Коротенькое счастье...

В зимний, пасмурный день, поджидая мужа в маленьком итальянском ресторанчике, я смотрела в окно, откуда открывался вид на красивую  площадь.
Памятник и кованые лавочки  уютно разместившиеся по периметру, украшали ту небольшую  площадь как зимой, так и летом, когда буйно цвела сирень.

Падал редкий снег. Подхватываемый порывистым  ветром он кружил по земле крошечными смерчами и усугублял  промозглость.
По площади  быстро  шли люди, и некоторые, поглядывая в сторону ресторанчика,  видимо прикидывали, - может зайти, погреться?...
В такую погоду лучше сидеть дома, в тепле!... - подумала я и увидела, как на одну из лавочек, стряхнув с неё снег, присел человек.

Это был симпатичный мужчина среднего роста, но  отчего-то, мне вдруг подумалось, что человек этот давно не был обласкан заботливой женской рукой... 
С бородкой, что когда-то имела вид подковки, с густой шевелюрой наспех "причесанной" пятерней, он не производил впечатления  неряшливого человека, - скорее... - часто и много пьющего.
Определить возраст мужчины было сложно... - сорок пять, может постарше и лишь одутловатые, с синюшным оттенком руки, позволили  предположить, что прожитых им лет, гораздо больше.

Вынув из кармана куртки шапку, мужчина натянул её по самые глаза, затем плотнее укутал шею шарфом и поднял капюшон.
Манипуляции по утеплению были осуществлены одной рукой, - другой, он бережно прижимал к себе пакет.
Повернувшись спиной к пронизывающему ветру, человек извлек из пакета шаурму, что неподалёку, в ларьке, готовили бойкие продавцы, внимательно осмотрел её и принялся есть...
 
Как он ел!...
Я бы даже сказала, - с наслаждением вкушал, как это делал бы  гурман, пробуя  изысканное кушанье!
Заслоняя шаурму от ветра, мужчина  откусывал от неё понемногу  и  прикрыв от удовольствия глаза, тщательно, не торопясь пережевывал. Затем, он внимательно осматривал шаурму, удовлетворенно кивал  и вновь откусывал...
Лицо его излучало блаженство, сияло счастьем, а любая, ускользнувшая от внимания крошка, была  тут же найдена и отправлена в рот.

Но как ни старался человек растянуть удовольствие, шаурма  становилась все меньше и меньше, а вместе с тем, менялось и настроение мужчины...
С лица его будто ластиком стерли  благостность, которая минуту назад, еще была.  Взгляд мужчины потух, - весь он, как бы сжался и даже стал меньше ростом.
Наконец, в руках его остались лишь бумажная салфетка и пакет, где совсем недавно ещё лежала шаурма.
 
Аккуратно, губами, мужчина собрал с салфетки крошки, скомкал её и вложив в пакет выбросил всё в урну, что стояла рядом. Потоптавшись на месте, он закурил, огляделся и втянув голову в плечи, отправился восвояси.

Все когда ни будь кончается, подумала я, и долго ещё не могла забыть того человека, с его "коротеньким счастьем".