Карельская Сага. Псы и купцы - 2

Фритц  Доннерманн,  старший  факельщик  орденской  айнзатц-команды  по  кличке  Шрайбикус,  зашел  в  проулок, отлить.
И  нет  ведь,  чтобы  был  Шрайбикус   грубым  неряхой,  не  знающим  правил   поведения  в  обществе.  Совсем  нет!  Не  нашёл  Шрайбикус  общественного  сортира  на  улицах  Пскова.  Просто  не-на-шел.  И  точка.
И  теперь,  с  наслаждением  поливал  бодрой  струёй  бурьян  проулка,  тихо  мыча  от  облегчения.
В  это  самый  момент  бабка  и  кинулась.
Фритц  только  и  заметил  краем  глаза  метнувшуюся  тень.  А  заметив,  среагировал  совсем  не  так  как  полагается  опытному  ветерану. 
Кнехт,  просто  напросто  растерялся  и  запутался  в  себе,  пытаясь  одновременно  запихнуть «хозяйство»  в  порты,  ухватить  рукоять  односторонней  заточки  тесака,   откинуть  на  затылок  так  не  вовремя  съехавший  на  нос  морион, и  отпрыгнуть  в  сторону.  Конечно  же,  у  него  ничего  не  вышло.  И  тут  бабка  подала  голос,  пронзительный  такой  голосок:
-  Пособи  старушке,  пан  солдат,  ради  Христа!!  -  завопила  бабка  аки  сирена  апокалипсиса,  и  Шрайбикус,  прозванный  в  роте  так  за  талант  каллиграфа (жёлтым  по  белому  снежку,  умел  Доннерманн  вывести  своё  имя)  напустил  в  штаны.

***
  -  Вас  ист  «стайка»,  гроссмуттер?  -  переспросил  кнехт.
  -  Свинячий  домик,  пан  солдат,  швайнехауз.  Кляйне.  Маленький  такой!  Я  в  ём  старых  свиных  косточек  поболее  разбросаю,  а  как  стайка  сгорит,  я  в  амператорской  комиссии  денюжку  за  пять  сгоревших  начисто  боровков  и  получу!  -  выдала  алчная  «гроссмуттер»  свою  нехитрую  коммерческую  схему.
  -  Пособляй,  родимец!! А  я тебя  харчом  не  обижу!  -  потрясла  старуха  связкой  из  двух  вместительных  берестяных  кузовков,  из  которых  торчали  замотанные  в  тряпки  но,  тем  не  менее  легкоузнаваемые  солдатским  взором  предметы  роскоши  -  кость  свиного  окорока,  горлышко  вместительной  бутыли,  широкое  устье  глечика  со  сливками,  куриные  лапы,  вперемежку  с  ботвой  и  зеленью.
Строгий  оберфойермайстер  нахмурил  брови:
  -  Коррупционирен  акт!  -  словно  два  гвоздя  вбил.
  -  Штоты-штоты-штоты!!  -  завертела  руками  в  притворном  ужасе  бабка:
  -  Скромный  гуманитарный  подгон!!   Курка-млеко-яйка-замогон  перватч!!
Бабка  сколько  позволял  рост,  посунулась  к  уху  уже  практически  сражённого  кнехта,  и  прошептала заговорщицки:
  -  Смятанка  вот  есть  -  волосовская,  кремовая,  м-м-м-м-м,  пальчики  оближешь!  Кнехт  не  стерпел:
  -  Комм,  бабка,  комм!    -  бережно  надев  связанные  лыком  кузовки   как-то  незаметно  подсунутые  старухой  на  шею,  подхватив  правой  рукой  факел,  а  в  левую  взяв  ведро  с   масляными  потёками  на  боках,  Доннерманн   зашагал   вслед  за  семенившей  впереди   предпринимательницей,  распространяя  запахи  солярки  и  пива.