Как Хорский дрова колет

Не помню, что я писал про Стёпу, когда учился в школе, но как дрова рубил Хорский, помню. Примерно так.

Позднее летнее утро. Холодно и туманно. Хорский вышел на крыльцо. Сейчас бы в тайгу, с ружьишком побродить. Но сегодня нельзя никак. Дед смотрит в небо. Погодка шепчет. В тайгу надо. В тайгу. Но...  Накануне бабке пообещал дрова переколоть, когда та показала сковородник. Огромный чугунный сковородник, на котором бабка ничего не жарила. Но изредка показывала деду, как последний аргумент.  Что означало - сегодня получишь, старый хрыч, по спине. А завтра варить не буду «из прынципа».  А дед любит поесть.

Хорский плетётся снова в дом. На кухонном столе завтрак: творог, жареные яйца с черемшой и салом. Дед с удовольствием съедает яичницу с кусочком хлебушка, пьёт чай со сливками  вприкуску с сахаром. Лениво выходит на двор.
– Кхе, кхе, ма-ать, а ма-ать? – гнусяво тянет дед.
Тишина. Только злобное звяканье ведерком, банками в летней кухне и ещё бог знает чем, что даёт громкий звук.
– Ма-ать, слыш-ка?
Звяканье становится громче.
– Вот я дрова рубить буду. А ты знаешь, что дерево живое? "Буратина" помнишь? – начинает дед.

Жалкое начало. Но с чего-то надо начать. К звяканью в кухне добавляется шепот:
– От Ирод. Ну ничего исделать по-людски не может. Буратина чертова.
Дед почесался и, не обращая внимания на бабкин шип, тянет:
- Вот еслив Карла рубил бы все поленья без понимания, не было бы ни Буратины, ни...Хрюши со Степашкой.

Зацепило. Хрюша и Степашка – любимые актеры бабки. Бабка возмутилась и выглянула из кухни:
–Хрюша со Степашкой – это из передачи, а Буратина из сказки, понятно, старый хорёк?
–Вот-вот, – обрадовался дед. Налей немного, чтоб работалось тому хорьку как в сказке.
Бабка  отрезала:
– Нету.
–Как нету? – дед возмутился. – А Клавка сказывала, что ты брала вчера у ей в магазине.
–Так это для того, кто тебе, старый хрен, привез из тайги дрова и на полены распилил. Или ты сам по тайге бегал? – выпалила старуха и тут же спряталась на кухне.

Дед вздохнул. Достал махорку. Закурил.
–Ты, мать, слышь-ка, не горячись. Врачиха говорила, что мущинскому роду после шестидесяти полагается пятьдесят грамм.
–Это ещё почему? – удивилась бабка.
Грохот банок прекратился в кухне. Наверно сильно удивилась.
– Потому что с вашим бабским родом как на войне. Все в глазах серое, в дыму и тошнит. А так, пятьдесят грамм и жизнь становится у нас, мущин, красивше, а у вас – спокойнЕе. Опять же сырость, туман на улице...
Бабка не выдержала, протянула деду бутылку:
– На жри, жри, Буратина. Тебе же хуже будет!

Дед повеселел, зашел на кухню. В ведерной кастрюле на печке варился картофель для коровы и хрюшки, вытащил из кастрюли пару картофелин, взял немного крупной соли. Стакашек засунул в карман. Вышел за калитку, сел возле дровяника на пень для рубки дров. Выпил немного. Крякнул. Заел картошками с солью...
Через несколько минут бабка выглянула из кухни. Проверить, здесь дед или ветром сдуло в тайгу. Да нет, здесь. До неё донеслось:
– Это тебе, Буратина, – хекнул старик. И – тюк полено по деревянной башке. А это тебе Карабас Тарабас. Досталось и Карле и Хрюше со Степашкой и Акеле за то, что Диздемону  обидел.
– Хек. Русские не сдаются, понятно тебе? А тебе? И тюк очередного по башке.
Старуха облечено вздохнула. Слава Богу! А то от людей стыдно. У всех дрова как положено в дровяниках, а у них  россыпью перед калиткой.
Бабка прислушалась, до неё донеслось:
–Хек!