Женщина с бокалом шампанского

Город. Жизнь балансирует на грани, пытаясь сорваться с рельс удушливого вечера и унестись в прохладный туннель ночи.

 Спешу свернуть с шумных улиц и ныряю в один из многочисленных переулочков. Яркие вывески кафе мелькают в полутьме вечера, ускоряю шаг. Раздражает, везде одно и тоже, те же жесты, те же слова. Мы словно герои книги, живущие по шаблону, в который нас вписал неведомый автор. Вдруг моё внимание привлекает неяркая вывеска бара, некоторые буквы потухли, некоторые ещё искрятся в темноте, пытаясь удержать в своих проводах живительный сок электричества.

 Захожу внутрь и на долю секунду замираю от восторга, не в силах сдержать невольную улыбку в уголках губ. Такое ощущение, что это заведение застряло где в шестидесятых, и до сих пор не может ускользнуть из завораживающей магии века джаза. Немногочисленные посетители сидят за столиками, потягивая напитки и выпуская в густой воздух тонкие струйки сигаретного дыма. Полутьма, запах вина и сигар, хриплый баритон раздаётся из колонок радиоприемника.

 Заказываю виски и невольно обращаю внимание на коричневую, отполированную стойку, в которой смутно отображается моё искажённое изображение. Бармен ставит передо мной бокал и чуть насмешливо улыбается в усы.

 - Первый раз здесь, да?

 Киваю, чуть смущённо улыбаясь, и отвожу взгляд. В моё поле зрения попадает женщина, она сидит за столиком у окна, тусклый свет освещает её бледное лицо, аристократическую шею, пальцы нервно сжимают бокал, шляпа с большими полями надвинута на глаза, словно она хочет спрятаться или, наоборот, выделиться слишком сильно. Не знаю почему, но я не могу отвести от неё взгляд, она чуть насмешливо кривит губы и поднимает бокал словно чокаясь с невидимым собеседником. Хотя, быть может, только мы не видим его, и это ещё не значит, что он не существует на самом деле.

 Громкий звук разрывает наркотическую тишину залы. Звон разбитого стекла. Мужчина недовольно чертыхнулся, подозвал официанта и вручил ему несколько банкнот. Потрепанный костюм, начищенная, но явно не новая обувь, когда он передает официанту деньги, успеваю заметить золоте кольцо и дорогие часы. Он явно не беден, но хочет, чтобы все думали иначе. Зачем? В принципе, какая мне разница, в конце концов, все мы играем в этой жизни. Он недовольно морщится, аккуратно обходит осколки и удаляется, хлопнув дверью.

 Отпиваю глоток ледяного виски и ловлю на себе изучающий взгляд бармена.

 - Вы собираетесь уходить? – вежливо интересуется он.

 - Нет, если вы не закрываетесь.

 Он насмешливо улыбается и возвращается к своим делам.

 Вздрагиваю, часы бьют неожиданно громко. Пол первого. Женщина в шляпе торопливо допивает вино и быстрыми шагами покидает залу, некоторое время посетители смотрят ей вслед, а потом словно загипнотизированные один за другим начинают покидать бар. Правда, уходят не все, некоторые невозмутимо сидят на своих местах, потягивая шерри, и, кажется, не замечают происходящего. Буквально через несколько минут бар пустеет, те, что остались, словно сливаются со стенами. Невольно возникает чувство, что какой-то непонятный магнетизм этого место словно обволакивает их своих туманом, силясь на веки скрыть от окружающего мира.

 - Все эти люди чтят традицию, хотя это уже и не имеет никакого смысла, – бармен стоял за стойкой и вытирал стаканы, прищурившись поглядывая на меня.

 - Традицию?

 - Вы знаете, знаете что я расскажу историю, – он облокотился на стойку, его лицо совсем близко, чувствую его тёплое дыхание и его глаза, зелёные глаза. – Ваша улыбка, которую вы хотите скрыть... Кто вы? Уже несколько десятков лет у нас не было новых посетителей. Вы знаете, что я расскажу историю и заранее настроились на то, что это будет очередной псевдо-романтический бред. Банальщина. Что ж, может, вы и правы.

 - Ещё виски. – Он наполняет стакан.

 - Представьте, жаркое лето тридцатых. Молодя девушка сбегает от родителей, что бы начать новую жизнь...

 - Только не переборщить с романтикой...

 - Ладно, опустим детали. У неё не было денег, но была прекрасная внешность и, как выяснилось позже, и умом её Бог не обделил. Она устроилась официанткой сюда, в этот бар. Высокая, весёлая девушка с тёмными волосами. Кажется, что она просто слишком проста, но если приглядеться, то поймёшь, что она словно пазл, который невозможно собрать, потому что есть тысячи вариантов картинки и у каждого мужчины он был свой. У неё было много поклонников, парни приходили сюда только для того, чтобы посмотреть на её стройные ножки. Сначала она улыбалась, но, знаете, как–то через силу, прошло несколько месяцев и она отчётлива дала понять неудачливым поклонникам, что они её не интересуют, а, наоборот, раздражают, можно сказать, доводят до бешенства. Она словно жила на обочине яркого мира, и чем сильнее они хотели ворваться в её жизнь, тем настойчивее она закрывала дверь и замыкалась в своём, непонятном никому мире.

 Все эти мужчины они были как куклы для неё, тысячи одинаковых кукол, которые её абсолютно не интересовали. Они были самоуверенными дураками, считающими что стоят её. Да что там говорить, и я был одним из них, тогда я был ещё совсем молодым парнишкой и только начал узнавать женщин, но даже сегодня я не уверен что мне это удалось.

 Но в один прекрасный день случилось то, что должно было случиться, то, чего мы все ждали. Напряжение в воздухе словно сгущалась и оно должно было разорваться. Как-то раз она пришла сюда с мужчиной. Это было... Знаете, наверно, две половинки соединились, я не могу объяснить, что произошло, но это поняли все. Они были созданы друг для друга. Да, возможно, я использую банальные выражения, но это один из немногих случаев, в которых они себя оправдывают. Она им дышала, она им жила. Понимаете? Только он держал её в этом мире, он был единственным, что было ей дорого. Да, он тоже любил её. Они поженились, купили этот бар и маленький домик на берегу моря. Всё было идеально, даже слишком. В жизни так не бывает, хотя всем хочется верить, что прекрасная сказка может выдержать жестокий экзамен жизни. Каждый вечер они выпивали по бокалу шампанского, это стало традицией, и для них, и для посетителей. Но потом что-то пошло не так.

 Всё дело было в нём. Он не то чтобы разлюбил её, он охладел. Слова стали холодны, жесты небрежны, он снова отвлёкся, пренебрёг самым дорогим, что было у него в жизни. Женщине было невыносимо это видеть, я не мог ни заметить, с какой болью, с каким страданием она смотрела на него. Но он ничего не замечал, такое чувство, что она ему надоела, стала слишком привычным предметом в жизни.

 Время словно остановилось, кажется, что она сковала его силой своего горя. Он был всё время рядом с ней и каждый вечер они сидели за столиком у окна, но это было лишь данью прошлому, вся их жизнь стала данью прошлому. Через пять лет он умер, его нашли в собственном доме, говорили что слишком много выпил. Она была безутешна, я не знал, что горе может быть таким сильным, пока не увидел её после этого.

 Когда она снова пришла в бар, она была словно во сне, словно жила в мгновеньем из сна, которое останавливает время. Реальность была лишь декорацией, лишь рисунком, видимым украшением, покрывалом пустоты. Но, несмотря на это, я всегда думал, что она сама его отравила или как-то поспособствовала его смерти, да и до сих пор так считаю.

 Потом она исчезла на несколько лет или несколько десятков, здесь время течёт не так, как везде. Она вернулась, возможно, она была слишком сильна или слишком слаба что бы покончить с собой. Она вернулась и попросила меня каждый вечер ставить шампанское и два бокала на их столик.

 Всё словно остановилось, думаю, что именно в этот момент мы выпали из реальности. Каждый вечер всё повторяется: снова либо она упивается своим горем, знаете, иногда это случается, либо просто боится. Она женщина, красивая женщина, которая недоступна для мужчин. Она как талисман этого места, притягивающий туристов, но туристов здесь нет, потому что мы стоим на разломе двух реальностей: настоящей и Её. Если говорить откровенно, то я не знаю какая из них настоящая.

 - А все эти люди?

 - Люди? Они всего лишь декорация, в конце-концов надо придерживаться шаблонов, – бармен махнул рукой. – Они, как и вы, пришли сюда и просто не ушли, не смогли. Как вы нас нашли? Наш бар как исчезнувший поезд, он появляется там где захочет.

 Он накрыл мою руку своей.

 - Но, вы не останетесь, у вас есть ещё время.

 Сильный порыв ветра ворвался внутрь, распахнув дверь. Бокалы со звоном упали на пол. Женщина вошла внутрь, одарив меня холодной улыбкой, и кивнула бармену. Взяв шампанское он направился к ней.

 Её взгляд, она сама, словно, словно живая мумия, красивая оболочка, из которой вытравлены все чувства. Она сама создала себя, сама создала свою реальность и прячется в ней вновь и вновь разрывая свою рану. Она женщина, которая добровольно застряла на перепутье жизни. Её нет ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем, она существует там, где живёт пустота, пустота наполненная её горем.

 Встаю и быстрыми шагами иду к выходу. Я словно вырвалась из склепа. Свежий ветер развевает волосы, унося вековую пыль в бесконечность. Музыка заиграла громче, двери бара с грохотом захлопнулись. Он исчез, исчез, чтобы появиться снова, и, быть может, для того, что бы найти себе нового посетителя и навечно заточить его в комнате собственного горя.

 Она. Каждый вечер она возвращается в мир, на час или больше, что бы вновь ощутить дуновение ветра и увидеть счастье, счастье, которое ей недоступно.

 Каждый вечер она сидит в баре и, чуть улыбаясь краешками губ, поднимает бокал, чокаясь со своим собеседником. Кто знает, может, он и правда сидит рядом.