка-бинету.
- Выпил, говоришь? Ладно, иди, не до тебя сейчас. Еще раз такое повториться, выгоню. Понял?
- Так точно.
Медленно, чтобы не чавкало в сапогах, Шилков-ский попятился к двери.
Первым делом он побежал в умывальник стирать портянки и мыть сапоги. Сделав это, он с чистой совестью лег спать.
Обо всем, что с ним произошло, Сергей никому ничего не сказал. Боялся огласки.
Подошло время уходить в запас. Получив доку-менты в строевой части, Шилковский зашел к ко-мандиру.
- Разрешите, товарищ капитан третьего ранга, - он внес и поставил у стола двенадцатилитровую канистру, - Это вам.
- Что это?
- Вино. Зашел попрощаться. Спасибо вам за все. До свидания.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
362
Командир встал из-за стола, подошел к переоде-тому в матросскую форму солдату. Подал руку.
- Счастливо тебе, Сережа. Обязательно найди свою дорогу в жизни. И к стакану не привыкай. В нем беда. Большая беда. Неужели ты тогда все ви-но выпил?
- Нет, - улыбнулся Шилковский, - я его в сапоги вылил.
- Не возникни у меня тогда проблема, я бы, ко-нечно, это раскрутил. Считай, что тебе крупно по-везло. Ну, будь здоров! Спасибо за службу. Без от-дельных нюансов, служил ты хорошо, - командир похлопал бывшего подчиненного по плечу, - зеле-ный тебе свет на дороге и всего самого доброго. Возникнут проблемы, - пиши.
- Спасибо. Будьте тоже здоровы.
Шилковский вышел. На душе скребли кошки.
С первого дня службы хочется, чтобы она быст-рее закончилась. Но наступает последний день и слезы сами наворачиваются на глаза. Жизнь сно-ва делает поворот на сто восемьдесят градусов. И если сегодня тебе все ясно и понятно, то, как будет следующим утром, неизвестно.
ЗАТЯНУВШИЙСЯ ПРАЗДНИК
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
363
Вася Сметанин пришел домой «на бровях» дале-ко за полночь. От шума и грохота его раздеванья, проснулась вся семья.
- Какая сегодня у тебя была причина так набраться? – нервно спросила жена.
- Звание обмывал.
- Ты это звание обмываешь третью неделю, - же-на горько всхлипнула.
- Сколько надо, столько и буду обмывать, - сказал серьезно Вася, снимая ботинок, – это у офицеров, два-три года – звание, а у нас, мичманов, звание старший мичман дается один раз в жизни. И чтобы погоны крепко на плечах держались, их требуется хорошо обмыть. Поняла? - потеряв равновесие он, зацепил стоящий у стенки велосипед и упал навз-ничь.
- Паразит, - заорала жена, - весь дом на ноги под-нял. И когда уже подавишься этой водкой? Мучи-тель!
- Заткнись, дура, - Василий попытался поднять-ся.
- Я тебе сейчас заткнусь, алкоголик проклятый, - она наотмашь ударила мужа кулаком в глаз, - Смерти моей хочешь, сволочь? Умру, так на следу-ющий день женишься, да?
- За это не волнуйся. Пару недель отдохну, погу-ляю. Потом …
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
364
Второй хлесткий удар свалил Сметанина на пол. Встать после него он уже не смог. Так и уснул у по-рога на полу.
Проснулся Василий, когда за окном было еще темно. Из формы одежды на нем не хватало только одного ботинка и фуражки. Но они лежали рядом с ним. Обувшись, он зашел в ванную и поглядел на себя в зеркало.
- Ничего себе, кто это так меня? – он потрогал синяки под глазами, - Интересно, жена меня виде-ла? А то опять будет скандал.
Он тихо открыл дверь и вышел. Утренняя про-хлада несла свежесть и бодрость. Сметанин мед-ленно брел на корабль.
- Любопытно, а какой сегодня день? - попытался вспомнить он, но не мог, - Да какая разница? Зва-ние не каждый день дают.
ТРАГЕДИЯ
Корабли Амурской дивизии речных кораблей ба-зировались на реках Амур и Аргунь по всей грани-цы СССР с Китаем. Это – морские пограничники. Их задача – не допустить проникновение нарушителя на территорию СССР и погасить, если возникнет, вооруженный конфликт. В те далекие времена та-кое случалось довольно часто.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
365
Служба нигде не бывает легкой. Но здесь пре-имущества были.
Жили офицеры и мичмана в поселках, располо-женных от мест службы в трех до пяти километ-рах.
Вокруг непроходимая тайга. Места ягодные, грибные. А кедрового ореха - грызть не пере-грызть. В лесу зверя, птицы - видимо-невидимо. И за рыбой далеко ходить не надо, - речка за бортом.
Матросу Старохват пришло извещение на полу-чение посылки. Родители часто баловали сына чем- то вкусненьким. Ребенок-то, единственный.
Матрос у командования числился на хорошем счету. Да и до поселка, рукой подать. Каких-то па-ру километров. Чего не сходить, если и срок служ-бы позволяет и командир отпускает. По этому маршруту он ходил не один десяток раз.
До поселка Старохват доехал на штабной ма-шине.
Получив посылку, на корабль сразу не пошел. Куда спешить? Времени до вечера много. Можно и девочку знакомую навестить, и мороженое в кафе поесть, и по магазинам прошвырнуться. Да и воз-духом свободы подышать не мешает. Ведь не часто у моряка выпадает свободный день.
Только на вечерней проверке выяснилось, что старший матрос Старохват отсутствует на борту. В
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
366
штаб о случившемся сообщили сразу. Иначе нель-зя. Граница рядом.
Поиски в поселке ничего не дали. Да, видели там-то и там-то. Но в районе шестнадцати часов он шел по дороге, ведущей из поселка в сторону границы. Больше сведений о нем не было.
Весь свободный от вахты личный состав брига-ды, с автоматами и мощными фонарями, выстро-ившись в шеренгу, начал прочесывать лес по обе стороны дороги.
Через минут тридцать, в двадцати метрах от до-роги и пятистах от поселка, обнаружили тело Ста-рохвата. Да и телом это было назвать трудно. В радиусе десяти метров валялись куски растерзан-ного моряка. Все вокруг залито кровью. Распотро-шенная посылка валялась тут же.
Видимо Старохвату натерпелось посмотреть, что в этот раз ему прислали родители. Углубившись в лес и занявшись вскрытием посылки, он не услы-шал, как сзади подкрался тигр. Что было дальше, представить не сложно.
Оргвыводы не заставили долго ждать. Сняли ко-мандира, запретили пешее передвижение по доро-гам, но этим жизнь моряку не вернули.
АНАЛИТИК
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
367
Только когда корабль встает на ремонт в завод, моряк начинает понимать, что военно-морская служба бывает без тягот и лишений. Эскадренный миноносец «Благородный», обогнув матушку-Европу, пришел на капитальный ремонт в Крон-штадт. Служба стала тягуча, как резина, - и по-рвать нельзя, и дальше растянуть невозможно. За-то жизнь забила ключом. Берег-то, вот он - за тра-пом.
Ремонт, несущий за собой травматизм личного состава еще и не думал начинаться, но три месяца дремотной службы вдруг взяли, и начали беспоко-ить медицинскую службу. За две недели четверо моряков были госпитализированы с неприятным для начмеда диагнозом «Вирусный гепатит». При-чем на рядом стоящих кораблях: крейсере «Ок-тябрьская революция» и БПК «Адмирал Исачен-ков» появились подобные больные.
И начальник медицинской службы задумался. Выработанный годами службы стереотип: рабо-тать так, чтобы не работать, начал шевелить его мозги. Воду, как источник заразы, он исключил сразу. Тогда бы заболело, как минимум, половина экипажа. Работники продпищеблока тоже исклю-чались. Они обследованы и не могли быть резер-вуаром инфекции. Тогда что?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
368
Доктор вышел на ют. Хмурое, зимнее, сырое ле-нинградское утро настойчиво лезло под куртку. Настроение соответствовало погоде.
Закурив сигарету, доктор облокотился на леера.
- Пирожки, горячие пирожки! – послышался при-зывный голос продавщицы заводской столовой, экипированной во все зимнее, - Мальчики, быст-ренько подходим. Покупаем горячие пирожочки.
С кораблей по трапам потянулись вереницы мо-ряков.
- Вот оно откуда, - осенило доктора, - Мясные объедки со столов идут на вторичную переработ-ку, на начинку для пирожков. Мясо же, просто-напросто, воруют. А моряк съел этот пирожок и … на госпитальную койку.
Найдя истину, доктор прошел все инстанции, начиная от командира и кончая санэпидстанцией, доказал свою правоту и облегченно вздохнул.
Пирожки больше не продавались. И желтуха ушла сама собой. Можно было дальше продолжать службу не напрягаясь.
БДИТЕЛЬНОСТЬ
Море всегда разно и непредсказуемо. Оно бывает спокойно и нежно, как спящее дитя. А то на что-то рассердится и становится буйно, зло и жестоко,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
369
словно разъяренный зверь. Если все это можно назвать красотой, то тогда оно очень красиво в своем безбрежном величии. Но самое красивое мо-ре – Адриатическое. Божественно красиво! Его би-рюзовая гладь очаровывает, успокаивает и притя-гивает. В его бездонность можно смотреть вечно.
Военный корабль стоял на якоре, отражая в воде свою мощь и величие. Именно это их и роднило с морем. Ведь сильные растворяются в красоте, а красота боготворит силу.
Наступила ночь. Огромная луна, разбрасывая до-рожкой свой серебристый свет, подобно рентге-новским лучам просвечивала толщу воды, каза-лось, до самого дна.
Корабль мирно дремал. Утром ему предстояло идти с визитом в порт Югославии.
Вахтенный офицер скучающе бродил по мостику, осматривая водную поверхность.
Остановившись у правого борта, он равнодушно уставился на лунную дорожку. Хотелось спать, но до окончания вахты оставалось еще полтора часа.
Вдруг что-то необычное привлекло его внима-ние. Он пригляделся внимательнее. В толще воды, освещенной лунным светом, он увидел продолго-ватый темный предмет, медленно движущийся в сторону корабля. Офицер бросился к ВЦУЗу (опти-ческий визир для целеуказываний). В размытом водой силуэте угадывалась малоразмерная под-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
370
водная лодка. Струйки холодно пота потекли по его спине.
До берегов Италии несколько десятков миль. А Италия, как известно, исстари славится своими подводными диверсионными силами. Вдруг про-вокация или, упаси Бог, война. Такое история пом-нит.
- Сигнальщик, быстро буди командира! По пра-вому борту неопознанная малоразмерная подвод-ная лодка! Движется в сторону корабля! – во всю мощь голосовых связок заорал вахтенный офицер, объявляя по кораблю колоколами громкого боя и по трансляции «Боевую тревогу».
Спящий корабль мгновенно превратился в бое-вую слаженную машину. Торпедные аппараты, ра-кетно–бомбовые и артиллерийские установки бы-ли развернуты в сторону противника. Пальцы ждали команду «Огонь».
Подводная лодка насторожилась. Она тоже имеет уши. На мгновенье ее тело замерло. Затем она, резко погрузившись в бездонную пучин, пошла в сторону берега.
Что это было, проверка бдительности или запла-нированная военная операция, можно только га-дать. Но и то, и другое у противника не получи-лось.
Помогла Луна? Может быть.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
371
Но советских моряков всегда отличала высокая бдительность, профессионализм и боевое мастер-ство.
Вскоре грудь офицера украсила медаль «За бое-вые заслуги».
Красотой моря можно восторгаться и любовать-ся только с берега. В дали же от него, она мешает и расслабляет.
БЕССОНИЦА
Дверь каюты открылась с таким грохотом, что проснуться мог даже мертвый.
- Кто это там до сих пор не научился открывать дверь? – сонно пробормотал начмед, включая ноч-ник.
- Доктор, вставай. Требуется твоя помощь, - раз-дался голос старпома. Ему отчего-то не спалось.
Доктор быстро соскочил с койки.
- Что случилось?
- Вот, - старпом впихнул в каюту трех моряков, - у годков бессонница. Им весело. Надо их успокоить. Дай им таблетку.
- Может их проще убить, - попытался отшутиться врач. Ему не хотелось прерывать сон.
- Одевайся. А то я тебя самого сейчас убью.
Через пару минут все были в санчасти.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
372
Порывшись в шкафу, доктор дал каждому ве-сельчаку по три таблетки.
- Идите, сейчас полегчает.
Моряки вышли.
Старпом сидел в кресле и курил.
- Николаевич, ну ее в трещину, пойдемте спать. Время вон двадцать пять минут третьего.
- Что ты им дал? – не обращая на начмеда внима-ние, спросил старпом.
- Слабительное. Спать они теперь точно не будут, но и веселиться тоже.
- Вот за что я тебя люблю, доктор, так это за находчивость. Хотя ты и садист.
- Садист не я, а вы. Человек спит, а вы его по пу-стякам будите. Вам то, что не спиться?
- Служба у меня такая. Много не поспишь. Не то, что у вас, докторов. Сутками харю давите.
- Профессию надо выбирать смолоду, - гордо из-рек начмед, закрывая санчасть и направляясь до-спать в каюту.
ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ
Николай Тикулев пришел в военкомат ровно че-рез месяц, после очередного призыва допризыв-ников в армию.
Дежурный, прочитав повестку, слегка покраснел.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
373
- Ты где был, чучело?
Тикулев, маленький, худой, но верткий и хитрый юноша, молчал. Он в это время усиленно гулял у дядьки во Владимирской области. Гулял лихо, ку-паясь в самогоне, любви местных колхозных де-вушек и прохладе утренних, туманных рассветов.
Загасив пылкий, рвущийся наружу жар дурной юношеской страсти, он, в бреду жуткого похмелья, вдруг вспомнил о повестке в военкомат. В животе стало холодно. А вдруг посадят?
- Так, где ты был, ошибка генетики?
- Дядя болел, - Николай стыдливо опустил голо-ву.
- Он умер?
- Кто? – Тикулев от неожиданности даже вздрог-нул.
- Конь в пальто! Дядя твой.
- Нет, - неуверенно произнес он.
- А тетя у дяди есть?
- Есть.
- И где же она? Тоже больна? – продолжал пытать дежурный.
- Нет, она уехала к дочери в Саратов.
- Интересно получается. Дядя корчится в пред-смертных муках. Она бросает его на произвол судьбы, то есть на тебя, и уезжает со спокойным сердцем в город на Волге. А племяш, проклиная судьбу, кормит дядюшку с ложки, стирает за ним и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
374
подкладывает судна. Так!? – заорал дежурный, и оконные стекла жалобно зазвенели.
От страха капелька мочи непроизвольно стекла в Колины трусы, в глазах начало темнеть и крупные капли пота заструились по лбу.
- Ну что, дорогой товарищ, сейчас я звоню в во-енную прокуратуру, - дежурный снял телефонную трубку, - Приедут солдатики с автоматиками и за-берут тебя, сынок, в следственный изолятор. С этой минуты слово «товарищ» для тебя станем за-претным. Начинай привыкать к слову «гражда-нин». Потом будет следствие. Не волнуйся. Оно продлиться не долго. Потом, короткая, как вы-стрел команда: «Встать! Суд идет!». За уклонение от воинской службы дадут тебе всего лишь, лет семь-десять колонии строгого режима. И поедешь ты в солнечный Магадан золотишко мыть или урановую руду добывать. Понял?!! – опять рявкнул дежурный.
Вот тут Николай струхнул не на шутку. Перспек-тива вырисовывалась удручающей. Его затошни-ло, глаза покрыла пелена тумана и, как подкошен-ный, он рухнул к ногам дежурного.
- Эй, воин, - дежурный, наклонившись, брызгал водой на бледного Тикулева, - Ты здоровьем не в дядьку пошел? Давай-ка полежи на диване, а я по-ка к военкому схожу. Он вышел. Не было его минут
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
375
сорок. За это время Тикулев пришел в себя. Даже выходил на улицу покурить.
Из глубины коридора раздался истошный вопль дежурного, - Тикулев, прыжками к военкому.
Седовласый подполковник сидел за огромным столом. Перед ним лежало раскрытое Дело допри-зывника Тикулева.
- Сядь. А то упадешь опять, как целка-институтка. Дыши потом тебе рот в рот. Чем дядька болеет, сифилисом или алкоголизмом? – подполковник прошил Николая рентгеновским взглядом.
- У него это… - он не мог сразу вспомнить, какие бывают болезни, - с желудком что-то. А еще чиряк на спине вскочил.
- Вскакивает кабель на суку. Как ты мог бросить такого больного дядю? – хмыкнул подполковник в усы, - Ты же его с таким серьезным диагнозом, буквально, умирать оставил, а сам служить пошел. Может мне отпустить тебя доглядывать за род-ственником? – военком снова пронизывающе по-смотрел на призывника.
Николай задницей почувствовал подвох в вопро-се и, опустив голову, еле слышно прошептал, - Я хочу служить.
- Получается так, что на дядю тебе наплевать? Родина выходит роднее, дороже?
- Да, - выдохнул Коля, вытирая со лба пот.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
376
- Куда ты у нас идешь служить? – листая Дело, военком поглядел на Тикулева. Его взгляд остано-вился на левой кисти юноши. На ней синел якорь.
- В ракетные войска, - решил подсказать Нико-лай, понимая, что туча уходит за горизонт.
- В ракетные войска, говоришь? А вот хер тебе по всей морде! Нам нервы вымотал, сам нагулялся до икотки, якорь себе наколол! Два года решил про-сочковать? Не выйдет! – визжал подполковник, брызжа на Тикулева слюной, - Пойдешь на флот! На три года!!! Моли Бога, что в тюрьму не посади-ли. Вячеслав Николаевич, - крикнул он дежурному, - готовьте предписание и проездные на это чудо в Североморск. Пусть свой якорь теперь в северных морях пополощет. Отправить его вечерним поез-дом! С территории военкомата не выходить! - те-перь говорил, как чеканил, военком Тикулеву, - Выйдешь, посажу. Лет на десять. Если в пути что-то совершишь, пеняй на себя. Двадцать лет жизни в клеточку я тебе обещаю! Понял меня?
- Понял, - прошептал Николай, готовый снова упасть в обморок.
- Если понял, пошел вон отсюда! Вячеслав Нико-лаевич, паспорт и все документы у него изымите, - приказал он дежурному.
Вечером, стуча колесами, поезд мчал будущего моряка к берегам Баренцева моря.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
377
В пути крепче чая он пить остерегался. А вдруг снова перемкнет. Тогда уж точно посадят.
БОЧКОВОЙ
Бочковой!
Те, кто служил срочную, суровую службу на фло-те, прочитав это слово, вздрогнут. Ибо каждый прошел через это чистилище, будучи молодым матросом.
Тем, кто представляет себе флот, как нечто ро-мантическое или в лучшем случае, судят по карти-нам Айвазовского и других маринистов, скажу, что бочковой – это тот, кто на камбузе получает пищу в бочках для своего отделения утром, в обед, вече-ром и на вечерний чай. Делать все это надо не быстро, а только стремительно. Потому как «год-ки» флота на нерасторопность молодого моряка могут сильно обидеться.
Бывает и такое, конечно, когда высокое началь-ство сильно сердится на кого-то из «годков» и за-ставляет их бочковать. Зрелище это потрясающее и, главное, очень редкое. Такое лишь можно срав-нить со встречей снежного барса в пустыни или инопланетянина в собственном туалете. Вид несчастного, идущего на казнь, выглядит куда ве-селее.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
378
Представьте, по левому шкафуту с лицом, выра-жающим всю скорбь Земли, медленно идет «го-док» с бочком и чайником. Это его вселенский по-зор! Унижение! Падение на самое дно в глазах со-служивцев и, прежде всего, в собственных глазах. И только мучительная смерть кажется ему выхо-дом из всего этого кошмара. Но он идет судьбе назло. Ведь за этим зрелищем наблюдает не одна пара глаз ненавистных начальников. Наконец но-ги его приносят на камбуз. Бестолково гомонящая молодежь замолкает и расступается перед заслу-женным человеком.
- На двенадцать человек, - выдавливает он из се-бя и также медленно, с бочком и чайником идет назад. В тамбуре его уже ждет молодой матрос, ко-торый подобострастно все у него забирает и пулей несется в кубрик.
Но такое бывает очень редко. И, слава Богу. А то бы все «годки» самоустранились.
Матрос Тикулев, малое кривоногое существо, во-лей злой судьбы попавшей служить на флот, со скоростью света принес в кубрик бочок с первым и умчался за вторым. Сегодня это была гороховая каша с тушенкой.
Схватив крышку с обжигающей кашей, он понес-ся по шкафуту.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
379
Мудрые глаголют: «Торопись не торопясь». Но матрос Тикулев из народного эпоса знал только мат.
Поскользнувшись о балясину, он во весь свой ма-ленький рост растянулся на палубе. Раскаленная каша разлилась по рукам, груди и лицу.
С ожогами второй степени его принесли в сан-часть. Три недели он лежал на больничной койке. Три недели он ощущал себя в раю.
Но и они прошли.
Началось все то же самое.
С возрастом статус его менялся. Теперь уже но-вые молодые матросы летали по шкафуту с боч-ками, разнося первое, второе и компот.
Повзрослев, Николай остался все таким же раз-гильдяем. И не раз можно было видеть «подгодка», а потом и «годка» Тикулева медленно идущего с бочком и чайником по шкафуту.
ДОРОГИ СЧАСТЬЯ
Старпом с дежурным по кораблю стояли у трапа, ожидая прибытия уволенных на берег моряков.
Пришли все, кроме старшего матроса Сабиева.
До окончания увольнения оставалась минута, ко-гда у КПП с визгом остановилось такси. Из него вывалился пьяный «в доску» матрос. К кораблю он
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
380
бежал, выписывая синусоиду и низко нагнув голо-ву.
- Сабиев, почему прибыл в таком состоянии?
- Я выпил только пиво.
- Я спрашиваю, почему нажрался, как свинья?
- Я не свинья, а человек.
- Да-а-а. Очень жаль, что Бог, сделав человека, не запатентовал свое изобретение. Теперь каждая пьяная обезьяна мнит себя хозяином природы. Еще раз задаю вопрос, для особо одаренных: «По-чему прибыли на корабль в нетрезвом состоя-нии?»
- У меня уважительная причина. Я женюсь.
- Вот как! Повезло будущей супруге, алкоголика нашла. Счастье-то, какое привалило! А жениться ты у меня будешь не скоро. Понял? – истерически закричал старпом, - Завтра отправишься на десять суток «отдыхать» на гарнизонную гауптвахту. А потом еще месяц минимум, - старпом поднял наставительно палец, - без берега. Затем полгода боевая. Так что о береге и женитьбе теперь забудь до самой демобилизации. За это время девушка найдет себе другого. Непьющего. Дежурный, в карцер его! Пусть там до утра проспится. Да обы-щите, чтобы вены себе не вскрыл от пьяного горя и на шнурках не повесился.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
381
- Товарищ капитан лейтенант, - загнусавил Саби-ев, - мы уже заявление в ЗАГС подали. Свадьба че-рез две недели.
- Пропил ты свою свадьбу. Завтра придет зампо-лит, ему и будешь сопли на погоны вешать. Он это любит. Авось и простит. А сейчас, марш отсюда! Не нервируй меня. А то не посмотрю, что ночь, вызо-ву машину и отвезу на «губу». Понял?
Пока Сабиев прибывал на гауптвахте, родствен-ники невесты атаковали корабельное начальство.
И свадьба состоялась.
Через год молодые благополучно родили ребен-ка и… развелись. Муж оказался пьяницей. Любовь то ли глупа, то ли слепа, то ли безрассудна.
Бывший супруг поехал допивать свое горе в Башкирию, а оставленная жена на вырученные от сдачи бутылок деньги, купила себе шубу. Ребенка забрала бабушка. Тем все и утешились. Один ищет счастье на дне бутылки, а другая – новыми его по-исками на дискотеках и в барах.
ДРУЖЕСКИЙ СОВЕТ
Гена Слепцов вошел в каюту соседа, Вали Белого.
- Ты домой идешь? – спросил он.
- Да. Сейчас быстренько переоденусь. И пойдем. Подожди секундочку.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
382
- У тебя пару рублей есть?
- Да. А зачем?
- Зайдем в Дом офицеров. Пива попьем.
- А ты что, без денег? Три дня назад получка бы-ла.
- Понимаешь, жена как с цепи срывается при ви-де денег. Покупает все подряд. Надо, не надо, - все берет. А потом месяц палец сосем. Даже не знаю, что с ней делать. Хоть давай ей их по частям, - Гена понуро склонил голову.
- Я тебе совет хороший дам. Ты каждую ее покуп-ку обмывай. Правда, сопьешься быстро. Но поку-пок станет явно меньше.
- Тебе хорошо смеяться. У тебя нормальная жена.
- Не переживай, Геныч. Нормальных жен нет. Они все с причудами. Это до ЗАГСа они кажутся умны-ми. А потом…, - Белый махнул рукой, - Пошли уже, несчастный. А то еще слезу пустишь. Сходить на берег надо быстро, а то у начальства со скуки взыграет фантазия и заторчим здесь, как слива в заднице.
Приятели быстро сбежали по трапу и направи-лись к городу.
Воздух свободы рассеивал грусть и поднимал настроение.
МОРАЛЬНЫЙ УРОД
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
383
Чего больше в нашем мире? Добра или зла, хоро-шего или плохого, светлого или темного, богатых или бедных, умных или дураков? Философы утверждают, что мы живем, хотя, скорее всего, су-ществуем, в тесном единстве всех этих противопо-ложностей.
Врут или правда?
А если врут?
Или, все-таки, правда?
Дураков явно больше, это точно. И бедных боль-ше. Да и злых тоже. А в остальном, наверное, все поровну.
Очень плохо, когда командир дурак. Все, вроде бы, нормальные, а этот – моральный урод. Он ни-кого не любит, и его все ненавидят. Случись война, так не одна пуля вошла бы в его стриженый заты-лок. И никто не понес бы его, рискуя собственной жизнью с поля боя. Оставили бы сдыхать. И руку потом, в гражданской жизни, никто не подаст. И три рубля не займет.
Но это потом.
Сейчас же он Король, вершитель судеб, «отец» родной! Но переодень его в форму СС, - вылитый фашист: худой, дергающийся и ненавидящий лю-дей.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
384
Строевой смотр офицеров и мичманов стороже-вого корабля проходил, как и все на этом корабле, в нервной обстановке.
Вадим Бодашин шел вдоль строя, умиляясь своей властью, волей и дурью. Останавливаясь перед офицером или мичманом, он зло, с ненавистью и презрением смотрел ему в глаза.
- Старшина команды радиометристов БИП мич-ман Козлов, - представлялась жертва.
- Значит, козлов?
- Так точно.
- Хорошо-о-о! – тик удовольствия бежал по его щеке.
- Старшина команды торпедистов, мичман Бара-нов.
- Значит, баранов?
- Так точно!
- От-лично! – акцентируя шутку и ища блюдоли-зов, он глазами щупал строй.
Лишь только троим было очень весело. Все остальные смотрели куда-то в сторону, явно пре-зирая гримасы лицедея.
- Командир батареи лейтенант Мушко.
- Вам бы, лейтенант, пошла больше фамилия Ослов. У нас уже есть, кому возглавить баранов и козлов, а вам бы я доверил ослов, - впалые щеки сморщились, обнажив прокуренные желтые зубы,
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
385
– Вы, почему не стрижены, товарищ лейтенант? Объявляю вам выговор.
- Командир БЧ-2 капитан-лейтенант Убийвовк.
Щека командира конвульсивно дернулась в нервной улыбке. Этого человека он откровенно побаивался.
- Владимир Иванович, вы видели, что ваш подчи-ненный не стрижен?
- Устраним, - шевельнув рыжими усами, ответил Убийвовк, даже не взглянув на Бодашина.
- Уж, устраните, будьте так любезны.
Командир БУ-2 презрительно промолчал.
А высокий начальник шел дальше, веселя себя и шестерок-фискалов.
Не часто, но такое в жизни бывает. А не должно быть. Ибо такие особи способны лишь калечить судьбы других.
О, великие начальники! Прежде чем поставить свою подпись под приказом о выдвижении кого-либо на руководящую должность, не сочтите за труд, поинтересуйтесь, а не скотина ли это в чело-веческом обличии. Ищите людей среди людей. И всем станет жить легче, спокойней и лучше.
РАСПЛАТА ЗА ЯЗЫК
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
386
На пятом месяце боевой службы помощник ко-мандира корабля по снабжению занемог желуд-ком. Появились рези в эпигастральной области, изжога, отрыжка и даже, как не странно, отвраще-ние к пищи
- Товарищ командир, - за ужином помощник об-ратился к Всевышнему, - у меня желудок болит. Доктор таблетки дает, а они не помогают. А боль-ше у него ничего нет. Что мне делать?
- Доктор, в чем дело? – командир устремляет свой взор на начмеда.
- Помощник, а ты не хочешь командиру сказать, от чего твой живот болит? – доктор ненавидяще смотрит на старшего лейтенанта, - Поделись. Я думаю, всем будет это очень интересно.
Помощник густо краснеет.
- Все его боли, товарищ командир, от излишка в употреблении шоколадных конфет. А чтобы никто об этом не знал, конфеты он ест вместе с фольгой и фантиками. Это от них у него изжога и боли.
- Все так, помощник, или доктор опять что-то пу-тает?
- Не правда, я конфеты ем без фольги.
- А где вы их берете? Неужели купили в ино-странном порту? В это поверить никак невозмож-но, - зло поинтересовался командир.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
387
- Воруешь у экипажа, помощник? – старпом, ли-шенный дипломатических приемов, называет ве-щи своими именами.
Командир начинает краснеть, - Действительно, что-то я не припоминаю, чтобы последние три ме-сяца на столе у нас, о личном составе я уже не го-ворю, были конфеты и печенье. Где они? Может крысы съели? Я вас слушаю, товарищ старший лейтенант.
- Все на месте, товарищ командир. Выдаем по праздникам.
- По конфете на человека? А какие у нас на бое-вой службе были праздники?
- День Военно-морского флота.
- И все? Не густо. Старпом, тщательным образом поверьте нашу продовольственную службу. Возь-мите обязательно в комиссию доктора. Коль он не умеет лечить, пусть проявит себя на другом по-прище. Не забудьте и нашего секретаря комитета комсомола. А то он от чрезмерного сна опухать начал. Еще кого-то из мичманов привлеките. Пусть проверят по накладным, сколько чего получили, сколько израсходовали, и что осталось в наличии. Акт мне представить через неделю. Задача ясна?
- Так точно, - чеканит старпом и поворачивается к начмеду, - Понял, доктор? Помощника ты не лю-бишь, значит, проверишь хорошо, – старпом зло-радно ухмыляется, - Чтобы семь дней я тебя не ви-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
388
дел на верхней палубе. Теперь твое место, - он де-лает паузу, - ниже ватерлинии, то есть в кладовой.
- Вместе с вами, хоть на край света, - пытается равнодушно отшутиться доктор, но на душе скре-бут кошки.
Офицеры улыбается. Им всегда приятно видеть расправу над краснопогонным врачевателем.
Промолчи или скажи об этом как-то иначе, и не было бы этой долбаной проверки. А теперь сиди в холодной провизионке, взвешивай макароны, счи-тай банки и пиши акт. Старпом же этого делать не будет.
Правильно старые люди говорят: «Язык мой, враг мой».
ЖИЗНЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
- Мужики, вчера ходил в баню! Помылся, попа-рился… Удовольствия – выше крыши. Не то, что у нас на корабле, - грязь размазал и все. Даже флаг-манские специалисты ходят. Кстати, и твой, док-тор, начальник тоже был, - помощник по снабже-нию излучал чистоту и, отбрасывая глянцевой ко-жей на переборку зайчиков, с аппетитом хрустел салатом. – Нам тоже надо ходить. Столько насла-ждений получаешь! Не любим мы себя. А началь-ники любят.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
389
- Чистота, наслаждение, удовольствие – это хо-рошо, это замечательно. И полюбить бы себя не плохо. А в баню, действительно, надо сходить. Пушкина с собой возьму. Да, да, Саня, с пивом, ко-нечно. Ты жуй тщательно и молчи, а то подавишь-ся. Предугадываю твой вопрос: «А «шило»? Нет. «Шила» не будет. Баня не кабак. Там моются, а не пьют, - доктор не мог не отреагировать на реплику помощника, - Что еще хочу добавить. Но только для тебя, помощник. Первое, – в бане начальников нет, там все равны, потому как голые. И второе. Все начальники моются в саунах и с девочками. Так что, помощник, не путай реалии жизни с ил-люзией. Опыт и привычки приходит с годами.
КОМАНДИРОВКА
Город Николаев, с самого своего рождения был и, надеюсь, останется столицей судостроения воен-ного надводного флота. История, правда, помнит, когда со стапелей сходили и подводные лодки. Но это было давно и не очень долго.
Практически все большие корабли Советского Союза созданы мозолистыми руками николаев-ских корабелов. Заводы, буквально, кишили от военных кораблей, которые строились здесь, ре-монтировались и модернизировались.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
390
Командир бригады строящихся и ремонтирую-щихся кораблей, с подчиненным ему штабом, де-лали все, чтобы экипажи, заселявшиеся на новые корабли, могли грамотно, без аварий и поломок, эксплуатировать новое оружие и технику, а на ре-монтирующихся – не разучился это делать.
Бригада готовилась к приему личного состава с Северного флота для нового авианесущего крей-сера. Кораблей такого проекта еще не было. А это, естественно, требовало изменений в системе ра-боты штаба, методике подготовки экипажа по специальности и разработке абсолютно новой до-кументации. Поэтому вызов командира бригады в штаб Военно-морского флота был закономерен и ожидаем.
Надо сказать, что у самых высоких военных начальников штатом предусмотрены адъютанты, у начальников же рангом пониже, типа команди-ров дивизий или бригад, таких преимуществ нет. Поэтому они вынуждены (слово-то какое жалост-ливое) брать с собой в дальние командировки здорового, крепкого и надежного мичмана. А как без него? Он и отнесет, и принесет, и организует, и сбегает, и приведет, и отведет, и еще много чего, что не поручишь офицеру. Офицера в училище учат думать. От этого из них часто и получаются вольнодумцы. А это - криминал. Потом они спо-собны к анализу. На службе такое вообще недопу-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
391
стимо. Так что мичман – лицо незаменимое. И жи-вет он одним днем, и не думает, и, тем более, не анализирует.
Москва встретила героев-черноморцев пронизы-вающим ветром и минусовой температурой, что у южан считается почти стихийным бедствием. Уши сворачивались в трубочку, а кончики носа мед-ленно превращались в сосульку. Фуражки, одетые для форса, пришлось нести в руках, ибо бродяга-ветер все время пытался сорвать их с головы и по-катать по заснеженному летному полю.
Получив вещи, моряки вышли на привокзальную площадь. Сизый смог из отяжелевшего пара и вы-хлопных газов висел над толпой, ожидающей транспорта.
Из толпы вынырнул шустрый, вертлявый мужи-чок. Такие сразу видят своих клиентов.
- Отцы – командиры, до столицы с ветерком, не желаете? Вам куда ехать? – скороговоркой прого-ворил он.
- Гостиница «Украина», - выдохнул клубы пара, пророкотал комбриг.
- Четвертной, и вы не заметите, как приедем.
- Не многовато ли?
- Командир, если довезу плохо, денег можешь мне вообще не давать. А понравится, еще червонец добавишь. Договорились?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
392
- Поехали уже. А то тут у вас можно замерзнуть насмерть.
Комбриг сел рядом с шофером (этим как раз от-личается военные начальники, от начальников гражданских, Последние располагаются только на заднем сидении), сзади, с «дипломатом» и огром-ным тубусом, напичканным картами и схемами, разместился мичман.
В машине было жарко. Комбриг, устроившись поудобнее, вытянул ноги, расстегнул шинель, а фуражку и кашне передал назад мичману.
Выйдя на трассу, машина стала набирать ско-рость. Когда стрелка спидометра стала прибли-жаться к ста тридцати, комбриг прохрипел, - А по-тише, никак нельзя?
- Если я буду ползти, как черепаха, моя семья умрет с голоду, - засмеялся водитель, вдавливая педаль газа до отказа. Стрелка стала ползти даль-ше. Комбриг съежился. Кисть, сжимающая ручку над дверью, мертвенно побелела. Он закрыл глаза, прощаясь с жизнью и, казалось, перестал дышать. Мичман сполз на пол, накрывшись тубусом и «ди-пломатом».
В салоне пел Боярский про скрип потертого сед-ла, старую рану и безнравственность путешествия. Шофер искусно насвистывал, а порой и подпевал певцу.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
393
Жутко взвизгнув тормозами, машина останови-лась.
- Товарищи военные, просыпаемся. Гостиница «Украина».
Комбриг с большим трудом оторвал кисть от ручки.
- Слава Богу, не разбились, - проворчал он, – Вот тебе обещанные двадцать пять и еще четвертной за отличную езду. Сейчас ты сбегаешь в магазин, купишь хорошего коньяка, грамм двести колбаски и лимон. Про стаканчики не забудь. Сдачу забе-решь себе. А то ноги у меня что-то не слушаются.
Через пять минут тягучий напиток возвращал черноморцев к жизни. А еще через минуту они стояли на пронизывающем ветре и с наслаждени-ем курили, хотя к курению комбриг относился очень отрицательно.
- Обратно на автобусе поедем. После такой езды жить жутко хочется. Ну, все, - комбриг глубоко вздохнул ледяной воздух, - пошли устраиваться. Завтра весь день таскаться по кабинетам и гово-рить об одном и том же. Надо выглядеть респекта-бельно.
МЕДОСМОТР
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
394
Медицинская комиссия на призывном пункте – еще один шаг будущего защитника Отчизны в не-известность.
Терапевт, окулист, ЛОР и другие медицинские светила сидят по кабинетам, решая судьбу при-зывника.
Их вердикт, как правило, один, - Здоров. Годен и далее стоят цифры, определяющие тот или иной род войск.
К каждому специалисту очередь молодых, ды-шащих здоровьем и, даже перегаром, людей.
Сейчас их задача как можно быстрее выйти из дверей призывного пункта и еще раз хлебнуть терпкого воздуха свободы.
В кабинет хирурга вошел очередной призывник. Доктор, отмеченный сединой на висках, и моло-денькая симпатичная медсестричка встречают вошедшего, как родного сына.
Хирург, деловито взглянув на юношу, спрашива-ет фамилию и, как бы, между прочим, интересует-ся: «Жалобы на здоровье есть?».
- Спина иногда побаливает.
- Подойти ближе, - доктор проводит рукой по го-лове и позвоночнику, смотрит руки, ноги и стопы. – Хорошо. Ляг на кушетку, – это осмотр живота, – Встал и спустил трусы. Ниже. До колен, - команду-ет хирург.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
395
В это время сестра от медицины косит взглядом в сторону детородного мужского органа, сравни-вая его с предыдущими. А этих предыдущих за день было ой как много. И что главное, есть с чем сравнивать. Она еще умудряется писать в меди-цинскую карту все, что говорит врач.
Осмотрев мошонку и паховые каналы, доктор командует дальше, - Повернулся ко мне спиной, нагнулся и раздвинул ягодицы. Шире, шире. Здо-ров. Годен. Одевайся, - говорит он в сторону раз-двинутых ягодиц.
Юноша натягивает трусы.
- Все это, доктор, можно было бы сказать мне прямо в лицо, - произносит раскрасневшийся до-призывник.
- Остряк? – хирург на своем веку и слышал, и ви-дел многое. - Именно такие и нужны нашему фло-ту. За три года, если не разучишься шутить, юмо-ристом станешь. Это я тебе уже в лицо говорю.
НОЧНОЙ ДРУГ
Три часа ночи.
Телефон голосит, как ненормальный.
- Это тебя. Вставай, а то весь дом разбудим, - сон-но произносит жена, переворачиваясь на другой бок.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
396
Я, шлепая по коридору босыми ногами и с закры-тыми глазами, бреду на кухню к телефону. – Але! Слушаю вас!
- Саша, ты? – кричит радостный голос.
- Я.
- Ты что, друзей не узнаешь?
- У меня в такое время может быть только три друга: Ленин, Маркс и Энгельс. Но один картавит, а двое других по-русски не говорят. Так что вы ни к одному из них не относитесь.
- Ха-ха-ха! Ты все такой же баламут, - и в трубке раздаются короткие гудки.
Я сижу и жду. Но телефон не звонит.
- Кто это был? – спрашивает жена, когда я лег. Любопытство не дает ей уснуть.
- Не знаю.
- А с кем ты говорил?
- Тоже не знаю.
- И что они хотели?
- Не знаю.
- А что ты знаешь?
- Знаю, что четвертый час и надо спать.
- Вот о чем с тобой можно говорить после этого?
Я молчу, помня золотое правило.
Скоро за моей спиной слышится ровное дыхание.
Выдавив из себя капельку адреналина, жена спо-койно уснула. А я еще долго ищу удобного для сна положения.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
397
О СЛУЖБЕ, ДРУЖБЕ И ПРАЗДНИКЕ
Корабль, покачиваясь на легкой волне, мирно дремал, отражаясь в Средиземноморской воде.
Первое мая выдалось хмурым, но безветренным. Синие тучи тяжело ползли по осевшему небу.
Радости от праздника почти не чувствовалось. Праздники, проходящие на бескрайних просторах морей и океанов, выглядят одинаково серыми, а предоставленный экипажу отдых лишь создает иллюзию беспечности и покоя.
Все так же несется вахта у действующих меха-низмов, а смертоносное оружие, для чего соб-ственно и существует военный корабль, готово в любую минуту прийти в действие. Лишь свобод-ный от вахты личный состав может немного рас-слабиться. Днем – концерт или спортивные меро-приятия, а вечером – фильм. Ну и в честь праздни-ка к столу полагаются сладости. Даже такая ма-ленькая радость делает людей, лишенных земных ласк, счастливыми.
Командир корабля, личность обособленная. Он поставлен над всеми. Это мысль, это действие, это тот, наконец, от кого зависит жизнь всего экипажа. Но он, по своему, и не счастлив. У него нет друзей. И быть не может. Отчего все свои тяготы и лише-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
398
ния, а они у него тоже есть, носит в себе. Общается тесно он только с замполитом. Хорошо, если они понимают друг друга и могут выпить по рюмке горькой, а если нет, то тоска полная.
Замы – это упыри. О них я здесь речь не веду. В первой книге им и так было предоставлено слиш-ком много места и страниц.
И вот, устав от пребывания в четырех стенах, ко-мандир спускается в низы. Во-первых, это обще-ние. Человек без общения дичает, тупеет, стано-вится черствым. Во-вторых, посмотреть, как народ живет. Ну и, в-третьих, - размять кости. От посто-янного сидения в командирском кресле жировая прослойка становится все больше и больше.
Хозяин всегда все делает не спеша.
Шевченко, командир корабля, неторопливо, с чувством собственного достоинства спустился в носовой коридор офицерского состава.
Первая каюта по ходу движения, - начальников РТС и медицинской службы.
Каюты на корабле закрывать запрещено, во из-бежание негативных последствий. Не дай Господь, заклинит дверь, и сгоришь там заживо или задох-нешься.
Доктор лежал в каюте и читал книгу.
При появлении высокого начальства, офицер обязан принять вертикальное положение и встать по стойке «Смирно», выражать преданность пар-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
399
тии, правительству и, естественно, радостно лас-кать лицо командира своей положительной мими-кой, смотря на него умиленными глазами.
- Доктор, вам не надоедает постоянно находиться в койке?
- От постоянного пребывания в койке образуют-ся пролежни. Я этого не допускаю. А во-вторых, рабочий день у гражданского человека сокращает жизнь на восемь часов, у военного же на все два-дцать четыре. Поэтому я борюсь за продолжи-тельность жизни доблестных защитников Родины.
- Что читаете? – не обратив внимания на словес-ный бред, спросил командир.
- Пикуль, «Каторга». Вещь изумительная. Ото-рваться нельзя.
- А оторваться придется. Сейчас пойдешь со мной. Посмотрим, как живут и чем занимаются офицеры и мичманы, - перешел на «ты» командир. – А где такие книги берешь? У нас в библиотеке их точно нет.
- В Болгарии купил. Все отоваривались шмотка-ми, а мы с командиром БЧ-4 книги покупали.
В соседней каюте никого не было. Командир БЧ-2 стоял на вахте, а минер на шкафуте ловил рыбу.
В каюту штурмана и связиста стучались долго. Наконец дверь отворилась. В дверях босиком сто-ял заспанный штурман. Командир резво шагнул
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
400
внутрь, но резкий, зловонный запах грязных ног остановил его.
- Штурман, вы хоть иллюминатор откройте. Здесь же угореть можно. Как вы тут живете? Вы ноги когда-нибудь моете? – из командира полезли бранные слова. Нескончаемая тема вонючих ног штурмана набирала новые обороты, – Доктор, вам не книги надо читать, а людьми заниматься, - крикнул он в коридор, – И не стойте там. Заходите, не стесняйтесь. Вам глоток этого воздуха крайне необходим. Что с ним делать? Я не первый раз за-даю вам этот вопрос. А вам все смехуечки.
- Все пробовали, товарищ командир, ничего не помогает. Такая конституция.
- А вы в академию свою напишите. Там люди должны знать.
- Я звонил, - солгал доктор.
- А вы, все-таки, напишите. У вас бумага, ручка есть?
- Есть.
- Письмо мне покажите. Сегодня. Ясно? – наста-вительно продолжал он, выходя в коридор.
- Так точно.
- Кто тут у нас еще живет? – спросил командир, выйдя из каюты.
- Замполит. Давайте к нему зайдем. Еще механик, помощник с трюмным и комсомолец с комбатом, – ответил доктор.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
401
- К замполиту мы не пойдем, а заглянем к по-мощнику. Он от вас недалеко ушел. Сейчас тоже либо спит, либо ест.
- Он сегодня дежурит по кораблю.
- Слава Богу, делом человек занят.
В каюте помощника по снабжению царил бардак. В фуражке, портупее и повязке на рукаве за столом сидел лейтенант Мишук и доедал рыбную кон-серву. В углу каюты, вывалив на палубу какие-то железки, колдовал лейтенант Губа, командир трюмной группы.
- Вы у нас, таким образом, дежурите по кораблю, помощник?
- Я только что зашел, товарищ командир. Голод-ные боли в желудке. Надо что-то съесть, а то при-ступ начнется.
- Доктор, давно офицер страдает?
- С сегодняшнего дня. До этого все было в поряд-ке.
- Сходите и пригласите-ка сюда старпома.
Начмед понял, что книгу он сегодня вряд ли по-читает.
- Товарищ капитан-лейтенант, вас очень хочет командир корабля, – начальник медслужбы изоб-ражал военного.
- Что случилось? – старпом встал из-за стола.
- Дежурный по кораблю вместо службы ест в ка-юте.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
402
- А кто дежурит? – старпом задал глупый вопрос, от которого удивился даже сам.
- Помощник, - весело ответил доктор.
- …, - невесело выругался старший помощник, понимая, что ему сейчас будут вручать далеко не подарки.
- Старпом, у нас служба на корабле какая-нибудь несется или все пущено на самотек? Дружно ждем ЧП?
Далее шел на высоких тонах тридцатиминутный разговор о воинской службе, ратном долге, бди-тельности, недремлющем враге, спящих офицерах, Присяге, Уставе и… о дружбе и войсковом товари-ществе.
- С дежурства снять, - подытожил, наконец, ко-мандир, - вечером заступить по новой. А вы чем занимаетесь, товарищ Губа? У вас не болит желу-док?
- ЗИП перебираю.
- Хоть кто-то на корабле занят службой. Обрати-те внимание, доктор, не книги читает, а делом за-нимается.
- Не все же могут сеять разумное, доброе, вечное. Кто-то пашет, а кто-то – ест.
- Ладно, пойдемте дальше.
В соседней каюте мирно спали комбат и секре-тарь комитета комсомола. Их не разбудил даже
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
403
командирский визг и лай, лившийся за перебор-кой. В здоровом теле всегда здоровый дух.
- Старпом! – заорал командир. – Это не корабль, а сказочное сонное царство. Стройте офицеров и мичманов. Надо немедленно все это разбудить.
- Очередной смене приготовиться на вахту, - раз-неслось по трансляции.
- Товарищ командир, разрешите. Я сейчас засту-паю на ГКП вахтенным офицером, - затравленно смотря снизу вверх, пролепетал комбат Старухин.
- Идите, – тупо глядя на лейтенанта, стандартно ответил командир, – А вы, почему в койке, това-рищ комсомольский вожак? Вы в этот светлый праздник должны быть с народом. Или он вам по хер, весь этот народ? Да? Марш на построение!
И было построение.
И было слово.
Как всегда, ненормативное.
И лилась долгая речь о воинской службе, ратном долге, бдительности, не дремлющем враге, спящих офицерах и мичманах, Присяге, Уставе и… о друж-бе и войсковом товариществе. Ну и, естественно, о празднике и читающем докторе.
В дальнейшем о празднике больше никто не вспоминал.
Правда, вечером на юте фильм, все-таки, демон-стрировали.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
404
ОМРАЧЕННОЕ ВЕСЕЛЬЕ
Женя Белов, вернувшись из отпуска, всем торже-ственно объявил: «Я женился!».
Такие события, как свадьба, рождение детей, дни рождения родственников и близких, развод и да-же, не приведи Господь, смерть, всегда вызывают определенное оживление у окружающих. Во всех этих случаях возмутитель спокойствия накрывает стол.
После отбоя в каюте Белова собрались офицеры.
Женя Белов был уже в достаточно солидном воз-расте, командиром боевой части и недавно полу-чил капитана третьего ранга.
Когда-то в молодости, он уже имел опыт брако-сочетания. Но не всякая любовь долговечна, осо-бенно у моряков, находящихся длительно и часто в море.
Женщине выдержать такое сложно. Соблазнов у нее появляется слишком много, перед которыми трудно устоять.
Выпив за счастье уже не молодых, все полезли с вопросами: «Кто жена?», «Как зовут?», «Где рабо-тает?», «Как познакомились?».
Женя не курил и никому не позволял это делать в своей каюте.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
405
В этот раз он неторопливо открыл ящик стола, достал пачку «Явы».
- Закуривайте, ребята. Я тоже закурю.
Присутствующие одобрительно закивали голо-вами.
- Ну, Женька, ты становишься настоящим муж-чиной. Не тяни, рассказывай.
- Зовут жену Катя. Знаю ее давно. Мы росли в од-ном дворе. Она на пять лет моложе меня. Работает медицинской сестрой в поликлинике. У нее девоч-ка есть. Шесть лет. Я Катю у приятеля отбил. Через месяц она приедет сюда.
Эльбрус Гилаев, который за свою короткую жизнь имел женщин больше, чем выкурил сигарет, нравоучительно сказал, - Чужую жену увести не сложно. Гораздо сложнее вернуть ее потом обрат-но.
- Эльбрус, мы любим друг друга. И возвращать я ее никому не собираюсь, - Евгений обиженно от-вернулся.
- Не обижайся, дорогой. Это я к слову. К тебе это не относится. Живите долго и любите друг друга. Давай выпьем за тебя. Ты хороший человек. Хотя хорошим и труднее жить на этом свете. Подлецов гораздо больше. Будь здоров!
Все выпили.
Шура Леснов, который имел трех детей и снимал для жилья квартиру, был худ и бледен. Он не ку-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
406
рил, не пил и со всех сторон был правильным, но жизнь его выкручивала конкретно. Жилье ему так и не дали. И помощи со стороны не было никакой. Что он, что жена не имели родителей. Денег ката-строфически не хватало.
- Семья – это хорошо, здорово, но когда ее не мо-жешь прокормить… Вот незадача.
- А ты возьми ее и пропей. Делов то, – это поднял осоловелую голову Немолякин, страстный люби-тель веселительных напитков.
- Ты всегда все на водку переводишь, - Леснов побагровел, – Главная цель в твоей жизни – нажраться. Я не хочу даже сидеть с тобой рядом,-
он пытается встать.
- Вот что, Немолякин, ты уже готов. Иди спать. С тобой хорошо настроение портить. Сам не умеешь веселиться и другим не даешь.
Белов взял его под руку и вывел из каюты.
- Саня, - обратился он к Леснову, - не обращай внимания на дураков. Все у тебя будет хорошо.
- Спасибо, Женя. Ты молодец. Я где-то слышал, что в женщине все должно быть прекрасно: и до-стоинства, и недостатки… Пусть у тебя в семье бу-дет все замечательно.
Выпили и за это.
После ухода Немолякина разговор как-то больше не клеился. Настроение у всех пропало.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
407
Пожелав друг другу спокойной ночи, все разо-шлись.
Как радость, так и беда у нашего народа всегда заканчиваются пьянкой. Так уж мы созданы. И счастье, и горе очень связаны между собой. Даже любовь, если посмотреть на нее с разных сторон, у одних радость и счастье, а у других…
Пусть у всех будет все хорошо.
И точка.
РАЗБОР
Каждое мероприятие, проведенное на корабле, да разве только корабле, заканчивается разбором, будь то ученье по борьбе за живучесть или артил-лерийская стрельба, строевые занятия или трени-ровка по борьбе за живучесть или накладыванию иммобилизационной шины.
Идеального в жизни ничего нет. Даже Солнце имеет пятна. Поэтому и все мероприятия не обхо-дятся без изъянов. И чем их больше, тем круче разбор.
Стрельба в этот раз явно не удалась. Все было не так, как надо. И цель обнаружена не вовремя, и по-зиция для ведения артиллерийского боя выбрана не правильно, и с дальностью начудили, и весь расчет действовал не слаженно, не было взаимо-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
408
понимания у штурманов, РТСовцев и, естественно, артиллеристов, да и управляющий огнем был, ес-ли сказать честно, не на высоте.
То ли звезды в этот день были расположены не так, то ли предыдущие стрельбы, выполненные хорошо, наложили на личный состав печать непо-грешимости, но эту стрельбу успешно завалили. Оценка «неудовлетворительно» была даже высо-кой.
Вот тут-то и начинается разбор проведенного мероприятия.
В начале, высокое командование, а оно всегда присутствует на ответственных мероприятиях, рвет в клочья майку командованию корабля.
После чего оттраханные командир и замполит, с перекошенными от боли лицами, собирает офице-ров и мичманов. Командир входит в кают-компанию, взлохмаченный, красный, потный, с висящей пеной на губах и жутко напоминает ра-неного зверя. Всем, кроме доктора и кока, жутко хочется в туалет. Но… надо терпеть.
Из всего сказанного, слова «идиоты», «дебилы», «дураки» и «сволочи», кажутся самыми добрыми и душевными. Мат своей изысканностью и крепо-стью выгибает бронированные переборки. Кровь, смешалась с потом, потоками льется в коридор че-рез комингс.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
409
И вот когда все, даже доктор и кок, становятся похожи на уток, выкупавшихся в мазуте, разбор заканчивается. Заканчивается, но, отнюдь, не пре-кращается. На корабле играется «Большой сбор». Командир, замполит и старпом в течение часа упражняются перед личным составом в риторике и, опять же, не скупятся в выражениях. Когда же их запас иссякает, наступает очередь командиров бо-евых частей тех подразделений, которые и зава-лили эту стрельбу.
Именно в такие минуты рождаются новые, вити-еватые выражения, идущие потом в народ.
После бурного оргазма командиров боевых ча-стей личный состав расходится по своим заведо-ваниям.
Ужин в кают-компании проходит молча. Настро-ение у всех отвратительное. Кораблю объявляют организационный период на десять суток. А это значит, что сход на берег офицерам и мичманам запрещен.
- Ну что, доктор, нравится тебе служить на ко-рабле? – ехидно спрашивает старпом после того, как командир выходит из кают-компании.
- Очень, - не менее ехидно отвечает тот, – Только вопрос меня один гложет. А кому задать, не знаю.
- Пойди к заму. Он у нас на все вопросы ответ знает. А какой вопрос-то? Может, я облегчу твои страдания, сын мой.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
410
- Где все так научились ругаться?
- Понравилось?
- Очень.
- Запомни, мой юный друг, - старпом закуривает, - этому нельзя научиться. Это природный дар. Вам, флотским интеллигентам, такое не дано. Хотя за-датки у тебя к этому есть. Начинай на первых по-рах совершенствоваться перед зеркалом. И только потом выходи в народ. Понял?
Он встает и, пожелав всем приятного аппетита, выходит.
Ужин продолжался в скорбном молчании. На всех давит незапланированный организационный пе-риод. А то, что стрельба не удалась сейчас, удастся потом.
Не это главное.
Главное, что схода на берег нет, и не будет в ближайшее время.
РАЗГОВОР
Удивительно многообразен и емок наш язык. Порой скажешь фразу или, даже, слово и все ста-новится ясно, как Божий день. Не надо попусту тратить время, эмоции, энергию, объясняя слуша-телю ту или иную ситуацию.
Сказал, и все.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
411
Как отрезал.
И не надо лезть за словами в карман. А тем более ходить на цырлах. Фраза - и концы в воду. Главное, сбить спесь, не торчать в печенках, не липнуть как банный лист. Потом… хоть в стельку, хоть в доску, хоть в «зюзю»…
Дверь в каюту с грохотом отворилась. Так входят либо «добрые» начальники, либо «застенчивый» Пушкин.
- Доктор, дай закурить, - Саня выглядит как по-трепанная собака.
Начмед сидит за столом и тупо пишет протокол партийного собрания. Разговаривать не хочется и, собственно говоря, некогда. Писанины – выше крыши. А с Пушкиным только заведись. У него семь пятниц на неделе. Сутки может бисер метать, уповая на тяжесть службы, а сам еще тот «шланг».
Он жадно курит, как в последний раз.
- Я еще возьму сигареточку, - но взял почему-то две. На шару не только уксус сладок, но и известь творогом кажется.
Видя, что на него не обращают внимания, Саня решает сам взять быка за рога.
- Сейчас у меня зам конспекты политзанятий проверял. Отчитал по полной программе, – тезис-но чеканит он, с наслаждением глотая дым, – Дал пять дней на восстановление. Теперь день и ночь писать нужно. У меня не хватает терпения вот так
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
412
сидеть и писать. Моряка заставлю. Пусть пишет. Давай его положим к тебе в лазарет, чтобы вахту не стоял. Хорошо? Да брось ты писать эту херню. Поговори со мной.
- Шура, сгинь. Тебе моряк будет писать, а я сам мантулю, как глухонемой. И на всякий случай за-помни, что лучше пусть зам пять раз тебя отчита-ет, чем один раз отпоет батюшка.
Пушкин делает круглые глаза, переваривая услышанное.
- А…
- Ни «а» и ни «б». Пошел прочь! Не мешай. Мне до вечернего доклада кучу бумаг надо исполнить. И дверь не закрывай, накурил, что не продохнешь.
- Какой ты все-таки, доктор, черствый. К тебе че-ловек пришел с душевной болью, а ты…
- Этому человеку заняться нечем. Пойди, поспи и все восстановится.
- Хорошая мысль. Я еще сигарету у тебя возьму?
- Забирай все, только уходи побыстрее.
- Вот это деловой разговор.
Сунув пачку в карман, он вышел. Через секунду его голова снова нарисовалась в каюте.
- Докторинчик, - спросила она, выдыхая в каюту мощную струю сизого дыма, - может капелюшечку нальешь.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
413
- Да уйдешь ты, наконец. Николай Иосифович! – орет доктор жутким голосом, - Зайдите ко мне, пожалуйста.
За переборкой находится каюта, в которой живет командир БЧ-2, непосредственный начальник Пушкина.
- Какой же ты, все-таки, доктор, гандон, - бросает он, убегая по трапу. Аж пыль за ним столбом.
ЕЛКА
Новый год к морякам приходит редко. Всего лишь три раза за службу. Это, поверьте, реже, чем у гражданских лиц. Конечно, у офицеров он бывает чаще, но тоже не такой радостный. Если его, к примеру, сравнивать с цветной и черно-белой фо-тографией, то он у них ближе к черно-белой.
Елку, без которой Новый год, что брачная ночь без невесты, поставили, как обычно, в столовой команды. Наряжает ее всегда многонациональный отряд моряков служб и команд. Они менее всего задействованы в делах боевой подготовки. Хотя и без них корабль существовать не может. Руково-дит этим мероприятием помощник командира по снабжению. Он, чем больше занят, тем меньше съест тушенки и выпьет сгущенного молока.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
414
Ассортимент игрушек не велик: звезда, конфеты и серпантин, да еще вата, если не пожадничает доктор.
Моряки, увлеченные украшением елки, не заме-тили, как в столовую вошел старший помощник, капитан-лейтенант Саватеев. Он критически огля-дел творческий порыв детей Средней Азии, для которых елка, как для суринамца редька. И краси-во, и не понятно.
- Помощник! – старпом оглядел столовую, - А где помощник?
В каюту пошоль, - отвечает за всех тот, кто почти в полном объеме овладел на службе русским язы-ком.
- Сюда его, быстро!
Через минуту входит взъерошенный помощник по снабжению
- Товарищ старший лейтенант, вы почему отсут-ствуете на возложенном на вас, ответственном мероприятии? – вечно занятый старпом выражает гнев.
- Я писал меню-раскладку, - лепечет помощник. (Это то, немногое, чем он на корабле занимается. Обычно ее делает мичман-продовольственник).
- Вот что помощник, - старпом скрипит зубами, - Опять жрал в каюте?
- Никак нет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
415
- Мясо и соль с куртки стряхни. И руки жирные помой. Писатель! Только и знаете, что котлы и кладовые опорожнять. Почему конфеты внизу по-весили? Хотите, чтобы их завтра не было? Все пе-ределать! Конфеты наверх, серпантин вниз. Пока пусть его жрут. Ясно?
- Так точно.
- Проварю твою работу перед ужином, если не понравиться, будешь один вечером все переде-лывать. Вместо схода на берег. А чего здесь у тебя находятся только добровольцы? Где твой осталь-ной личный состав?
- Работает.
- Интересно над чем? Пойдем-ко спустимся в кубрик. Если найду хоть одного спящего, объявлю всем вам десять суток организационного периода. Чтоб сперма к Новому году у всех вас даже из глаз капала.
СТРОЕВОЙ СМОТР
Строевой смотр – это одно из многих чудес воен-ной службы. Каждый, носящий погоны в обяза-тельном порядке участвовал в подобных меро-приятиях и в качестве проверяемого и в качестве проверяющего.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
416
Выглядеть в этот день ты должен как молодой огурец на грядке: выбрит, выглажен и коротко подстрижен. А также, иметь белоснежный плато-чек, расческу, уставного цвета носки, документы, жетон, значки, медали (орденов простым смерт-ным не давали) и прочее, прочее, прочее. Но и это еще не все. Надо, чтобы брюки были не расклеше-ны.
В таком виде каждый уважающий себя моряк в народ никогда не выйдет. Это все знают. Но…, на смотре ты должен быть похож на клоуна.
Заместитель начальника штаба, капитан второго ранга Петр Иванович Плехов подтянут и строг. Его статная фигура – будто писана со Строевого уста-ва. Глубоко посаженные глаза и продольная складка над орлиным носом делают этого челове-ка поистине строгим. Но по натуре – это добрей-ший души человек. И мы с ним друзья. Хотя служ-ба такого не допускает. На ней одни начальники, а другие подчиненные. И подчиненные обязаны быть глупее своих начальников в обязательном порядке.
Плехов подходит ко мне.
- Флагманский врач, майор медицинской службы Финогеев, - представляюсь я, слега улыбаясь.
- Вам что, доктор, весело?
- Даже в грустном надо находить веселое.
- Что в этот раз вас развеселило?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
417
- У вас кашне не уставное и брюки расклешены.
Плехов растягивает губы в улыбке, - У вас тоже, товарищ майор, брюки далеко не заужены. Сейчас мы посмотрим, насколько вы качественно подго-товились к смотру. Кру-гом! – командует он.
Я поворачиваюсь.
- Почему у вас пейсы длиннее положенного?
- С такими я больше нравлюсь женщинам. Они сами мне об этом говорили.
- Покажите свой жетон, - требует неугомонный начальник.
Я долго роюсь в карманах, заведомо зная, что он лежит в сейфе, на верхней полке.
- Я забыл его взять, - наконец, говорю я, видя, что терпение Плехова начинает иссякать.
- Что вы еще забыли?
- Если честно признаться, то фамилию Генераль-ного секретаря компартии Лаоса, а вы не помните? - я делаю грустные глаза.
Петр Иванович зло смеется.
- Доктор, ты когда-нибудь бываешь серьезным?
- Так точно! Военный человек, если Родина при-кажет, может все. Даже быть серьезным и иногда умным. Но второе, значительно реже.
- К вам, доктор, лучше не подходить. Из-за вас половину штаба не успел посмотреть. Закончить строевой смотр! – командует Плехов, - Разойдись!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
418
Для прохождения торжественным маршем, в ко-лонну по четыре, становись!
Колонна, выбивая ритм марша об асфальт, про-ходит мимо штабной элиты.
Строевой смотр закончен. Все расходятся по ра-бочим и другим местам. Военная служба продол-жает течь в привычном для всех ритме.
ПЕРЕВЕРТЫШИ
Политработников на флоте явно больше, чем врачей. Это факт.
И замполиты разных степеней, и комсомольские вожаки, и пропагандисты и кого только нет.
Народ же вперед вести надо.
В конце концов, все эти недоделанные Моисеи, как военные, так и гражданские привели великую страну в тупик.
Народ обалдел от всего этого… и распался.
Каждый стал говорить, писать и мыслить по-своему.
Перевертыши распадаться не думали. Они мгно-венно перекрасились.
Мимикрией эти особи владели в совершенстве.
Никто из них лопату в руки не взял, не сел за трактор, не возглавил подпольное движение по восстановлению утраченного. А зачем?
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
419
Это в Белой гвардии стояли до конца за Веру, за Отечество, за Царя Батюшку.
У них нет, и никогда не было, ни этой самой Ве-ры, ни Царя, тем более. Они всю жизнь считали се-бя царьками. Важно, чтобы к завтраку на столе стояла зернистая икра. А чьи ее руки подадут – не важно.
- А народ?
- А что народ?
- Народ был, есть и будет. Он должен работать, а мы есть.
Ну, это к слову.
Об одном таком перевертыше мне хочется рас-сказать.
В больших армейских и флотских соединениях в обязательном порядке были политические отде-лы. Эти самые отделы и вершили судьбы над теми, кто стоял на вахтах, стрелял, тушил пожары и вы-полнял все, что регламентировалось Уставами, приказами и директивами.
Но чтобы грамотно руководить, чтобы мертвой хваткой держать все и вся, на кораблях и в частях обязательно должны быть члены КПСС. И чем их больше, тем лучше. Тем проще политорганам гно-бить людей. Стал этим самым членом, вставил се-бе в рот удила, а уж вожжи они сами на тебя наце-пят. Теперь-то они с тобой будут делать все, что
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
420
захотят: выдвигать, задвигать, ссылать, гноить, сжирать, давить.
Приемом этих самых членов занимается партий-ная комиссия, карающий и милующий орган поли-тотдела.
Именно здесь еще и судят провинившихся, вы-гоняют их за серьезные нарушения из членов КПСС, хотя изредка и милуют. Еще тут делят квар-тиры, машины, подарки, устраивают детей в ясли и сады, обеспечивают билетами на «звезд» эстра-ды, держат руку на пульсе «Военторгов», распре-деляют дефициты и еще многое другое, в чем так нуждаются работники этих самых политотделов и их ненасытные семьи. Параллельно они указыва-ют где, кому и как держать знамя социалистиче-ского соревнования, выдумывают несуществую-щие лозунги и учат жизни тех, кто эту жизнь дела-ет своими руками. Тем, у кого кровавые мозоли на ладонях, большие блага, по их мнению, не нужны. Скотина же живет в сарае и не жалуется.
Секретарь этой партийной комиссии является правой рукой начальника политического отдела. И если они вдвоем четко и в лад дуют в одну трубу, то этот тандем очень опасен.
В одном из флотских соединений секретарем партийной комиссии был Феникс Зарянов, двух-метрового роста детина.
Жил он и служил в свое удовольствие.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
421
Утром на подносе первым приносил своему начальнику за сутки собранную грязь на офицеров и мичманов штаба и кораблей, давал ценные ре-комендации по расправе над непокорными, делил поровну с ним привилегия, а не тяготы и лишения воинской службы. При этом никогда не забывал для себе хапнуть жирный лишний кусок.
И что характерно, ни разу не подавился.
Если офицеры десятилетиями стояли в очереди на машины, то он их менял через два-три года.
Так же обстояло дело с квартирами.
Появилась в престижном районе – уже его.
Все что касалось привилегий, благ, развлечений и прочих звезд и наград на плечи и грудь – это все в избытке перепадало и Зарянову.
Мне неприятно писать о сволочах. Но надо.
Нет, от моего бумагомарания они не станут луч-ше, не станут чище.
Но кто-то, может быть, прочитав это, увидит их истинное лицо. Лицо Иуды.
Вот такие как Зарянов, а их было миллионы, ру-ками темного народа, и развалили Советский Со-юз. Только они. Народ уже не мог терпеть эти хо-леные рожи, лжепатриотизм и лжесвятость. Свергнув старое, ненавистное, тот же народ, стра-дающий наследственной близорукостью, поднял на свои плечи тех же, кто раньше, прикрываясь ленинскими идеями, мостил дорогу в светлое бу-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
422
дущее для самих себя. Теперь все они были друго-го цвета. Эти твари не сдохли в перипетии жиз-ненных перемен. Они все, как говно, всплыли. И теперь считают себя творцами новой демократии, новой идеологии. Они, как птица Феникс, все вновь возродились из пепла. И так же бесцеремон-но смотрят в глаза ничего не понимающему тру-довому народу.
Народ в их понятии, как был, так и остался быдлом.
Где справедливость?
Где?
Нет ее.
И никогда не было.
ПАРАЛЛЕЛИ СЛУЖБЫ
-1-
Начальник политического отдела, низко склонив большую кучерявую голову над столом и шевеля огромными губами, с красной ручкой в руках вни-мательно изучал директиву Министра обороны и Начальника главного политического управления СА и ВМФ, вышедшую вслед за Постановлением ЦК КПСС «О продовольственной программе», где черным по белому указывалось создать на базе
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
423
крупных соединений подсобные хозяйства. Эти самые хозяйства должны были максимально обес-печить части и корабли собственным мясом, яй-цами и другими продуктами сельского хозяйства. Идея со всех сторон выглядела замечательной. Ведь ежедневно тонны отходов добросовестно выбрасывались в море или выгребные ямы. При хозяйском подходе к этому делу все это превраща-лось в сотни и даже тысячи килограмм собствен-ного мяса. В масштабах же Вооруженных сил эти цифры были просто космическими.
Получалось так, что армия и флот могли частич-но обеспечивать себя продуктами питания и не брать все это у государства.
От всего этого на лбу капитана первого ранга Са-лина выступил пот.
- Молодцы коммунисты. До такого додумались! – проокал про себя он и аккуратно вытерев лицо бе-лоснежным платком, нажал кнопку звонка.
Через секунду в кабинет вошел старшина, де-журный по политическому отделу.
- В 14.00 все политработники кораблей, частей и, естественно, политотдела должны быть у меня в кабинете. Вы поняли, о чем я сказал?
- Так точно.
- Тогда идите и исполняйте.
-2-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
424
- Товарищи политработники! Задачи, которые ставит перед нами партия и Главное политическое управление архи важны для каждого из нас. Далее начпо, акцентируя внимание на каждом печатном слове, зачитал Директиву.
- У кого, товарищи, возникли вопросы? Какие появились мнения? Времени у нас на раскачку нет. Мы обязаны немедленно принять адекватное ре-шение. Сегодня свои соображения по этому поводу я должен доложить командиру бригады. Что нам для этого нужно? Место и помещение, где мы бу-дем держать свиней. О других животных не может быть и речи. Второе. Где этих самых свиней взять? Статьи на их покупку у финансистов нет, - было видно, что начпо сам все продумал до мелочей, - Я этот вопрос уже выяснил. Третье. Нужно подо-брать двух порядочных и толковых мичманов, ко-торые этим непосредственно и станут заниматься. И не пьяниц. Один должен организовывать весь этот процесс, а другой непосредственно занимать-ся выращиванием животных. На эту должность у меня уже готова кандидатура. Это – мичман Флин-тюк, начальник продовольственного склада бере-говой базы. Человек он ответственный, хозяй-ственный и главное, не пьющий. В нем я не сомне-ваюсь, хотя он и не коммунист. Но это дело мы быстро поправим. По второй кандидатуре жду ва-ших предложений. Начальникам учебных кабине-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
425
тов штаба я не доверяю. Слишком много среди них разгильдяев. И буквально все не прочь заглянуть на дно стакана. Да и учебный процесс мы с вами не вправе отменять. Может на кораблях есть толко-вые мичмана? Четвертое. Замполитам кораблей к 17.00 отобрать и привести ко мне для беседы по два дисциплинированных молодых моряка, кото-рые будут посменно работать на этом хозяйстве. Пятое. Это транспорт, который будет ежедневно доставлять на свинарник отходы и пищу для рабо-тающих моряков. О людях забывать нельзя. За это я строго, по партийному спрошу с виновных. Ну и последнее. На кораблях должны быть закрываю-щиеся емкости под отходы. Для этого возьмите лист бумаги, карандаш, сядьте и посчитайте, сколько за сутки у вас этого добра набирается. У ваших строителей закажите эти емкости из каче-ственного, я подчеркиваю это слово, железа. А не лишь бы как. Изнутри требуется покрасить, но только не ядовитой краской. Чтоб они через три месяца у вас не поржавели, а свиньи не передохли. Не забудьте о ручках. А то сами станете поднимать эти емкости на машину. Даю вам на все это не бо-лее трех сеток. И поставьте их не далеко от трапа, чтобы машине легко было к ним подъехать. О го-товности мне доложить лично. Проверю все сам. Теперь хочу послушать ваши предложения, - начпо обвел взглядом присутствующих.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
426
- Евгений Александрович, - первым начал секре-тарь партийной комиссии. Ему сам Бог велел знать людей, их настроение и положение дел в частях. Без этого, карающий орган политотдела суще-ствовать не мог, - на ваше усмотрение на органи-зационную должность предлагаю мичмана Соко-ленко, старшину команды береговой базы. Мич-ман не плохой, ответственный. Со всех сторон ха-рактеризуется положительно. Не пьет. Член КПСС. По нашим сведениям его отец и старший брат ра-ботают на начальствующих должностях в сель-ском хозяйстве. Если прикажите, через семь минут я представлю о нем всю информацию.
- Молодец, товарищ Зарянов! Учитесь, товарищи политработники, как надо владеть обстановкой. Сразу видно, что человек находится на своем ме-сте, - начпо натянуто улыбнулся, - Все свободны. Работы у вас много. Заниматься есть чем. А Соко-ленко позовите ко мне. Кстати, как его зовут?
- Анатолий Александрович, - ответил все тот же секретарь партийной комиссии.
-3-
В дверь начальника политического отдела по-стучали.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
427
- Разрешите, товарищ капитан первого ранга. Мичман Соколенко по вашему приказанию при-был.
- Проходи, - начпо взглянул в блокнот, - Анато-лий, присаживайся к столу. Рассказывай, как служ-ба, как семья? – начал он издалека.
- Нормально, товарищ капитан первого ранга, - Соколенко усиленно думал, по какому поводу его вызвали. Может за то, что вчера поздно вечером выводил с территории части миловидную блон-динку? Кроме дежурного по КПП ее никто не ви-дел.
- Дома как дела? У вас дети есть? – сыпал начпо ничего не значащие вопросы.
- Двое. Мальчик и девочка. Учатся хорошо. Дома все в порядке. Жена работает. По службе наре-каний не имею.
- Где живете? Квартира у вас есть?
- Нет. Живем в общежитии.
- Ничего-ничего. Все мы там жили. С квартирой поможем. Скоро получите, - Салин что-то записал в блокнот, - Проблемы какие-то есть? Служебные, семейные? Говори. Поможем.
- Машину хочу купить. Но очередь большая, - Со-коленко понял, что от него чего-то хотят и решил брать быка за рога.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
428
- С машиной решим, - начпо полистал свой вол-шебный блокнот, - На следующей неделе нам при-дут две машины. Тебя «Москвич» устроит?
- Так точно, - в груди Анатолия радостно засту-чало сердце.
- Вот и хорошо. В понедельник мне об этом и напомни. Только и ты нам помоги. Не все же мы тебе.
- Слушаю вас, товарищ капитан первого ранга.
- Слушай, слушай. И крути на ус. Слышал такую поговорку? Кто у тебя из родственников работает в сельском хозяйстве? – Салин, наконец, присту-пил к главному.
- Отец и старший брат. Отец председатель кол-хоза, а брат главный агроном.
- Это то, что нам нужно! Ты конечно знаком с По-становлением партии «О продовольственной про-грамме»?
Анатолий неопределенно мотнул головой. Об этом он точно ничего не слышал.
- В свете этого Постановления, Министерство обороны и Главное политическое управление тре-буют от нас создание подсобного хозяйства, - про-должал начпо, - Мы должны не брать у государ-ства, а сами себя обеспечивать мясом, хлебом и всем остальным. Вникаешь?
Соколенко опять непонимающе кивнул головой.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
429
- Что от тебя требуется, - теперь начальник по-литотдела оседлал своего любимого коня, - Пере-говори с отцом. Может он для нас подыскать хо-рошее помещение под свинарник и выделить де-сятка полтора молодых свиней? Кормами их мы обеспечим за счет отходов с кораблей. И работать на хозяйстве будут наши моряки. В твое распоря-жение выделяется служебная машина. Будешь за-ниматься организацией этого хозяйства. Так ска-зать, непосредственно выполнять решение пар-тии. Почувствуй, какая ответственность ложиться на твои плечи, - теперь Салин говорил о вещах как бы уже свершившихся. Его уже не интересовало где, как и каким образом, мичман все это сделает. Когда мне от тебя ждать ответа? – задал он по-следний вопрос.
- Послезавтра, товарищ капитан первого ранга, в 10.00 я вам обо всем доложу. Мне, правда, туда нужно съездить, а я заступаю дежурным.
- С этой минуты ты занимаешься только вопро-сами подсобного хозяйства. От всей служебной де-ятельности я тебя отстраняю. С командиром бере-говой базы по этому поводу я переговорю немед-ленно. Потом выяснишь у него, какая машина у тебя будет. Завтра жду с докладом. Можешь быть свободен.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
430
-4-
Всю дорогу к родителям Соколенко одолевали думы. То, что от него теперь начпо не отстанет, было ясно, как божий день. Хоть наизнанку вы-вернись, а свинарник этот организуй. Отец конеч-но поможет. Но и он не всесилен. А что делать? Уже не откажешься. Поздно. Но с другой стороны… Служебный автомобиль выделили. Можно решить тысячу проблем. От службы освободили. Занимай-ся, чем хочешь. Вначале, конечно, придется попа-хать. Надо наладить работу, а уж потом… Машину на следующей недели куплю. А так бы ждал мини-мум, пять лет. Квартиру обещал дать.
- Овчинка выделки стоит, - сделал вывод Анато-лий, подъезжая к родительскому крыльцу, демон-стративно громко хлопая дверкой персонального автомобиля.
-5-
Ровно через сутки, в пятницу, в 9.30 Анатолий стоял перед дверьми начальника политического отдела. Ему не терпелось доложить о проделанной работе. Из кабинета доносились повышенные то-на.
В ожидании приема Соколенко мерил шагами длинный коридор. Минут через сорок, дверь рас-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
431
пахнулась, и из нее вылетел красный как рак зам-полит спасательного судна «Эльбрус». Немного подождав, Анатолий робко постучал, - Разрешите?
- Что у вас? - не поднимая головы, спросил Салин.
- Я пришел доложить…, - испуганно пролепетал Соколенко.
- Ждите, товарищ мичман. Мне сейчас некогда. Я вас вызову.
Два с лишнем часа Соколенко испытывал проч-ность ног (стулья и скамейки в таких заведениях не предусматривались). Теперь начпо показывал свою силу, мощь и власть.
Наконец у дежурного зазвонил телефон.
- Товарищ мичман, вас начальник политотдела вызывает.
- Разрешите, товарищ капитан первого ранга, - Анатолий выглядел как выжатый лимон.
- Докладывайте, товарищ Соколенко, - предло-жений сесть за стол не поступило.
- Я все решил, товарищ капитан первого ранга. В селе Широкий Лан, что в пятидесяти километрах от Николаева, для нас выделено помещение под свинарник. Колхоз дарит нам двадцать трехмесяч-ных поросят. Я их отобрал сам. Все здоровы.
- Молодец! - проокал Салин, - Ты не стой, Толя, садись. Что мы должны колхозу?
- Ничего. Необходимо теперь туда для ухода за животными выделить пару моряков и ежедневно
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
432
подвозить отходы. Моряков кормить будут в местной столовой. Тоже бесплатно.
- Честно говоря, не ожидал я от тебя такой пры-ти. К празднику наградим Почетной грамотой. Мичмана и моряков сегодня же отвезешь туда сам. Все расскажешь и покажешь. Завозить отходы за сутки будут ежедневно до обеда. Тебе надо будет в обязательном порядке два раза в неделю быть на подсобном хозяйстве. Будешь следить за всем этим и мне докладывать. Понял?
- Так точно.
- Вопросы есть?
- Вы просили напомнить по поводу машины.
- Молодец! А то я уже забыл. Машины для нас уже пришли в Одессу. Сегодня четверг. Поедешь туда во вторник. В воскресенье и понедельник у них выходной. Фамилию твою я начальнику «Воентор-га» прямо сейчас подам. Но это не должно тебя расслаблять. Политический отдел тебе доверяет. А это много значит! Не подведи.
- Оправдаю, товарищ капитан первого ранга.
- Иди. И держи меня постоянно в курсе дела.
-6-
Подсобное хозяйство заработало на полную мощь, обещая в ближайшем будущем большую
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
433
прибыль. Соколенко крутился как волчок. Вместе с ним крутились и все остальные.
-7-
Анатолий твердо знал, что нельзя ждать мило-стей от природы. Их надо брать самому и очень быстро. Иначе их возьмет кто-то другой, более хитрый, нахальный, изворотливый и поэтому ве-зучий. Он решил не ждать вторника, а поехать в Одессу в субботу. Чтоб не опередили. Уж больно хотелось стать обладателем собственного автомо-биля. А то обещания могут так и остаться обеща-ниями.
-8-
- Добрый день. Я приехал за машиной из Никола-ева. Моя фамилия Соколенко, - дорогой костюм, плотная фигура и открытое приятное лицо делали похожим его на большого начальника. Держался он легко, свободно и открыто.
Женщина порылась в бумагах, - документы, деньги у вас с собой?
- Конечно. Я же приехал не смотреть, а покупать.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
434
- Посидите. Сейчас подойдет мужчина и отведет вас на смотровую площадку, - она куда-то позво-нила по телефону.
Через пару минут в комнату вошел парень лет тридцати.
- Слава, товарищ приехал из Николаева за маши-ной. Проведи его и покажи.
На площадке, сверкая радугой красок, стояло двадцать с лишним автомобилей.
- Вот ваши, - парень подвел Анатолия к кремо-вым «Жигулям» и оранжевому «Москвичу», - Вы-бирайте.
- Выбирайте? Что-то здесь не так, - мозг лихора-дочно заработал, - Значит можно выбрать? – мель-кнула мысль. – Откройте, - он показал на «Жигу-ли», - Я проедусь.
Мужчина открыл дверь. Соколенко сел, вставил ключи и сделал круг. Мотор работал, как часы.
- Беру. Где оплачивать?
- В магазине, разумеется.
- Туда можно и подъехать?
- Вы вначале оплатите, а потом… хоть на край света.
-9-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
435
Через неделю на территории части появился знакомый Толиному глазу оранжевый «Москвич». О том, что он купил машину, в части еще никто не знал.
- Чья машина? - спросил он у дежурного по бере-говой базе.
- Начпо купил. Странно, что он взял себе такую машину.
- Начпо? – у Соколенко пробежал холодок по спине. Он вспомнил разговор о предложенном ему «Москвиче», - Теперь меня он сожрет с потрохами, - лихорадочно думал он.
Но по этому поводу его никто не вызвал. И при встречах с грозным начальником этот разговор вообще не поднимался. Видно начальник поли-тического отдела не хотел опускаться в глазах мичмана ниже плинтуса. Хотя подножка для него была неожиданна и болезненна. Вскоре, правда, место «Москвича» заняли вишневые «Жигули». Но это уже потом.
-10-
Квартиру Соколенко получил лишь через два с лишнем года, хотя прибыль от вверенного ему подсобного хозяйства была, ощутимой и весомой. Грамоту ему тоже не дали. Объявили только бла-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
436
годарность. Видно нанесенная мичманом обида еще долго торчала в сердце начальника политиче-ского отдела бригады кровоточащей занозой.
ДИЕТА
Вова, лишенный всеобщего внимания из-за свое-го гнусного характера, чувствовал себя на корабле не совсем уютно.
И хотя его огромная фигура всегда была у всех на виду, его как бы и не замечали.
Ведь не замечаем же мы рентгеновское излуче-ние, протоны, электроны и многое другое, твердо зная, что таковое в природе есть.
Положение политработника, хоть и маленького, обязывало его быть на виду, если не у народа, то у начальников.
Фантазии, в этом отношении, у Владимира были просто безграничны. То он занимался боксом или до умопомрачения тягал тяжести, а то как лютый зверь кидался с тупой ненавистью на личный со-став и проводил с ним воспитательную работу, от которой лопались барабанные перепонки, лома-лись ребра и стекла в иллюминаторах давали тре-щину.
В этот раз он решил худеть.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
437
О его новом увлечении знали буквально все, от командира до последнего кока.
Методика была проста, но по отношению к себе, прямо скажем, жестока. Она заключалась в следу-ющем. Вечером в ведре воды Владимир разводил два килограмма сухого молока и ставил его в теп-лое место на камбуз.
За ночь молоко скисало, издавая тошнотворный запах. До обеда это выпивалось. В десять тридцать он надевал на себя теплое зимнее белье (все это происходило знойным летом в Средиземном мо-ре), сверху химкомплект или, химгандон, как лю-бовно его называли в Вооруженных Силах, и шел в машинное отделение, где температура доходила до пятидесяти градусов. Там высиживал ровно час. После чего заглядывал на камбуз, вылавливал из котла двухкилограммовый кусок мяса и сжирал его. По ходу движения заворачивал на секундочку к вестовым, перекусывал там и со спокойной сове-стью шел в каюту. Здесь начинался второй этап борьбы с лишним весом. Снимались костюм и мокрое белье, из штанов выливался пот. Белье тут же развешивалось на веревках.
Вытершись насухо и выпив залпом два литра хо-лодного компота, он ложился и засыпал сном пра-ведника. На обед Владимир уже не шел. Все знали,- Вова худеет.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
438
Его каюту старались обходить стороной. Резкий запах пота, смешанный с молочнокислыми сурро-гатами кефира делали атмосферу просто жуткой.
Все его начинания длились неделю, максимум две.
Бесславно начавшись, они бесславно и заканчи-вались.
ВЫРОДОК
Вова Кащенко был велик.
Нет, не умом. А только телом. Весил Вова без ма-лого сто тридцать пять килограмм до оправления естественных надобностей и сто двадцать - после. За колебаниями веса он следил четко.
Пословица: « Сила есть, ума не надо» его ха-рактеризовала полностью.
Нахватавшись в Киевском военно-морском поли-тическом училище высокопарных идей и лозунгов, уверовав в непогрешимость и вседозволенность политического лидера, которым он себя мнил, Кащенко начал свою службу с должности замести-теля командира боевой части пять по политиче-ской части.
Завышенное мнение о себе, запредельное себя-любие, патологическая самозначимость, высоко-мерие, неуважение себеподобных, особенно моря-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
439
ков срочной службы, делали эту фигуру отталки-вающей.
На корабле его никто не уважал. Но побаивались. Он в любую минуту, в зависимости от настроения, был способен унизить и оскорбить человека, как морально, так и физически. Именно за все эти же качества его любили и ценили в политическом от-деле.
Он мог без малейшего стеснения идти по кораб-лю и с такой силой выпустить из себя воздух в ви-де удушающих газов, что прогибались переборки, потели в иллюминаторах стекла и лопались пла-фоны на подволоке. Если, упаси Господь, в это время мимо шел матрос, он хватал его за грудки и неистово орал прямо в лицо:
- Ты что, сука, делаешь, когда мимо тебя офицер идет? Или ты его не уважаешь?
-Это не я, товарищ лейтенант, - бледнея, лепетал моряк.
- Ты хочешь сказать, что это сделал я? – багровел Кащенко, - Да? – и наносил несчастному удар в грудь, – Доложишь своему командиру, что я сде-лал тебе замечание. Понял? Не слышу?
- Есть доложить командиру, - шептал готовый заплакать матрос.
- Идите.
И скрюченный от боли матрос уходил по своим делам.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
440
Шли годы.
Кащенко рос.
Но опять не духовно, а в ширину.
Курсантский багаж лозунгов и идей его вполне устраивал.
Шалости высокопоставленного дебила станови-лись разнообразнее, но заканчивались всегда од-ним, - ударом кулака в грудь или сверху по голове.
- Товарищ матрос, подойдите ко мне, - в голосе слышалась ласка и радушие, - Вы птичек любите? (то же самое касалось зверей, пресмыкающихся и насекомых)
- Так точно, товарищ старший лейтенант, - кри-чал моряк (тихий голос Кащенко не любил).
- А вот им и скворечник, - кулак с силой впивался в грудь.
Увидев, что бескозырка или берет, одеты не пра-вильно, - удар сверху по голове ему обеспечен, а если эмблема согнута, - прямой в лоб.
Где-где, а на камбузе он был «свой» человек. От-крыв котел, пальцем подзывал к себе кока, указы-вал на огромный кусок мяса:
- В каюту его мне принесешь.
Перечить было бессмысленно.
Аналогично проводилась операция с колбасой, тушенкой, консервами и соком,
В вышестоящем политотделе высоко оценили «талант» молодого воспитателя, правильно про-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
441
водящего в жизнь линию партии и правительства, направив его на учебу в Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. После ее окончания он вернулся на тот же корабль, но уже заместите-лем командира корабля по политической части, в звании капитана третьего ранга. Это было уже что-то. Впереди маячило светлое, безоблачное бу-дущее.
Теперь он себя вознес на такую высоту, что даже не мог, встав на цыпочки до себя дотянуться. Но привычек молодости не утратил.
Народ гласит: « Сколько веревочки не виться…». Так оно и получилось.
Кащенко, вдруг ни с того, ни с сего, как Черт толкнул, решил сходить в народ. Спустившись в кубрик боцманской команды, он заприметил, что писарь простого делопроизводства, которому слу-жить на корабле осталось две недели, вяло среа-гировал на его появление.
- Вы что, нюх к службе уже утратили, не видите, кто перед вами стоит? – хлесткий удар в грудь свалил моряка на рундук.
Выход в народ закончился плачевно: был сломан остистый отросток восьмого грудного позвонка. Моряк, оказавшийся умнее офицера с высшим по-литическим образованием, написал рапорт на имя командования. Рапорту был дан ход. Кащенко сня-ли с должности и перевели замполитом в военный
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
442
строительный отряд, где он и закончил свою го-ловокружительную карьеру.
Не люблю писать о сволочах. Но и их нужно знать в лицо.
КИНОСТРАСТИ
Кино сейчас плохое и разное. В основном, плохое, разумеется. Сюжет не блещет разнообразием: хо-рошие милиционеры ловят злых преступников, умные солдаты дурят тупых офицеров, мафия бес-смертна, зло превалирует над добром. И все это с обязательным показом низкопробных сексуаль-ных сцен. Сняли бы, естественно, и порнографию, но она запрещена законом, хотя многое и можно назвать этим словом.
Нет уже эпохальных фильмов или они настолько редки, что быстро теряются в этом массовом ин-формационном видиомусоре. Скопировали амери-канскую жестокость, - и вот оно вам отечественное насилие на весь экран. Смотрите и бойтесь.
Научились у мексиканцев снимать чушь и снима-ем. Уже никто не помнит, что было в начале и трудно представить, чем все это закончится. Но четыре камеры в одной комнате продолжают за-сорять наши пустые мозги.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
443
Киноиндустрия, получая бешеную прибыль, ра-ботает на износ.
Сериал был прост и не затейлив, с интригующим названием: «Счастливы вместе». Такое можно снимать всю жизнь, лишь бы деньги платили.
Шел восьмой месяц показа этой белиберды, но окончания не было и видно. Сюжет банален и пошл.
Мать, откровенная дура, постоянно хочет отца, человека тоже недалекого ума. Но он не может в силу различных причин: усталости, болезни, заня-тости растраченной жизненной энергии и всего другого, что не позволяет ему это сделать.
Их сын умен, но не красив. Мальчик хочет всех, но ему никто не дает.
Дочь. Красива, но глупа (в жизни это всегда так). Ей в этом плане сильно везет. С ней спят все, и она спит со всеми подряд.
И все это ежедневно крутится в разных интер-претациях.
Фантазии режиссера и сценариста беспредельны. Они просто будоражат и захватывают дух у про-винциального зрителя.
Девятилетняя Настя, развалясь в кресле в позе Вакханки, не отрываясь, смотрела это чудо совре-менной кинематографии. Из раскрытого в дикой улыбке рта катилась слюна, щеки лихорадочно пылали, очки сползали на кончик остренького но-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
444
са. Она вся находилась по ту сторону экрана, сопе-реживая происходящее вместе с « героями » и жи-вя их « муками ».
В комнату вошла Алина, студентка юридической академии, старшая сестра Насти. Не обращая вни-мание на сладострастную истому сестры, она взя-ла пульт и переключила телевизор на другой ка-нал, где начиналась вторая серия детективного сериала.
- Ты что здесь раскомандовалась? Ты разве не видишь, что я сижу и смотрю фильм? – завопила истерически Анастасия. Из ее глаз брызнули сле-зы, - Быстро переключила.., – на голове у Насти стали краснеть волосы.
На шум вошла мать.
- Что тут у вас происходит? Что за шум?
- Мама, - еще громче заголосила Настя,- Алина не дает мне смотреть телевизор. Пришла и распоря-жается тут, как хозяйка. Скажи ей.… Со мной она уже не считается. Ей что, все позволено?
- А что ты смотришь? – спросила мать.
- Она продолжает смотреть этот дебильный се-риал: «Счастливы вместе».
- Настя, я запретила смотреть тебе этот фильм. Ты что не понимаешь? Здесь сплошной секс. Ты еще маленькая. Одно и то же твердишь тебе каж-дый день и все напрасно. Кого мы растим? Отец военный, мать медицинский работник, - благопо-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
445
лучная семья, а дочь как губка впитывает в себя всю эту грязь. Мне стыдно за тебя, Настя. Ты нас с отцом позоришь. Даже Алина не смотрит эту га-дость. В этом фильме ничего умного нет. Чему он тебя сможет научить? – у матери тоже стали крас-неть волосы.
- Что же мне, - всхлипывая, проговорила Анаста-сия, - всю жизнь теперь про Снегурочку смотреть и верить, как верит Алина, в деда Мороза? Так что ли? – она вскочила с кресла и, рыдая, выскочила из комнаты.
- Что делать? – думала горестно мать, - Как вос-питывать? Улица и такие фильмы ей в сто раз ми-лее, чем родительские слова. Все хорошее отторга-ется, – она любовно посмотрела на старшую дочь, погладила ее по голове и поцеловала, – И посове-товаться не с кем, - размышляла она, - отец вечно занят своей службой. Дети, дети… Мы были не та-кими. Куда мир катится?
К «ВЕЛИКИМ»
Не все, но абсолютное большинство гражданских лиц, достигших определенного положения в обще-стве, если таковое вообще имеется в нашей тепе-решней жизни, и возвеличив себя в собственных глазах до недосягаемых вершин, сморщив лоб, от
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
446
посетивших их «умных» мыслей, сидя в мягком кресле персонального автомобиля, или некуль-турно рыгая от перенасыщения омарами в доро-гом ресторане, а то и в сауне, держа на коленях бесстыдно развалившуюся девочку легкого пове-дения (на это денег им не жалко), вдруг начинают рассуждать, что Они кормят армию, флот, мили-цию и всех остальных бездельников, типа учите-лей и врачей.
Когда-то давно, бездельники-врачи принимали Вас в роддоме из утробы матерей, даже не подо-зревая, что держат в руках своих будущих кор-мильцев, потом спасали от кори и гриппа, лечили пневмонию, ангину и гонорею.
Другие бездельники-учителя, дали Вам знания, научили читать, писать и считать. Затем другие бездельники, в институтах и техникумах, выдали дипломы о высшем и среднем образовании. Те-перь Вы это забыли. А если и вспоминаете, то с ненавистью. Ведь именно Вы платите большие налоги, и отчисляют деньги в пенсионный фонд и фонд заработной платы.
Когда Вам исполнилось восемнадцать лет, Ва-ши родители с большими подарками приползли к бездельникам-врачам и дармоедам-военным. И те, выдав справку и военный билет, сделали Вас тя-жело и даже неизлечимо больными. По всем этим документам жить Вам оставалось, минимум месяц.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
447
Но … болезнь вдруг резко проходит, и родители устраивают Вас в престижное высшее учебное за-ведение. Спустя годы, Вы становитесь экономи-стом, коммерсантом или другим специалистом, занимающимся перекачкой государственных де-нег в собственный карман. Теперь вы богаты, сильны и велики. Вы же не врачи и не учителя. Вы «элита» общества! Вы хозяева жизни! Вы мозг! Вы мысль! Вы, наконец, Звезда.
Вы говорите теперь умные вещи только по бу-мажке, написанной чужой рукой, едите зернистую икру за государственный счет, страдаете геморро-ем от мягких кресел и постоянно лечитесь от ве-нерических заболеваний, заработанных в банях.
И вас за все это грабят какие-то недоноски.
За что?
Вы же очень хорошие!
Вы крепко спите ночью, даже если на сумасшед-шей скорости сбили человека. Ведь за взятку все подтвердят, что он переходил в неположенном ме-сте или был пьяный. Да и был ли он человеком, ес-ли шел пешком?
Вы вкусно едите, потому как от плохой пищи, у вас несварение желудка.
Вы живете в шикарных квартирах. А что такого? «Заработали» деньги и купили. Теперь пусть купят те, кого вы содержите. Где они живут сейчас и как,
Вас это не касается.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
448
У вас чудесная машина. В конце концов, не на бронетранспортере же вам ездить или комбайне. Это и не престижно, и, даже, стыдно.
Вы не читаете книг. А зачем? Мозги засорять? Для проявления зачатков интеллекта в таком же обществе, вполне хватает анекдотов про нена-вистных учителей, врачей, военных и милиционе-ров. Но как только вспомните, что вы их кормите, так сразу печень начинает шалить и артериальное давление подскакивает.
Такова наша жизнь. Таковы нравы. Такова среда обитания.
И жаль до слез, что по настоящему умные люди не сидят на ваших местах, а пишут вам доклады, составляют отчеты, предлагают идеи, которые вы, выдавая за свои, изрыгаете с высоких трибун, по-лучая за это звания, награды и новые высокие должности. Умных людей вы затираете, унижаете, уничтожаете. Вы их, боитесь. Но и без них не мо-жете. Потому как сами ничего не умеете. Ведь еще в восемнадцать лет были признаны дебилами, ши-зофрениками и, просто, юродивыми. Таковыми вы и остались. Что горько, - вас становится все боль-ше и больше. А те, кто несет вахту в море, небе и на суше, кто с риском для жизни ловит преступников, кто лечит и учит, остаются изгоями Вашего обще-ства
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
449
Почему так? Почему дураки стоят у власти? По-чему их больше? Почему растет число мужиков с бабским характером и женщин феминисток? Куда девалось мужество? А ведь оно куется там, где трудно. И только в армии юноши становятся муж-чинами. Именно здесь жизнь воспитывает и кует характер. Тот, кто преодолел все эти трудности, не способен предать.
О «Великие»! К вам обращаюсь я.
Если не будет военных, вы, как последнее быдло, будете пахать на тех, кто вас поработит. Не будет милиции, - все ваше богатство перейдет к пре-ступникам, хотя вы сами от них не далеко ушли. И еще запомните, - нет выше профессии, чем Учи-тель и Врач. Одни дают знания, другие – здоровье.
Цените и уважайте труд тех, кто вас охраняет, учит и лечит. Именно они, а не вы, являются эли-той общества.
Боюсь, что не поймете вы моей исповеди.
Книжек-то не читаете.
А жаль.
О РОДИНЕ
На берегу величавой реки Хопер, медленно не-сущему свои спокойные воды тихому Дону, среди непроходимых топей и лесов, на взгорье стоит по-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
450
селок Беково, что в Пензенской области, основан-ный еще в 1661 году. Это моя родина.
Здесь в 1953 году я родился, вырос и получил свое самое среднее образование. Отсюда и начался мой жизненный путь. Путь длиною в жизнь. За поселком высится курган. По местным поня-тиям, это гора Шихан. Легенда гласит, что здесь захоронен татаро-монгольский полководец хан Ши. А курган насыпали воины своими шлемами. Правда это или нет, утверждать не могу.
Места здесь поистине красивы своей тихой, пер-возданной красотой. Воздух столь ароматен и тя-гуч, что создается впечатление, что им не ды-шишь, а его пьешь.
Когда-то, еще до революции, этим воздухом ис-целялись больные, страдающие чахоткой. В совет-ские времена, в бывшей купеческой усадьбе,
размещался военный Дом отдыха.
В памяти этот край остался утопающим в ябло-невом, сиреневом и черемуховом цвете, а река бы-ла полноводной с множеством заводей. Лес, из-за сильного весеннего половодья, стоял гутой и зе-леный. В нем водилось несметное количество ди-чи и зверя.
В воскресные дни поселковый рынок кишил от изобилия. С близлежащих сел сюда везли бочками капусту, помидора, огурцы, соленые грибы, тонны яблок, мед. А мяса было столько, что трудно себе
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
451
даже представить. Продавалась мука, зерно, жив-ность и многое, многое другое.
Но все это в прошлом. Ветер демократических перемен коснулся и этого далекого края. Заросли травой крестьянские огороды. Дом отдыха с успе-хом превратился в Дом престарелых. Но скоро и его, наверное, не будет. Здания рушатся, старики умирают. Огромную территорию бывшей здрав-ницы с успехом осваивают богатые и властьиму-щие, вырубая столетние сосны и строя на их месте себе особняки.
Пригородный поезд, ходивший четыре раза в сутки до станции Ртищего и обратно, уже не ходит. Проложенные купцом Устиновым более сотни лет назад рельсы, в современных условиях потеряли актуальность. Поселок, оторванный от очагов культуры и цивилизации, медленно увядает.
Зато во множественном числе появляются, бле-ща безвкусицей, бары, аптеки и магазины.
Гибнет и многострадальный Хопер.
В советские времена высокие районные партий-ные руководители неплохо наживались за счет этой реки, закладывая каждый год в бюджет день-ги на укрепление платины. Но укрепляли ее, если это слово сюда приемлемо, песком, используя дармовую силу «партизан» (в те времена так называли людей, призванных на военную пере-подготовку). Они сыпали песок, вода его размыва-
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
452
ла, а руководители считали свою прибыль, бессо-вестно рапортуя о своих злодеяниях областному руководству. Но наступала очередная весна. Боль-шая вода смывала отрапортованные успехи рай-онных чиновников.
Новые сметы, новые «партизаны», новая при-быль. И так из года в год. Менялось только руко-водство, но методы оставались неизменными.
Не оставался равнодушным к этому только Хопер. Он, прорвав в очередной раз платину, вы-рвался на простор, превратившись из широкой, величавой, спокойной реки в мелководную и быстроходную. Теперь он уже не разливался по весне на десятки километров, не питал своей вла-гой поля, луга и леса, не пополнял водой, обме-левшие за лето, озера и болота, а уносился бурным потоком к своему устью. Стал сохнуть и погибать лес.
Новых руководителей района это интересовало мало. Они в основном заботились только о себе, мечтая о более высоком, чем о своем поселке, про-должая швырять в народ непонятные лозунги.
Но не всегда только дураки руководят нами. Приходят иногда и умные люди. Им после себя хо-чется добрую память в сердцах людей оставить. Барами и магазинами славу не завоюешь.
Решил новый руководитель вернуть Хопру бы-лую мощь: мост хороший через речку поставить и
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
453
плотину добротную запрудить. Убедил высокое начальство, сделал проектную документацию, за-вез материал и … работа закипела.
Так уж мы устроены, - не может народ наш, даже для себя, сделать хорошо. Хорошо, - это даже как-то не по-людски. Наш принцип не зыблем:
«Украсть ящик водки, водку продать, а деньги пропить». Так мы жили, так живем, так, наверное, и будем жить. Печально, но факт.
Здесь получилось то же самое. Суперкрепкий це-мент мгновенно ушел налево. Деньги, разумеется, пропили, а платину крепили, чем Бог послал. Мост, правда, получился на удивление хорош.
Газеты, радио, телевидение, премии, награды, герои… Все это было по- настоящему.
Весна опять расставила все точки над и… Боль-шая вода вдребезги разнесла новую платину. И Хопер снова побежал быстрым ручьем.
Теперь денег никто не дает. Правда их никто и не просит.
Как жаль, что не умеем мы и, главное, не хотим беречь то, что имеем. Почему-то живем одним днем. Что же тогда оставим мы после себя внукам и правнукам? Неужели пустыню?
Горько это осознавать и обидно.
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
454
ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА
Сколько раз мы слышали эту фразу. И от началь-ника, и от друзей, но чаще всего от жены,
- Делай что хочешь!
Говорится она, естественно, на повышенных то-нах.
По своей сути эта фраза является руководством к действию. Тебе дают разрешение делать все, что ты хочешь.
И что же?
Что мы после нее делаем? (а ведь могли сделать, ой как много).
Да нечего.
В лучшем случае идем на кухню или в другую комнату. И … ничего не делаем.
Почему?
Почему именно эта фраза тормозит, лишает, ограничивает наш порыва к действию?
Кто скажет?
А это важно.
Ой, как важно!
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
455
С О Д Е Р Ж А Н И Е
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ………………………………….……5
ДРУЖБА…………………………………………………………………11
ОТПУСК………………………………………………………................14
ШУТКА…………………………………………………………………...26
СОТРЯСЕНИЕ……………………………………………………….....27
ЧУШЬ……………………………………………………………………...32
РЕЦЕПТ…………………………………………………………………..35
РЕАЛИЗОВАННОЕ ЖЕЛАНИЕ………………………...............39
НЕ ПОНЯТАЯ ШУТКА……………………………………………...42
ВНЕПЛАНОВОЕ МЕРОПРИЯТИЕ…………………………….44
И СМХ И ГРЕХ……………………………………………………….....45
СОЧУВСТВИЕ…………………………………………………….....…47
ГЕРОЙ(повесть)……………………………………………………..51
ОШИБКА…………………………………………………………….......75
АНТИПОДЫ…………………………………………………...............76
ЗАКОН ПАРНЫХ СЛУЧАЕВ……………………… ……............79
ИНОРОДНАЯ ТЕМА……………………………………....…..........87
СВЕТСКИЕ БЕСЕДЫ……………………………………….…….....89
БЫТИЕ ФЛОТСКОЕ………………………………………………...92
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
456
ПОГОВОРИЛИ……………………………………………………...…96
НЕСОВМЕСТИМОСТЬ…………………………………….............97
ПОБЕГ………………………………………………………….............101
ПРОТИВОСТОЯНИЕ……………………………………………..106
ГОРЬКИЙ УРОК…………………………………………………....109
НЕВЕЗУХА………………………………………………………….....111
О МУКАХ И СТРАДАНИЯХ…………………………………….115
. ЛЖЕБОЛЬНОЙ………………………………………………….......118
О ЗДОРОВЬЕ, ПОГОДЕ И ДРУГОМ…………………...……121
ДИСКУССИЯ…………………………………………………........….127
ПРОСТО ВЕСНА……………………………………………………..130
ЖИЗНЕННЫЕ ПЕРЕПЕТИИ…………………………………..132
УЗНИК…………………………..………………………......................142
СЛЕЖЕНИЕ…………………………………………………………...159
АДМИРАЛЬСКИЙ ЧАС……………………………...169
ЖЕРТВА КРАСОТЫ………………………………….171
ПРИРОДНЫЙ КАТАКЛИЗМ…………………......182
НЕ РЕАЛИЗОВАННАЯ ЛЮБОВЬ……………….186
КШУ………………………………………………………....189
ОШИБКА…………………………………………………..197
ТЕСТ НА ЗАВИСТЬ……………………………………201
ПРОХОД ЭКВАТОРА………………………………...206
РАДОСТИ И РАЗОЧАРОВАНИЯ ВСТРЕЧИ..209
ПРОРОК…………………………………………………...212
ТАКОВА ЖИЗНЬ………………………………………216
УРОКИ ЖИЗНИ………………………………………..220
ФЛОТСКИЕ ПРИМЕТЫ………………………….....224
ИЗВРАЩЕНЦЫ………………………………………...228
ФИЗИОЛОГИЯ ЖИЗНИ…………………………….231
ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА………………………..233
ТОРЖЕСТВО……………………………………………236
БОЛЬШОЕ ХОЗЯЙСТВО…………………………..238
ДИЛЕММА ЖИЗНИ………………………………….241
ЧАС УСТАВА…………………………………………….243
СТЫДОБА………………………………………………..245
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
457
О ШЛАКАХ И ДРУГОМ…………………………….254
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ..259
ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ………………………………..263
БЕЗРАДОСТНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ……………266
КРЕСТИНЫ (повесть) …………………………….269
О РАЗГОВОРАХ ПЬЯНЫХ И РАЗНЫХ……....309
НОВЫЙ ГОД………………………………………….…312
УДАЧА…………………………………………...………...318
ИЗВРАЩЕННАЯ ШУТКА………………..………….323
НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА………….………..……325
РЕАЛИИ БЫТИЯ……………………………..………...330
ПРАЗДНИЧНЫЙ ОБЕД……………………………...332
В ПОИСКАХ НЕИЗВЕДАННОГО……...….……...336
ПРЕСТУПНИК ПОНЕВОЛЕ…………………………342
МУЗЫКАЛЬНЫЙ ДИВЕРТИСМЕНТ……………350
МУДРОСТЬ НЕ ПОРОК……………………………….353
ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ…………………………………….355
СМЕКАЛКА………………………………………………...358
ЗАТЯНУВШЕЙСЯ ПРАЗДНИК…………………….363
ТРАГЕДИЯ………………………………………………....365
АНАЛИТИК……………………………………………......367
БДИТЕЛЬНОСЬ………………………………………….369
БЕССОНИЦА………………………………………………372
ПОВОРОТ СУДЬБЫ…………………………………….373
БОЧКОВОЙ………………………………………………...378
ДОРОГИ СЧАСТЬЯ……………………………………..380
ДРУЖЕСКИЙ СОВЕТ………………………………….382
МОРАЛЬНЫЙ УРОД……………………………………383
РАСПЛАТА ЗА ЯЗЫК………………………………….386
ЖИЗНЕННЫЕ ОБСТОЯТКЛЬСТВА………..……389
КОМАНДИРОВКА…………………………………..…..390
МЕДОСМОТР…………………………………………..….494
НОЧНОЙ ДРУГ………………………………………..….496
О СЛУЖБЕ, ДРУЖБЕ И ПРАЗДНИКЕ……….....497
ОМРАЧЕННОЕ ВЕСЕЛЬЕ…………………………....404
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
458
РАЗБОР……………………………………………………...408
РАЗГОВОР………………………………………………….411
ЕЛКА……………………………………………………....... 414
СТРОЕВОЙ СМОТР…………………………………….416
ПЕРЕВЕРТЫШИ………………………………………...419
ПАРАЛЛЕЛИ СЛУЖБЫ………………………………423
ДИЕТА……………………………………………………….436
ВЫРОДОК……………………………………………….....438
КИНОСТРАСТИ…………………………………….…….442
К «ВЕЛИКИМ»……………………………………….…..446
О РОДИНЕ……………………………………………….…450
ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА…………………………………454
АЛЕКСАНДР ФИНОГЕЕВ И ЖИЗНЬ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ РАССКАЗЫ
459