Мелочь

Летний солнечный день. Он и она едут в машине по сельской дороге. И молчат. Она вспоминает: « Вчера опять пьяный приехал на дачу и вытоптал клумбу. Вот так…   Летний солнечный день. Он и она едут в машине по сельской дороге. И молчат. Она Растила- растила фиалки, старалась, чтобы по вечерам у нас ароматно пахло, а он взял и вытоптал… Все, нет больше красоты. Да еще своего ненормального дядю приволок. Тот поддатый, под вишней костер развел: шашлыков захотелось, видите ли. Именно под вишней. И спалил половину веток. Считай, вишенки больше нет… А я ее десять лет растила, берегла… И за что мне такое горе - муж непутевый…»
   Он с горечью думает: « Ну мешает же, подлая баба, жить. Просто мешает жить. Кругом столько девок красивых, и чего я эту носатую выбрал?.. Эх, дурак ты, Вадик. Придется  маманьку послушать. Не зря  говорит  каждый день: « Бросай, сынок, эту заразу. Будешь жить как король». Видно, пришло время  решиться… Допекла своим «Не пей!», «Не пей!» Дура - и все. Радости лишить хочет. Но это уж дудки…
   Солнышко светит, лето, а она сидит рядом туча тучей. Подлость какая-то…
   - Радоваться надо жизни, Тоня, - в конце концов  говорит он едко и наставительно жене.- А ты хмуришься, будто  разведенка несчастная. Глядеть на тебя тошно. Тьфу…
- Осторожней, мужики на дороге. Может, пьяные, не задави…
- Эх, ты, Тоня! Все у тебя пьяные, и всех-то ты не любишь. А людей надо любить. Понимаешь, лю-бить! Просто так, потому что они люди. …Э, да что тебе говорить. Разве ты понимаешь, что такое любить человека… Вобла ты засохшая.
   В это время машина поравнялась с тремя мужиками, которые, судя по виду, хорошо приняли на грудь. Когда «жигули» почти проехали мимо, один из мужиков взял да и саданул кулаком по крышке багажника.  Просто так, для настроения. Кулак оказался крепким, и удар основательно отдался в салоне, отпечатавшись на багажнике заметной вмятиной. Вадик подскочил, как ужаленный, оглянулся и в ярости заорал в открытое окно:
- Гад проклятый! Я тебя, урода, щас на куски порву и по дороге размажу!
   Видя, однако, что перевес сил на стороне мужиков, а те удирать не собираются, еле сдержался и выходить не рискнул. Жена сидела и помалкивала.
   Машина с вмятиной на корпусе поехала дальше. Всю дорогу Вадик скверно ругался и собирался «убить урода», помявшего машину. О любви он отчего-то больше не вспоминал.