Развод

      Аркаша не знал, о чём там родители шепчутся в гостиной. Но почувствовал, что случилось что-то необычное. Ему так редко запускали железную дорогу, а Аркаша это любил больше всего. Только два пассажирских вагончика и старенький паровоз. Они ездят по кругу и так приятно чуть подрагивают на стыках. Аркаша припал к полу, смотрел и думал, что там едут пассажиры, что они иногда выглядывают в окошки, что за окнами скоро наступит ночь и зажгутся фонари. Он мечтал, а в гостиной было почти совсем тихо. И мальчик незаметно для себя уснул на полу, подложив под голову маленькую подушечку с дивана.
      Вскоре Борис, отец Аркадия, вдруг сказал:
     – Слушай, что-то уж очень тихо в спальне сына.
     – Ну, он же играет с вагончиками.
     – Пойду, посмотрю, что-то не то.
Через минутку он позвал жену.
    – Кира! Смотри, иди скорее.
     Кира наклонилась над рельсами с вагончиками, отключила ток, движение прекратилось, но мальчик не проснулся. Тогда отец осторожно поднял его на руки, а Кира в это время расстелила постель сына, вместе они раздели его, сняли ботиночки и положили спать. Потом вышли из тёмной спальни в гостиную, и Кира заметила, что глаза мужа влажные и блестящие.
     – Ну, что с тобой? – спросила она.
     – Я не могу его оставить…
     – Это не моя идея. Это ты нашёл себе другую женщину, моложе, красивее, с хорошим характером с двумя детьми. Чем же ты недоволен. Я отпускаю тебя. Лети, мотылёк! Ты что, Борис? Плачешь?
      Борис вышел в ванную комнату, умылся, немного постоял в передней, быстро надел плащ и, не попрощавшись, вышел. На улице его встретил пронизывающий ветер, слёзы всё ещё не высохли. Он долго ощущал тёплое тело спящего мальчика, которого он оставил жене навсегда. «Навсегда? Почему? Я же смогу навещать его», – рассуждал Борис сам с собой, понимая, что это совсем не то, что жить под одной общей крышей…
      Кира стояла у окна, смотрела на ссутулившуюся спину мужа, который теперь уже вовсе не муж, а чужой человек. «Он всё забыл», – думала она. – «Он никогда не любил меня. Я раздражала его, я давала нелепые поручения, как он думал. А что я завтра скажу Аркаше? Надо спрятать железную дорогу, а то стоит на полу, а ночью можно случайно наступить на паровозик. Вот это будет горе для ребёнка. А то, что папа исчез, не знаю, заметит ли он.     В последнее время он редко бывал дома. Но он же любит Аркашу. Конечно, я позволю ему видеться с мальчиком», – так рассуждала Кира. Потом она вошла в спальню к Аркадию, сложила в коробку вагончики и паровоз, тихонько вышла, поставила всё на место, присела.
Кира вдруг вспомнила знакомое место в парке, ту лавочку, где они любили сидеть, недалеко от фонтана. Так приятно журчали струи, тонкие, серебристые, Борис был милым, часто приходил с цветами и простыми конфетками, которые они сосали с удовольствием. Даже когда появился мальчик, они часто ходили к этому месту, сначала с колясочкой, потом с санками, потом они купила Аркадию детские лыжи, Борис катался по аллее вместе с ним, а Кира, счастливая, наблюдала за своими «мальчиками».
      Куда всё подевалось?  Неужели у всех так происходит. Хорошо, что не было скандалов, думала Кира, что не пришлось делить мебель, квартиру. И что же будет дальше? Кира работала на полставки в конструкторском бюро. Ставку ей не дадут. Нужно будет искать подработку. Где искать? Да, деньги не главное, Борис обещал исправно платить алименты на ребёнка, но это гроши, а не хочется лишать сына того, что у него было раньше. «Интересно, сколько же я смогу лгать ему», – думала с тревогой Кира. – «Хорошо, что родителей нет в живых, это было бы ударом и для них. А вместе с тем, на работе в бюро почти все женщины одинокие и с детьми. Ничего, живут. Чем я лучше?»
      За окном потемнело, Кира убрала посуду на место, пошла спать, но долго ещё не выключала свет, было неуютно и немного страшно.
А Борис пришёл в свой новый дом, где был тепло встречен молодой женой, Наташей, подбежали две девочки-погодки, затараторили:
     – Мама, мама, посмотри, кто пришёл! Из кухни вышла молодая красивая женщина, светловолосая, голубоглазая, она прикоснулась к щеке Бориса губами, и он почувствовал, как что-то растаяло в его груди, он вздохнул, улыбнулся:
     – Умираю, хочу есть!
     Все ринулись к столу, где в тарелках уже дымились щи, на подносе лежал нарезанный чёрный хлеб, рядом блюдечко с чесноком. И началась вечерняя трапеза. Кира никогда не кормила вечером первым, но Борис именно так и любил, хороший суп или борщ вечером ещё никому не мешал. Картофельное пюре с сосисками – тем более, а малосольные хрустящие орурчики – вообще – коронное блюдо в этой новой жизни.
      Включили телевизор, довольно скоро девочек отправили спать, а Борис всё смотрел на теперь уже по-настоящему свою Наташу, на то, как она быстро и ловко моет посуду, как она поддёргивает рукава халатика, как накрывает кухонный стол скатертью после ужина. «Да будет так», – подумал он.
     Кира, наконец-то, заснула, Аркаша ещё долго видел сон, где по кругу ехал паровозик и вагоны с пассажирами. Жизнь продолжается.