Народное средство - глава VIII

 Утром, сразу после завтрака, красивая бойкая постовая сестра - из тех редких медсестер, которым до всего есть дело, - появилась в дверном проёме в иссиня-белом халатике. Звучным голоском она пропела имя Валентина, затем сделав паузу, прокричала:
– К вам пришла жена на свидание!
Валентин немедленно откликнулся.  Постовая сестра, стоя спиной, услышала этот отклик – и тут же мелкими шажками, почти на цыпочках, словно скользя на коньках, побежала–покатилась дальше по коридору. Валентин забеспокоился: он только  что из дома. Перебирая в голове всех возможных посетительниц, не спеша побрел в приёмное отделение. Сквозь стеклянную дверь лестничного проёма он увидел супругу, других посетителей не было. Супруга, одетая по-  спортивному, с нарочитой серьёзностью держала в руках чёрный дипломат.
 – Подарок тебе, дорогуша! Не поверишь! Только давай выйдем на улицу.
Валентин взял под руку супругу и они вышли на крыльцо хирургического корпуса. Она потянула  его за собой по скользким ступенькам крыльца, торопливо бросив:
 – Оставить дома не могу, придумай, где сохранить.
 –Галина! Что это? –  спросил Валентин, на ходу рассматривая чемоданчик.
 – Валечка, это – наш самый большой в жизни приз!
Супруга поискала глазами укромное местечко. Среди кустарников с жухлой листвой увидела летнюю беседку и направилась туда, заманивая за собой Валентина. Они присели на лакированную лавку, ещё пахнущую заботой и вниманием. Валентин шумно вздохнул и прислушался к внутреннему состоянию, а Галина, поглаживая его плечи, начала объясняться:
 – Не буду подробности рассказывать: деревенские собрали кучу денег, – она простучала дробью пальчиков по поблёкшей поверхности дипломата. –  Оказывается, долго деньги собирали…  для колдуньи.
Опережая  остальные эмоции, Валентин заволновался и почти выкрикнул:
 – Сколько раз, - произнёс с твердостью в голосе, - я говорил, что не стану ввязываться в сомнительные дела!
Галина даже вздрогнула от такого напора, но зная уступчивый нрав мужа, мягко остудила его горячность:
 – Я же сказала: эти деньги - для колдуньи! – твёрдо произнесла она. – И передать должен ты, ведь дело касается нас. Пусть она наконец снимет с тебя своё проклятие. Вся  деревня кукарекает. Мы-то в городе больше живем, а они устали каждый день проводить в курятнике.
 – И кто же это придумал?
 – А сама колдунья подсказала.
Валентин посуровел, взгляд стал жёстким.
– Галина! Ты же знаешь: там, где большие деньги замешаны, хаос только растёт! И зачем чертей на свет божий выводить?!
 – Да ладно тебе..- махнула рукой супруга - И в животе твоём, между прочим, тоже хаос образуется – как только сытый станешь. -Легко, почти играючи она парировала в ответ.
 – Жива ли она вообще? -  с сомнением в голосе бросил Валентин и тут же поправился: - Неважно. Такое колдовство всё равно приведёт к серьёзным проблемам, и у самой колдуньи в том числе.
 – Давай, Валя, надеяться, - сказала она, поглаживая его руку. - Я съезжу на этой неделе и  узнаю. А деньги пусть у тебя побудут - ты подумай.
– Галя, зря ты их сюда привезла,  - сказал Валентин. - Тут тоже обычные люди. Куда я этот дипломат запихну?
Он ещё сопротивлялся, но ему  сразу же прилетел ответ: «В сейф к Вениаминовне». Однако вслух Валентин высказал неопределённость:
- Ладно, придумаю.
Они распрощались взволнованно, словно так и не нашедшие точек соприкосновения два любовника, но всё же с затаённой надеждой на новую встречу. Галина уходила по алее, иногда останавливалась, стараясь различить среди гудков автотранспорта знакомый лай. Хорошо, что лая не было!
Валентин, поднимаясь на пятый этаж, шагал через две ступеньки и размышлял, заглушая ворчанье. Оказавшись возле кабинета заведующей, дёрнул дверь.  Дверь была заперта. Ждать прихода Софьи Вениаминовне не стал, а направился в свою палату. Он шёл и размышлял:«Собственно,  зачем обращаться к Вениаминовне? Если знает ещё хотя бы один человек, то будут знать и особо доверенные лица…В люксе пристрою. Санитаркам скажу, чтобы не трогали важные бумаги. Одно беспокоит: каждая бестия на рабочем месте корчит из себя королеву…»
Когда Валентин зашёл  в палату, то осмотрелся и присел на кровать, а дипломат поставил у ног. Немного поразмыслив, куда бы пристроить эту штуку, он обхватил дипломат ногами и задвинул под себя, чтобы не мешался. «Точно!Знаю…» - Он определённо додумался: наклонился, извлёк из-под кровати – этого совершенно недостойного места – дипломат, водрузил его на плательный шкаф и торопливо обложил старыми журналами. Валентин прикинул в уме, как долго задержится в Центре и решил никому не докладываться: вряд ли санитарки станут ворошить журналы.
Время операций закончилось и по коридору начали разноситься громогласные замечания. Уставшие хирурги возвращались в ординаторскую. Тёплая волна благодарности окутала Валентина и  ему остро захотелось, чтобы она, вытолкнув двери, полетела осваивать и другие пространства. Если бы это были его деньги, то он без колебаний подарил бы этот дипломат с кучей денег именно хирургам. За все обманы чиновников, за все ошибки администраторов, за все оставленные невыполненными обязательства и обещания  и, конечно, за величайшее бесстрашие. В этих мнимых благодетельствах он поднялся слишком высоко – несоразмерно своим возможностям. Увидев в  дверях внезапно появившуюся Вениаминовну, он вынужден был приземлиться - вернуться в реальность. С вниманием в стойке смирно он стоял в ожидании новости.
 – Валентин Юрьевич! Видела вашу супругу. У Вас всё в порядке?
 – Скажите, Софья Вениаминовна, когда меня выпишите? – бодрым голосом выпалил, замаскировывая озабоченность.
 – Куда торопитесь? Гистология только через неделю будет. А если положительная? Поэтому ничего от нашего желания не зависит.
 – Вы мне разрешите отсутствовать иногда?
 – Только, пожалуйста, носите головной убо, прошу вас, – мягко, но настойчиво проговорила Вениаминовна. И пока осматривала она  палату, так и стояла, – руки держа в карманах иссиня  белого и аккуратно отглаженного халата. Увидев большую горку журналов на плательном шкафу, предупредительно спросила:
 –Вам, Валентин Юрьевич, нужен этот хлам?
Валентин готов был взорвался от негодования.
 –Какой же это хлам, много чего интересного! Всё время просвещаюсь!
 –Понятно, приятно. – Сказала Софья Вениаминовна. Первое слово благодушия было обращено к Валентину, второе - к себе.