Рецепт успеха

           РЕЦЕПТ УСПЕХА или РЕЦЕПТ  НАПИСАНИЯ...  П Р О И З В Е Д Е Н И Я.
                О творческих процессах, мастерской, авторах и предназначении .

•«Эксперементальная ментальная, психическая экология и социология, культура человека в ментально — опосредованной среде пространсвенно — временного континуума»



Есть звуки – звучанье ничтожно,
И призрено гордою толпой
Но их позабыть невозможно 
Как жизнь, они слиты с душой
                М.Ю Лермонтов   

... есть люди и места,
Где проявляется
Высшая реальность.
И приходит время её…
                Авторское.


             
             Вопрос прозвучал неожиданно. На лекциях уже привык к подобным вопросам, но в супермаркете...?!«Как написать произведение?!» В супермаркете, в сверкающем «храме» бутиков, бриллиантов, кафе, электроники — вопрос о духовном творчестве, прозвучал как гром среди ясного неба и поставил в тупик.

           К сожалению, только классики могут быть объективны, а мы, можем лишь идеализировать, поэтизировать то… что для гениев лишь…отзвуки…высшего…

           Здесь, в супермаркете написать произведение — точно, не возможно! Но как приятно очутиться в мире без забот и проблем! Выбирая себе что — либо, ты забываешь о всех превратностях судьбы, море удовольствия и адреналина! Но вопрос настойчиво висит в воздухе, сужая зрение и мировоззрение до точки, выдирая мозг, волосы, глаза... придется отвечать, ничего не поделаешь. Для верности ещё можно выдернуть ноги, чтоб далеко не ушла от ответа…. Интересно, что подобного рода испрашивающие подразумевают под произведением. И зачем им оно понадобилось?! Рецепт успеха, финансовой выгоды, профессионального мастерства, литературного творчества - потребовали вновь и  незамедлительно, настойчиво. Вот уж не знаю... знаю секрет успеха преследования, вымогательства, хакерства и присвоения всего, что либо моего, кем бы то ни было... а вот произведения?! Да, не защищённая нынче творческая среда… авторская и интеллектуальная собственность ...и моя бедная голова!...

            Но тема оказалась необычайно любопытна. Задумывается ли литератор, когда садится за рабочий стол, о своем труде, расценивает он его как произведение или как хлеб насущный, на злобу дня, наступая своей Музе на крылья?! Где автор берёт сюжеты, героев, фабулу произведения. Или это только у классиков, а у простых смертных писателей современности всё гораздо проще – выпил коньяку, запил кофе и пока жжёт где то в области поджелудочной железы у одного, свербит в затылке у другого, тарахтит в ушах у третьего.. лихорадочно записывает вдруг пришедшее на ум… Или… впрочем.. сколько писателей, столько и "или"… 
           Лично для автора этих строк произведение возникает от восторга, красоты и неожиданности увиденного, пережитого, или в предвкушении… или по забывчивости..
           О, сколько "или" …!  Да, проблема…! Но если попытаться исследовать этот феномен… если он, конечно, поддается исследованию… но ведь изучают таки в литературном институте, или анализируют… Да, ситуация… Придется как всегда, по недоразумению…

       Впрочем, эти мысли от настырности и некорректности вопроса. Создание произведения – это очень тонкая и деликатная субстанция мысли, души, …жизни…

                *                *                *

            Вспомнилось неожиданно одно давнее мероприятие. В институте, на каникулах, мы ездили в горы в Золоту Бричмулу, поселок под Ташкентом. Ныне — это невозможная дыра... а тогда... Сердце бьется от восторга: свобода, простор, горы, приятная компания, десять дней удивительных пейзажей, фотографии на память, милая пассия и вообще, всё — замечательно! Одно неудовольствие — тяжелый, неудобный рюкзак. Но вспомнив о его содержимом, с решительностью впрягаешься в лямки и разглядывая свои ногти, соображаешь, когда можно будет подновить маникюр, опять полетел ноготь. Количество футболок и шортиков позволяет обновлять гардероб по два, три раза в день... так что, жизнь прекрасна и удивительна. Но после первых часов ходьбы - стерты ноги, энтузиазм захлебнулся на тяжелом подъеме, Фанта кончилась, воды нет до снеговой линии. И вообще...

           И насколько было приятно сейчас...когда всё позади! Эти жутко крутые подъемы, эти бесконечные горы, обгоревшие носы, сбитые ноги, потертые кроссовки. Из рюкзака нашего руководителя торчит длинная красная рыба. Её сухое тело было для нас все 10 дней ориентиром на прекрасные мгновения рая цивилизации. Однажды, попытавшись совладать с рыбьей сухой и соленой консистенцией, мы ужаснулись её насыщенному вкусу и поняли, что без зеленого чая... Извините, крик парней: «Пива!», - нам с ней просто не совладать.
      Пиво я не люблю. Пиво — это такая литровая кружка с пеной сверху. А в кружке нечто горьковатое, то ли хлебный квас забродивший, ну не вино во всяком случая, французское.

         Увидев на нашем лице разочарование, парни приложили все свои способности, что бы окончание нашего путешествия произошло именно здесь, в этой захудалой пивнушке, а по местным масштабам - верх цивилизации. Но «цивилизация» была закрыта на обед.
        Бедненький книжный магазин, как атавизм и примитивизм же, работал без перерыва. Мы в недоумении обшарили его закрома в надежде на удачу — как часто нам удавалось в столь неожиданных местах раздобыть чудные экземпляры эпохи социализма или застоя, перестройки или антиквариата. Но нам ничего не припасли и мы со скучающим видом уселись ждать автобуса в Ташкент и... пивнушку, по тайным каверзным планам наших парней. Пивнушка открылась быстрее, чем подошёл автобус. И каков был наш ужас, когда вместо столиков со стульями мы обнаружили стоячий бар. Завсегдатаи ловко облепили круглые «насесты», нам по знакомству уделили чудный угол с вьющимся виноградом, закрытый то ли забором, то ли стенами, непонятно. С удивлением оглядывая  сие заведение, наш руководитель ловко примостил на крючок в потолке нашу удивительную рыбину. Вежливо свисая с потолка хвостом на высокий круглый столик, который мы обступили с недоверием — уж очень болели ноги и хотелось присесть, наша красная, сушенная рыба вызвала огромное уважение официантов и местной публики.
      -  Всем по полной!, - весело воскликнул наш руководитель, Сейчас он - «презренный» студент медвуза, в будущем - не менее «презренный» рекламщик, театральным жестом вытащил из-за пазухи "книженцию".
      - Вот вы, друзья мои, скучаете и не замечаете вокруг себя удивительные вещи!, - и с ужасом оглядевшись, слегка сконфузился. После прекрасных горных пейзажей это детсадовская песочница с плющём выглядела.. мягко сказать.. впрочем, ну зачем говорить!
;;;- Ну вот допустим, это книжка!, - нашелся наш руководитель, - Вот вы прошли мимо и не нашли в ней ничего такого, а она между прочим..., - и опять замолчал сконфуженно. Мы, один за другим, брали книжку, листали её  вдоль и поперек, пытаясь прочитать и взгрустнув, передавали другому...
;;;- Неужели так безнадежно?! - спросил наш руководитель, с неуверенностью  раскрыл обошедшую круг наших рук, книжку...
;;;- Ну что вы, господа! Это же уникум.. Э...Этот Попов… То ли театральный режиссер, то ли критик... э... бытовые зарисовки... э...э...э... Официант, всем  по второй!, - заорал он, озадаченно тряся книжку с начала до конца.

       Но поняв, что выжать с книжки нечего - включил собственное обеспечение. А на это он был большой мастер. Его артистическими данными восхищался весь институтский поток, да и преподаватели отдавали ему должное уважение. Ведь во враче главное не только знание, но и подход. И наш руководитель, совсем отчаявшись, с третьего подхода, наконец начал вещать. Его поза напоминала юного Пушкина в Царском селе. За Державина были мы, с сомнением разглядывая его усилия и книгу. Бывает ли, знаете, такой конфуз, когда, не смотря на всю рекламу, имя и протеже автора, книжка оказывается так себе, слабенькая, плохонькая, но надо уважить - родственники, знаете ли, там, тесть, опять же... ну и так далее..   
;;  - Как вы понимаете, бытовые проблемы у человека всегда стоят на первом месте..э...э.. на втором... э...э...  ну...в  общем... где ни будь стоят! 
;;   История немолодого человека, утопающего в непростых житейских ситуациях..., - при столь убедительном повествовании, сделали наше ожидание автобуса потрясающим. Грех не сказать, что автор этих строк даже купил такую же книгу, чем очень озадачил нашего руководителя. Но сей шедевр нужно как то было запечатлеть...
      И здесь произошло революционное событие. Два умных, образованных человека не поняли друг друга. И это непонимание пролегло тонкой нитью горечи на всю жизнь. Руководитель, заглянув в глаза, болезненно сморщившись , хотел…. боже, как много он хотел сказать! Его уважение и непрочитанная лекция о плохой и хорошей литературе повисла в воздухе. Как интеллигентный человек, он не смел или не счел нужным разубеждать меня в моем заблуждении, неграмотности, некомпетентности, о не состоятельности автора и не достойности моего восприятия этой книги. Он ценил меня, как тонкого слушателя, чуткого товарища, доверчивого, наивного  своего поклонника и наконец, ожидания которого он не смел и боялся не оправдать. А поклоннику его таланта… таланта разговорного жанра, балагура, утонченно чувствующего и понимающего, нежданно, в разгуле непризнанности, вдруг встретившего тонкую душу взаимопонимания…
        И вот теперь, спустя столько времени, вдруг вспомнилась эта оказия.
        Ну неужели не понятно, что это было просто восхищение его талантом, а не книгой?! Оказывается... непонятно...

        Неинтересных книг не бывает, мы всегда чего то, кого то ждём, куда то едем, являемся чьими то родственниками, сослуживцами...
        Но вот с произведениями значительно сложнее.
        Впрочем, в школе врядле мы считали произведения классиков достойным внимания, кроме оценок в дневнике, конечно. Став взрослыми, дань уважения произведениям приходится отдавать при каждом случае, пугаясь белетристики и плохого вкуса.
      
        Но эти произведения всё равно кончаются. Или кончается в человеке способность воспринимать  произведения?!
         А ведь в произведение можно возвести всю жизнь. Или жизнь заставляет человека творить произведение. Но лучше, если произведением становится человек или его труд...
         Произведением можно и должно считать то, что вызывает мысли, чувство, желание творить, хотя сам источник нам не кажется достойным восхищения. Но его проекции – это глубокая, нравственная работа, заставляющая вас стать хоть на  миг умнее, тоньше, лучше

          И так склонять можно до бесконечности.
          Выйдя из супермаркета, взгрустнув о прекрасной Бричмулле, о произведении не приходится мечтать. Вид потрясающий! Стоя на высоком берегу, наслаждаешься  раскинувшейся панорамой, мощной рекой, горной грядой, ещё зелеными, чуть - чуть тронутые желтыми акцентами необъятные дали. А воздух такой насыщенный, свежий, с  лилово — свинцовыми оттенками, кажется перетекает в наши вены щедрыми дарами осени. За лето накопилось так много всего, и неудивительно, что любой маленький скверик, вид или даль становятся истинными произведениями искусства. А как   мило, привлекательно Пришвин описывал природу. В детстве с недоверчивостью тихонечко следовала за восхищенными взрослыми. Сейчас же, в более тонких оттенках осени, мне кажется удивительными аккордами всё — и это чуткое, предгрозовое небо и почти ощущаемые пласты прохладного воздуха, которые ветер, словно стаи птиц, гонит по небу. Яркий луч солнца пронзает почти осязаемо густую перину воздуха, ярко высвечивая пышную зелень, сочную траву, игривые всполохи серебра на зяби реки. 
           Боже, до чего красиво! Кажется, умчаться в даль, за потоком теплых струй клубящиеся над водой белыми чайками к далёким морям можно лишь чуть прикрыв глаза, в которые бьёт ослепительное солнце.
            Лучший творец прекрасного — всё же природа.... ?!
            Или академическое образование?!.
            Или человек, лишь имеющий образование, способный ощенить всю красоту природы, её романтичность, хрупкость, ранимость, а не воспроизводительные силы сельского хозяйства на её просторах…
           О, сколько раз, насмотревшись на шедевры мирового звучания, с тоской глядя на собственные потуги, рвешь всё, ломаешь, крошишь. А по истечении времени вдруг  эти твои старания становятся символом прошлого, твоих увлечений, свидетелем, и просто восторженной душой...и рука теперь дрогнет, решив стереть строку, мысль... Ещё не вызрела идея и заставляет ум работать в этом направлении.

            Выходит, ещё и время может создавать произведения?! Время лечит, калечит, расставляет всё на свои места, заставляет восхищаться или неумолимо ставить знак минус. О как часто этот минус вычитает всё из нашей жизни!

            И что выходит?! Если из жизни удалять то, что тебе не нравится, что ты считаешь излишним,  не привлекательным, назойливым, то можно создать определенного свойства шедевр, произведение?!
          Наша избирательность порой нас лишает житейских радостей, но пестует всё самое лучшее, освобождая от всеядного и примитивного, вездесущего и нестерпимо   назойливого... необходимость!
            Необходимость — это такой знак минуса, который калечит наши души, заставляет идти на компромиссы с совестью, действительностью, искусством, ради хлеба насущного.
            Злободневность необходимости, это не надоедливая работа за кусок хлеба насущного — это другая категория реальности.
         Необходимость - утрата лесов и  животного мира во благо бесхозяйственности цивилизации, нашему авось?! Кстати, более свойственному величественному западу и узурпированному востоку, чем России — у нас животных осталось больше, потому что территория большая,  авось выживем...
        Ну в общем, так.. вкратце.. о произведениях.

        Ещё, конечно, образование, наследственность, преемственность, посвящение, индивидуальность. Говорить о таланте, гении, я думаю, не приходится, каждый знает критерии гениальности и талантливости, в школе проходили.
        Ещё есть такое понятие, как  вдохновение... Это не то, что у тебя выдирают из легких, сердца. Это несколько иная субстанция.. а впрочем... бог  нас мудрее и распределяет всё по мере доступности... менталитета... чувствам, желаниям и устремлениям нашим.
        Юмор, как защитная форма от посягательства на личное, тайное и сокровенное, свойственна всем развитым особям млеко питающимся и литераторам, в том числе.
        Самые развитые – дельфины, обезьяны, откровенно подтрунивающие над человеческими изысками. Ведь только человек способен, загнав дельфина в бассейн, где он задыхается, мучается, выживает и умирает – считывать приборами его уникальную способность эхолокации, микронным системам выживания, записывать её для лечения  – а по сути, записывают систему уничтожения в резервации уникального вида жизнедеятельность творчество жить…творить…радоваться…общаться…контактировать… выживать…
         Надеюсь, выживание литературы носит более оптимистический характер, хотя вспоминая «Оптимистическую трагедию» -  понимаешь, что залп «Авроры», возвестил не только восход звезды, но и закат здравомыслия.
         Новые условия, это не только описания действительности на всех её уровнях без прикрас и преувеличений, с достоверностью и личностным восприятием автора, пристрастным или объективным, это уже второе, но…!!!
         Это прежде всего - знание классической литературы, каноны, чувство меры, чести, достоинства перед читателем, который может согласится или не согласится с автором, но дань взаимоуважения должна присутствовать обоюдно непременно.  Но это о произведениях….

                *               *                *
            О, как снисходительно мы смотрим, спустя ученические годы, на творческие муки новичков! А если вспомнить собственные поиски творческого вдохновения, выразительных образов и до обидного … собственное бессилие перед ними, становится как то не смешно. На юмор отвечаешь кислой улыбкой, на лестные предложения … вообще их не замечаешь… просто катастрофа!
                *           *             *
 
         Курс «театральной психологии» поначалу казался одним из самых легких, праздничных и обещающих массу приятных впечатлений. Театр, это такая игра, а любая девушка с детства непременно актриса, что для философского факультета – огромная отдушина. С восторгом крутимся возле зеркала, запоминая выгодные ракурсы, лазим с «мыльницами» камер по улочкам, учимся находить необычайное видение, феноменальные кадры, уникальные сюжеты, которые нам понадобятся в постановках. Следя за осанкой, мимикой и дикцией, мы хохотали друг над другом, парадируя неловкое движение или неудачные фразы. Всё было просто великолепно, пока не дошло до дела. Наши ожидания не оправдались. Из прима балерин мечты  мы превратились в черновых рабочих зазеркального мира театра.
         Проблемы возникали на каждом шагу, по каждому пустяку и ставили нас в непреодолимый тупик. А обращаться к маэстро мы смущались. С партнерами тоже не всё так просто. В юности всё прекрасно, смешно и решаемо, пока не зададут совместную тему. Так много всего хочется сказать, а у него ещё больше и речь льется каким то нескончаемым потоком. Или наоборот… Слушает со вниманием, кивает головой, поддакивает, твои силы тают, а ты ещё ничего не сказал, не выразил главную мысль…или…
        Как не просто выбрать себе творческий коллектив!....!

                *           *             *
           - Мария, очень приятно!
           Бурный людской поток вливается в метро, заглатывает все слова, настроения, мелькает свет и темнота за окнами вагона метро целых сорок минут, создавая в грохоте ощущения нереального. И обыденность усталого вечернего люда, странной массой обволакивающего ещё недавно восторженного и задумчивого ожидания, поглотило практически всё. Но вот голубая стрела скорости нашего вагончика  выскакивает из чернильной тьмы в объятья серого бетона, белого мрамора и и постепенно затормаживает, прекращая паническое наше настроение и движение.
            Остановка. .. с шипение открываются двери и выпускают измученные наши души в тихий, прелестный рай Подмосковья. Справа уютный парк, с зеркальной гладью озера, слева каменные громады сталинских кварталов уютно утопают в осенних аллеях, удобно расположенных посередине. Две остановки можно проехать на автобусе, а можно пройти пешком, да и взаимная симпатия, интерес, обещает приятную прогулку. И люди, невыразительным, серым, уставшим потоком уплывают в сторону, к скрипящим и шипящим остановкам транспорта, обрамляющие такие  же серые полотна дорог.
          Наш путь в рябиновых кистях и прелестной, осенней палитре  боярышника на бульваре. Настроение – соответствующее. И что бы не нарушать чудо встречи – быстро рассказываю о жизни спутницы. Это тоненькая, смуглая женщина, чистая, открытая душа, , заботливая, внимательная, то вдруг внезапно резкая, интересный, чуть гортанный, отрывистый разговор,  за которым скрыт необычайный творческий потенциал, но не хватает фундаментальных знаний.
     - А Вы ведь недавно стали Марией?! К Вам очень внимательно и с любовью относятся домочадцы! Но у Вас с ними сложились большие проблемы…
      - Да Машенька я у них! А когда первое слово внука стало «Машенька», я возмутилась и решила, что имею право на личную и творческую жизнь!. – с досадой воскликнула собеседница. Таким образом, урегулировав основную проблему этой доброй и таланливой женщины, вынужденной все силы отдавать семье, мы обратились к её богатому внутреннему миру. И Мария расцвела необычайным  светом мудрого взаимопонимания, активной ответственности и даже некой насмешливости, с мягким юмором, поминутно меняя настроение, чутко реагируя на малейшее моё настроение.

           И показалось вдруг, что из груди её выпорхнула невидимая  птичка и очень виртуозно, но настойчиво провела нас по лабиринту коллектива, куда направлялись наши стопы. 

       Значительно позже, когда наше знакомство и обучение шло по развернутой программе, Мария неожиданно проявила себя очень сущностно и значимо для моего творческого поиска. Это было на сцене, показывали слайда Древнего Египта, проигрывались фрески, оживляемые актерами, поражая творческими находками и актерскими решениями ребят.
           И вдруг встала Мария, и не выходя на сцену, замерла в странной позе.
           Наваждение длилось секунду, другую. Возгласы из зала, со сцены
          - Маша, Мария, покажи ещё!
          - А это всё!, - ответила она и села на место.  Потрясение невероятное!   
          Кажется, это был Аменхотеп Четвертый…

           И вот мы, а репетицию в сопровождении Марии, шествуем в осеннем восторженном настроении в большую однокомнатную квартиру, где собираются наши творческие единомышленники. Это был второй творческий коллектив, который вызывал необычайный интерес своею разноликостью, неординарностью,  психической силой и настойчивым рвением. Поэтому, для знакомства с творческой программой этого коллектива – с удовольствием приняла приглашение на реализацию учебного задания.

                *           *             *
           Первый же коллектив, с которым  пришлось познакомиться в становлении нашей творческой  деятельности, из большого  количества абитуриентов, был выбран по расчетам социологических данных и несколько озадачил  правомерностью подобного подхода для человека искусства и интуитивных прозрений и пути его раскрытия.

           Статистика, социология – очень сущностная наука и при ответственном подходе в безнадежных ситуациях безнадежной профанацией творческого импульса – особенно необходима, для растерявшегося, но не потерявшего вдохновения!
           Группа «Первой Творческой психологической самореализации» носила характер утонченного мастерства театральных техник современных канонов.  Ей соответствовало слово – символ «Дружба», где лидировала деликатность, настойчивость, но и некоторая самоотстраненность. Двеннадцать человек проблематично, с комфортом, разместившись в небольшой аудитории, внимательно изучали ситуацию.
        Зачитываются два варианта суценария на тему «Встретились – разминулись», но выбирается более светский вариант из двух, в которой психика самодеятельных актеров защищена более , но проигрывает в зрелищности, накале страстей и творчески интересных находках.
         Словно из мешка деда Мороза с чудесами на палас были высыпаны роли и новоявленные актеры, выхватывали первые попавшиеся и вежливо спрашивая: «Не Ваши?!», с удовольствием входили в раж, ажиотаж, эпатаж, обрастая «картинкой, картонкой и маленькой собаченкой», придумывая св оё либретто для насыщенности и убедительности. Вполне удовлетворившись же ролью наблюдателя, с апломбом «непризнанного гения», с захватывающим интересом, наблюдаем за баталиями поисков и непростых решений рождающегося спектакля…
        Но вот весь эмоциональный запас исчерпан,  проиграны все «па» и «этюды», рожденных в непосредственной импровизации, без подготовки, переписывая слова – и творческая группа устремилась к «шведскому столу», плавно переходящий в «фуршет».
        И это оказалось намного интересней.

        Наверное, так и в жизни. Более тонким, сдержанным – попадаются роли недосказанности и в результате возникает острая необходимость подобных творческих коллективов, где в ролях отыгрываются сцены, не прожитые, не прочувствованные в жизни – или наоборот, самоутверждение на своем, не принятое, не понятое…
        Уставшие актеры, с чашечкой чая ил бокалом сока уединялись в укромном уголке, потихонечку обсуждая только что пережитые очень сильные эмоции. Все недовольны, хочется главной, импозантной роли, у всех множество дополнений и актерских решений , но существует, конечно же сценарий, который одобрен всем коллективом. Но интерпретациям и разночтениям нет конца. И к вечеру, обогатившись впечатлениями и характерными планами, пополнив визитницу, телефонную книгу, адресами, вежливо откланялись.
       - Так Вы к нам присоединитесь?!, - с тревогой спрашивает руководитель, прима нарождающегося спектакля. - Ведь можно раздвинуть границы общения, обогатить сюжет Возможности спектакля ведь безграничны!

          Безусловно, очень творческий, интересный коллектив. Но возможно, часовой пояс сместил расчеты  социальной программы, и все увиденное кажется несколько отдаленным для адекватного, внутреннего восприятия и хочется посмотреть вторую группу, их творческий замысел и решения…
                *           *             *

         Из задумчивого состояния вывел голос Марии, радостно возвестившей о конечной цели нашей прогулки. Пятый этаж, звонок, взволнованные возгласы.
        Однокомнатная «сталинка» -   это огромный мир, с самыми немыслимыми архитектурными излишествами, которые, впрочем, всё же не смогли вместить  наш красочный и неординарный  коллектив собравшихся «творцов великого народного творческого самовыражения». Настолько комично важно и представительно мы все выглядели. На вечере присутствовало тринадцать человек, чайный столик пока был центром  сосредоточения активных действий и помыслов. Чашки с чаем стремительно  пролетали во все направления, тарелки с пирожками, сухариками вазочки с вареньем,   даже кабачковом, арбузным, помидорным. Невероятно! Удивительные деликатесы, не привычные по вкусу, как и вся наша группа. Каждый являл из себя такую колоритную и неординарную фигуру, настолько доброжелательно, раскрепощенно  себя вели, что нам, вновь прибывшим, пришлось очень сложно. Голова пошла кругом и не хотела останавливаться.
          Зачитывался очередной, из тринадцати, сценарий. Все сюжеты падали  на необъетную глубину модерна, взмывала барочным ренессансом, и чувствительными, лирическими опусами. Здесь были».. под крылом самолета о чем то поёт…», «во саду ли в огороде ягода поспела…» И всё с жаром опровергалось, доказывалось, утверждалось и вновь  падало в необъятные кладези нашего самобытного творчества. Попеременно звучали  то вальсф Штрауса, то музыка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», которые с бездумной лихостью предлагались в танцевальные номера. Проблема была в одном – каждое «произведение» не обладало заданной продолжительности  в 20 минут времени прочтения сценария, поэтому было решено всё одобрить и привести в соответствие.

                *           *             *

          Эклектика, безусловно, в руках мастера – вещь прекрасная. Это симбиоз мавританского и христианского, европейского стиля. Савву Морозова, с его, ныне «Дворцом Дружба народов», однако, даже мать не поняла, и кажется, угрожала насмешками всей Москвы.
         Но нам, современникам, очень приятно посетить с экскурсией этот дворец, ознакомились с эклектической культурой, поздней арабской, и ещё множеством отголосков большого мира, дополненного современными подарками социалистических стран…
            НО!..
            В новоиспеченном сценарии не было ни малейшего намека на гармонию эклектики – там было смешано все и вся, подобно гробнице Тутанхамона, в спешке, без системно, без думно… но много! В сценарии речь шла о духовной целостности и огромном творческом потенциале русского мастере Данило, который самым невероятным способом, с помощью бабок Ёжек, перемещался во времени и пространстве, начав свой монолог в саду Тюильри, а заканчивает в Зимнем саду, с вытекающими последствиями   для русского ренессанса  крестьянкой непосредственности и беспардонности. Изощренной нашей  народной фантазии, замешанной на отрывочных знаниях – не было границы!

          Предчувствуя подобное, был набросан небольшой сценарий. По окончанию бурных дебатов,  он нескромно был предложен  широкой аудитории. Здесь предлагались основные культурные символы – вне времени и народов,  герой проходил путь роста, а   по мере прохождения испытаний, в лирически ненавязчивой форме мифологии, становился признанным мастером.
          Но аудитория взревела. За одну минуту пришлось выслушать все пройдённое творческим коллективом за пять лет, а мне, новичку, неразумному, нужно научиться слушать нудную критику и претенциозность моралистов. На меня обрушились обвинения в бескомпромиссности и безапелляционности.
         Но спохватившись, вспомнив о правилах хорошего тона, гостеприимства и прочее, возмутителю «возмущенного» спокойствия были применены самые крутые санкции – чай с несколькими пирожными, грозно вставленные  в народный танец «Иван Василевич, который никак не хотел менять профессию»

          И всё это на протяжении одного только вечера!
          Картины и режиссеры будущей пьесы менялись по мере усталости. И нужно отдать должное нашему творческому коллективу, каждая версия  пьесы нами, актерами, честно отыгрывалась, затем застывала в недоумении и единогласно, молча, отвергалась. Бролее великолепного творчески гармоничного коллектива сложно представить! И ведь это надо же! Отыгрывать все варианты, до усталости, до изнеможения – но не сдаваясь, не найти консенсуса, главного.. с.ц.е.н.а.р.и.я.!  Но вся группа вновь, с неиссякаемым энтузиазмом, с вновь народившимся режиссером, послушно выстраивала мизансцены, повторяла реплики, немилосердно путая слова, героев, века и страны. И это всё проделывалось с такой силой, отвагой и напористостью, что даже не хватало времени на осознание действительности. После очередной незадачи, очередного новоявленного режиссера, при создавшейся короткой паузе, народ устало повалился, кто прямо на ковёр, кто на кресло, на кухне дым стоял столбом или коромыслом, а в ванной устроили озеро и запускали мыльницы.

           Оставшийся до селе свободным лишь комод, привлек моё к себе внимание ещё не израсходованными возможностями. И облокотившись на него, повернувшись спиной к сцене «ужин на траве», мучительно соображаю, как выйти из этой нелепой ситуации?!
          Безусловно, переспорить такое количество возбужденного творчеством народа – невозможно. Как общаться с такими богатыми, высоко одаренными, но не организованными натурами – неизвестно. Каждый из них с огромным творческим и житейским опытом, социальным статусом. Здесь были режиссер детского театра, плеяда начальников, судей, секретарей депутатов и архивариусы.  На каждый здраво мысленный довод приводилось масса примеров из личного багажа и стажа, из пройденного материала и кармических воплощений, что просто опускались руки.  Ответ пришел несколько лет спустя, в одной юмористической передаче КВН .. за что тренер наказал футболиста?! Для выяснения понадобился напарник, друг, первая учительница, Гитлер и даже Иван Грозный. Мымы, папы, няни, одноклассники и родственники первого, второго и третьего колена. Такой клубок причинно – следственной связи мы, не осознанно, проигрывали, что бы выйти на оптимальный результат. Без устали, без нытья, с деловым энтузиазмом, с полной творческой самоотдачей, Это было гениально! Иного выхода не было!

         Сила энтузиазма  или вандализма снесла все грани Идеи и Смысла тонкой реальности творческого подхода к воплощению замысла Первоисточника, нам заданного. И так бывает всегда – множество сил затрачивается на поиск опытным вариантом Сути. Знания значительно сокращают этот путь, сохраняет силы и творческий энтузиазм для  реализации Цели.

         Вероятно, моя поза была впечатляюща – удрученный действительностью человек, и она очень тронула тонкую душу одного из актеров нашего коллектива.
        - Вы плачете?!, -  осторожно спросила меня спасительница, - Давайте пока  посидим в стороне, в кресле – может, опомнятся! Голова болит ужасно! Не говоря о сорванном голосе.
           И мы устало, но основательно, усевшись в сторонке и успешно отбиыали все попытки нового «импресарио» привлечь нас к действу.  Вскоре к нам присоединился третий, главный герой «Данило», и, после длительного молчания, мы вдруг, словно прорвав блокаду безумия, стали с увлечением обсуждать создавшееся положение. Прямо сказать – плачевное. Интуитивно, спасительно удаляясь от нашего коллектива всё дальше и дальше. Моя «спасительница» поведала пятилетнюю историю существования нашей творческой труппы, все его подвиги и перипетии, прочитала свои стихи и стихи «Данилы». Затем вдруг выяснили, что мы оказались водным трином зодиака «рак, скорпион и рыба. И в отличии от «лебедя, рака и щуки», мы очень славно вытянули ситуацию до логического завершения.  Народ приутих, образумился и стал оглядываться на нашу тихо и красиво общавшуюся  увлеченно, ничего не слыша, троицу.
           Когда мы опомнились от восторга взаимопонимания и красоты нашего камерного общения, «контингент присутствия сильно поредел. Хозяйка с удовольствием провожала уставших, но вполне довольных собой актеров, литераторов и режиссеров.  А к нашей троице присоединилась самая яркая, активная и колоритная дама самая внушительная фигура вечера.  Эта женщина устрашающей громогласности, художественный руководитель детского коллектива, с молниеносной быстротой меняя мезансцены, подала наконец свою главную реплику: «А может, Вы подскажете, как?!» Мы задумались, да, действительно – как?!
           Как разговаривать с такими натурами – просто невероятно представить! Столь изощренная приспосабливаемость, вежливое соглашательство – а в результате, такой ужас! В смысле сценария нашей группы.. Как такое можно  показать нашему преподавателю, слишком мы его уважали и любили. НО ситуация рабочая, решаемая, требующая талантливого консенсуса, компромисса.

            Распрощавшись, вчетвером, в сгущающейся темноте вечера, быстро проходим две остановки, спеша на последнее метро. Наш режиссер, победоносно потрясая сценарием, продолжает, перекрикивая грохот поезда, рассуждать «о главном и непреходящем». Мы втроем, мужественно держим молчаливую оборону, с задумчивым видом.  Но вот она затихает и усаживается рядом с нашим «Данилой». Молчание. Сценарий ненавязчиво перекочевывает в руки моей спасительницы, которая неохотно его принимает в обмен на «Данилу». И вдруг.. решительно выдергивает меня на своей остановке. Двери с шипением громко захлопывается, с удивленными, удаляющимися лицами наших бывших спутников.  Сначала лёгкая досада, приятное было общество, но затем вдруг такая легкость, облегчение, даже радость. Но ка это было преждевременно. Вдруг мы осознали всю ответственность, которая нежданно, но обоснованно свалилась на нас. Тяжесть ответственности навалилась серой массой, недоумением, растерянностью …

                *           *             *

           Автобусы уже не ходят.  Да это и не важно. Задумчиво отмеряем квартал за кварталом. Ночь, звезды, прогулка, какие то дома и задушевный разговор. Час, два, три, а мы всё беседуем, не замечая времени и ответственности момента. Сценарий, растерзанной, серой  грудой листочков  валяется в отдалении, на него страшно смотреть, думать.. и мы никак не можем решиться взяться за работу и говорим… говорим.. говорим… Но это неизбежность.. Поэтому, нехотя, всё же возвращаемся к этой теме… сценарию…
    - Представляешь, и ничего выкинуть нельзя!, - огорченно замечает моя «спасительница,
      - Почему?!, - искренно удивляюсь я. Ведь явная белиберда сама диктует апелляцию.
      - Когда Л… выходит на сцену, то лишним оказывается не только руководитель группы, но и худрук! А это мировой конфликт, как минимум! – шепчет она и делает большие глаза.
      - Утрируешь!, - недоверчиво, на всякий случай, тоже шепчу я.
      - Да что ты! В прошлый раз у Марии даже вышли камни из почек, так орали!
       Мы опять замолкаем… Надолго…Безнадежно… выматывающе…Только закрыли глаза, пора вставать. Пьем чай, с удовольствием читаю рукописную книжечку стихов моей «спасительницы» - милая простота, целостность, гармония и глубокая мудрость любви. Просто потрясающе! А она удивленно пожимает плечами, писала для себя, для души. Наверное, именно так хранится любовь, покой и уют в доме. И вновь.. как на ядовитую змею, смотрим на ожидающий наших жертв, сценарий. Встают её домочадцы, она весь день занята, и мне одной придётся идти на репетицию.

                *           *             *
          Но все четыре часа я так  и не дошла до «поля сражения», прогуляла в лесопарке, не замечая тропинок, красоты и времени. Странное состояние. Мыслей нет, впрочем, как нет и растерянности.
           Вечером вновь я у дверей своей «спасительницы». Вместе быстро готовим обед, прибираемся, пересыпая хозяйственные заботы смешливыми шуточками – частушками. И вдруг: «Ну ка, ну ка!», - и она выхватывает, развеселившись, из сценария первый листочек одного из авторов. Став в позу, громко зачитывает – я без паузы продолжаю экспромтом, и выхватываю следующий листочек.  Следующее четверостишие она уже спешно записывает карандашом. В две руки, две головы, не давая опомниться своему разуму, мы воззводим невероятные хитросплетения сюжета, в страхе спешки соблюдая ритм, рифму и здравый смысл – остальное, эксклюзив автора. Да простит нас Пегас, доверчиво спустившись к нам, но запряженный в сценарий, он не смог взмыть и бросить нас…!

          Подобного волшебства не приходилось ранее испытывать! 
           Это была настолько  четкая творческая работа взаимопонимания, лирической грусти и безнадежности, что минуя годы, остается всё тоже восхищение!  Жаль, не сохранился тот сценарий!  А может быть, и к лучшему… Трудно представить тренадцать «Джаконд» из наших актрис, к чему признавал наш творческий коллектив.  Хотя по амбициям  нашему творческому самовыражению мог позавидовать и сам Леонардо да Винчи. – этакие скромны, непритязательные гении в позе сдерживаемого благородства! Ах, эти студенческие, самодеятельные коллективы, актеры и позёры! Сколько же вы, в последствии, принесете недоразумений и несчастий! Это войдет в идеологию, политику, сознание... А как хотелось, что бы было интересно, полезно и ответственно.. И жизнь, словно глумиться над тонкостью, деликатностью, преподнося сюрпризы наглого авантюризма, хамства, нахрапистости.

            Нельзя творческий вымысел проявления воплощать в жизнь! Ведь театр – это возможность выйти из замкнутого круга повседневности, очистить подсознание и испытав катарсис, вновь вернуться в реальность и с новым, чистым сознанием,  решить все свои проблемы, соответственно сознанию, а не подсознательным импульсам…

        - Всё, больше не могу! И представлять сценарий не пойду, боюсь! – взмолилась моя спасительница. И меня отправили на амбразуры. Хорошо, что внесли изменение в «весеннее время» - не все вовремя перевели часы и появление нашей группы на репетиции насило поступательный и периодический характер. Наверное – это к лучшему, так как давало время к адаптации новому сценарию.

          Сначала сценарий выслушала хозяйка дома. Скромная, тихая, без поддержки товарок, она не знала как реагировать, всё время подливала чай, но моя уверенность ей явно импонировала. На её неловкое.. я…не совсем понимаю… я деликатно резюмировала:
     - Да какая разница, понимает человек или не понимает, главное – какое у него ощущение осталось от прочтения!,- хозяйка удовлетворенно вздохнула.
          Неловкое положение исправил приход «худрука», на которого испуганная хозяйка выплеснула все эмоции и страх перед сценарием.
          Мне вновь пришлось зачитать сценарий. По прошествии 20 минут «худрук» заставил умолкнуть вновь подошедших. А когда прибыла основная часть нашего крити чески настроенного коллектива, в пятый раз зачитывая сценарий, с артистическими паузами, ораторскими выпадами, эффектными приемами, я, под громкие аплодисменты, закончила чтения и положила конец разногласиям. В сюжете все узнали себя, всё включено, все удовлетворены, что присутствуют в сценарии…
         «Неплохо, но мне кажется… я бы сделала не так…» - Не принималось!
         Ура! Мы победили! – зря так боялась моя «спасительница»! Забылись все споры, недовольства, желания главенствовать, довлеть и руководить. Творчество победило!
         И опять часы выматывающих репетиций, на которые не хватало времени присутствовать. Занятия, музеи, репетиторство , поглощали все силы и эмоции…

          Генеральная репетиция просто шокировала!
          Мы свалились с «седьмого неба» как минимум, в заросли джунглей Гватемалы или Гондураса! Это была мини «Чернобыльская катастрофа»! Такая реакция у меня возникла, когда я увидела, что произошло с нашим сценарием. Моя «спасительница» сверкнула глазами. Она предупреждала.. Нет, но Джоконду спутать с…Джульетой или Хьюстон..!!! Невероятно!- это уже выше всех моих сил и понимания! «Худрук» покраснев, лихорадочно вытаскивает первоначальный сценарий, актеры мрачно ходят, переучивая слова, мизансцены. Настроение упадническое, но без паники – привыкли, знаете ли!
          - Вы понимаете… так не делается… мы могли бы обсудить… после…, - худрук, деликатно беря меня под ручку, отводит в сторону.
    Моя «спасительница» молчит, не поднимая глаз и я безапелляционно тоже молчу…
      -  Ну хорошо, ну хорошо…Вы можете все переделать…Ну… я режиссер…Ну хорошо, хорошо… - и громко захлопав в ладоши, властно уже перестраивала всё и вся.
 
                *           *             *

           На просмотр в первый день мы не попали.
           Мнения группы разделились. Мы смотрели на работы наших сокурсников и удовлетворенно молчали. Не хуже! Не подозревая о собственном разгильдяйстве.
А её величество – сцена, диктовала свои права и требования.
           Мы, словно стадо баранов, неловко вывалились на сцену кучей, суетливо путались, ища свои места, принимали позы, подравнивались, оглядывались и наконец начали представление.  Но всё словно сговорилось против нас. Магнитофон вместо одного куплета играл два и мы всей толпой, в разнобой, пытались импровизировать, занимая паузу. Все краснели от стыда, забывая слова, сбивали ритм спектакля, непонятная реакция зрителей, сдержанная доброжелательность жюри, неточные подачи реплик партнеров, требовали новых решенийй... Просто кошмар какой то. Ловлю себя на мысли – поскорее бы всё кончилось! Мы, сбились в кучу, словно порванная кинопленка, на ходу смонтированная и вновь оборвавшаяся.  Время, казалось , тянется до безнадежности… - и это столько переживаний за 20 минут! Оказывается, нужно как то ещё дирижировать актерами, что бы все говорили, двигались, перестраивались  в такт и ритм, а не зависали в пространстве, испуганно таращась в зал. Моя «спасительница» боится взглянуть мне в глаза и не отрывает их от пола, мне вновь приходится самой невидимо организовывать наше безобразие.

        Кажется, слова из всей группы помню одна я. В создавшейся неловкой тишине подсказываю, шипя, словно змея нашем Даниле его реплики. Он завороженно смотрит на меня, и вовсе не думает о спектакле, какой ужас! И это каждый раз, когда  забывает слова, в общем – он их вообще не знает!  И мне его приходилось отгонять от себя. Я постоянно находилась в жутком состоянии, видя ошибки построения: то мы идем в разные строны, то поворачиваемся спиной к зрителю,  то у нас во время танца пустует середина. Меня пытаются вытолкнуть на середину, но мой высокий рост не позволяет правильно решить эту оказию. Выручает Мария, вылетая на середину круга, она залихватски кружится, словно Соловей – Разбойник в накинутой на плечи шали. Но в конце все забывают о позе «Джоконды», и резонанс "разнопозовости" больно бьет своей разноплановостью по нервам.
.
         Но вот завершающий аккорд. Заключительная мизансцена. Все замирают в различных «па», «минуэтах» и «плезирах» – и можно трезво оценить ситуацию. Но  «трезвая» группа затягивает паузу и не желает  уходить со сцены. Делаю большие глаза и показываю на ступени, и опять, словно стадо, мы бестолково толпимся у выхода. Ну молодцы! Отличились! Зато каждый личность, сам себе режиссер! Дыхание ещё учащенное, сердце бешено колотится.. зал…юпитеры.. зрители…жюри…маэстро.. ужас…
          Слава богу, всё кончилось.. Так нам тогда подумалось. И напрасно! Всё продолжалось! Но не на сцене, а в жизни! Со всей нашей силушкой, непредсказуемой, неуправляемой, но такой замечательной…! Хотим ли мы этого или нет!

                *            *            *

          Подобный психический опыт, труд – бесценен и уникален. Более концентрированным и сущностным, его не возможно получить в жизни и за десятки лет. Сцена организует время и пространство и заставляет человека посмотреть на происходящее и самого себя со стороны.  Удивляешься возможности абстрагироваться, проживая и передумывая множество вариантов, и вдруг замечаешь – что это лишь мгновение…
            Полная творческая самоотдача приводит к росту души, духа, человек эволюционирует, взрослеет и уже зрело относится к действительности, решает все её проблемы, оставляя все фобии и фрустрации в прошлом…