Сумерки в Дели, ч. 3, гл. 9. Ахмед Али

Сумерки в Дели. Ахмед Али

Часть третья

Глава девятая

Однажды вечером Мир Нихал возвращался домой от Наваба Паттана. Улица, как всегда, была загружена до предела, и мимо него с шумом проезжали повозки и трамваи. Но в небе было очень мало голубей. Это единственное, что говорило в Дели о войне. Поскольку цены на зерно поднялись, всё меньше людей могло себе позволить содержать и кормить голубей. Ведь голубей любили, по большей части, бедные люди, водоносы и разнорабочие, или же производящие серебряную фольгу, золотую нить или кружева ремесленники. Торговля последних пострадала больше всего, поскольку из Германии и Англии стали ввозиться в Индию более дешевые золотые нити и кружева. Да и всё меньше людей покупало эти вещи. Всё это, плюс высокие цены на зерно, заставляло их экономить. На самом деле, они уже не могли себе позволить держать голубей. Только наиболее процветающие среди них могли продолжить заниматься своим хобби. И один из самых ярких признаков Дели должен был безвозвратно исчезнуть и даже умереть. Но всё равно еще были люди, гонявшие голубей и презирающие трудности.
Неосознанно Мир Нихал отмечал эти перемены, глядя в небо. Как только он посмотрел ввысь, голова его закружилась и отяжелела. Он остановился на какое-то время, чтобы прийти в чувства. Его взгляд упал на лежащего в канаве мертвого голубя. Его крылья были мокрыми от грязной воды, его посиневшие ноги обращены вверх, и один его глаз бросал зловещий и болезненный взгляд. Мир Нихал невольно вспомнил своих голубей, и с этим воспоминанием его старая любовь к птицам снова пробудилась в его уме.
Когда он пошел дальше, он увидел, как люди несут мертвое тело на своих плечах. Мир Нихал пробормотал сам себе на Арабском: «Мы принадлежим к Богу, и к Нему наше возвращение!» Он прошел сорок шагов с траурной процессией и подставил своё плечо для переноса умершего. Сильный запах камфары наполнил его ноздри и вызвал в нем ощущение болезни. Его голова еще более отяжелела и его глаза стало сильно щипать. Он поспешил домой, желая приготовить для себя какое-нибудь хорошее лекарство.
Когда он пришел домой, Низар Ахмад запел вечерний призыв к молитве. Мир Нихал совершил ритуальное омовение и, постелив молитвенный коврик на полу веранды, стал молиться. В самый разгар молитвы он вдруг почувствовал усиливающуюся тяжесть в своем теле, и ему показалось трудным сохранять молитвенную позу. Он подумал, что это пустяки и сосредоточился на молитве. Но тяжесть усиливалась. И когда он склонился в поклоне, он не смог удержать баланс и упал через голову. Силы внезапно оставили его тело, и он как мертвый рухнул на землю. Он пытался позвать на помощь, но не мог произнести ни слова.
Гхафур увидел, как его господин упал, и кинулся ему на помощь. Он спросил у него, в чем дело. Но Мир Нихал не мог говорить. С большим трудом Гхафур положил его на кровать и попросил Дилчайн рассказать о случившемся на женской половине.
Немедленно послали за целителем (хакимом) Аджмал Кханом. Он сказал, что это – вызывающий паралич сердечный удар, но поскольку он не сопровождается жаром, он не очень опасен. Хаким прописал какие-то лекарства и пошел прочь, не взяв вознаграждения, поскольку хакимы не берут денег с жителей Дели.
Вся семья собралась вокруг Мир Нихала. Все были обеспокоены и полны страха. Они спрашивали его, как он себя чувствует. Мир Нихал лежал на кровати с растрепанной бородой и выпученными глазами. Он пытался что-то сказать – и не мог. Он пытался пошевелить руками и ногами. Но двигаться могли только левые рука и нога. Правая сторона его тела оставалась парализована…
                ***
Через три дня ему стало немного лучше, и он смог произнести несколько невнятных слов. Но он чувствовал, что его язык отяжелел, как и конечности. Хаким Аджмал Кхан пришел один или два раза и принес из дома редкие лекарства. Мир Нихала кормили супом из диких голубей, Гхафур приносил птиц с Базара, а Машрур ловил диких голубей, гнездившихся в углах крыши веранды.
Две недели к Мир Нихалу не возвращалась способность говорить. Затем лекарства возымели действие. Это было так хорошо – снова говорить. Но его рука и нога оставались парализованы, и он не мог ходить и даже сидеть без посторонней помощи.
К нему приходили друзья и предлагали разные лекарства. Камбал Шах предложил попробовать масло, настоянное на жире пеликана, об этой птице ходили легенды, будто она вскармливает своих птенцов своей кровью. За этим жиром послали, но его не удалось найти. Хабибуддин, однако, смог поймать одну птицу. Камбал Шах лично руководил получением масла.
Мир Нихал лежал на кровати и смотрел на происходящее вокруг. Он научился наслаждаться жизнью, лежа в постели. Детям очень понравился пойманный пеликан. Они подходили к нему и помещали руки очень близко от клюва, тогда птица раскрывала клюв и захлопывала его с большим шумом. Они проделывали эту процедуру весь день напролет, пока птицу не убили. Мир Нихал смотрел за их игрой и улыбался. Он примирился со своим постоянным бездействием.
Когда масло приготовили, прошло три месяца с момента приступа. Масло втирали в его парализованную руку и ногу. Борец, Шамбу Кхан, делал массаж Мир Нихалу каждый день по часу, успокаивая его словами, что такой массаж поднял с постели многих парализованных. Но ничто не помогало. Мир Нихал ощущал себя таким несчастным и ограниченным. Каждый вечер он засыпал с надеждой, что проснется наутро бодрым и здоровым, но все эти надежды оказывались тщетными. Раньше он с ненавистью думал о зависимости от детей в денежных вопросах. Теперь он зависел от других во всем. Он видел стоящий перед ним сосуд с водой, но если у него была жажда и никого не оказывалось по близости, он не мог даже попить.
                ***
По прошествии многих месяцев его состояние улучшилось до того, что он смог сам садиться, хватаясь за деревянную спинку кровати, а так же он мог, держась за нее, немного передвигаться по постели. По вечерам его сажали на стул. Всё, что он мог, это стоять на одной ноге, опираясь на палку, и с большим трудом протащиться так несколько шагов. В первый день, когда он смог это сделать, его сердце наполнилось счастьем и надеждой.
Но время тянулось с большой болью. Дни превратились в высокие горы, на которые приходилось взбираться, и вся жизнь стала сплошным страданием. По вечерам женщины приходили к нему, поскольку в дневное время они не могли этого сделать из-за законов гаремного образа жизни, а так же приходили разные знакомые, чтобы справиться о здоровье Мир Нихала и немного поговорить. Ночью дверь его комнаты закрывалась, Гхафур уходил, и в эту комнату уже никого не пускали до утра.
Днем же Мир Нихал очень сильно страдал. Во время нескончаемо длинных летних дней он лежал, в полном безделье ворочаясь на кровати, проклинал жизнь и призывал смерть. Дул ветер и пыль забивалась ему в глаза, а простыни становились грязными от песка. Он рвал на себе одежды, ему казалось, что он сходит с ума, и слезы бессилия часто текли по его лицу.
Чтобы хоть как-то скоротать время, он стал ловить крыс, которые были размером с небольшого кролика. В доме была одна мышеловка, но ее рычажок не работал в полную силу. Поэтому Мир Нихал привязал к ней веревку, поместил мышеловку возле сточной канавы, - места, откуда часто выходили крысы, и лег на кровать, готовый дернуть за эту веревку.  Когда он в первый раз поймал крысу, он был так счастлив. Как только крыса попалась, он громко позвал Гхафура, и, с широкой улыбкой на морщинистом лице, показал ему свою добычу. Гхафур тоже заулыбался, но подумал, что его хозяин впадает в детство. Они послали Машрура убить крысу, и Дилчайн тоже пришла посмотреть на это.
Но крысы обычно не выходили днем. По ночам Мир Нихал ложился на кровать и ждал, поскольку сон приходил к нему только в очень позднее время, ведь, чтобы скоротать время, он спал днем. Как только крыса заходила в ловушку, он дергал за веревку. А утром ее выносили Машрур или Гхафур. Шам боялся убивать крыс и наблюдал за этим издалека.
Однажды днем Мир Нихал лежал на кровати. Был полдень, и дул пылевой ветер. Повсюду разливалась какая-то хватающая за сердце безнадежность. Уличные торговцы выкрикивали свои ужасные зазывания, немного скрашивая однообразный ход жизни. В небе было не так много голубей, и их гоняло не так много людей. Мир Нихал следил за их полетом, как они смешивались с другими стаями, и ему вспомнилось доброе старое время. Его взгляд упал на финиковую пальму. Почти все ее листья скукожились и опали. Только небольшой их пучок развивался где-то у самой вершины на ветру, и ее ствол выглядел еще уродливей и темнее со своими круговыми наростами, которые портили всю картину еще больше: так прошедшие годы оставляли на ней свои следы.
Ловушку опять поставили на крыс, но те стали более осторожными и им удавалось ее обходить. Вместо них к ловушке подошел мангуст и стал ее обнюхивать. Благодаря ставшей крайне редкой вспышке памяти Мир Нихал вспомнил убитую им змею, это произошло ровно год назад. Как же теперь, по сравнению с тем временем, он был несчастен! Было время, когда он голыми руками ловил змей. Теперь Господь забрал у него все силы, сделав его совершенно бесполезным для всех удовольствий этого мира.
К мангусту подошла самка, и начались любовные игры. Самец шипел, издавал гневные звуки и бросался на самку, кусая ее за шею. Она вырвалась и убегала в канаву, но затем возвращалась, и тогда продолжалось ухаживание. Когда один раз самка убегала от самца, ее нога попала в ловушку. Но Мир Нихал не стал дергать за веревку. Он вспомнил о Баббан Джан, она попалась в ловушку смерти, будучи в юном возрасте, как раз предназначенном для любовных игр. Когда самка мангуста вышла из ловушки, он потянул за веревку и закрыл смертоносное приспособление, чтобы больше не подвергать опасности их и не искушать себя.
Он лежал на кровати, размышляя о взлетах и падениях жизни, и о пользе окружающих его реалий. Размышления сделались его единственным развлечением, ежечасным занятием. Для него больше не оставалось радости ни в чем, никакого удовольствия. День подошел к концу, наступил вечер, и жизнь потекла вперед…


Рецензии