Хамсин

                Никому не посвящается


   Уже вторые сутки дул хамсин. Из гостиницы выходить не хотелось - только по крайней необходимости. Почти два месяца предстояло жить в состоянии пониженной жизненной активности. Это происходило ежегодно: ветер поднимал в воздух сотни миллиардов песчинок, которые проникали всюду, даже куда попасть было невозможно. Песок был  в карманах, за пазухой, в ботинках и, что было особенно неприятно, на зубах, отчего постоянно хотелось сплюнуть, чтобы избавиться от раздражающего хруста. Приходилось щуриться и заматываться в куфии или, как их называли в народе, арафатки, прикрывая ими рот, нос и глаза. В домах тоже везде был песок, даже в чашках, хранящихся в шкафу. Спастись от хамсина было невозможно, его надо было пережить.
   Андрей Холин прибыл в расположение бригады ПВО вместе с советником командира бригады полковником Бражником. Полковник был уже не молод, и под конец службы ему повезло – представилась редкая возможность исполнить свой интернациональный долг на передовой. Передовая проходила по египетской территории в зоне Суэцкого канала. Считалось большим везением оказаться в горячих точках на Ближнем Востоке или в Африке и вдохнуть запретный воздух заграницы, а главное -  накопить на квартиру или, по крайней мере, на машину и вырваться из общей массы среднестатистических граждан. Говорили, своей удачей полковник обязан большому чину в Генштабе, но больше верили слухам о заносчивом полковнике, от которого просто, таким образом, избавились.
   Полковник Бражник не имел военного опыта. Он прошел обычный путь от младшего офицера до преподавателя военной академии, но всегда был уверен, что судьба его обделила, и он достоин большего. В армию полковник попал после окончания гражданского института и, имея преимущество в виде высшего образования, которое давало хорошие перспективы, остался служить. С людьми Бражник сходился трудно, отчасти из-за характера, отчасти из-за зависти к тем, кому все давалось проще, без усилий. В детстве ему не повезло: их школа была привилегированная, в ней учились дети высокопоставленных отцов, которые одним фактом своего положения обеспечивали  наследникам тот уровень старта, о котором Бражник мог только мечтать. И он делал это с упоением. Все фантазии у него заканчивались одним и тем же финалом: он уличает очередного наследника в некомпетентности, трусости или предательстве, но, благодаря своим знаниям, способностям и таланту, спасает ситуацию, делая наследника вечным своим должником. Несбывшиеся мечты и накопленная зависть определили его отношение к жизни и таким вот папенькиным сынкам, для которых она из легкой прогулки превращалась в увлекательное путешествие. Бражник же изо всех сил старался превратить свой тяжелый поход хотя бы в бег без препятствий. С равными себе он держался высокомерно и безразлично, с подчиненными был язвителен и насмешлив. Командиров Бражник рассматривал как механизм своего продвижения по службе и поэтому, старался держать его в исправном и смазанном состоянии. Однако должности и звания он получал скорее благодаря своему дурному характеру и высокомерной натуре, потому что проще было продвинуть его выше, чем терпеть рядом.
   У Андрея это была вторая командировка в Египет, но на передовой он оказался впервые. Денег он не накопил, однако успел вкусить многие прелести восточной жизни, и она ему нравилась. Андрей был переводчиком у полковника Бражника, за что тот его сразу невзлюбил, считая переводчиков теми самыми сынками, на которых он со школы насмотрелся снизу вверх. Теперь полковник решил, что его час настал, и он исправит несправедливость. Андрей переводил хорошо, не давая повода Бражнику быть недовольным, и полковник выбрал другое поле боя, на котором в силу своей натуры чувствовал себя уверенно. Он решил научить Андрея жизни и сделать из него денщика. Определив для себя переводчика как обслуживающий персонал в полном смысле этого слова, Бражник стал требовать от Андрея всевозможных услуг от «сбегай в магазин» до «постирай белье». Пару раз Андрей принес продукты, но стирать и убираться в комнате полковника отказался и в магазин для него больше не ходил. Бражник пообещал Холину испортить жизнь и дать характеристику, с которой того в тюрьму не примут. Андрей стал держать себя с полковником подчеркнуто вежливо, но после работы смотрел на него, как сквозь стекло, приводя Бражника в немую ярость. В общем, у них внеслужебных отношений не сложилось.
   Шла война. Израильтяне часто обстреливали позиции бригады, и её командир, майор Али Насер, проводил на позициях все последнее время. Он по опыту знал, что евреи пристреливают районы расположения египетских позиций, после чего надо ждать налета авиации. Али Насер попросил полковника Бражника приехать на командный пункт, чтобы обсудить план защиты бригады от воздушных атак.
«Лэнд-ровер» уже въезжал в расположение части, когда, вдруг, начался артобстрел позиций бригады Али Насера. Израильтяне, как уже не раз бывало, используя фактор неожиданности, нанесли расчетливый удар, еще больше затруднив управление и взаимодействие между частями, итак осложненные хамсином.
   Снаряд разорвался недалеко от машины, обдав лобовое стекло густой волной песка. Бражник выскочил из автомобиля и бросился в сторону. Холин тоже выпрыгнул в песок и осмотрелся. Вокруг стояла серая пелена мелкой колючей взвеси, видны были только очертания «Лэнд-ровера». Где-то взрывалось и свистело, доносились гортанные арабские команды, на позициях чувствовалось напряжение и растерянность. Андрей выругался и позвал Бражника:
- Товарищ полковник! Товарищ полковник!
Ответа не последовало, и Холин, нагнувшись, побежал в сторону предполагаемого маневра полковника. Утопая по щиколотку в песке, Андрей добежал до траншеи и кубарем скатился на дно. Над головой просвистел снаряд и разорвался в нескольких метрах от траншеи, и тут же где-то впереди рванул второй. Андрей, не разгибаясь, переждал, пока осядет песок, подождал еще немного и выпрямился. Вокруг стояла напряженная тишина, бомбежка прекратилась. Андрей хотел вновь окликнуть Бражника, но вдруг услышал тихий скулящий звук, доносящейся из дальнего конца траншеи. Холин пошел на звук и сразу за поворотом, в окопе с брусфером из мешков с песком увидел сжавшееся трясущееся тело Бражника. Глаза смотрели затравленно и в сторону, руками он обхватил колени и, бормоча какие-то непонятные слова, тихо поскуливал. На песке рядом с ним разрасталось темное пятно. Андрей наклонился к Бражнику и почувствовал едкий кислый запах.
- Да, что же мне с тобой делать? Не хватало еще, чтобы кто-то увидел.
Он повертел головой – вокруг никого не было.
- Товарищ полковник! – позвал Андрей.
Бражник повернул к нему голову, но ничего не изменилось в его лице.
- Товарищ полковник, это я Андрей, переводчик.
Что-то радостное мелькнуло в глазах Бражника, и он медленно стал озираться по сторонам. Наконец глухим незнакомым голосом он спросил:
- Холин, это ты? Где мы, Холин? Куда все ушли? Всё, Холин, уже всё?
Глаза полковника забегали в разные стороны, но, не находя ответа, он вслед за глазами подключил и голову.  Теперь на дне траншеи в арабской пустыне далекой страны в грязных форменных штанах египетской армии сидел пожилой полковник и, судорожно вертя головой, пытался осмыслить происходящее. Над ним, моля об одном – чтобы только сейчас никто не появился, стоял переводчик советника командира египетской бригады ПВО и повязывал юбкой на поясе полковника куфию или, как её называли в народе, арафатку.
   В тот день, вероятно из-за хамсина, израильтяне так и не предприняли авианалет на позиции бригады Али Насера.