Народное средство - глава XVI

– Ты мне, Александр, рассказывал про колдунью Пулечиху?
Сашок недовольный, что старушка отвлекла его от возможного мероприятия, ногой затормозил движение коляски и даже попытался привстать. По коридору бегали медсестры и санитарки; они натыкались друг на друга, и в том числе  на коляску Сашка, но осторожно оббегая её, недовольства не высказывали. 
– Что ты! Что ты! – испуганно  вскрикнула старушка, неловко обошла и, чуть покачиваясь сухонькой фигурой заслонила Сашка,  не давая ему встать.
– И что? – выдохнул пленник  недовольство.
Старушка упрямство Сашка пригасила:
 – Что-что? Слышала - про Пулечиху, заказали её! – старушка, кажется, этой фразой истратила весь запас кислорода в лёгких. Глубоко вздохнув, всю легенду и выдала: - От новеньких криминал прилетел – нету колдуньи! Вот почему Петушок кукарекать перестал. Сам скажешь или мне его обрадовать?
Сашок отцепил  руку старушку от колеса и, обогнув её, с насупленным лицом покатился к палате-люкс. У старушки Разуваевой как раз получилось навести тень на плетень. Явно удручённый Сашок ворвался без приглашения в палату-люкс и застал  целителя за хвалёной процедурой: Петушок сидел на стуле и обнимал дипломат. Увидев подозрительно сердитое лицо Сашка, он  тут же встал и отложил дипломат на кровать. Не мешкая ни секунды, Сашок обрушил на голову Петушка целый поток претензий
– Туфта! Мне порол про какие–то КэФээС, я даже поверил – вставать начал. Поверил - раны затянулись. – Сашок крутил головой то в одну сторону, то в другую, пытаясь увидеть свою спину. Валентин обошёл Сашка, наклонился, всмотрелся в картину на спине.
– Я ещё не все сказал!!! – продолжал покрикивать Сашок, - Твою Пулечиху в мир иной направили. Проснись! Колдунья, похоже, перед смертью грехи замолила.
 Сашок затих, ждал реакции и дождался: Петушок, ничего не говоря, сгрёб дипломат с кровати и выскочил из палаты. Через десять секунд вернулся. Сашок, согнувшись, оставался сидеть в коляске. Его руки в серовато–белых перчатках лежали на коленях и, Петушку показалось, что они своей тяжестью вот–вот оторвутся от красивого и сильного торса. Он присел на корточки перед Сашком. Чтобы исключить его сомнения, нашёл нужные слова:
– Чему веришь? Знаешь, что там, внутри дипломата? Деньги. Чистые деньги…  На поту, на соплях, на навозе. Во сне колдунья мне спасение подсказала. Пулечиха – мать Софьи Вениаминовны!
Сашок медленно стал подниматься, хрипло приговаривая: «Это я… столько денег в руках держал? – широко раскрыв глаза, с изумлением напевно произнёс: - Неужели?!Софья Вениаминовна–а–а…
Петушок, приобняв одной рукой, осторожно вёл Сашка по коридору, другой рукой прижимал к бедру чёрный дипломат. Парочка двигалась в направлении кабинета заведующей. Появились зеваки. «Ух! Ах! А–а–а!» – коридор заполнялся публикой и её восклицаниями. «Боже! Господи! Петушок! Сашок!»
Кабинет заведующей оказался закрытым и Петушок шутливо проворчал:
– Два обалдуя в одном флаконе, – разворачивая на обратный путь Сашка, факт признал: – Время–то какое?
Парочка, почти пританцовывая, шла навстречу возбужденной толпе больных и санитарок. Разве что розы не падали им под ноги. «Молодцы! Выпишут! Домой!» – одаривали их ором и добродушными улыбками. Двое мужчин, вышедших навстречу из толпы, Сашка подхватили  и уже без Петушка повели.
Валентин, пригнувшись, незаметно для всех скрылся в своей палате и плотно прикрыл за собой дверь. «Вот так и  происходят  перемены внутри после поразительных взрывов. Так оказываешься  на другой орбите, куда, возможно, хотел, но в силу природной лени не мог попасть», – думал он, пристраивая дипломат на шкафу.
Затихли шаги и голоса в коридоре. Валентин лежал на кровати, пытался врачевать  память, он так отвлекся от врачевания духа, что вздрогнул, увидев над собой лицо Софьи Вениаминовны. Сейчас не перед кем было демонстрировать её особое к нему расположение, к тому же собственный цензор проснулся – Валентин  невразумительно изрек:
 – Пришли за дипломатом.  Как матушка поживает? – затянул паузу: ждал и искал нужные слова, чтобы  выразить соболезнование.
– Решила  порядок во Вселенной наводить – со своей деревни хочет начать. Зовет на помощь…
Валентин с трудом отбросил, пришедшие на ум, но ставшие ненужными слова, полюбопытствовал с невинной улыбкой на лице:
– В Кукареку?
Софья Вениаминовна продолжала стоять напротив Валентина, придерживая большими пальцами рук карманы халата, внимательно вглядываясь в его лицо.
– Валентин, мне сказали – чудеса с вами происходят. Поделись.
– Не прав, все отдам.
Валентин приобнял Софью Вениаминовну за локотки и, подталкивая к единственному в комнате стулу, осторожно её усадил. Сам отошел к шкафу, выдернул дипломат из горы журналов. Он в один прыжок оказался возле заведующей, приговаривая:–«Это – Ваше», упал перед ней на колени и долго так стоял, держа на вытянутых руках чёрный дипломат.
– Это, действительно, ваше. От народа.
– Все знаю. Пришла уговаривать, чтоб вернул в деревню. Помнишь, как раньше наша деревня называлась? Она так и должна называться не Кукарека, а Пулечиха.
Валентин  с колен ещё не встал,  как открылась дверь.
–  Сейчас ведь наше время! –  взволнованный голос заставил Валентина обернуться. В дверном проёме стояла женщина в синим бархатном халатике, а рядом стоял и улыбался Сашок, тот со словом: «Пардон!»  спешно дверь закрыл.
– Хорошо! Пусть останется. Только вот в придачу  «к аппарату» оставляю запасные «чихи»– сказала Софья Вениаминовна, засмеялась, вынула из кармана листки бумаги и положила их на зазывно–глянцевый чёрный гладь дипломата. – Может, что полезного найдешь. Сын постарался для бабушки – «Законы Вселенной» собрать. Ульяна Тарасовна по своему усмотрению отредактировала.– после этих слов Софья Вениаминовна повернулась в сторону двери, и уже спиной услышала:– Простите! Хочу поверить в чудеса!