И еще раз про любовь

    - Писать можно обо всем, что угодно - изрек Леха, прикуривая сигарету - даже о фонарном столбе.
    Леха курил настоько аппетитно, что я, стоя рядом с ним, и тоже закурив, решил поддержать разговор на эту тему:
    - Кстати, как ты думаешь, в кого бы мог влюбиться фонарный столб?, Мог бы он влюбиться, например, в милицейскую будку?
    - А почему бы и нет, милицейская будка очень достойный объект для любви. Ведь поется о любви тонкой рябины и высокого дуба:
                Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,
                Головой склоняясь до самого тына.
                А через дорогу, над рекой широкой,
                Также одиноко дуб стоял высокий...
     Некоторые милицейские будки очень красивы, особенно если стоят около каких-нибудь зданий особой важности - продолжал Леха - и особенно романтично выглядит углубление в середине для постового.
     - Да, Леха, у тебя губа не дура, но в твоих словах присутствует какая-то скабрезность, а наш главный герой, фонарный столб, любил ее чистой любовью, безо всякой пошлости - с жаром заявил я, делая многозначительный жест правой рукой, открывая ладонь.
     - Безусловно - ответил Леха. - Никто не может сомневаться в порядочности, честности и благородстве нашего главного героя, фонарного столба, но, во-первых, он стоял на другой стороне дороги, и мог лишь издали восхищаться любимым образом, а, во-вторых, какие бы благородные чувства не переполняли его, он не мог не ревновать, например, к таким же фонарным столбам, как и он сам, но находящимся на одной стороне дороги с милицейской будкой, и к постовому милиционеру, который мог свободно входить в святая святых ее серединное углубление.
    - Я с тобой совершенног согласен - говорил я - временами муки фонарного столба были страшными, ему хотелось быть хотя бы на одной стороне улицы со своей любимой:
                Вот бы мне рябине к дубу перебраться,
                Я б тогда не стала гнуться и качаться.
                Вдруг, неподалеку, громкий треск раздался,
                То через дорогу дуб перебирался.
    - А после того, как милицию переименовали в полицию, и сменился постовой? Старый постовой был очень жирный, и не мог свободно войти в середину будки. Он видимо не смог сдать необходимый экзамен, ему помешал большой живот. А новый полицейский был достаточно стройный и легко входил в центральную ложбинку милицейской будки и муки нашего героя - фонарного столба стали невыносимыми - заключил Леха.
    - Любовь не просто зла, а очень зла - заключил я, и слезы стали навертываться у Лехи на глазах.

                9 октября 2012 г.