Тринадцатый... глава 2

2
     Это так странно: живёшь ты себе, живёшь, и вдруг тебя срывают с привычного места и увозят в чужой мир. Он много раз думал о том, что бы с ним могло быть, если бы они остались в деревне? Конечно, он выбрал бы профессию, уехал учиться, а по окончании института устроился на работу и жил. Перебирая в уме разные варианты и примеряя их на себя, однажды, к своему удивлению, он пришёл к единственному решению и даже вслух сказал: «А чё ты мечешься? Чё ты рвёшь себя этим вопросом? Воля, как бы странно это не было, но ты на своём месте!».
Город показался ему суетным и быстрым, в нём чувствовалась торопливость, безразличие и неприветливость. С железнодорожного вокзала они ехали к отцу и Катьке на автобусе. Сидя у мамы на коленях со сплюснутым в стекло носом, он смотрел на снующий в окне город. Мимо пробегали огромные дома с балконами, стеклянные витрины магазинов заманчиво мелькали красками, всюду шныряли большие и маленькие машины, цветные троллейбусы с рогами, и даже трамваи на рельсах. Люди входили и выходили на остановках, бежали по своим делам, и никто никому не протягивал по-деревенски руку, и не говорил: «Здарова».
     Родители купили дом в уютном местечке на спокойной и тихой улице. Дома лепились друг к другу так близко, что крыши бань и разных построек плавно переходили одна в другую. Всё здесь казалось ему чужим. Здесь не было размашистого деревенского простора, не было знакомых мест, не было сельского родного духа. Тоска по деревне долго точила его: он скучал по друзьям, ныл и просил мать и отца, чтобы они увезли его к бабке Наташе. Мама прижимала его к себе и приговаривала: «Ничего, сынок, привыкнешь».
     Через четыре дома от них стоял красивый смешанный лес с берёзами и высоченными соснами, с красными по осени осинами, с черёмухой и яркой рябиной. В густых зарослях попадались кусты дикой смородины и малины. В кромке леса на просторных зелёных полянах собиралась и играла местная ребятня. К более взрослым он побаивался подходить, а со сверстниками, разбив пару-тройку носов и получив за это хорошей сдачи, в конце концов, подружился. Мать со слезами охала по поводу его постоянных драк, синяков и порванных маек. Однажды, тихо матюгнувшись в сторону, отец сказал: «Надо с этим, что-то делать. Я записал тебя в секцию каратэ, ходи и дерись там. Всё польза».
     Школы восточных единоборств существовали в то время в виде спортивных секций и были популярны и востребованы. Позже, эта секция, в которую привёл его отец, станет спортивным районным клубом каратэ. Тренер секции - Виктор Иванович, был человеком бойцовской закалки: офицер запаса, прошедший Афганистан. Занятия проходили три раза в неделю, поблажки тренер не давал никому, даже таким маленьким. Возрастная группа от шести до восьми лет была довольно плотной, человек тридцать мальчишек и девчонок. В программе тренировок для начинающих была общая физическая подготовка и развивающие подвижность игры: футбол, волейбол, баскетбол, практиковалось отжимание от пола, отжимание на кулачках для выработки кулака каратиста. Нагрузки тренер увеличивал постепенно, и малыши, шмыгая носами, упорно качали свои ещё слабые мышцы. Тренировки по отжиманию от пола на кулачках проводились в младшей группе в игровой форме, во время занятий тренер читал им детские стишки.
Если встречается кошка с собакой,
Дело, обычно, кончается дракой.
Тем же, как правило, дело кончается,
Если собака с кошкой встречается.
Ах, почему же, ах, отчего же,
Ах, для чего же, так получается?
Они в это время, в такт стишку, усиленно работали руками, пытаясь выжать из своих пацанячьих возможностей - максимум. Начальная подготовка в каратэ строилась с базы, с корней: с выработки равновесия и механизма движения во время атак, чтобы сопернику пробиться к тебе было практически невозможно. Тренировки, нагрузки, и общая физическая подготовка с каждым годом увеличивались и становились жёстче. В технике спортивного каратэ упор делался на мощный, точный, травмирующий удар, направленный в наиболее уязвимые точки тела соперника, активное и решительное действие на средней и ближней дистанции. Именно о таком каратэ говорил им тренер: что это - «стихия современного каратэ», что это - «оружие, которое всегда с тобой». Постепенно они превращались в шустрых и быстрых живчиков, которые по-настоящему гордились тем, чем занимались.
     Коренастый, с сильными руками и ногами, с решительным и невозмутимым взглядом, он сразу завоевал доверие тренера. Виктор Иванович долго и упорно занимался с ним, исправляя удары и привычку бить кулаком по-русски. Иногда тренер сердился за ошибки и называл его непутёвым чукотским мальчиком. Он бил сразу и в контакт, что запрещено правилами общей подготовки для бесконтактного боя в каратэ для младших групп. На любом соревновании его отстранили бы от боя за такой контакт. Длительными тренировками тренер устранил ошибки, его удары становились короче и резче и не долетали до соперника. После года занятий в клубе тренер выставил его на соревнования среди начинающих, и он взял первую золотую медаль в своей весовой категории. В старшем возрасте, при боях в контакт, он научился бить довольно жёстко и напористо, навязывая сопернику нужный ему бой.
     На тренировках практиковались бои с отражением атаки нескольких соперников: один боец ставился в круг, а пять-шесть человек нападали. Отражающий атаку должен был крутиться как волчок, отбиваясь от нападающих. Спарринг был у них любимым занятием, они бились друг с другом, набивали шишки и синяки, получали ушибы и мелкие травмы. Доходило и до слёз, но бросить клуб уже никто из них не мог. Потом, было продвижение дальше, тренировки круче, медали и места на соревнованиях: и первые, и вторые, и третьи. С каждым годом в клубе становилось всё интересней и крепче  Менялся их возраст, приходило умение и опыт. Бои становились более резкими и тяжёлыми, менялся подход к спорту, как к более взрослому и жёсткому. Укрепляя силу мышц рук и ног, они работали на тренажёрах, практиковали силовые танцы на кулачках с прихлопами, отжимались на одной, потом на другой руке по очереди. После таких тренировок и боёв, усталые и мокрые от пота, они лежали на татами, глядя в потолок, и слушали тренера. Они лежали, слушали, и совсем ещё не понимали, какая мощная нравственная основа закладывается в их сознание этими словами.
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден их возраст и быт -
И дрались мы до ссадин, до смертных обид,
Но одежды латали нам матери в срок -
Мы же книги глотали, пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших, слетая на нас.
И пытались постичь мы, не знавшие войн,
За воинственный клич, принимавшие вой,
Тайну слова - «приказ», назначенье границ,
Смысл атаки и лязг боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут,
Столько пищи для маленьких наших мозгов,
Мы на роли предателей, трусов, иуд,
В детских играх своих, назначали врагов.
И злодея следам не давали остыть,
И прекраснейших дам обещали любить,
И друзей успокоив, и ближних любя,
Мы на роли героев вводили себя.
Только в грёзы нельзя насовсем убежать,
Краткий век у забав - столько боли вокруг,
Попытайся ладони у мёртвых разжать,
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев ещё тёплым мечом,
И доспехи надев - что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус, иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг,
Оттого, что убили его - не тебя,
Ты поймёшь, что узнал, отличил, отыскал,
По оскалу забрал - это смерти оскал.
Ложь и зло - погляди, как их лица грубы,
И всегда позади - вороньё и гробы.
Если мяса с ножа ты не ел ни куска,
Если руки сложа, наблюдал свысока,
А в борьбу не вступил с подлецом, с палачом,
Значит в жизни ты был - ни при чём, ни при чём!
Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почём,
Значит, нужные книги ты в детстве читал.
В Высоцкий 1975г.

     Постепенно мышцы рук и ног наливались силой, тело становилось сбитым, спортивным. Глядя на него, мать улыбалась довольной улыбкой, а отец, хлопнув его по плечам, однажды сказал: «Хороший бычок вырос». Нет, он не казался совсем уже крутым и грузным качком. Лёгкость пружинистой походки и стройность фигуры с крепкими тренированными руками и ногами придавали ему тот своеобразный образ, о котором говорят - породистый скакун. Физическое развитие и упор на нравственное воспитание в клубе каратэ укрепляли их внутреннее состояние. Он чувствовал, как в нём появляется особое взрослое начало, которое называют - мужским стержнем. Его затянуло в клуб по горло, и он не представлял себя вне этого спорта. Атмосфера дружбы, сплочённости, уважение друг к другу, к сопернику - всё это прививалось в клубе, и было одним из важных условий в становлении характера воспитанников. Участие в праздниках с показательными выступлениями, сборы, соревнования и другие мероприятия, проводимые на базе клуба, делали их более организованными и заполняли всё свободное время. В начале лета клуб выходил в пятидневный поход на природу. Выходили с ночёвкой в палатках, с кашей на костре, и с песнями под гитару. А дальше у него были долгожданные каникулы в деревне.
     После городской суеты он с восторгом вырывался в родной простор, вбирая в себя всю мощь природного деревенского начала. Он бегал по знакомым местам, по друзьям, по берёзовым колкам и полянам, густо заросшим травой, которую мужики потом скосят на сено. Со временем и омут не казался ему тёмным и грозным, да и сама деревенька стала не такой большой, как раньше. Всё больше в ней проступала ветхость небольших домов и старость сузившихся враз улиц. Бабка ругалась, когда он пропускал время обеда, умчавшись по своим делам. Выйдя за ворота, она прикладывала ладонь к глазам, вглядываясь в улицу, а потом кричала соседке:
- Маруся, ты Ваньку не видала?
Разогнувшись от домашних дел, Маруся махала рукой в сторону и отвечала из своей ограды:
- Не так давно пробёгли кудай-та туда. А щас, хто их знает, где оне.
- Вот паразит запалошнай. Как уйдёт куды, так хоть ишшы, хоть свишшы.
С годами бабка Наташа становилась старее, и он уже отчитывался ей - куда пошёл, и когда придёт, чтобы она не волновалась. Вечерами они ходили с местными парнями и девчонками на танцы в тот же старый клуб, а после его закрытия шли за деревню на ту поляну к одиноко стоящим трём берёзам. Он вспоминал там своё раннее детство, посиделки и игры, в которые уже не играли его сверстники. Мальчишки ухаживали за девчонками, а он был один, хотя постоянно ловил на себе взгляды местных красавиц. Там, у трёх берёз, он вспоминал свою Наташку. Жизнь в деревеньке постепенно становилась другой.
     Бабкин старенький домик всегда требовал мелких и срочных дел. Он постоянно что-то чинил, поливал бабкин небольшой огород и колол дрова, сваленные чурками на ограде. За суетой деревенских дней лето пробегало в один миг, успевая наполнить его деревенским духом до упора. В один из последних августовских выходных в деревню приезжали родители на машине, забирали его в город, и опять начиналась школа, занятия, клуб.

     Школа находилась недалеко от дома и встретила его в первый класс приветливо. Учительница в начальных классах была строгая, но справедливая. Простой и общительный, не требующий особого внимания, он нравился ей: было в нём что-то притягивающее. Может быть озорной и лучистый взгляд с весёлыми чёртиками в глазах, такой прищуренный - снизу вверх, по-детски откровенный и наивный. А может его доверчивость и отзывчивость. Он не мог сделать кому-то плохо без причины, и чтобы вызвать его на серьёзные действия или даже драку - нужны были весомые аргументы. Почти все мальчишки пришли в школу из местного детского сада и были знакомы друг с другом, а он был новичок и вначале держался особняком. На пару мелких стычек он ответил крепкими кулаками и навсегда отбил у мальчишек охоту командовать и задираться. Учительница ругала его и ставила в ближний к себе угол, а он смотрел на неё голубыми глазами и улыбался. Она улыбалась ему в ответ и говорила: «Ванечка, я должна тебя наказать». Сама она, конечно же, понимала, что он утверждает себя в классе и старалась ему в этом помочь. Она садила его с самыми активными мальчишками за одну парту, меняя их каждые две-три недели, чтобы он смог посидеть с каждым и подружиться.
     Учился он хорошо, но две неразрешимые проблемы смазывали всю успешную учёбу - это почерк и рисование. До четвёртого класса учительница пыталась исправить его прыгающие вверх-вниз и в разные стороны буквы, но так и не смогла. Бросив все попытки, она сказала: «Пиши, Неволин, как хочешь, нервы мои уже закончились». По рисованию в журнале стояли сплошные тройки. Пытаясь вытянуть его на отличника, учительница билась с ним над каждым рисунком, но бесполезность этого занятия была очевидна. Помучившись какое-то время, она махнула рукой: «Вань, ты болван. Если мы не научились буквы ровно писать, тогда о каких рисунках может идти речь? Проси сестру, или родителей, пусть они рисуют тебе».
     Учёба давалась ему легко, несмотря на то, что учебники по устным предметам оставались закрытыми и новенькими. Ему хватало объяснения темы на уроке, плюс - его посиделки у матери в библиотеке и своё внутреннее мышление после прочтения разных книг. Это давало больше информации в дополнение к тому, что было написано в учебниках, и иногда он мог поспорить с учителем на интересную для него тему. Например, на биологии, когда раскрученная на разговор биологичка рассказывала о своих конных походах с экспедицией по Забайкалью. Или физик, поддавшийся на тему далёкого космоса и напрочь забывший о неизбежном домашнем задании. В такие моменты он спасал своих одноклассников от неминуемых двоек за невыполненные домашние уроки. По их, конечно же, просьбе. Мать ругала его за устные предметы, а он всегда отшучивался: «Ма, я же учусь. Чё тебе ещё надо?».
     Любимым его предметом была физкультура: он участвовал в спортивной жизни школы, в районных и городских соревнованиях. На пении больше дурачился, чем пел, но детские тренировки с концертами у бабки дали свои результаты и спеть ему было не слабо. Маршировать, чётко чеканя шаг на двадцать третье февраля или девятое мая - тут он был в первом ряду, а зачастую и запевалой. Так было в начальных классах, а дальше он стал откровенно косить от таких мероприятий. Постепенно получилось так, что вокруг него в классе создалась атмосфера дружбы и доверия, и он стал душой любой компании. Весёлый, общительный, он был в центре школьных друзей, которые уважали его за прямоту, честность, и умение отстоять своё твёрдое «Я».
     Стройный, с красивой спортивной фигурой, он становился объектом для разговоров у школьных девчонок, которые по нему конкретно сохли. Стреляя глазками, они угощали его конфетками и шоколадками, а он ласково обнимал их за плечики, одаривая своей обаятельной улыбкой, чем капитально сводил с ума. Девчонки шутили и заигрывали с ним, втайне мечтая о любви: подходил тот бесшабашный возраст, когда приходят первые юношеские чувства, первая влюблённость и внимание к противоположному полу. В конце концов он сдался одной из них: первый опыт общения с девочками случился у него в шестнадцать лет с небольшой и рыженькой, которая была старше его на два года. Молодость и растущий организм требовали своё, у всех парней в этом возрасте случаются такие отношения. Это была ничем не обязывающая дружба, которая продлилась пару-тройку месяцев и благополучно на этом завершилась. До армии у него были ещё две девушки, но в этом ничего серьёзного не было. Простые встречи. По крайней мере - для него.
     Модная и вольная в отношениях молодёжь, отдавшаяся свободе девяностых, оказалась от него в стороне. Наверное, сказалось серьёзное воспитание в клубе, и он не принимал такую жизнь за основу своего будущего. В свободное время он был со своими друзьями, как и вся современная молодёжь ходил по тусовкам, дискотекам, но это не привлекало его так, чтобы он мог окунуться в это с головой. Гораздо больше его тянуло в клуб к своим спортивным друзьям, где в чести были совершенно другие ценности. Ему было пятнадцать лет, когда сестра Катя, окончив медицинский институт, на двадцать втором году вышла замуж и уехала с мужем в соседний с областью краевой центр. Жизнь катилась своим чередом, семья переживала серьёзные девяностые годы.
     В один из сентябрьских дней он спешил на тренировку и на минуту забежал домой за спортивной сумкой. Мать и отец о чём-то торопливо разговаривали в своей комнате, глаза у матери были заплаканные. Заглянув к ним, он спросил:
- Что-то случилось?
- Саша погиб, завтра привезут, - отец помолчал немного и протянул: - Да-а.
Сашка, муж его двоюродной сестры, тридцатилетний офицер спецназа, которому он доверял свои мальчишеские тайны. Погиб? Его неокрепшее и ещё по-юношески наивное сознание не сразу приняло эту весть. Он переспрашивал, что-то говорил, мама плакала и качала головой, а отец молчал, уставившись в невидимую точку на окне. Сашка с месяц назад уходил в третью командировку на Кавказ, шутил и смеялся, прощаясь с родными и женой, и бережно прижимал к себе трёхлетнего сына Димку. Всё было спокойно и буднично.
     Он уважал Сашку. Бывало, раздурачившись, они в шутку боролись с ним, катаясь клубком по комнате. Сашка поддавался ему, но иногда так закручивал, что сестра кричала:
- Отпусти ребёнка, а то поломаешь.
- Не поломаю, но косточки ему помну. Он крепкий. Каратист, мать его.
О своей службе Сашка много не говорил, но на общие темы они иногда разговаривали. Надевая Сашкин голубой берет и тельник, он гордо красовался перед зеркалом и спрашивал:
- Сашка, вот у тебя есть берет и тельник, а на рукаве - мышь летучая. Это разведка, а не ВДВ, я знаю. А почему форма, одинаковая с ВДВ?
- Потому что у меня немного другое направление в службе, но родственное с ВДВ.
- Ну расскажи, ну хоть немножко.
- Ну расскажу, ну хоть немножко. Давай, про отличие моей службы - от службы в ВДВ. ВДВ - это крылатая пехота. Основное её назначение – высадка подразделений ВДВ с тяжёлым вооружением в нужный район для ведения открытого наступательного и оборонительного боя. Их задача - тактическая, штурмовая. ВДВ - это мощная ударная единица российской армии. Видел, как кидают с самолёта десант и боевую технику?
- Видел, и читал. Круто, вообще.
- Ну вот. У них есть свой спецназ, есть подразделения разведки, роты и батальоны в составе полков и дивизий. Спецназ ВДВ по сути - глаза и уши ВДВ. В тылу противника он обеспечивает подготовку десантирования основных сил ВДВ, проводит разведку территории, уничтожение особо важных объектов. А спецназ ГРУ - это глубинная разведка и диверсионная деятельность на территории врага. И отличается он от ВДВ скрытным характером и уклонением от прямого огневого контакта с противником. Заброс диверсионных групп по расстоянию - от нескольких километров, до неограниченной дальности. Cпецназ ГРУ - это не просто войсковая разведка, а спецразведка. Боец СпН ГРУ должен уметь практически всё: он должен выполнить задание и выжить в режиме автономного существования в тылу противника. Если для ВДВ или ДШБ - чем больше шума, тем лучше, то для СпН ГРУ любое боевое столкновение до цели - есть провал задания. Если ВДВ - с неба и в атаку, то СпН ГРУ - с неба и в кусты, прятаться и искать. Хотя на практике не всегда удаётся избежать прямого боевого столкновения, и спецназ ГРУ выполняет любые несвойственные ему задачи. Да и вообще, ВДВ и спецназ ГРУ в общем комплексе боя хорошо дополняют друг друга, тактика их совместных действий эффективна и оправдана.
- По сути, спецназ ВДВ по подготовке похож на спецназ ГРУ?
- По подготовке, по выполнению поставленных задач, за исключением некоторых деталей, спецназ ГРУ и спецназ ВДВ очень даже похожи.
- Почему тогда у всех береты и тельники? Форма-то одинаковая.
- Так получилось. Это родственные войска, только с разными задачами. Все устоявшиеся традиции базируются на одном и том же, те и другие совершают прыжки с парашютом. Спортивные разряды, значки парашютистов, тельняшки и береты, татуировки с обязательными парашютами, с летучими мышами и другой символической живностью, слегка обветренные морды от частой беготни на свежем воздухе, и зверски повышенный аппетит. А самое главное, Ваня, не это. Форма - формой, но вот что совершенно одинаковое у любого спецназовца, так это глаза. Взгляд. Расслабленный, добродушный, с заметным пофигизмом. И смотрит прямо в тебя. Сквозь тебя. И никто не знает, что ждать от этого взгляда.
- Интересно. Короче, что те воюют, что другие.
- В крупномасштабном военном конфликте ВДВ и СпН ГРУ будут действовать в интересах общевойсковых соединений. Их роль, по большому счёту, незавидна, потому что их всегда кидают в кашу первыми. Они идут на самые опасные участки, за это им почёт и уважение, и заслуженная гордость. Но не надо думать, что остальные войска козюльки в носу колупают, у всех свои задачи.
- И ты вот так запросто ходишь у них глубоко в тылу?
- Всё, Ванёк, закрыли тему, рано тебе об этом.
Он стоял и никак не мог сообразить: как это - убили Сашку? От растерянности он не мог даже сдвинуться с места, чувствуя, что произошло что-то страшное.

     Сашку не открыли. Возле гроба сидели родные, вдоль стен стояли друзья, люди. Сашкина мать молча вытирала катившиеся по щекам слёзы. Застывшая в своём горе сестра смотрела на гроб обезумевшими глазами. Он стоял рядом с ней, душой не принимая мысли о том, что здесь лежит Сашка, которого сейчас зароют в землю. Больше никто и никогда его не увидит, никто и никогда не услышит Сашкиного весёлого смеха. Сжав зубы, он стоял и чувствовал, как в нём поднимается что-то злое и непонятное. К горлу подкатил ком, он задыхался и судорожно пытался его проглотить. Впервые в жизни он понимал, что держит сейчас в себе что-то детское, которое просится наружу, может быть свои слёзы. И в то же время он чувствовал, как в нём рождается что-то взрослое, серьёзное и мужское. Он стоял, а руки сами собой сжались в кулаки до сильного напряжения, до мелкой дрожи. Подошли военные, подняли гроб с Сашкой и понесли к двери. Он сжался и закрыл глаза от страшного крика. Это кричала сестра. Этот жуткий крик навсегда врезался в его память.
Сашку увезли на кладбище, отзвучали скорбные речи, под звуки прощальной музыки гроб опустили в могилу. Прощаясь с Сашкой, люди подходили ближе, и звук падающей на крышку гроба земли гулким стуком бился у него в висках. Военные отдали честь, прозвучал прощальный залп, и Сашки не стало.
     Не откликнувшись на материн возглас: «Вань, ты куда?», он резко повернулся и ушёл с кладбища. Губы тряслись, сердце бешено колотилось и острым пульсом выскакивало в голову. Он шёл напрямую через лес, дав волю скопившимся слезам и вытирая их со щёк ладонями. Откуда-то враз на него накатила тяжёлая усталость. На выходе из леса он остановился, сел под сосну и, навалившись на неё спиной, закрыл глаза. Он даже не представлял себе, как теперь будет ходить к сестре, там всё напоминало о Сашке. Эта неизвестная и жестокая земля под названием «Кавказ» забрала из жизни дорогого ему человека.
     Он долго переживал Сашкину смерть, это было первое серьёзное потрясение в его жизни. Когда становилось совсем тоскливо, он уходил к Сашке на могилу и сидел возле него на скамейке. Сашкины друзья передали кассету с записью его голоса в последнем бою, где по связи он просил помощь, а вертушки не успели. Тайком от сестры он брал кассету домой и слушал Сашкин тревожный голос, шум боя, треск автоматов и крики молодых ребят. Страшные звуки войны. Он слушал и понимал, что на плёнке осталось что-то настоящее и дорогое: там остался Сашка.
     Кем для него был Сашка? Конечно же, старшим братом - самым сильным, самым смелым, и самым лучшим. Ему не хватало теперь Сашки, и он не знал, как с этим справиться, переживая потерю и мучаясь от безысходности случившегося. Первые несколько месяцев ему казалось, что Сашка всё ещё где-то служит. Встретив военных в городе, он вглядывался в их лица в надежде увидеть знакомые черты. А потом, он словно панцирь на себя нацепил и жил наедине со своей тоской. Всё, что осталось от Сашки, это кассета и фотографии. Впоследствии он поймёт, что время реально не лечит, что с годами становится ещё тоскливей. Это - словно крестик на душе, который рвёт и ломает весь твой внутренний мир.
     После смерти Сашки он с ещё большим упорством стал заниматься спортом, словно готовил себя к чему-то, а к чему - он пока сам не знал. Пробежки по утрам стали постоянными, он отжимался и накачивался, колотил спортивную грушу до изнеможения. Жалея его, мать иногда говорила: «Что ты изнуряешь себя, и в клубе хватило бы занятий». А он упорно колотил грушу руками и ногами, и знал только одно: он должен быть похожим на Сашку.

     Ребят, желающих заниматься в спортклубе каратэ, было предостаточно. На помощь тренеру в клуб пришёл Сергей Петрович - офицер, отслуживший в спецназе, побывавший в горячих точках и ушедший в запас по ранению. Сергей Петрович был моложе Виктора Ивановича, сильнее и жёстче. Виктор Иванович имел «совковый» опыт работы по достойному воспитанию подопечных, а Сергей Петрович принёс в клуб настоящий и современный бойцовский дух. Этим тренеры дополняли друг друга в работе, занятия стали проходить интересней и захватывали целиком. Теперь заматеревших и поставленных на ноги подростков тренировал Сергей Петрович, а Виктор Иванович занимался с малышами и ребятами до тринадцати лет.
     Каждый год в клубе каратэ проводились экзамены на получение пояса. Для этого нужно было подготовиться физически и духовно, хорошо владеть состоянием тела и духа. А если говорить проще – то дорасти духом. К восемнадцати годам он имел чёрный пояс и звание мастера спорта. Для каждого спортсмена получение чёрного пояса - это одно из значительных событий в его спортивной жизни. Получив чёрный пояс, ты сумел доказать окружающим и в первую очередь себе, что являешься способным учеником. И какого бы цвета не был пояс, главное - это соответствующая ему тренировка, воля, твёрдость характера и дух. После получения чёрного пояса можно смело снимать его и продолжать учить всё заново, открывая себе путь к дальнейшему совершенству. Так учил их Виктор Иванович. А путь к дальнейшему совершенству, похоже, не светил ему, а светила дорога в военкомат и повестка в армию. Он давно и твёрдо решил, что сначала будет армия, а потом - учёба. А короче - как получится.
     Как-то после тренировки, по-дружески обнимая его, Сергей Петрович спросил:
- Ну что. С такими-то успехами ты круто пойдёшь в армию. Ваня-Ваня. Мир качается под ногами, а нам твёрдо на них стоять надо. Как в военкомате, что говорят?
- Группа А1. Военком сказал, вроде спецназ. Заполнили анкеты для проверки, жду теперь результат.
- Да, Вань, похоже. И скорее всего в ГРУшу.
- Родственник, дядька Сашка в спецназе был. Погиб он в девяносто пятом.
- Пошли, сядем, - они сели на скамейки, сплошной лентой стоявшие вдоль стен зала. - В спецназе нагрузки такие, что не все здоровые и много раз спортсмены их выдерживают. Я бы не сказал, что там все амбалы, скорее щуплые, жилистые, но машутся круче любого качка. Насмотревшись американских и наших боевиков, ребятки в военкомате бьют себя в грудь и рвутся в спецназ. Попадая туда, некоторые через пару недель, максимум через месяц, как спички ломаются. И даже не в физическом плане, а в психологическом. Поверь, там умеют ломать психику. Прежде чем туда стремиться, надо подумать - надо тебе это, и не съедет ли у тебя там голова. Может и не попадёшь, мало ли как бывает.
- Куда припишут - туда и дорога. Я даже спрашивать не буду. Возьмут в спецназ, выдержу.
- Кто бы сомневался, я не ждал другого ответа. Тяжело будет, но ничего, выдержишь, характер у тебя есть. Надо сразу показать себя, что ты не хмырёнок, а настоящий боец. У нас на службе был один громила, который держал всю бригаду. Он мог отделать любого без разбора. А в бригадах СпН через одного мастера и кандидаты в мастера по боевым видам спорта. Их концентрация там реально зашкаливает. Так вот, этот парень настолько был безбашенным, что не боялся никого из двух тысяч пятьсот человек. У него вообще отсутствовал страх. Он один - а их пять, он безоружный - а они с ножами. Короче - долбил, и победить его было невозможно. Его надо было убивать. В итоге, он попал в дисбат и там тоже всех перебил. Вернувшись в бригаду, он по своим понятиям и разборкам уложил пятерых крепких парней: двоих отправили в реанимацию. Его потом убрали из части. Так, к чему я это говорю? Если он такой беспредельщик, то где гарантия, что он не сорвёт боевую операцию? Да, он может бить любого, но это не поможет ни ему, ни группе. Это существо в сто килограмм накаченного мяса, напрочь лишённое мозгов и психических граней. Он не годен к обучению и доверию. И меня это не удивляет: есть такие отморозки, с которыми бесполезно разговаривать. Может кто-то и считает, что он эталон спеца и пример для подражания. Для меня – это отмороженный урод. Ему не место в СпН ГРУ. Настоящие спецы, прошедшие не одну войну, кардинально отличаются от приведённого мной образца.
- Я научился отличать плохое от хорошего, спасибо вам за науку.
- Вань, там научат уважать и ценить. Я провёл в деревенской Сибири всё детство, и мне тоже хотелось попасть в ГРУшу. Разведчикам я всегда завидовал. Сельские хлопцы психологически устойчивы, после боевой командировки их не шибко мучает совесть и ночные кошмары. Ну разве только немного. Такой, как и положено нормальному мужику и бойцу, дырку смело продырявит, переступит и дальше пойдёт. А ты хоть и городской сейчас, а корни-то оттуда, с тех полей и лесов собраны.
- После переезда в город, я каждое лето у бабки в деревне был.
- Вот именно, пропитан ты деревней. Деревенские смогут всё, чего не скажешь о большей части городских пацанов. Они судят о многом в жизни по телевизору и фильмам. Такие мальчики посмотрят, как режут скотину, и теряют душевное равновесие. Городского пацана, с детства имеющего возможность заниматься в спортивной секции, бегать в кинотеатры и кафе, шокирует такая картинка. Он не знает, что собой представляет помощь родителям по хозяйству: с животиной, с курями-гусями. После школы он имеет возможность поступить в престижный вуз, что является несбыточной мечтой для большинства деревенских парней. Зато деревенских пацанов гораздо труднее переломить психологически.
- Я в деревне у бабки курам тоже бошки рубил.
- Я тоже забивал кур-свиней, и на охоте со старшими был, и ножом работал. На селе - это обычное дело: кабанчика заколоть, или ещё какую скотину. Деревенские люди ничего особого в этом не видят. Так и в кавказских сёлах. Их мальчики с малых лет режут скотину, поэтому они спокойно резали головы нашим солдатам, для них в этом нет ничего особенного. Дикость страшная, а для них - обычное дело. После службы в Чечне ночные кошмары мне не снятся, хотя после боя видел тела товарищей, с которыми общался за несколько минут до... Ладно, тяжёлый разговор.
- Вы долго там были?
- Нормально. Не спрашивай по поводу времени и участия, эта тема - «был на войне» и «быть на войне» очень спорная. Допустим: один товарищ целый год был в самую кашу в Чиче на блокпосту. Да, он был там, сам стрелял, в него стреляли. А другой полгода в разведке и реально эти самые бошки резал. Где было тяжелее? Дай Бог, чтобы такого больше не было. Хотя вряд ли, эта буча не скоро закончится. А о некоторых вещах я промолчу, это личное.
- Да я понимаю, всё не расскажешь. Я просто думаю, что в таких войсках порядка должно быть больше.
- Ты дедовщины боишься?
- Я там не был, чё мне бояться-то.
- В спецподразделениях порядка больше и дисциплина крепче, там дураков не держат. Моё личное мнение: со всех желающих стать рэмбами и с их родителей нужно брать расписку, что у родственников нет претензий к армии вообще, и к спецназу в частности, в случае прихода его домой в цинковой парадке. Они сами пачками туда просятся. Невесело там, но интересно. Трудно поначалу, и затягивает впоследствии до самого нутра, - тренер помолчал. - Что тебе ещё рассказать? Кормили нас достаточно. А по поводу хорошей или плохой еды, то да, поначалу не хватало мамкиных щей, а потом уже привычка. Плохая кормёжка тоже имеет свои плюсы. Разведчикам, действующим в глубоком тылу, зачастую есть почти нечего. Как он там будет, если привык к фондю и красной икре на булке? На деле он будет есть килограмм риса на троих на три дня, или перловку из баночки, одну в день. А он не готов к этому. Его организм не привык к дефициту пищи, он не привык работать в режиме экономии и скудного питания. Он привык к сочной, вкусной, плотной и регулярной пище. Всю службу я мечтал о лишнем куске хлеба и проклинал нашего начальника продсклада. Только потом я осознал, что двое суток без еды для меня теперь роли не играют, и они никак не повлияют на мою работоспособность. Я могу сожрать, что угодно, и выжить в любой голод. А многие нет, потому что не готовы. Это тяжело, тут дело в личной психологической подготовке, в знаниях об экономии и сохранении физической энергии. Любой человек в экстремальных ситуациях способен прожить без еды более трёх суток. Вода - важнее еды, без неё два дня сложно прожить, а многие и не выживут. У тебя крепкий запас сил, всё будет хорошо.
- Да я не переживаю особо. После всего, сказанного про СпН, даже азарт появился, хочется попробовать.
- Вспомни подготовку юных спартанцев в Спарте: их там почти не кормили, а в итоге получали самых стойких и выносливых солдат в мировой истории. Благодаря полуголодной системе Спарта четыреста лет гнула всех и славилась в те времена сильнейшей военной мощью. Спарта обладала передовой системой подготовки солдат, которая на выходе имела лучших воинов древности. Спартанцы с рождения и до смерти были воинами. Возможно, что они были лучшими, если даже римляне не могли с ними справиться. Жестоко, но слабых младенцев спартанцы убивали, а крепких детей тренировали с ранних лет. «Вернуться со щитом или на щите» - это их выражение, что означало: «вернуться с победой - либо мёртвым». Третьего не дано. Если посмотреть на другие эпохи истории, то вспомни тех же гладиаторов; индейцев из племени апачей, которых можно считать лучшими воинами своего времени; самураев и ниндзя с их совершенной воинской структурой и дисциплиной; викингов с излюбленным оружием - топоры, мечи и копья. А как воспитывали богатырей и защитников наши предки? На Руси все мужчины считались воинами, и воспитывали их так же сурово, как и спартанцев. Владеть военными навыками должны были все юноши и взрослые мужчины. Мальчиков настраивали на то, что они защитники, воины. Практически все они были психически и физически здоровыми, слабые дети умирали в первые годы или при рождении. Игры в «царя горы», бои «стенка на стенку», палочные драки и бои на мечах: так оттачивались навыки воинского мастерства. Доказывая свою зрелость, обученные владению оружием и ножом, молодые юноши уходили в лес за шкурой медведя. Одолев зверя, юноша превращался в умелого воина, и на шею ему вешался амулет из медвежьих когтей. Из таких бойцов и состояла отборная княжеская дружина. Чем не древнерусский спецназ? Русь всегда вела войны с соседними народами, нередкими были и междоусобицы. Война забирала свои жертвы, поэтому русы вынуждены были сражаться в меньшинстве и использовать любое незначительное преимущество. Исторически так сложилось, и это прошло сквозь века.
- Я много читал про спартанцев. А Сашка не рассказывал сильно о своей службе, говорил что-то общее, без подробностей. Он тоже в разведке был, в бригаде за городом служил. Вот и я туда, похоже.
- Правильно, и не сказал бы. Во-первых - мал ты ещё был, во-вторых - по службе не положено. Разведка ГРУ делает работу тихо, и зачастую - это секретная информация. Думаешь ты зря анкеты заполнял? - тренер сцепил пальцы в замок. - ГРУ - это элита, бойцы! Готовят там по одной программе, и она достаточно суровая. У каждого бойца есть дополнительная обязанность, от каши сварить - до спецвооружения. И каждый из бойцов может быть взаимозаменяем друг другом. В ГРУ не ходят толпами, там ходят призраками, маленькими группами.
- А в ГРУ на берет сдают?
- На голубой берет мы не сдавали, по традиции его можно носить после первого прыжка с оружием и после принятия в парашютисты. Если командиру в голову вдарит, то сдавать придётся и на тельняшку, и на берет. Типа - достоин. А в бригадах в повседневке береты не принято носить, это идёт в основном парадкой. Может, сейчас что-то изменилось? Не знаю.
- Я помню, когда Сашка приходил из командировки, то по ночам во сне немного бредил. Сестра говорила.
- Ты знаешь, не все женщины готовы, что её мужчина будет бредить во сне: «Духи» или «Уходи, прикрою». Не все кричат, но и такое бывает. Просыпаясь иногда в холодном поту, я видел эти испуганные глазёнки. Женщина должна быть такой, которая примет тебя со всеми твоими заморочками. Совет: иди, Вань, и служи без девчонок. Придёшь, и потом с этим разберёшься. Проще так, чем - жди меня, и я вернусь.
- Что-то неприятное осталось у вас от войны? Тревожит?
- Единственное - это повышенная нервозность при взрывах салютов. Во время салютов бывают заряды, звучащие при запуске как выстрелы. А так, словами всё не передать. Там молодые пацаны были, и было всё: и плакали, и в шок впадали, и маму звали. Всего не расскажешь, Вань, да многие и не поймут. А вообще - скучаю я, и многое бы отдал, чтобы появилось время съездить в бригаду, повидать наших офицеров.
- Где вы учились?
- Институт связи с военной кафедрой. Здоровьем Бог не обидел: спорт, после учёбы в армию, так и пошёл в своей бригаде. Для службы сейчас жёсткое время, так что желаю тебе, Ванюха.
Разве мог знать он тогда, слушая тренера, в какую мясорубку попадёт спустя год с небольшим. Разве мог он думать, покидая свой дом, что будет с грустью смотреть потом на восток, не зная, что с ним будет завтра на той развороченной в злобе земле. Он - романтик в душе, тайком писавший короткие четверостишия своих мыслей, с маленькой юношеской дурью в голове. Он - балбес по словам матери, собирающий в уме осколки босоногого детства.

     Осенью, в последние недели перед призывом в армию, ему удалось ещё раз вырваться к бабке в деревню. Переделав по двору все нужные дела, он нахлестался в баньке веником чуть ли не до потери сознания. После бани, лёжа с закрытыми глазами на своей кровати в углу комнаты, он думал, что целых два года будет ждать возвращения в бабкин старенький домик. Он вспомнил, как вошедшая тогда в комнату бабка приказала ему сесть на её живучий и неподдающийся времени стульчик. Она велела закрыть глаза и сидеть тихо: он до сих пор не знает, что она с ним делала. Пошептав над его макушкой, бабка заставила съесть горсточку обыкновенного мака и напоила водой, которую всё время держала в руке.
- Всё. Бог даст, - бабка немного помолчала: - Вань, а вот отец ваш никогда не болел сильно, в больницах не лежал. Не проживёт он долго, уйдёт быстро и по болезни.
- Ба, ну ты-то, откуда знаешь? Отец здоровый и крепкий мужик.
- Тебя мать крестила в городе? - он мотнул головой. - Я так и знала. Наказывала ей, своди Ваньку в настояшшу церкву и покрести. А она не послухалась. Там есть у вас поближе церква-то? Сходи сам и покрестися, не ходи на службу нехристем. Вот приедешь домой и иди сразу. А мне отпиши письмом, сходил али нет.
- Рядом в деревушке есть небольшая церковь. Схожу, и напишу.
Она стояла рядом, родная и любимая бабка, и глаза у неё были мокрыми. Он ничего не мог ответить на её слёзы, а просто встал со стульчика, обнял и прижал к себе. Разве мог знать он тогда, что через какие-то два года он попрощается с бабкой навсегда.
     Сходил он в эту церковь в сельской деревеньке, стоявшей рядом за речкой и соединяющейся небольшим мостом с городом. Добежав до слияния с большой рекой, эта речка навсегда терялась в её водах. Крестил его батюшка Владимир, ещё не старый, но уже в том возрасте, когда поживший определённое время и хорошо потоптавший эту землю человек задумывается о вечном. Иконы и лики святых, тихое мерцание свечей и лампад. Батюшка с седой и окладистой бородой, его тёплый голос и отеческое отношение к прихожанам, притихшим во время проповеди. Всё это было необычно и вызывало какое-то умиротворение и внутренний покой. Крестик, который батюшка надел ему после крещения, он больше никогда не снимал. И не знал он тогда, что будет возвращаться сюда снова и снова. Он будет приходить, чтобы забыться, чтобы успокоиться от самого себя. Исполняя бабкин наказ, он отправил ей письмо и пообещал в нём писать из армии. А в конце добавил: «Всё в порядке ба, крещёный».
     Детство - оно всё-таки кончается. Ты не замечаешь эту грань, и всё происходит постепенно. Первый раз в жизни ты уходишь надолго из дома, где судьба начинает ломать тебя до хруста. Ты – совсем ещё мальчишка, попадаешь в суровую действительность и скользишь по ней во взрослую жизнь. В голове у тебя ещё улыбается недотёпистое детство и бесшабашная юность. Ты помнишь, как в высокой траве на тебя, босоногого, прыгает разная живность в виде пауков и кузнечиков, ты помнишь клубничные поляны, где гуляет ветер и колышет белые цветки ромашек. Ты помнишь невероятную красоту лугов, качающих пушистый ковыль, и размах деревенских берёзовых колков. И во всём этом ты - лохматый и бестолковый, выбегающий в грозу босиком и мечтающий махнуть крыльями и улететь в это манящее небо.


Рецензии