Жанна ДАрк в доспехах тореадора

Летом прошлого года я работал в сельской аптеке в глубинке Тверской губернии.
Спокойная работа не обремененная суетой городской жизни, где все люди, как правило,
знают друг друга в лицо и сталкиваются в магазинах, на почте, по дороге домой за
неспешными разговорами, перемывая косточки друзьям и соседям са свойственным деревен-
скому быту колоритом разговорной речи. Вы и сами можете услышать это, заехав
подальше от города в любую попавшуюся деревню, тихонько сидя на лавке и неторопливо
разглядывая местный люд под аккомпонемент лузгания семечек и сельского трактора.
Тишь да благодать! Нет никакого сомнения, что вам бы захотелось хлебнуть этого
спокойствия умиротворенной жизни, отдохнуть от изнуряющего темпа современных
городов. Мы отдыхаем на даче, возразите вы, а я вам отвечу: там все такие как вы и нет
колорита размеренной деревенской жизни с голосами домашней живности, запахом молока,
сена и коровьих лепешек, докучливыми мухами и любопытными бабульками, где алкаши
по-философски проницательны, а обсуждать друг друга считается нормой жизни. Только
там человек по-настоящему близок к земле и природе, а на хвори смотрит, как "бог на
душу положит".
Меня давно знали и многие приходили просто за советом, не обременяя себя
лишний раз ходить к врачу, полагая, что врачу всякий раз надо что-то давать, а здесь
и без врача смогут чем-то помочь. Ходить в магазин, аптеку, на почту для многих почти
ежедневный ритуал, и потому многие лица примелькались глазам, без труда узнавались в
своем неповторимом разнообразии. Была среди посетителей одна женщина в возрасте, 
высокая, с виноватой улыбкой на лице, подчеркивающей природную скромность, но с
ощущением внутреннего обаяния и достоинства. Частенько она набирала целый ящик
лекарств, отвечая на мое любопытство, что берет для лошадей.
В один из дней, отдыхая дома, я смотрел интересную передачу по телеку про
жизни людей, которых судьба вознесла над мирским потоком к вершинам славы ... и вдруг,
я узнаю в экранной героине ту самую скромную женщину с виноватой улыбкой! Вот так
неожиданность! Улыбка с выражением восторга просияла на моем лице и я поспешил
поделиться радостью с отдыхающими в соседней комнате отцом и матерью. Воистину,
мир тесен! При следующей встрече с загадочной посетительницей я не преминул осторожно
спросить ее о загадочном прошлом и, вправду, она подтвердила мои догадки, скромно
добавив: - "Это было давно."  Я, конечно же, навел справки про героиню повести и с великим
очарованием узнал про нее даже больше, чем увидел в телепередаче. Речь идет о русской
девушке Лидии Артамоновой или в иностранной транскрипции про Лидию Артамонт.
Пресса много писала о ней во всех иностранных изданиях; Что Вы! ведь это первая русская,
тореадор! - восхищалась ее мужеством и долго не оставляла без внимания. Послушайте, к
примеру, что писали о ней некоторые журналы того времени:
"Единственная в мире русская торера (женщина-тореадор). Состоит в двух
профессиональных синдикатах тореадоров — португальском и испанском. Выступает на
аренах первой категории в Испании, Португалии и на юге Франции. В мире женщин-
 тореадоров не больше десяти, а среди наездниц Артамонова — единственная, кто в
португальском стиле сражается с четырехлетним быком.
  В чем отличие корриды испанской от корриды португальской, в нашей стране
знают немногие. В Испании коррида предполагает кровопролитие. Португальская же
коррида — это спектакль, зрелище, где не бывает жертв. Она заканчивается тем, что
люди кидаются на рога быку, пусть даже и защищенные резиновыми наконечниками. Их
задача — остановить быка, и это очень опасное занятие, многие гибнут, поскольку
разъяренное животное очень опасно.
  Начало таким боям было положено еще во И в. до н. э. Например, на Крите
игры с быками были связаны с обрядом плодородия, и главная роль в таких игрищах
отводилась девушкам. Сражаться с быком женщинам запрещали только в XX в.
В католической Испании женщины выходили на арену даже 200 лет назад. Знаменитая
матадорша конца XVIII в. Пахуэлера сражалась на аренах Мадрида, а коррида 27 января
1839 г. вошла в историю как чисто женская: все участники — пикадоры, бандерильеро и
матадор — были молодыми женщинами.
  В мире профессиональных женщин-тореадоров всего 5—6, хотя учеников, конечно,
больше. Просто у многих, как только начинается активная личная жизнь или брак,
завершается «роман с корридой». Лидия Артамонт считает, что «многие девушки идут
 в корриду лишь из-за внешнего пафоса — арена, красивые костюмы, гарцевание на лошади...
 А как только дело доходит до настоящего боя, многие бросают это занятие. И еще у
женщин реакция чуть замедленнее, чем у мужчин».
  Единственная в мире русская женщина-тореадор родилась в 1967 г. в Москве в
 семье высокопоставленного сотрудника Внешторга Германа Александровича Артамонова.
Ее дед со стороны матери, ближайший сподвижник Хрущева, в свое время был председателем
 Госплана СССР и послом в Швейцарии, а мать, Татьяна Иосифовна Кузьмина, работала
врачом. Раннее детство Лидочка провела в Берне, затем жила в Париже, где отец был
сотрудником советского торгпредства.
  В 10-летнем возрасте Лида вернулась с родителями в Москву. Здесь же окончила
среднюю школу и поступила на романо-германское отделение филфака МГУ. После
первого курса университета вышла замуж. Ее супругом стал француз Жак-Мари Компуэн
— коммерческий директор знаменитой коньячной фирмы «Камю» и, к слову, внебрачный
сын Мишеля Камю — владельца этой всемирно известной компании. Жак-Мари был
старше супруги на 12 лет. Они познакомились, когда Лидочка была еще ребенком.
Компуэн часто посещал их дом в Москве и в Париже, поскольку был деловым партнером и
другом Германа Артамонова.
  Родители были против этого замужества: они предвидели возможные неприятные
последствия бракосочетания их дочери с иностранцем. Дело в том, что времена были
суровые, шел май 1985 г. — горбачевская перестройка только начиналась... В результате
отца Лидии просто-напросто выгнали со службы.
  Молодые перебрались в столицу Франции, в 1986 г. родилась дочь
Франсуаз-Мари-Ирэн. Но счастливая семейная жизнь продолжалась не более полутора лет:
 «Я поняла, что мы совершенно разные люди. Брак наш был недолгим в отличие от
бракоразводного процесса, который тянулся 4 года. Мы разводились так долго из-за дочери.
 Мой бывший муж — человек богатый, и алименты ему пришлось бы платить большие.
Как только я отказалась от алиментов, он сразу же отказался от дочери, и нас развели».
Потом Лида окончила знаменитый лицей «Жансон дю Сай» и в 1996 г. —
факультет социоэкономики Парижского католического университета, написав дипломную
работу «Социальный фактор в корриде. Конфликт между пешей и конной корридой».
В университете Артамонова постоянно воевала с преподавателями из-за пресловутых
двойных стандартов католического мировоззрения. Здесь же она увлеклась «хорз- боллом»
— регби на лошадях, пока в один прекрасный день на юге Франции не увидела конную
корриду: «Я поняла мгновенно: это то, что мне надо!»
 Лидия ни с кем не советовалась, когда решила заняться конной корридой. Ее привела туда
безграничная любовь к лошадям. «Ими я одержима с детства, — рассказывала Артамонова.
— Наверное, это гены. Дело в том, что в моих жилах есть кабардинская и казацкая кровь».
 Ее первое знакомство с лошадью произошло в пятилетнем возрасте — находясь с
родителями в Швейцарии, Лидия стала ходить в пони клуб.
  По окончании университета Лида отправилась в Португалию овладевать
искусством верховой езды и мастерством проведения коррид (тавромахией). В этом ей
помогла бабушка, в течение пяти лет оплачивая проживание и занятия в знаменитой
Конной французской школе. Для этого ей пришлось распродать свою знаменитую
коллекцию русской живописи XIX в. — около ста редких полотен Айвазовского, Шишкина,
Репина, Саврасова, Левитана. Внучка не просила ее продавать все работы: «Просто
поставила перед фактом: если деньги на учебу в Португалии не найдутся, буду вынуждена
искать другие пути самореализации. Я любым способом добиваюсь своего. Любым. У меня
такая тактика: идти напролом».
  За десять лет, проведенных в корриде, Лидия около 600 раз выходила на поединок
 с грозным «торо браво» — бойцовским быком. Ей рукоплескали на лучших аренах
Португалии, юга Франции, Испании — словом, там, где любят корриду и понимают в ней
 толк. Причем Артамонова одинаково ловко выступала как в классической португальской
корриде (во время которой быка не убивают), так и в испанской, где бык должен быть
повержен.
  Конно-спортивный мир весьма специфичен. Лидия говорила, что «с тореадорами
-конкурентами порой еще сложнее, чем с публикой. Та предельно предсказуема: приходит в
восторг, когда выступаешь великолепно. Когда похуже, с трибун несется: «Отправляйся
домой варить мужу суп!» Коллеги более изощренны. На выступлениях нельзя ни на минуту
оставлять лошадей без присмотра. Запросто могут отравить. Коррида, помимо
высокого искусства общения с лошадью, является крайне высокоприбыльным бизнесом.
Весь рынок контролируется десятком человек. Преимущественно испанцами. Не найдешь
общего языка — останешься без контракта».
  Однажды Артамонова получила удар рогом в правую ногу. Рана была достаточно
 большой и глубокой: рог быка вошел на 12 см. «Ощущение было такое, — вспоминала
Лидия, — будто я получила сильный ожог. Сразу же закружилась голова, но бой до конца я
все-таки довела». На профессиональном языке это называется «крещение кровью». Не
всякий мужчина преодолевает такое испытание: немало тех, кто после этого ломается
и в результате навсегда покидает корриду. «Нет, тот случай абсолютно не выбил меня
из седла, — смеялась Лидия. — По жизни я — фаталист!» Кроме того, ее фамилия
по-французски созвучна со старинным гасконским родом Ар- тамонтов, а имя означает
«бой с быком», и лучшего предзнаменования (и рекламного имиджа) для выбранной
профессии придумать сложно.
  В рейтингах лучших тореро Артамонт стала неизменно занимать первые
строчки, получая за каждый бой по 20 тыс. долларов... Вскоре Лидия купила на юге
Франции в небольшом университетском городке Экс-ан-Прованс под Марселем дом и
конюшню: «У меня десять лошадей, и каждая из них — произведение искусства. Это
лошади знаменитой иберийской породы. Лишь они, не ведая страха, способны выходить на
арену с быком». Страха, впрочем, не ведают не только эти сильные животные, но и их
хозяйка: «Страх — это нерешительность. Любое же колебание на арене может быть
фатально. Как только в душу тореро вселяется страх — это сигнал: пора уходить из
корриды. Меня это чувство, слава Богу, пока не посещало».
  Городок на Лазурном побережье — великолепное место для проведения ярких
зрелищ, ценимых туристами. Площадь близлежащего земельного участка позволила Лидии
построить там собственную арену диаметром 38 метров. На ее строительство ушло
около двух лет и 200 тыс. долларов. В 1995 г. Артамонт начала проводить там
бескровные конные корриды, поскольку местное законодательство не давало возможность
организовывать корриду с каким-либо кровопролитием: «В моем спектакле, который я
назвала «прованской корридой», действо считается завершенным по истечении 30 минут.
 В этом режиме тореадор должен продержаться на лошади, поминутно воюя с быком. Ну
а высшим пилотажем, свидетельствующим о высоком мастерстве, считается умение
«на ходу» дотронуться специальной палкой до лба быка».
  Личная жизнь Лидии протекает очень бурно. Поклонников немало, но «служебные»
 романы практически невозможны из-за того, что «многое строится на подчинении, из-за
сильной конкуренции среди тореадоров. И там нет разницы между полами. В то же время
тореадоры, как и любые артисты, люди страстные. Они не могут без измен и любви, это
для них как допинг. У некоторых из них может быть прекрасная семья с тремя детьми, но
 они обязательно будут любить кого-то еще на стороне».
  Сейчас торера Артамонт предпочитает жить не во Франции, а в России.
Лидия входит в число лучших матадоров мира и могла бы получать немалые деньги за
выступления. Вместо этого она месит сапогами глину подмосковной деревни Протасове
 и обучает верховой езде всех, кто любит лошадей. Два года назад у нее украли коня и
машину, а задуманная ею российская коррида дважды срывалась — в основном из-за
нечестности партнеров. Воров Лидия нашла сама, а от идеи провести корриду в Москве
отказываться не собирается.
  Больше всего она не любит, когда к ее любимому делу относятся как к цирковому
 представлению: «Самое обидное для корриды — сказать, что это цирк. Цирк — это
веселое зрелище. А коррида — это драма в трех действиях, где роли распределены заранее,
 но исход неизвестен. Это дуэль». Ну а португальская коррида — это еще и конный балет,
 танец, который управляемая человеком лошадь исполняет перед быком, прежде чем его
победить.
  Лидия говорит, что ни на минуту не может позволить себе расслабиться:
«Вся моя жизнь состоит из огромного количества конфликтов, зачастую инициированных
мною же. Всегда готова к бою... Один из моих учителей тореадоров любил повторять:
«Победи или умри». Готовность расплатиться до конца за свои увлечения и есть, на мой
взгляд, истинная компенсация за все причуды судьбы...»
  Источник. 100 знаменитых женщин.

Вы и сами сможете найти, покопавшись по сайтам, много интересного про эту
удивительную женщину. Как же не вспомнить крылатый стих Некрасова:

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц,—
 
Их разве слепой не заметит,
А зрячий о них говорит:
«Пройдет — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублем подарит!»
 
Идут они той же дорогой,
Какой весь народ наш идет,
Но грязь обстановки убогой
К ним словно не липнет. Цветет
 
Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.
 
И голод и холод выносит,
Всегда терпелива, ровна...
Я видывал, как она косит:
Что взмах — то готова копна!
 
Платок у ней на ухо сбился,
Того гляди косы падут.
Какой-то парнек изловчился
И кверху подбросил их, шут!
 
Тяжелые русые косы
Упали на смуглую грудь,
Покрыли ей ноженьки босы,
Мешают крестьянке взглянуть.
 
Она отвела их руками,
На парня сердито глядит.
Лицо величаво, как в раме,
Смущеньем и гневом горит...
 
По будням не любит безделья.
Зато вам ее не узнать,
Как сгонит улыбка веселья
С лица трудовую печать.
 
Такого сердечного смеха,
И песни, и пляски такой
За деньги не купишь. «Утеха!»
Твердят мужики меж собой.
 
В игре ее конный не словит,
В беде — не сробеет,— спасет;
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет!
 
Красивые, ровные зубы,
Что крупные перлы, у ней,
Но строго румяные губы
Хранят их красу от людей —
 
Она улыбается редко...
Ей некогда лясы точить,
У ней не решится соседка
Ухвата, горшка попросить;
 
Не жалок ей нищий убогий —
Вольно ж без работы гулять!
Лежит на ней дельности строгой
И внутренней силы печать.
 
В ней ясно и крепко сознанье,
Что все их спасенье в труде,
И труд ей несет воздаянье:
Семейство не бьется в нужде,
 
Всегда у них теплая хата,
Хлеб выпечен, вкусен квасок,
Здоровы и сыты ребята,
На праздник есть лишний кусок.
 
Идет эта баба к обедне
Пред всею семьей впереди:
Сидит, как на стуле, двухлетний
Ребенок у ней на груди,
 
Рядком шестилетнего сына
Нарядная матка ведет...
И по сердцу эта картина
Всем любящим русский народ!


Виват, Лидия Артамонт! Безумству храбрых поем мы песню ...


. . .

Ответьте и Вы, уважаемые читатели: смогли бы Вы вернуться на родину
после стольких лет успешной карьеры и жизни в тридевятом царстве?

13 августа 2013