Отверстия

У меня мерзли мочки ушей. Снег падал крупой, будто мелкое конфетти, а люди были еле различимы в темноте, пробиваемой тут и там фонарями. Утро-ночь, ночь-утро, совершенно беспорядочное время, и я то ли стою, то ли иду, неясно; внезапно появившийся впереди прохожий есть лишь сгусток сизого дыма, окружающее совершенно иррационально.
Снега мало, чтобы провалиться вниз и остаться там до весны, не хватает даже подошве, она тщится спрятаться в белесой пустоте.
Дорога в никуда. Неосознанность, абстракция, мелочей нет, и в то же время есть только мелочи.
Вчера я под такой же крупой гулял по той части мира, что ближе к моему дому. Маленький парк, где летом играли дети, был пуст, и я сел на лавочку в хрустящей сказочной тишине.
Жаль, что нет сугробов. Вдруг подумалось вот что: я могу позвонить кому-то, а мне ответит другой человек и скажет, что мой знакомый умер – и если бы рядом был сугроб, я непременно бы в него рухнул в отчаянии.
Вчера я скурил всего одну сигарету, и почему-то у меня сильно помутилось в голове, я будто ужрался в хламье. Обычно такого не было; возможно, это из-за слабости, державшей меня: всю ночь болела голова, и днем я плохо себя чувствовал.
Люди-куртки. Глаз нет, носов нет, ушей нет. Ошибка: иногда на бледных лицах в центре жирных синяков открываются грустные окошки, переполненные белком, радужкой и… черной дырой. Отверстия. Дыркомир.
Дыркомир. Я нашел всему этому название. Дырам белых лиц, дырам в их глазах, дырам в фонарях, из которых бьют лучи, дал название небольшой рваной, неаккуратной дырочке собственного сознания, в которую стремится влезть все перечисленное выше и не только. Это как анальный секс; я понимаю теперь, что означает «трахать мозги». Рвотный позыв, мое сморщенное лицо.
Мне стало очень мерзко и обидно, я почувствовал себя изнасилованным в свое собственное Я.
Они не многоклеточные. Это просто пятна, это не организмы, максимум, может быть, энергия.
А что тогда есть я?

Холодно; я иду, поскальзываясь на ледяной корке; где-то ходят люди, они молчат и иногда курят, в спешке плывут на свои бессмысленные похожие работы, по своим иллюзорным делам.
Я почти уверен, что нет ни этих людей, ни этих дел. И в то же время не уверен, что я сам вообще существую. Вдруг осознал, что не помню ни одного знакомого, ни помню событий, которые составляли мое Прошлое. Вчерашний день обрывками, а больше ничего.
Я опустил веки, покачиваясь на ветру; руки висели, словно плети, ноги тряслись.
Глаза открылись, но вместо зрачков в каждом из них было по три больших черных как смоль ядра.

11 декабря 2013