Сивильский веер

       Ветер ласкал тюлевую занавеску, качал, словно баюкал, иногда бархатистый её край прыгал на кровать и медузные щупальца серебристой бахромы, пританцовывая, спадали с атласной простыни. Двое в постели не видели этих таинственных танцев тюли, они непрестанно ласкали друг друга то, оголяясь полностью то, прячась в атласные волны.
 Руки скользили по влажным спинам друг друга, сжимались и разжимались пальцы, губы жадно впивались друг в друга. Запрокинутая голова, лёгкая улыбка блаженства  на милом и таком любимом лице, звон трамвая за окном, слившийся со звоном будильника – начался новый день. Они ещё немного поиграли с простынями, что-то шепча друг другу на ухо, смеясь и дурачась. Пару минут решали, кто же первым пойдёт в душ, но безвозвратный ручей времени неумолимо определил им пойти вместе. Утреннее безумство любовной страсти повторилось, отлетая от кафельных стен, томным эхом, а брошенная на пол мочалка,  пускала от обиды обильную пену, остающуюся белыми облаками на  беспощадно топчущих её ногах.

       Ольга успела на работу во время, забежала минута в минуту, бросив на ходу секретарше:
- Доброе утро, Алёна! Кофе, пожалуйста!
Алёна, что-то мяукнула в ответ, но двери кабинета уже затворились. Просматривая бумаги и потягивая крепкий кофе, Ольга поймала себя на мысли, что чем-то обеспокоена, но не знает и не понимает чем. Макс уже не впервые едет в командировку и даже можно сказать, что в какой-то степени она привыкла к его частым отлучкам. Иногда он не мог дозвониться и оставлял сообщение на автоответчике, а иногда, что было ещё приятнее, записку с ласковыми словами, что-то вроде: ” Розы в Москве отвратительны, надеюсь в Брюсселе лучше, вернусь к четвергу” и непременно привозил букет из Брюсселя. Листая документы, она то и дело останавливалась, думала, переделывала то, что только что сделала. Потом, окончательно убедившись, что работать она сегодня не сможет, нажала кнопку звонка. Секретарша застыла как вкопанная на своём привычном месте с блокнотом и ручкой, готовая записывать. В её зелёных глазах просматривался лёгкий сарказм – Ну, что на этот раз пожелаете, госпожа?
       Красивая девка – подумала Ольга –  высокая стройная, как модель, одевается со вкусом, а ноги… была бы мужиком так и упала бы к этим ногам, а главное – умная, и что самое интересное  - я абсолютно не завидую ей, как это иногда бывает по отношению к молодым и хорошеньким. Алёна, была студентка заочница, учёба абсолютно не мешала ей работать. Девушка идеально подходила для занимаемой ею должности: исполнительная, аккуратная, пунктуальная, а главное она понимала свою начальницу с полуслова, даже с полувзгляда. Вот только сегодня она была немного рассеяна. Наверно Ольга забыла, что я  завтра  уезжаю, подумала девушка, что-то она мне сегодня не нравится, тоже, как и я какая-то рассеянная  и загадочная.
- Алёна, мне нехорошо сегодня, сама не знаю, не то что бы неважно себя чувствую, просто на душе как-то тревожно. Все важные звонки переведи на домашний телефон, я буду дома через час, а пока в дороге – на сотовый, все неважные - отложи назавтра. Ольга начала собираться, но Алёна не уходила.
- Ты что-то хотела?
- Да. Я хотела напомнить Вам Ольга Сергеевна, что с завтрашнего дня и до следующего понедельника я в отпуске. В моё отсутствие все дела будет вести Марина, из всех претенденток она показалась мне наиболее подходящей кандидатурой. Вот её личное дело, ознакомьтесь дома, если пожелаете, я так же приложила  и свою характеристику. Теперь всё, до свидания, поправляйтесь, увидимся через неделю.
- До свидания, Алёна! Счастливо отдохнуть!
       Уже по пути домой Ольгу осенило – вот она причина моего беспокойства, Алёна уходит в отпуск,  мы уже три года работаем вместе, и ни  разу она не была в отпуске. Даже во время сессии она брала выходной только в день экзамена, а иногда, сдав его рано утром, сразу приходила на работу. Ольга никогда не понимала, как этой девочке удаётся все сразу, но находила единственное объяснение – она достаточно умна, её несомненно ждёт огромное будущее, может быть даже в моей фирме, почему бы и нет, как ни крути, свой человек, знает все изнутри.

       Дома было невообразимо скучно, Ольга уже давно не испытывала такого состояния апатии, походив по квартире, вспыхнули в памяти утренние проказы, лёгкая улыбка озарила лицо. Она свалилась с разбега на кровать, обняла его подушку, вдохнула всей грудью и шумно выдохнула, аромат любовных грёз опьянил её и, опрокинувшись на спину, она с тревогой осознала, что головокружение вполне реальное. Немного спокойно полежав, взяла записную книжку и начала просто так листать её, и тут все встало на свои места: тревога необъяснимая и непонятная, беспричинная суета, головокружение всё это объяснял лишь один очень простой факт, у неё была задержка. За всей рабочей суетой и, наложившимися бурными выходными, она совсем забыла об этом и вот результат, уже неделя задержки. Тут снова Ольгу посетило чувство лёгкого беспокойства – нет, не может быть, что бы я была беременна, сколько километров было пройдено по больничным коридорам, сколько денег потрачено на врачей, осмотры, проверки и прочее, вердикт вынесен несколькими специалистами, нет, нет, нет, всё образуется через день-два. Она начала маячить по квартире туда-сюда и толи разговаривать сама с собой, толи успокаивать себя: “мне просто надо отдохнуть, просто выспаться, мы с Максом почти не спали этой ночью, мне просто надо поспать”. Так и уснула в гостиной на диване, свернувшись калачиком, накинув на себя плед и что-то бормоча себе под нос.

       Она первый раз в жизни летела на самолете. Она первый раз в жизни летела за границу. Новые, неведанные доселе ощущения полёта не доставляли ей особого удовольствия, но картина, открывающаяся взору, не позволяла оторвать глаз. От бескрайнего пушистого моря облаков за окном возникало чувство, что небо распласталось под ногами, Алёна не могла не смотреть на это. Картины менялись. Облака были то внизу, то сбоку, то исчезали совсем, обнажая топографическое пузо земли, то снова появлялись. Но вот загорелась надпись о том, что  началась посадка, и что-то заклокотало в груди, защемило, невидимый поплавок поднялся, булькнул и застыл в горле. Было немного страшно, но по настоящему стать не успело, так как самолёт тряхнуло, где-то что-то стукнуло и, весело покатившись по твёрдому и, материальному, все дружно захлопали в ладоши. Алёна не имела ни малейшего понятия, почему это всё происходит, но земная энергия пронзила её лучом воссоединения и, ощутив прилив небывалого восторга, она непринуждённо и искренне подхватила. Почему-то было беспечно и радостно на душе, как в далёком детстве при походе в цирк, так ясно возник перед глазами клоун в рыжем парике, с блестящим красным носом, огромным нарисованным ртом и двумя струйками слёз. А потом вышли воздушные акробаты и…Они просто летали, так летали, что дух захватывало, а когда приземлились, то аплодисментам казалось, не будет конца. Все хлопали и улыбались, а лица светились радостью.
       Испания встретила её нежным утренним теплом, но день обещал быть жарким. Было раннее утро. Солнце, едва проснувшееся, только что высунуло из-за горизонта свои горячие ресницы. Слегка подогретый воздух, обнял хрупкое тело, пробежал бархатным языком от пяток до самой макушки. Боже! Как приятно! А запах! Это не воздух, это блаженный эликсир счастья, удачи, везения, любви, веселья. Ветер, шепнул прямо в ухо, что всё будет хорошо, что все мечты сбудутся, что даже самые, казалось бы, несбыточные желания, воплотятся в реальность, не смотря ни на что.
       Макс не был похож на себя прежнего. Он уже не был столичным и чопорным бизнесменом. Лёгкие брюки, майка и кепка, чёрные очки и рюкзак за спиной. Она с трудом узнала бы его, если бы он сам не двинулся к ней на встречу.
 
       Самолет, летящий высоко, высоко в бесконечном голубом небе, был виден лишь как маленькая чёрная точка и, если бы не белый кудрявый хвост, что оставался позади, чудной линией, то она его даже и не заметила бы. Хвост изогнулся, повернув на запад, и исчез в бездонной дали. Пора перебираться в тень, подумала Алёна, солнце начинает припекать, и тут же, не успела она закончить свою мысль, как что-то заслонило её. Капли, прохладные и колючие, оросили всё тело, она поняла, что это Макс вернулся из воды.
- Ну, как поплавал? – спросила она, не открывая глаз.
- О-о-о! Водичка, что надо, зря ты не пошла, медуз сегодня нет. Заклинило тебя на этом загаре, совсем негритянкой скоро станешь. Сколько раз говорил, что это вредно, и он начал тормошить её…
- Слушай, пойдем в номер, жарко уже и, к тому же я соскучилась…
- Дай мне всего пять минут немного обсохнуть, сказал он и нежно поцеловал её в кончик носа.

       Сегодня он был нежнее, чем обычно, но всё так же силён и настойчив как всегда. Наверное, это из-за моря, свежего воздуха, а главное из-за отдыха. Нет встреч, сделок, головной боли. Полное отрешение от работы, от всех, и от всего, только ОН, ОНА, море и море положительных эмоций.
        Вечером они поехали в какой-то ресторанчик, что посоветовали друзья. Макс небрежно сунул таксисту вместе с купюрой бумажку с адресом.
- Си, синьор – раздалось в ответ,
       Дорога заняла минут двадцать. Сначала ехали по набережной. Солнце медленно скатывалось к изогнутому жидкому горизонту, окрашивая небо в самые причудливые оттенки. Облака, подсвеченные снизу красным фонарём, стали фиолетовыми, и больше походили на тяжёлые, томные тучи. Таксист свернул и они поехали вглубь города, а картина, что так внезапно возникла у Алёны перед глазами, просто заставила её ахнуть. На холме, белые домики под рыжими бровями черепичных крыш смотрели на неё сотнями рыжих, мерцающих глаз, солнце никак  не могло насмотреться в окна. Прощальным своим блеском оно слепило глаза, и как бы кричало всем, кто его видел: “До свидания! До завтра!”. А потом, бешеное сияние сменилось нежной ржавчиной и уже тише и спокойнее оно сказало: ” Спокойной ночи”, а, прошептав  ” пока”, потушило свет и отправилось спать.
       Сумерек почти не было, ночь плавно опустила свой шёлковый занавес, и принялась целовать тёплым южным ветром листву, а та, разомлев от подаренной нежности, начала напевать песни о любви и влюблённых.
       Такси остановилось, водитель что-то сказал по-испански. Что-то в том роде, что, мол приехали или это здесь. Макс вышел первым, и как полагается джентльмену, открыл дверь своей спутнице. Они не успели отвернуться, как водитель окликнул их, стал что-то тараторить и показывать деньги. Тут в направлении ресторана проходил парнишка, увидев, что туристы не могут объясниться, спросил:
- Вы говорите по-английски?
- Да, - сказали оба в голос.
- Он говорит, что вы ему слишком много дали. И если вы не хотите забирать сдачу, то он согласен забрать вас обратно гостиницу в любое удобное для вас время, он только что начал свою смену. Они переглянулись, надо же какой сервис, и решили, что двух часов им вполне достаточно.

       Вино было изумительным. Парнишку, что помог им объясниться с таксистом, звали Сантьяго, он же потом обслужил Макса и Алёну в ресторане, немного поболтали, расспросили его о ресторанчике и узнали  много интересного. Оказывается, Сантьяго окончил первый курс юридического факультета, университета в Мадриде, а на вид ему можно дать разве что лет семнадцать. На лето он приезжал в свой родной городок помогать днём дяде на винограднике. Вино в этом ресторанчике было домашнее, с маленького частного виноградника, об этом максу ещё в Москве сказал тот друг, что посоветовал сюда прийти, а вечером помогал отцу в ресторане. Лето – сезон для иностранцев, а официантов, что знают иностранные языки – нет. Правда не так давно появилась,  незамужняя молодая женщина с маленьким ребёнком. А дети, как известно, иногда болеют, иногда просто капризничают, в общем, хозяин доволен её работой, но вот только вечные отлучки или опоздания немного не нравятся ему.

       Сантьяго со стороны наблюдал за этой парой,
- Господи! Как же они красивы внешне и я  уверен, внутренне, они не могут быть плохими людьми. Не могут эти влюблённые прекрасные глаза принадлежать плохому или злому человеку. А она, просто богиня, она не может лгать и притворяться, она светится от искреннего чувства, от радости, переполняющей её сердце, она чиста и добра. Они чудесная пара и у них будут чудесные ребятишки.
        Расплывшееся в улыбке лицо юноши немного привело в смятение, проходившего мимо официанта, он удивлённо покосился на него, но Сантьяго не заметил всего этого, на него волной нахлынули воспоминания.

       Марселла, соседская девчонка, созрела очень рано и рано осознала свою силу и власть над мужчинами. Она с гордостью носила по городу свои прелести, деловито выхаживала, высоко держа голову, и всё время норовила посмотреться в витрину. Мужчин же она держала на расстоянии, потому что не верила им.
       Ведь они не обращали бы на меня внимания, думала она, если бы я была полная, или ещё хуже толстая, если бы я была лицом как у  Пати с соседней улицы. Или взять, например, Ду. Отец Ду явно считал себя потомком Дон Кихота, он носил такие же как у него усы и бородку. И даже дочку назвал Дульсинеей, в честь избранницы своего кумира. Ребята просто называли её Ду. С самого детства она была, как говорится кровь с молоком, пацаны дразнили её булкой, а повзрослев, она приняла истинные формы своей прототипши. У неё были полные доброты и любви глаза, она была работящей и абсолютно всё умела по дому, она будет кому-то отличной женой и любящей матерью, но мальчишки сейчас не обращают на неё внимания, нет, обращают, но не потому что заинтересованы с ней дружить, а потому что она толстая, а значит заметная, и к тому же такой отличный повод отпустить лишний раз колкость в её адрес. Нет, рассуждала Марселла, мужчины все одинаковые, им всем надо только одно – уложить в постель и при этом они, почему-то, хотят только красивых. Она приняла твёрдое решение – не поддаваться на мужские уловки типа кино, мороженое, цветочки и прочее, она начала просто игнорировать их всех. Она была уверена, что когда ОН появится в ЕЁ жизни это произойдёт как-то особенно.

       Сантьяго принёс гостям салаты, спросил, нужно ли ещё, что-нибудь. Услышав в ответ, что всё просто замечательно и ничего не надо, снова отошёл в сторону.

       Однажды, в сильный ливень, на улице было темно, как вечером, вода просто висела между небом и землёй, а струи, летящие сверху с неимоверной силой, взбивали воду в лужах, от чего та становилась похожей на пивную пену. Сантьяго ливень застал в дороге,  он заскочил в книжный магазин, что был первым на его пути. Таких как он было уже несколько и продавцу это совсем не нравилось.
- Я очень вас всех прошу, не жмитесь к стилажам и не трогайте, пожалуйста, книги, вы же мокрые насквозь. Просто стойте и не пользуйтесь тем, что моя доброта не позволяет выставить вас на улицу.
       Тут дверь впустила ещё одно мокрое создание. Небо в очередной раз разрезало молнией на две половины. Тучи ухнули, зашедшая женщина запуталась в прилипшей к ногам широкой юбке и наткнулась на корзину с брошюрами по скидке. Книжонки повалились на пол, она начала извиняться и тут потух свет. С минуту глаза привыкали к темноте, потом все начали ориентироваться, а женщина тем временем уронила ещё что-то. Продавец посылал проклятия в её сторону, а Сантьяго присел на корточки и начал помогать. В темноте они вместе схватили одну книгу и он дотронулся до её руки, она инстинктивно  подняла голову в верх, но кроме светящихся в темноте глаз ничего невозможно было разглядеть. Тут свет зажёгся на мгновение и снова потух.
- О Боже! Это же Марселла! Года два я её не видел пока она училась в Мадриде. Какая красавица, просто киноактриса, подумал Сантьяго.
- А! Это же соседский пацан! Как там его, Сантьяго, что ли? Надо же, как быстро вырос! Вроде бы вчера с моей сестрой из-за велика дрались.
       Свет включили, и она  только тогда отдёрнула руку, встала и в полнейшем смятении и неловкости чуть отошла в сторону, а он, подобрав последние книги, и вернув их в корзину, оглянулся. Все, кто был в магазине, уставились в одну точку, как буд-то ток, что исчез на несколько минут из сети, прошёл через них, вернулся обратно, включил свет в домах, снова вернув людям радость, а они так и стояли в оцепенении, буд-то считали количество электронов, прошедших через них. Сантьяго повернул голову в том же направлении и остолбенел вместе со всеми. Марселла, мокрая от дождя, была так прекрасна и соблазнительна, что было просто невозможно оторвать от неё глаз. Юбка обтянула ноги, блузка стала прозрачной и все увидели, что лифчик у неё в мелкий цветочек, замёрзшие соски топорщились, так и кричали: “Ну, что вы все вылупились?”
Тут солнце раздвинуло тучи, высунув свои первые лучики, и осветило очертания Марселлы, сотворив ореол.
- Богиня! – Вырвалось у кого-то, Марселла не выдержала и выбежала прочь.

       Сантьяго стоял в стороне, любовался прекрасной парой, и тем ни менее был полностью погружён в свои воспоминания. Их водоворот закружил молодого человека настолько, что он ничего не видел и не слышал. Улыбка нежная и таинственная периодически растягивала его губы, он вспоминал мокрые волосы, испуганные глаза и капли дождя на прекрасном лице…

       Парочка всё время о чём-то говорила – счастливые люди, им всегда есть о чём поговорить! Мужчина нежно посмотрел в глаза женщине, взял её за руку и перебрал каждый пальчик, любуясь их красотой, казалось, что сейчас, он вспоминает минуты наслаждения, которые дарят они ему, то, что невозможно забыть никогда.

       Принесли десерт, Макс взял вишенку из её мороженого и съел, она по-детски надула губы, Сантьяго всё время пытался угадать, о чём же они говорят.
- Это мне, а это… он протянул ей коробочку…это тебе.
Она не выпучила в удивлении глаза, как это обычно делают в кино, она привыкла к его регулярным подаркам. Она просто взглянула на него с особенной нежностью, приподняла одну бровь, как буд-то хотела сказать, посмотрим…посмотрим…ну, что там…чем ты пытаешься удивить меня на этот раз… А, открыв коробочку, на её лице действительно возникло удивление. Это была брошь  с изумрудами. Как её глаза, подумал Сантьяго, и она как буд-то услышала его мысли, поднесла брошь к виску.
- Как твои глаза, сказал Макс, и она приколола её на платье.
- Спасибо! – И снова взгляд, один лишь взгляд, а всё понятно.
- Счастливые люди! – Сказал Сантьяго вслух.
- Да! – Поддержал его бармен.

       Когда Марселла пришла в ресторан, Сантьяго не поверил своим глазам. Он так долго думал о ней. Он мечтал, что поступит в тот же университет и “случайно” встретит её  где-нибудь в коридоре, а может в студенческом городке, а может где-нибудь в другом месте, разве будет тогда важно, где именно это произойдёт. Он так старался, он добился стипендии и вот, казалось бы, что всё позади, но Марселлы он не находил. Когда стало окончательно ясно, что нет смысла ждать случайной встречи, он пошел  в деканат.
- Как ты говоришь её имя? Так, так, да была такая студентка. После первого курса она прекратила учёбу и информации об её сегодняшнем местонахождении у нас, к сожалению, нет. Он в отчаянии бродил по городу, и потом, ещё некоторое время пристально изучал лица, проходивших мимо, людей в тайной надежде найти её где-нибудь, встретить на улице. Когда здравый смысл взял верх над эмоциями он понял, что любит её давно и навсегда, что он её обязательно найдёт, а пока надо стремиться к поставленной цели.
- Зачем я нужен ей, если я – никто? Если я ничего не могу ей предложить? Я должен закончить учёбу, стать юристом, как мечтал всю жизнь, я обязательно найду Марселлу и расскажу о своих чувствах. И в самом деле, он искал её, обращался периодически в справочные службы, давал запросы в другие университеты, в надежде, что она продолжает учёбу в другом месте, и в своём городке в каждый свой приезд он справлялся о ней. Но тут она внезапно вернулась с прелестным годовалым малышом. Ходили разные слухи. Буд-то она была замужем, а потом развелась. Буд-то она овдовела. Буд-то, как говорят “злые языки”, нагуляла ребёночка, а когда стало трудно одной, прибежала к мамочке.
       Сантьяго светился от радости, как рождественская ёлка, он ничего не хотел слушать и все сплетни и пересуды  по этому поводу пресекал на корню. Он был просто счастлив тем, что она снова рядом, что волна неведения осталась позади, что он видит её каждый день в ресторане, что может смотреть в эти чёрные глаза, видеть эту улыбку, пусть даже грустную. Но он так и не решился открыть  свои чувства. Много хотелось  сказать, просто прижаться к ней всем телом, ощутить её тепло, осыпать поцелуями  это прекрасное лицо. Но одновременно он понимал, что за два года произошло в её жизни так много всего, что настораживает, пугает до сих пор и не даёт ей свободно чувствовать себя в среде мужчин. Он просто боялся спугнуть или настроить её против себя пусть даже неосторожным словом или взглядом.
       Однажды они столкнулись в коридоре. Он вышел внезапно из-за угла и наткнулся на Марселлу. Она была настолько погружена в свои мысли, что взвизгнула от испуга, мороженное, что она несла клиенту, просто выскочило у неё из рук. Капля мороженного попала на неё и, растаяв, стекла между грудей. Разгорячённая работой она не заметила этого, а несчастный Сантьяго не мог оторвать глаз от белого ручейка. В его голове за одну секунду пробежали десятки эротических картин, он мгновенно почувствовал прилив и понял, что ещё одна секунда, и он не сможет устоять.
- Прости – буркнул он смущённо и испарился в мгновение ока.

       Утром Алёна и Макс пошли по магазинам. Обычное дело, подарки, сувениры, родным, друзьям и знакомым. Вот вроде бы всё куплено за одним только исключением. Алёне надо привести сувенир для начальницы, но это совсем не простое задание. Она деловая женщина, богатая, трудно удивить человека, у которого почти всё есть. Долго они гуляли по маленьким улочкам, бродили по крошечным магазинчикам, да ещё другая проблема – местное население, особенно преклонного возраста, совершенно не знает никаких языков, кроме своего родного. Попробуй, объяснись с таким продавцом!
       И тут, о чудо! Алёна увидела на полке старый веер. Хозяину даже не пришло в голову, что кого-то может заинтересовать подобный хлам. Веер принадлежал когда-то его прабабке и в лучшие его времена стоил дорого и выглядел соответственно, а сейчас был просто запылённым старьём. Перья потрёпаны, камни выпали, и чего эта русская вцепилась в него мёртвой хваткой? Старик так и не понял, за что дали ему пятьдесят долларов.

       Ду перекатывалась по улице, как утка. Ей было очень тяжело на шестом месяце беременности, да ещё малышка Сесиль никак не хотела сидеть в коляске. Но на этот раз она неслась как торпеда, трясла коляску, так, что бедная Сесиль сидела словно приклеенная.
- Ду! Красавица! Ты проломаешь асфальт, его положили всего месяц назад! – Прокричала торговка апельсинами  и все, кто был, на уличном  базарчике, грохнули дружным смехом.
- Что случилось? Ду! – спросил Сантьяго, проезжая мимо неё.
- Ой! – Впопыхах она не смогла сразу начать вразумительно говорить, а только лишь махала руками.
- Тебя подвезти?
- Да, то есть, нет, поезжай сам, скажи Марселе, что её мама, кажется, сломала руку, а малыш… Она не успела договорить, как машина загудела, выпустила облако пыли на повороте  и исчезла.
       Сантьяго гнал, что было силы. Мама Марселлы – очень мужественная женщина – за дорогу ни звука не проронила, а вот малыш, испугался не на шутку и очень долго не мог успокоиться. Наблюдая за пассажирами заднего сиденья, можно было иногда поймать взгляд  чёрных испуганных глаз, но в непонятном стеснении хозяйка прикрывала их ресницами или начинала разговаривать с малышом, что вызывало в душе Сантьяго ещё большую нежность по отношению к ним обоим.
       На обратном пути пассажиры уснули. Донна София похрапывала, бережно обнимая свой гипс, малыш распластался на руках у матери, которая смертельно хотела спать, но то ли боялась выронить малыша, то ли ещё чего-то другого, только делала вид, что крепко спит, а водитель делал вид, что не замечает этого. Он при каждой удобной минуте любовался  всем, что есть в этой женщине. Волосы, губы, полуприкрытые глаза, маленькая родинка на шее … всё, всё в ней притягивало и вызывало самые нежные, самые прекрасные чувства.
      
       Алёна сошла с трапа самолёта, набрала полные лёгкие не такого как в Испании чистого, но такого родного воздуха. Моментально улетучилось чувство тревоги, что всё равно непроизвольно возникает при полёте, Макс прилетит завтра, быстро пролетела неделя.
       Через порог родной фирмы она переступила с радостью, что ни говори, а всё равно соскучилась, даже если хорошо отдыхаешь, место работы – это место, где мы проводим большую часть нашей жизни. Работать в тот день практически не получилось, всё время заходил кто-нибудь спрашивал об отпуске, даже немного устала к концу рабочего дня рассказывать одно и то же по несколько раз.
        Ольга позвала по внутренней связи Алёну перед обедом.
- Я надеюсь, что уже со всеми ты поделилась впечатлениями, не спрашиваю, как ты отдохнула, сразу видно, что замечательно. Ну, что ты там мнёшься, проходи сюда поближе. О, нет! Только не говори, что привезла мне подарок, зачем? Спасибо в любом случае, можно я дома открою, у меня есть к тебе ещё одна просьба. Закажи два места в нашем любимом ресторане на семь часов, а я убегаю в салон красоты, надеюсь успеть привести себя в порядок, у меня потрясающие новости для мужа, кстати,  он тоже был в Испании, сегодня прилетел.
       Радостно и легко Ольга запрыгнула в машину.
- Любимый! Ты уже дома? Я знаю, мой сладкий, и я тоже, и я тебя очень, очень. Нет, я не еду домой, я приглашаю тебя на свидание, в семь, в нашем ресторане, за нашим столиком. Всё, пока, целую крепко.
Тут припустил дождик, а в той стороне, куда нужно было ехать Ольге, просто бушевала буря, ливень беспощадно хлестал  по веткам деревьев, по крышам  машин, ручьи текли по дорогам и тротуарам. Улицы, похожие на реки, прохожие, спрятавшиеся под навесами, машины, беспощадно обрызгивающие всех и всё, грохот серого и низкого неба – всё это пугало Ольгу, она всегда боялась водить машину в дождь.
- Ладно, с Богом! Сказала она сама себе, всё будет хорошо, мне нужно ехать, мне нужно привести себя в порядок, мне нужно купить платье, а самое главное… Тут машина наскочила на что-то правым передним колесом, дворники работали как сумасшедшие и всё равно видимость была очень плохая. Ольге показалось, что от наезда на это “что-то” её занесло влево она инстинктивно начала выруливать вправо, но тут очень яркий свет ослепил её…
      
       Макс ждал уже около часа. Тут подошёл управляющий рестораном и пригласил  пройти в свой кабинет, сказал, что там его ждут. Макс ничего не понимал, но повиновался этой странной просьбе. Всё последующее было как в тумане, звуки доносились до него, словно ему заложило уши, он не помнил всего услышанного, только отдельные фразы, страшные картины рисовал его мозг. Сильный дождь… грузовик… столкновение… ничего нельзя было поделать… больница…
       Дождь немного стих, но всё же был достаточно сильным, а может быть, это просто казалось, потому что слёзы непрестанно катились из глаз. Нет, он не плакал, он уже не мог плакать, слёзы сами катились и катились. Мимо проплывали витрины магазинов, афиши на автобусных остановках, отраженные в лужах, проплывали вверх ногами, всё светилось и горело. Лицо горело от слёз, душа горела от горя. На коленях у Макса был пакет, что отдали в морге после опознания. Он остановился возле дома, просто, не задумываясь над тем, что происходит, начал вынимать всё по очереди и кидать на сидение рядом с собой. Связка ключей, брелок – ящерица, говорят приносит удачу стрельцам, маленькое кожанное сердечко, это он из Италии привёз, сандаль из Бразилии, с флагом страны на подошве. Коробка с платьем, она наверно хотела надеть его  в ресторан. Конверт с документами с работы. А это что за бумажка с эмблемой клиники?  Макс поднёс бумажку к окну, что бы рассмотреть написанное. Боже! Она была беременна! Она об этом хотела мне рассказать!

       Чистое без косметики лицо Ольги было прекрасно, черты немного заострились, впали глаза и немного щёки, но это абсолютно не портило её. Она лежала как спящая красавица. Макс неслышно проскользнул в палату, присел на кровать и нежно взял жену за руку.
- Я знаю, что ты не спишь, не притворяйся, бодрым и радостным голосом сказал он.
- Не пытайся развеселить меня, я не могу с этим смириться, и из глаз брызнули слёзы
- Ну не плачь, пожалуйста, я уверен у нас обязательно будут дети, всё это глупости. Мы с тобой будем очень усердно над этим работать, обещаю…

       Ноги были ватными. Ключ совсем не хотел вставляться в замочную скважину. Снова мозг рисовал страшную картину произошедшего,  зачем я ездил на место аварии? Какой ужас! Какой ужас! Пакет выпал из рук и всё содержимое его рассыпалось, выпал ещё один свёрток. Что-то знакомое, какая-то знакомая у него обёртка, но не знаю, откуда мне знакома эта бумага. Какой ужас, повторял Макс снова и снова, налил виски, выпил залпом, снова налил и отставил в сторону, обхватил голову руками – какой кошмар – порвал бумагу на свёртке, содержимое его упало на пол. Макс снова выпил залпом, в глазах не было резкости, да он и не хотел, наклонился, что бы наконец-то увидеть, что же это всё-таки такое, свёрток снова упал – не судьба – пробормотал Макс и вырубился в полном сысле этого слова.

     Утром голова трещала от выпитого виски. С трудом наклонившись в поисках тапочек, Макс нашёл на полу свёрток. Что всё время выпадал из рук вчера, распечатал... и снова сев на диван, закрыл руками лицо, и начал беззвучно трястись.

       Алена издала какой-то очень странный, не свойственный ей возглас, как будто голос её сорвался, толи взвизгнула, толи пискнула :
-Какая прелесть, ты только посмотри, он же настоящий, он же принадлежал какой-нибудь Донне, посмотри, на нём даже дата есть – 1899г.
- Ну, я не знаю, уж больно он задрипанный, грязный, пыльный, не знаю, сама решай.
-Даже решать не чего, мы его покупаем! Севильский веер, и она театрально как-то прикрыла глаза, и мастерским движением раскрыв перья, что выпустило небольшое облако пыли, прикрыла лицо до самых глаз, таких необыкновенно зелёных в этом таинственном полумраке старого магазинчика.

     Веер выпал из его рук и раскрывшись на лету, упал на пол.

P.S.

 -Макс, я тебя умоляю, ради нашей дружбы, пожалуйста, пойдём со мной. Развеешься, на людей посмотришь, вина хорошего попьёшь, много не выпьешь, я не дам. Хватит убиватья, скажи, ты, что крест на своей жизни поставил? В общем, заезжаю за тобой ровно в пять и будь готов.
- Ладно, уговорил, буду, надоели мне твои натации.
-Ну, вот и хорошо!
      
- Посмотри, какие девочки!- Денис, старинный приятель Макса, заядлый холостяк, всё не унимался – Какие ножки!
- Я чего-то не понимаю, мы с тобой на дегустацию вина пришли или на ножки посмотреть?
- Ну, можно конечно сочетать приятное с полезным…А в особенности тебе не мешало бы обзавестись парой стройных ножек.
- Ты всю жизнь только это и делаешь. А кто это?
- Прекрасный выбор, мой дорогой друг, но это жена юриста со стороны испанцев, да нет же, женщина, несомненно, красивая, но я спрашивал о вот том молодом человеке, мне кажется, я его где–то видел.
- А это как раз и есть её муж, юрист испанцев.
-Я вспомнил! Это Сантьяго, официант из того ресторанчика. Ну, помнишь, ты же мне его посоветовал тогда. Представь меня ему.

- Разрешите Вам представить, совладелец нашей фирмы – Макс Тучин.
- Сантьяго Петти – юрист, Ден не успел договорить.
- Я отлично вас помню, вы отдыхали у нас пять лет назад с очень красивой женщиной.
- Да, я тоже сразу вас узнал, Сантьяго.
- О! Разрешите представить Вам – моя жена – Марселла.