Народное средство - глава XII

 Все хирурги отделения собрались в ординаторской. Алекс сходил за Вениаминовной, чтобы пригласить на отмечаемое событие. Вернувшись, он достал из большого пакета, принесенные из дому упаковки с бутербродами, аккуратно разложил на  столе. Григ и Борис тут же водрузили на стол дары от родственников больных. В этот день они были скромными: бутылка коньяка, бутылка водки и небольшая коробка конфет «Ассорти». Вениаминовна вошла тихо. Понаблюдала за хлопотами мужчин, прогулялась по комнате, шаркая каблуками. Отметив старательный порядок, негромко пропела «хорошо» и одарила подчиненных рассудительной похвалой:
 – Какие вы у меня замечательные! Приятно, когда мужчины и у такого стола умеют отличиться.
–Это наш крест! -  с нарочитым пафосом произнёс Алекс и выпрямился.
–Столовая ведь напротив, - размышляла вслух Вениаминовна, - но как в ней объявишься со своими вкусами и предпочтениями? В кафе тоже не вариант -  многолюдно. А времени у хирургов на еду никогда не бывает… Что делать?
Борис – любитель сладкого  выпятил живот и  отшутился:
 –Да чего переживать? Пока нас подкармливают – проблем не вижу. – и демонстративно погладил живот руками.
Его слова потонули в  одобрительном гуле.
– И всё же, по какому случаю трапеза? – вынимая руки из карманов, спросила Вениаминовна и приблизилась к столу.
– Ухожу в отпуск, еду новое место жительства присматривать.. – с виноватой улыбкой произнёс Алекс и, не дожидаясь реакции, начал разливать  водку по стаканам.
–Это место на карте обозначено? А давайте погадаем - Алекс в Австралию подаётся?– высказался очень голодный Григ. Он нацелился на сытную горку и ловко выдернул из неё бутерброд с красной икрой.
– Нет, лучше на Чёрное море. Зачем традицию нарушать. Косточки погреть не мешало бы, – посоветовал Борис, открывая коробку с конфетами.
Вениаминовна, известная своим дальновидным взглядом на жизнь,  подсказала:
– Ради сына можно и в Канаду!
– Такой переезд  побегом называется. Американцы Сибирь делят с китайцами, а мы американские континенты от наводнения ринёмся спасать. Они сюда, а мы туда? –  включился честный до мозга костей трудяга-Алекс,– Родственники на Азовское море приглашают.
– Жить или в отпуск? – полюбопытствовала Вениаминовна, ещё надеясь на отступничество Алекса.
– Понравится - то совсем останусь: гостиничный домик выстрою, вас буду собирать, заделаюсь гостиничным мэтром… - Тут его голос стих, он вытянул руки, посмотрел на них. – А они вот начали дрожать… Пора, видно,  другую деятельность  выбирать.
Многоголосые крики, доносившиеся из коридоров отделения, резко приглушили беседу, требуя вмешательства. Вениаминовна ринулась из ординаторской – туда, откуда неслись тревожные голоса.
На перекрестке  коридоров перед ней открылась суматошная картина: она увидела группу больных. Мужчины изо всех сил пытались поднять упавшего с коляски  Сашка. Две женщины, горя желанием тоже помочь, суетились рядом: соперничали друг с другом, отталкивали одна другую и покрикивали – каждая старалась отличится полезностью.
–Что происходит? – на быстром ходу выкрикнула Вениаминовна.
Герои разом выпрямились. Вениаминовна, отстраняя всех сопереживающих, наклонилась над Сашком. Тот двусмысленно улыбался и пытался встать на корточки.
–Чудить начал Сашок – слишком резво кататься, вот и упал, – сказала участливая старушка Разуваева.
–Все в ажуре! Вениаминовна! Не получится у вас – меня залечить. Я выйду на своих ногах и без болячек!
–Только прославите меня, – подхлестнула  фантазию Сашка  Вениаминовна, жестом разрешая мужчинам Сашка поднять. Они так и сделали: водрузили его в коляску, и незамедлительно, от греха подальше, рассеялись по палатам. Старушка Разуваева с «синим бархатным халатиком» тоже были вынуждены покинуть место действия. А Сашок, сопроводив  Вениаминовну до двери ординаторской, как ни в чём не бывало, продолжил  неуёмно резвиться, кататься по коридорам и орать песни.
Появилась Вениаминовна в ординаторской с выражением удивления на лице.   
–И откуда у Александра Заварухи такие положительные эмоции объявились, такая неуёмная энергия? Не пойму. Утром же совсем заскучал.
– Скучным он никогда не бывает. Может допинг принял?Таким … больным только и остаётся что…– Борис вовремя замолк, чуть не высказал запрещённое в стенах Центра слово, обесценивающее труд самих хирургов. Пряча глаза от Вениаминовны он показательно скосил их на наполненный до края стакан, взял левой рукой рядом стоящий  пустой стакан, –  Для Софьи Вениаминовны повторяю упражнение.
Только что возникшая звенящая тишина, нарушилась подбадривающими возгласами. Одной рукой Борис приподнял наполненный стакан выше уровня глаз и начал переливать в другой. Прозрачная струйка весело играла то с одним стаканом, то с другим под общий еле слышный счет.
– Теща каждый день для снижения давления процедуру эту выполняет. Тридцать переливаний нужно сделать, и желательно соблюдать правила: между сосудами разрыв не менее тридцати сантиметров и разливающая рука выше головы. Выпивает столько, сколько осталось  в стакане. – пояснил Борис.
– Воду? – спросила Вениаминовна.
Григ усмехнулся и высказал уже усвоенный урок от прежней демонстрации, которую преподал Борис в отсутствие Вениаминовны: – Даже болячка неважна, а важен стимул!
–Может, потому у остальных руки не дрожат, – прозрела   Вениаминовна.
Григ от пережитых встреч тоже целительный допинг принял.  Не мог три дня заставить себя спать, а хотелось работать и работать… Хирурги разошлись быстро. Опустела ординаторская, и только белый накрахмаленный колпак Грига остался на самом видном месте караулить  трапезный  стол. Григ, выйдя вместе со всеми из ординаторской, сначала направился в противоположную от всех сторону  – вдоль по коридору, опомнившись, повернул назад, добрёл до кабинета заведующей. Перед дверью шаркнул ногами, словно отцеплял прилипшую грязь, постучал в дверь и сразу зашёл.
–Софья Вениаминовна, извините за вторжение, но очень назрело: узнать хочу, –  сказал он на одном дыхании, сопровождая взглядом погружение немолодого тела Вениаминовны в кресло. Убедившись, что заведующая удобно уместилась, он поинтересовался, -  Скажите, вы в курсе, что возводят напротив нашего корпуса? Я слышал от больных, что Часовенку…
–Не знаю, не знаю, - с неохотой отозвалась Вениаминовна, её голос звучал устало и отрешённо. - Может быть… - Ненадолго задумавшись, ободрённым голосом, выдала своё понимание ситуации: - Тоже беспокоюсь, Григорий Григорьевич. Другие больницы уже имеют от Всевышнего оплот ответственности. А пока эта ответственность лежит на Главвраче, да на небольшой молельной комнатке. Вы ведь тоже можете её посещать.
Григ, стоя, поразмышлял над сказанным и шагнул к окну. Там, за окном, продолжался строительный процесс обычным рабочим порядком. На верхней  площадке строящегося объекта, за окольцованной деревянной опалубкой, сновали рабочие в оранжевых касках и в робах стального цвета. Они немыслимо изворачивались, пробираясь между прутьями арматуры, как между пиками, переговаривались с рабочими самой нижней площадки. Внимание Грига привлекли никак не разъезжающиеся две машины–бетономешалки. Они то наезжали друг на друга, то, давая задний ход, уступали дорогу на узком перекрестке. Лужа–провал  после встречи машин расползалась на весь перекресток, а то, под устрашающее гудение машин, уменьшалась в границах и перекресток становился более удобным для проезда. И снова машины начинали движение навстречу… Рабочие замерли, как и Григ, с любопытством наблюдали за соревнованием бетономешалок. Разом замахали, закричали, стали собираться в группы. Григ вспомнил  своё дежурство в  ночь. Неожиданная мысль – бетономешалки выглядят точь в точь как летательные  аппараты, да и строители похожи… – заставила его вздрогнуть. Он тут же отошёл от окна.
Вениаминовна сидела, перебирала бумаги. «Ведь строится», - коротко бросил  Григ  и  шагнул в открытую Сашком дверь. Уже спиной он услышал: «Софья Вениаминовна! Отпустите на выходные домой, пожалуйста! Я вернусь потом..» Лихой присвист - и мягкий удар колеса  о  стену.