Два маньяка
Нас называли "Маньяками".
Не за агрессивности. Не из-за кровавых жертвоприношений (не было их никогда!). Не за маниакальность.
Маньяком, по убеждению одного из нас, называли упавшую звезду. Или блуждающий дух.
"Наша путеводная звезда давно упала, - говорил Фэл. - вот мы и блуждаем."
Наивные, глупые дети.
Алексей Падин. Он же Фэл. Или Fallen Angel - Падший Ангел. Под этим псевдонимом Лёха записал несколько своих композиций. Высокий стройный патлатый брюнет. Прямой нос. Тяжёлый взгляд. помню, не мог смотреть ему в глаза.
Басист. После того, как застал меня со своим басом в руках, сказал, что я бездарь и начал учить игре на этом дивном инструменте.
Немного импульсивный. Безнадёжный романтик. Мечтатель.
Алиска. Девушка Лёхи. Тихая, спокойная, забитая... Как они вообще были вместе?... Высокая рыжеволосая красавица с россыпью веснушек вокруг вздёрнутого носика. Она редко улыбалась. И очень комплексовала из-за своей внешности.
Александр Орлов. Грифон. Гениальный музыкант. Человек - оркестр. Потрясающий художник.
Самый старший из нас. Среднего роста. Брюнет. Длинющие, прямые, жёсткие как проволка волосы. Волосы, скрывающие изуродованное лицо. Вся правая сторона лица - сплошной шрам. Куска щеки просто не хватает. Саня стеснялся своего увечья, и чаще всего вся правая половина лица была закрыта волосами. Но и тогда люди пугались его. Несколько внушительных шрамов на левой стороне лица. И страшный, холодный взгляд серых глаз. Взгляд, смотрящий с той стороны безумия и смерти. Грифон никому не рассказывал о том, что же с ним случилось. Хотя, может, Мальвине сказал.
Мария Орлова. Мальвина. Сашкина жена. Первая девушка-ударница, которую я видел. Потрясающей холодной красоты женщина. Мудрая. Добрая. Весёлая, и при этом как-то отчуждённая, она всегда притягивала взгляды.
А ещё Машка с Саней - потясающие родители. Их сынок, Серёга, хоть и не был в нашей компании в силу возраста, стал для каждого из нас родным.
Игорёк Щеглов. Птах. Редкосной силы идиот и пьяница. При всём своём идиотизме и склерозе, при всех своих косяках, он оставался настоящим другом. Внешность... Не помню. И за это - стыдно.
Павел Салкин. Ирокез. Отмороженный на всю голову панк. В тринадцать лет выбрил себе ирокез. А когда начал обрастать, умудрился побриться какой-то химией (кажется, карбитом). Короче, волосы с тех пор росли полько на узкой, в ладонь, полосе.
Невысокий, кряжистый. Невероятно сильный и проворный. Некрасивое, угловатое лицо. Маленькие, злые глаза. В нескольких местах сломанный нос. Рваный шрам, идущий через обе губы в сантиметре от левого уголка рта.
Агрессивный. Несдержанный. Сумасбродный весельчак. Преданный друг. И, опять-таки, отморозок.
Сергей Шереметьев. Ширя. Умный, спокойный юноша, черт знает как затесавшийся в нашу кодлу. Наверно из-за внешности. Беднягу постоянно тормозили менты - думали, он под кайфом.
И я. Юниор. Самый младший в нашей компании. Четырнадцатилетний придурок с вечным шухером на голове, и полным отсутствием мозга в оной. Как они меня приняли? Почему? Не знаю... Видимо, чем-то зацепил.
Я познакомился с ними в сентябре 2003го. Попал в компанию спустя год.
Сразу получил прозвище - Юниор, в силу возраста. Но никогда ко мне не относились снисходительно. Несмотря на то, что старшему на тот момент было двадцать три. Не считая шестнадцатилетнего Шири, который и привёл меня к маньякам, младшему (Фэлу) было девятнадцать.
Было много весёлого. Была моя первая рок-группа, где я сорвал голос. Были бои на палках. Были уличные драки, в которых Ирокез научил меня куче всяких премудростей. Были факультативы по информатике, на которых Шизя объяснял мне, что же за страшный зверь - компьютер, и что за проказа такая - Турбо Паскаль. Была постоянная атмосфера братства и равенства.
В мае 2005го Фэл уехал в Москву. правда, как в классическом фильме, вместо него чуть не отправился я. Ребята сильно перебрали, и перепутали нас. Как я не сопротивлялся, меня запихали в вагон. Благо, Лёха во время проснулся и сообщил, что ему пора. Никогда не забуду фразу "Стоп, а кого же мы в вагон-то засунули?!" и свой истерический смех.
Летом мы умудрились потерять друг друга из виду. У меня случилась первая любовь. Как обычно - неудачная.
В октябре (28го, как сейчас помню) меня выцепил Птах. Обдав меня перегаром, он сообщил, что приехал Фэл.
Мы сидели дома у Ирокеза. Лёха тогда приехал за Алиской. И привёз нам всем подарки.
Мне он притащил сильно уменьшеный (под пятнадцатилетнего пацана) полуторный меч. По стилю исполнения- настоящая реконструкция Марса третьей гоблинской эпохи. Но радости моей не было предела.
Зашёл разговор о жизни. Когда меня спросили, с чего вечно весёлый Юниор стал мрачным и депрессивным, я вдарился в себяжаление. Рассказывал, как мне плохо. Что Та Единственная меня бросила. Что жить без неё не могу. И прочие подростковые глупости.
- Э, Юни, забей ты на эту потаскуху сопливую! - шлёпнул меня по плечу Фэл. - Сколько ещё таких будет! Найдёшь ты свою настоящую любовь, не переживай!
Внутри всё сжалось.
- Не говори о ней так. Не смей. Прибью.
Улыбка у Лёшки расползлась на всю ширину лица.
- Да хватит тебе! Эта с**ка неоприходованная небе весь мозг про*****! Не раскисай, чувак!
- Заткнись, Лёш. Ты не прав.
Это Маша. Как всегда - тихо, словно шелест осенних листьев.
- Мальва, сама посмотри, что эта паскуда с Юни сде...
Договорить Фэл не успел.
Его подарок, стальной меч, описал дугу и со смачным хрустом врубился ему в переносицу.
Я медленно встал и одёрнул меч. Брызнула кровь. Лёха закричал.
Ирокез бросился ко мне. А у меня в голове стояла зловещая тишина. Глаза закрыла красная пелена.
Ирокез отлетел к стене. На обоях осталась кровь.
Клинки Фэл привёз всем. А хорошим бойцом я никогда не был.
Руки отбиты. Разбита губа. весь в пиве - кажется, Птах расщедрился и запустил в меня бутылкой. А может, и не он. Отступаю - нет, бегу - к выходу. Уже у порога вставший Ирокез хватает меч голой рукой, вырывает его у меня, и мощным ударом ноги в грудь быбрасывает меня в подъезд.
За мной никто не идёт. Босиком я выхожу на улицу, и, пошатываясь, иду домой.
С тех пор для маньяков я стал чужаком.
Прошло восемь лет. Меня знают под другим прозвищем. Я уже совсем другой человек. Не тот Юниор. Все мы взрослеем.
Маньяков больше нет.
В феврале 2006го в катастрофе погиб Фэл.
Спустя два года, на годовщину Лёшкиной смерти, покончила с собой Алиса.
В 2007ом году от передоза умирает Птах.
В 2011м - Ширя. Рак лёгких.
В этом году заживо сгорела семья Орловых.
Из маньяков остались только двое. Я и Ирокез.
Ночь. Настроение - ужасное. Звонок. Номер неизвестен.
- Да?
- Юниор! Это Ирокез! Выручай!
Шок. Молчу. Язык прилип к нёбу.
- Эй, засранец, ты тут? Мне ****ец сейчас придёт!! Выручай, блин!
- Паша...
- Да, я!
- Что стряслось?..
Быстрый разговор. Быстрые сборы. Бегом через половину города. Короткая драка.
- Спасибо, братишк. Без тебя бы я с ним не сдюжил.
- Хватит чтоль...
- Не думал, что придёшь. Думал, пошлёшь или просто сбросишь.
- Ты бы ко мне тоже рванул бы.
В ответ молчание. И горькая улыбка. И шрам, идущий от края левого глаза к краю нижней челюсти. Моя метка.
Прошло около недели. Звонок. От Ирокеза.
- Зип, брат! - А, так вот от кого я это приветствие подцепил...
- Привет, братишк.
- Слушай, есть дело. В Новосибе, у дядьки бизнес развивается. Помошники нужны.
- Ну и?
- Погнали. Начнём новую жизнь. Мы ж с тобой вдвоём со всего братства остались.
- Паш, не могу. Я нужен здесь.
Тишина. Напряжённое молчание.
- Кому ты здесь нуден, придурок? В огоньках своих? Или своей жене?
Молчу.
А дальше Паша начинает говорить.
И в голове тишина. И кровавая пелена перед глазами. Кричу. Бросаю трубку. Перезванивает. Молчит. А я тихо произношу то, что должен произнести.
- Ты расплатишься кровью за свои слова.
В субботу пришло смс. "Уехал. Прощай. Зря ты появился среди нас".
Ночь с воскресенья на понедельник. Сижу за ноутом, пью кофе. Балкон приоткрыт.
- Юниор!!! Юниор, сука!!! Выходи!!! Я пришёл!!!
Я одеваюсь. Не выглядываю в окно. Я знаю этот голос. Да и Юниором меня назвать может только один человек.
Зашёл в подъезд. Закашлялся.
Дико ноют рёбра. Левой рукой зажимаю бок. Майка испорчена... Жаль...
Больно. Не от повреждённых рёбер. Не от удара ножом.
От слов.
Лёг. Хочу уснуть, но вижу перед глазами одну и ту же картину.
Как на несломанной руке поднимается Ирокез. Как он, сплёвывая кровь, смеётся. Как на правой щеке, симметрично старому шраму, зияет новая метка.
- Идиот... Победил? Доволен? А ведь всё, как тогда... День в день... И опять ты готов убить, защищая ту, которой на хрен не нужен...
Свидетельство о публикации №213103000261
Тайный Шёпот 24.02.2014 23:47 Заявить о нарушении