Алекс

Наш низвергаемый победитель родился, как подобает его имени, в благополучной семье. Имел все и, так и хочется сказать, всех. Этот благородный гусь обладал необыкновенным свойством. Собственно его девиз говорит сам за себя. «Пробуй первым – чувствуй ярче».  Он вечно за все хватался первым и раньше всех остывал. Зачастую едва только кто-то увлечется следом. Чем меньшую популярность имеет объект, тем больший интерес загорается в Алексе. Самое удивительное – его увлечение вскоре действительно становилось популярным, что его неимоверно раздражало.
Наши дорожки пересеклись в десятом классе. Несмотря на все благополучие, семье приходилось часто переезжать из-за скверного характера и еще более скверных выходок сына. Причем чем старше он становился, тем изощреннее были выдумки. Взрослые любят называть такое явление «чем старше, тем дурнее». Так что вполне понятно, почему он заявился в нашу школу под конец учебного года.   Еще и под конец учебного дня.
- Антокольский Александр? Почему так поздно? – Анна Степановна являлась типичным учителем. Как только у нас появилась алгебра, эта женщина неопределенного возраста, точно сошедшая с анекдотичных историй, крепко вошла в нашу жизнь. Если еще точнее засела в наш мозг вместе с алгебраическими дробями, функциями и графиками. Поэтому в тот момент я мельком не позавидовал новичку, вломившемуся к грозной Горгоне в середине второго урока, да еще и в разгар ее объяснений. Мельком, потому что с тоской мутными глазами уставился на очередную задачу, уже ни черта не понимая.
- Антакольских, – устало поправил новичок. – Я, конечно, выдающийся, но скульпторов и поэтов в моей семье не было. Хотя моя фамилия тоже литовская.
В классе стало неимоверно тихо. Даже я, наконец, с облегчением оторвался от учебника и взглянул на смельчака. Коротко стриженый парень в светлой легкой ветровке и рваных джинсах лениво осматривал класс, привалившись к косяку и совершенно игнорируя покрасневшую от возмущения самопровозглашённую владычицу математики.
Шепотки-таки привели в действие немую сцену, закрутив колесо мнений слухов:
- Дерзкий пацан, однако.
- Фига се, на Горгону так!
- Щас она его быстро заткнет.
- Как он сказал? Антакольских?
- А это не тот?.. – расширила глаза Катька Федотова и зашепталась с соседкой уже на неразличимом шипении.
Тяжелая ладонь опустилась на бедный стол вместе с окриком «Тихо!», восстанавливая тишину в помещении.
- Мне некогда с тобой препираться. Еще раз придешь к концу урока, вызову родителей.
- Да пожалуйста, - пожал плечами светловолосый и, закинув поудобней рюкзак на плечо, проследовал в конец класса.
- Свалился еще один на мою голову, – пробормотала Горгона, возвращаясь к теме урока.
- Не бойтесь, я ненадолго, – как только повернувшаяся к доске Анна Степановна снова обратила на него свой суровый взгляд, он добавил. – Скорее всего.
Мой сосед ботаник тезка Алекса пробубнил едва слышно мне на ухо, стараясь не поворачиваться:
- Огребет этот придурок. С первой секунды так подгадить мало того что математичке так еще и нашей классной. До конца года как минимум трояки будет получать. И хорошо если по горгоновским предметам, а не по всем.
Тихое хмыканье с задней парты прервало словесный понос одноклассника, заставив съежиться:
- У «этого придурка» отменный слух, знаешь ли.
- На галерке: рты закрыли.
- Как скажете, Горгона Степановна, – кротко кивнул белобрысый, прогнав по классу волну тихих смешков. После уроков его-таки оставили.
Как и пророчил мой тогдашний сосед по парте, оценка выше тройки для Антакольского была закрыта. Однако обошлось без остальных предметов. Но вряд ли того хоть как-то волновал такой расклад.
Мы встретились снова в тот же день на спортплощадке поздно вечером. Я возвращался с гаража и издалека заприметил сгорбленную фигуру оседлавшую турник.
- Куришь? – странно, что я заговорил первым. Я не так уж общителен и не имею обыкновения заводить беседы без повода. Мой собеседник выдохнул дым в вечернее небо. В ухе при свете фонарного столба неподалеку блеснуло кольцо.
- Что, донесешь?  - он так и сидел с запрокинутой головой, не опуская взгляда.
- Нет. Просто… не люблю курящих, – я поправил лямку футляра с недавно купленной акустической гитарой, несколько чувствуя себя идиотом. Мозолистые пальцы слушались плохо, как и струны, которые я мучил весь оставшийся послешкольный день.
- Меня это должно интересовать?
- Хобби такое – издеваться над людьми?
- Только над теми, кто заслуживает, - мой собеседник спрыгнул и потушил сигарету. – Да и призвание скорее. Гитарист? – он кивнул на футляр.
- Что-то вроде, - скривил улыбку я. И в который раз за день этот парень меня удивил, протянув широкую ладонь с длинными тонкими, но жесткими пальцами.
- Алекс.
- Яр… Алекс, ну ты и гусь.
Он на миг оторопел и усмехнулся моему внезапному заявлению:
- А по шее?..
Так завязалось наше знакомство. Как оказалось в дальнейшем, Алекс неплохо играл на гитаре  и вызвался меня подучить. Однако ему самому по душе была ударная установка в одном из клубов, где он временно замещал басиста. И причем замещал весьма талантливо. Гусь, впрочем, с моей легкой руки так за ним и закрепился.