С добрым попутчиком дорога короче

С добрым попутчиком дорога короче.

Летний вечер окутывал электровозы и тепловозы ароматами цветущей зелени. По перрону сновали люди. «Внимание провожающих! Скорый поезд Улан-Удэ – Москва отправляется через пять минут!» Противный голос дикторши резанул слух так, что Никифоров чуть не выронил кожаный чемодан, в котором покоились грязные рубашки и документы командировочного сотрудника НИИ «Севдальнефтьгеорыбморразведка». Командировка длилась месяц. Григорий Никифоров времени даром не терял: ежевечерние походы в ресторан, общество прелестных женщин, преферанс с коллегами... В результате, денежный запас его иссяк полностью. Для себя Гриша давно вывел три стадии отсутствия денег: денег нет – первая стадия, денег нет вообще – вторая, денег нет ну просто пипец – последняя и самая трудная. Именно эта стадия наступила для Григория два дня назад.

Хорошо обратный билет в спальный вагон  куплен заранее. Час назад он пытался обменять его на более дешевый – плацкартный и получить толику денежек, - но кассирша объяснила, что билет Никифоров сдать может, но ни денег ни плацкарта не получит так как до отправления поезда остался один час. В итоге родился парадокс: добираться до дома Григорию предстояло четверо суток в в комфортном двухместном купе,но без гроша в кармане.
«Ничего, - думал Гриша, завистливо глядя на посетителей буфета, - что-нибудь придумаю». Хоть червь сомнений предательски хихикал где-то в глубине сознания – четверо суток ехать голодным - Гриша настойчиво твердил про себя: «ничего, ничего, ничего, сабля, пуля, штыки – все одно!»...
Настроение упало до нулевой отметки как только он вошел в купе. Его попутчиком оказался очень молодой человек, заваливший своим багажом половину купе.
- Здрасьте, - Гриша, обреченно сел на боковой диванчик и застенчиво спрятал чемодан под стол. Молодой, черноволосый паренек, с глазами щелками, едва кивнул головой.

Поезд тронулся. Сосед раскрыл один из своих чемоданов на колесиках и извлек пластиковый контейнер с каким-то мясным блюдом, источающим невероятный аромат. Живот Никифорова предательски заурчал.
Пытаясь заглушить утробные звуки, Гриша представился:
- Меня Григорием зовут, а вас?
- Манап. – Коротко ответил молодой человек.
- Как? – удивленно переспросил Никифоров.
- Манап – или великий помощник, - пояснил попутчик и, расстелив салфетку на коленях, подцепил пластиковой вилкой сочный кусок мяса.
- Ух, ты! - искренне удивился Гриша, глядя на аппетитное блюдо, - а я –  «не спящий», - и тут же поправился, - то есть имя мое означает – бодрствующий.
Попутчик хмыкнул и как-то с высока глянув на Гришу, добавил:
- Однако, смешное имя.
Гриша стушевался, живот заурчал.
- А вы до Москвы едете? – громко спросил он, заглушая песню голода.
- Однако, - Манап проглотил еду и, облизывая жирные губы, продолжил, - в институт поступать еду. Прямо в Москву, однако.
- А вы бывали раньше в Москве?
- Нет. В Токио был, в Париже был, в Лондоне был. В Москве – не был. – Манап отправил в рот следующий кусок.
- А почему учиться в Москву, а не в Лондон? – спросил Никифоров, едва не теряя сознание.
- У моего отца в Москве офис есть, а в Лондоне – нет.
- А в какой институт? – Гриша чувствовал бестолковость своих вопросов, но вид и запах еды затуманил разум.
- Однако папа сказал, выберет сам, когда я приеду.
Манап неторопливо продолжил  трапезу. Голодный мозг Никифорова заработал с неистовой силой:
- Я, между прочим, научный сотрудник одного секретного НИИ, можно сказать – ученый...
Паренек перестал жевать и, с интересом глядя на попутчика, заявил:
- Я тоже буду ученым, однако.
- Это молодой человек не так-то просто, - Григорий судорожно сглотнул, - что бы стать ученым необходимо получить много знаний в разных областях науки. Кстати, я могу вам помочь... В смысле оценить вашу подготовку...
- Папа говорит, что он меня в любой институт поступит, - начал было Манап, но Никифоров его прервал, чувствуя, что нащупал золотую точку соприкосновения с попутчиком и его чемоданом:
- Есть один секретный способ, используя который нас отбирали перед экзаменами в институт, чтобы проверить интеллект. Могу вас протестировать.
- Однако папа говорит, что я очень умный. Начинайте, пожалуйста. – Молодой человек начал собирать съестные припасы, освобождая стол.
- Э! Нет-нет, – остановил его Григорий, - для того, чтобы тест проходил максимально приближенно к реальным условиям, итогом должен стать ощутимый интерес интерес для одной из сторон.
Паренек удивленно посмотрел в глаза ученого.
- Другими словами, - пояснил Никифоров, - чтобы исключить воздействие внешней среды, результат теста должен приносить осязаемое удовольствие или потерю.
- Что?
- Короче, я буду задавать вопросы. Если ты ответишь правильно – я помогаю тебе поступить в любой институт, если ошибешься – то отдашь мне что-нибудь из этого чемодана.
Гриша не заметил, как перешел на «ты», но это его не волновало, он ласково гладил твердую крышку, под которой лежали вожделенные деликатесы.

Манап облегченно выдохнул, давая понять, что уловил суть сказанного:
- Однако, я готов. А институт Патриса Лумумбы можно?
- Можно, но в начале тест... – Григорий задумался, - что это такое: без окон, без дверей полна горница гостей?
- Олени! – не раздумывая, ответил паренек.
- Нет.
- Тюлени!
- Нет.
Молодой человек огорченно вздохнул:
- Однако не знаю.
- Огурец, - коротко ответил Никифоров, - это был вопрос  на сообразительность.
Он побарабанил пальцами по чемодану. Манап открыл крышку и Гриша обомлел – все внутреннее пространство было плотно упаковано свертками, контейнерами, пакетами со снедью, а сбоку лежали две большие бутылки с жидкостью чайного цвета. Рука непроизвольно потянулась к стеклотаре, но паренек резко закрыл чемодан.
- Однако, это нельзя! – сообщил он, сурово сдвинув черные брови.
Раздался стук, и в дверь купе заглянула миловидная проводница:
- Чаю не желаете? – учтиво спросила она.
Манап открыл, было, рот, но Никифоров его опередил:
- Видите ли, мадам, мы ученые и у нас научная дискуссия. Можно попросить вас не беспокоить, а если нам что-нибудь понадобиться мы сами подойдем к вам. Хорошо?
Услышав фразу «мы ученые» молодой человек распрямил спину, гордо поднял голову и снисходительно взглянул на женщину. Проводница удивленно улыбнулась: подумаешь – ученые и двинулась дальше по вагону.
Гриша с азартом потер ладони:
- Ну что, коллега, продолжим?
- Однако. – После обращения «коллега» глаза молодого человека заблестели особо ярко.
- Вопрос из области высшей математики: без окон, без дверей полна горница гостей и так два раза?
Манап задумался.
- Нельма?
- Нет.
- Муксун?
- Опять ошибка, хотя меня радуют ваши знания в области сибирской ихтиологии.
- Сдаюсь, - тихо проговорил попутчик.
- Ну что ж, я предупредил, что вопрос из области математики. Итак, это два огурца.
- А-а-а! – радостно воскликнул паренек, поняв скрытый подвох, и открыл заветный чемодан.
Что-то подсказывало Григорию, что поездка пройдет на высшем уровне. Со знанием дела, то есть, еле сдерживая желание схватить что-нибудь большое и целиком запихать в рот, он выудил из чемодана контейнер и, открыв его, обнаружил мясную нарезку. Здорово! Он постучал пальцем по стеклянной емкости:
- А это что, если не секрет?
- Однако, целебная настойка женьшеня.
- Можно? Два вопроса – два, так сказать, желания.
Молодой человек кивнул:
- Только две чайных ложки, иначе... – он не закончил, потому что Никифоров уже отвинтил пробку и булькнул жидкость в чайную чашку, стоящую тут же на столике.

Крепость напитка была весьма высокой. Закусив куском мяса, Гриша потер руки:
- А почему в Патриса Лумумбы? Почему не в МГИМО?
- А что это?
- Это, молодой человек, высшая школа дипломатов. Пять лет отучился и послом куда-нибудь на Кубу – здорово!
- А что посол делает?
- Да ничего не делает, рыбу ловит, охотиться, в сейшенах и пати участвует – поддерживает, так сказать, дружественные отношения.
- А можно?
- Давайте-ка проверим. Вопрос из истории дипломатии...

Поезд, мерно покачиваясь, вез пассажиров в Москву. За окнами брезжил рассвет и мелькали деревья. Миловидная проводница уверенно шла по качающемуся вагону. Проходя мимо купе с учеными, она замедлила шаг и прислушалась. Из-за двери доносились голоса:
- Беркут? – истерично взвизгнул молодой.
- Не-а-а... – совершенно пьяным голосом возразил Никифоров.
- Сапсан? – снова молодой, но уже не так громко.
- Не-а-а... – словно из последних сил промямлил Гриша и добавил, - тридцать три огурца...
За дверью что-то звякнуло, словно голова упала на стол.
«Ишь ты, ученые - подумала проводница, - всю ночь дискутируют. Наверное, за Нобелевской премией едут».