Сказка про До и Короля-Ворона. Ранняя редакция

 Стихи Роберта Бёрнса, Ильи Кормильцева и автора сказки.


В полях под снегом и дождем,
Мой милый друг,
Мой бедный друг,
Тебя укрыл бы я плащом
От зимних вьюг,
От зимних вьюг.
А если мука суждена
Тебе судьбой,
Тебе судьбой,
Готов я скорбь твою до дна
Делить с тобой,
Делить с тобой.

Пускай сойду я в мрачный дол,
Где ночь кругом,
Где тьма кругом,
Во тьме я солнце бы нашел
С тобой вдвоем,
С тобой вдвоем.
И если б дали мне в удел
Весь шар земной,
Весь шар земной,
С каким бы счастьем я владел
Тобой одной,
Тобой одной.

Р. Бёрнс.


- Я выйду за тебя замуж, - сказала До, скребя асфальт носком туфельки. До и Л. сидели на детской площадке, вернее, сидела До, - на качелях, а Л. её раскачивал.
От неожиданности Л. выпустил качельную железку, и она пребольно ударила его по ноге.
Но Л. забыл даже охнуть, только машинально потёр ушибленное место и пробормотал:

- Ну круто. Пойдём за сигаретами?

- Подожди, ты не понял, - вздохнула До, - я серьёзно. Но только тебе придётся кое-что сделать. Что - я пока не знаю, вечером позвоню и скажу, хорошо?

Затем До легко спрыгнула с качелей, расправила пёстрый сарафанчик, тряхнула золотистыми дредами и решительно сказала:

- Идём. За сигаретами.

Вечером Л. валялся на кровати и курил в потолок. Комната была затянута едким сизым дымом. Надо сказать, мысли в голове у Л. были почти так же смутны. До он любил давно, мучительно-нежно и безответно. Нет, виделись они часто, практически каждый день, их объединяли общие интересы, общие друзья, им нравилась та же музыка, но однако затащить До под венец было делом нелёгким, если не вовсе безнадёжным.

И вот теперь... пошутила она, что ли?

Л. задумчиво пускал сизые кольца в потолок, аки Гендальф в поисках разгадки кольца, как вдруг послышалось слабое треньканье мобильника, лёгкое летне-солнечное регги: звонила До.

- Привет, - тон её был уверенным, почти деловым, - Ле, солнце, мальчик должен завоёвывать девочку, правильно? Я придумала, как тебе меня завоевать. Но только я расскажу такую штуку, в которую ты не поверишь. Ты ведь в курсе, что в торце дома с колоннадой собираются бродяги, так? Ну вот, это не бродяги, а хранители. Они сторожат вход в подземелье настоящих ведьм. Или волшебниц - как тебе больше нравится. Мне нужен ключик, такая одна волшебная фенька. Сможешь его добыть - мы поженимся. Нет - ну... не знаю, тогда всё будет очень плохо. Почему плохо? - До на секунду замолчала и вздохнула, - ой, я тебе сейчас объяснить не могу, после, прости, ладно? Ну, пока. Удачи, целую, - и в мобильнике Л. раздались гудки: До на том конце повесила трубку.

Л. рывком сел на кровати. Сердито скомкал сигарету, потом зажёг новую. Издевается она над ним, что ли? бродяги-хранители, ведьмы, ключики, - лучше б в гости приехала. С пивом, например.

Дом с колоннадой был стар и необитаем, поэтому его давным-давно облюбовали маргиналы и тусовщики.
Компания Л. и До собиралась там вечерами. Несмотря на то, что дом был в самом центре Города, никто им не интересовался и молодёжь чувствовала себя там вольготно. Сегодня вечером намечалось скопление народа, как обычно по пятницам, но у Л. в этот раз были другие планы. До конечно придёт, а как же, и увидеть её снова было бы очень приятно, но... в понедельник у него зачёт, последний, между прочим, в этом году, - и не мешало прочесть хоть что-нибудь, ведь почти все лекции он беззастенчиво прогулял.

У Л. была уважительная причина - работа. Л. жил один, и зарабатывать на жизнь ему приходилось самому. Поступил он не сразу после школы, успев послужить в армии, и теперь бессовестно прогуливал, не вылетая из Универа только благодаря своей феноменальной везучести, да друзьям, которые вовремя подсовывали ему чьи-либо конспекты. И, что самое удивительное, Л. ещё и умудрялся быть круглым отличником. Как ему это удавалось - не понимал никто. Рассказывали, что как-то Л. единожды за семестр пришёл на лекцию, - и попал на зачётную контрольную, где написал такое эссе про смерть культуры, с цитатами из обоих Гумилёвых и собственными стихами, что преподаватель, расчувствовавшись, поставил ему "пять" экстерном.
А ещё, ещё Л. играл в группе.
Да, ко всему прочему Л. был музыкантом, мультиинструменталистом, между прочим. Ну правда, вполне себе так можно сказать, потому что играл он на перкуссии, на гитаре, на клавишных и на барабане. Собственно, студии, репы и прочее съедали бОльшую часть скромного студенческого бюджета, ещё немалая его часть уходила на книги, поэтому сигареты Л. курил дешёвые, а главным блюдом навеки была картошка во всех видах. Вот эту самую родную картошечку он и отправился сейчас чистить. Зайдя в кухню, Л. аккуратно надел фартук, вооружился ножом и от нечего делать потянулся за пультом. На полке слева, на высоте хорошего такого человеческого роста расположился старенький телевизор. Л. нажал на кнопку, экран засветился голубым, на нём появилась дикторша и начала вещать что-то о погоде. Л. в это время раздумывал над словами До. Как там говорил профессор из "Хроник Нарнии"? "Обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал, - не шутка, отнюдь не шутка". Раньше До его не обманывала - отношения их были доверительными, и потом До неспособна так жестоко разыграть человека. Так что же всё-таки стряслось?
И тут - тут Л. не поверил своим ушам. Дикторша отчётливо произнесла: "Особенно предупреждаем тех, кто завтра утром отправляется на квест в Городе - берегитесь, ведьмы постараются вам помешать. Не забудьте зонтик!"
Л. медленно осел на диван у стола, держа в руке мокрый нож. Да что же это такое... Либо это солнечный удар, либо... Таак, надо собраться. Как там учит Джемс, многообразие религиозного опыта, да? Прагматизм. Если наиболее адекватное объяснение явления есть религиозное объяснение, принимаем его, чёрт с ним. Но что говорила До, он так растерялся, что слушал вполуха. Ведьмы, хранители, квест, ключик... какой ключик, что за ключик, где его искать? Какая-то неизвестная волшебная фенька, пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что. Как он вообще узнает этих ведьм?
Ну и задала До задачку... и тут вновь зазвонил мобильник. До. Тёплое солнечное регги заплескалось в пространстве темнеющей комнаты с оранжевыми закатными полосами по стенам.

- Привет.

- Привет. Ле, ты дома? я сейчас зайду, откроешь мне, ладно?


До скинула невесомые сандалии и прошлёпала в кухню. В руках у неё были две бутылки пива. Закатное солнце золотило и без того рыжие дреды, и казалось, что вокруг всё ещё звучит регги, последние нотки отражаются эхом от стен.

- Ух ты, картошка. Давай пожарим? Ле, ты мне веришь? - без предисловий До перешла к главному.

- Честно, я не знал, что и думать... но я вдруг понял, что ты не станешь мне врать, но неплохо, если бы ты рассказала подробнее.

До забралась с ногами в старое кресло, упёрлась чумазыми пятками в вытертую обивку и вытянула худую руку. На запястье красовался тяжёлый кованый браслет.

- Видишь, - пробормотала она виновато. - Почти кольцо всевластия. Вернее, безвластия. Я теперь принадлежу не себе, а ему. Только это кольцо нужно не швырнуть в недра Ородруина, а просто разомкнуть. Помоги мне, Ле, мне очень страшно.

И на веснушчатом лице До с вздёрнутым носиком появились и часто-часто закапали слёзы. Прямо на браслет.

Л. протянул До бумажную салфетку, обнял её за плечи и сел рядом.

- До, не плачь, я с тобой.

Она всхлипнула и уткнулась ему в плечо.

- До. А он... - это... это кто?

До взглянула на него расширенными от удивления глазами.

- Ле, ты его знаешь. Я же тусила с ним последнее время, он меня и заковал. Я ещё подписала очень гадкую бумагу, что отдаю ему свободу, а он меня будет учить.
Конечно Л. знал, о ком она говорит. Высокий мрачный парень, длинноволосый, как и Л., только лет на пять-семь постарше... говорят, он баловался какой-то гадкой магией, чуть ли не вуду.

- Но я не хочу! Я завтра на мессу пойду!

Полное имя До было Доминика, и была она католичкой.

- Но ключ... понимаешь, пока браслет не разомкнут, он имеет надо мной какую-то власть. Не так, как бы хотелось Магистру, но я... и тут До зарыдала по-настоящему.
До всхлипывала, уткнувшись в его рубашку, и Л. чувствовал себя всё более и более несчастным. "Ненавижу, когда девчонки плачут. Это запрещённое оружие, удар ниже пояса", - с тоской думал он.
Постепенно рыдания стихли. До успокоилась, и теперь сидела тихо, и только иногда еле заметно вздрагивала, словно вспоминала что-то, что лучше бы забыть. До была так близко, что Л. ощущал нежный аромат её кожи. До пахла травой и солнцем, плавился рыжий закат, растекаясь по стенам весёлыми апельсинками, где-то пел Боб Марли: sun is shining, weather is sweet... и это была музыка До, мелодия выпевала их лето, солнце, траву, ветер на озере, августовский звездопад, приключения и всю ту свободу, которую только дарят молодость и любовь.
Л не понял сам, как вышло, что в следующую секунду он поцеловал сухие тёплые губы. До испуганно дёрнулась и отстранилась, глядя расширенными глазами, и Л. вдруг невпопад осознал, что они - цвета дождя. Серые, как грозовое небо, и наполненные влагой, готовой вот-вот пролиться. Л. осторожно взял До за плечи и заглянул в глаза:

- Не бойся, я теперь с тобой, и теперь всё будет хорошо. У тебя же есть вот это, - и он указал на тонкий серебряный крестик, что выпростался из-под футболки. До счастливо вздохнула и уткнулась в рубашку Л., которая, по правде говоря, на груди была уже довольно влажной.

И в этот самый момент за спиной До раздался страшный крик и стук. Мальчик и девочка, оба как по команде вздрогнули и повернулись к окну. В окно с громким надсадным карканьем глухо и упорно бился чёрный ворон.

Спустя тридцать пять минут картошка была пожарена, съедена и запита пивом. До, покачивая в ладонях большую щербатую чашку с фруктовым чаем, примостилась на кровати, а Л. соорудил себе на полу что-то вроде лежанки из пары одеял и подушки. Они обсуждали происшедшее.

- Зачем ты вообще с ним связалась, - мрачно вопрошал Л., ещё не пришедший в себя после истории с вороной, которую еле удалось отогнать с помощью криков и стуков в алюминиевую кастрюлю половником.

- Ну, было интересно, он романтичный такой, он не всех берётся учить, только тех, кому доверяет.

- А тебе доверял, значит, - уточнял Л. с надменным сарказмом в голосе.

- Ну да, вроде того, - До виновато склоняла рыжую головку и сокрушённо вздыхала.

- Мы подписали договор. Ночью, при свете каких-то масляных плошек, которые не столько горели, сколько чадили, и... и - кровью. Я никак не решалась проколоть палец, тогда Магистр сам мне его проколол. Всё было так романтично, типа я отдаю ему свободу в обмен на магические знания.

- А ты с ним целовалась? - подозрительно спросил Л.

- Нет. Но я вдруг испугалась, что это случится - или чего-нибудь похуже, потому я к тебе и пришла, - До снова виновато вздохнула. - Давай фильм посмотрим какой-нибудь, или музыку послушаем? Я без мультимедиа не засну.

- Ну давай, - согласился Л. Он хотел почитать, но понедельничный зачёт, видимо, горел синим пламенем... ну и фик с ним, какие зачёты, если у лучшего друга... подруги... если у его девушки такое! А какое-такое? Ну заигрались в волшебников, ну надел этот чувак на До неснимаемый браслет, так утром распилим, подумаешь. Чушь это всё. Пусть сходит на мессу, браслет завтра снимем, а если этот... этот Магистр её в покое не оставит, то он, Л., ему самолично набьёт морду. Да, в армии его кое-чему научили, это он с виду романтичный юноша с длинным хаером, но драться он слава богу умеет.

Мысли эти Л. высказал вслух:

- До, мы завтра распилим браслет, - и конец всем страданиям. Этот Магистр запудрил тебе мозги, а ты веришь всему, голова садовая.

До вздохнула:

- Не получится. Ты думаешь, другие, ну, те, кого он раньше учил, не пробовали? Браслет должен снять Магистр, или ведьмы, - тот, у кого ключик. Иначе я умру.

- А как ты вообще узнала про этот ключ, про ведьм, про всё остальное? По-моему, это ни в какие ворота не лезет.

- Ох, Ле, неет, это правда-правда. Я сама их видела, этих ведьм. Мы однажды с ним сидели, ну, с Магистром, на галерее, днём, - не было последних двух пар, и я пришла в дом с колоннами. Я его расспрашивала про договор, пыталась выяснить, что же я такое подписала. Я ведь не особо знаю староанглийский, а весь текст был на староанглийском.

А он тогда спросил, хочу ли я познакомиться с настоящими волшебниками? Ну, я согласилась, тогда он заявил, что посвящение нужно скрепить, взял меня за руку и повёл в подвал, к двери, которая с торцевой стороны дома, в кустах жасмина. У входа сидел оборванный дядька с всклокоченной бородёнкой и злыми глазами, Магистр ему сказал, что мы свои, тогда дядька посторонился, мы толкнули дверь и вошли... знаешь, в подвале ведь обычно темно, хоть глаз выколи, а в этот раз там не было темно, откуда-то пробивался свет. И мы пошли на свет. Шли-шли вперёд, я успела сильно замёрзнуть, потому что в подземелье был ледяной холод, а на улице в это время вовсю солнце светило...

Вот, а затем внезапно словно бы откуда-то подул тёплый воздух, вокруг заколебалось марево и очертания стали зыбкими в этом неясном свете, который был в подземелье, и... и мы вошли в комнату с высокими сводами, я даже не знала, что в нашем подвале такие пространства есть, и могут уходить невообразимо вверх и вверх... мрачные, жутко старинные арки, драпировка... и сидят три девчонки с длинными распущенными волосами.

Представляешь, все три одеты в блио (*блио - средневековое платье с длинными рукавами и шнуровкой - прим. автора) очень красиво сшитые, словно из игры по "Робин Гуду": подол и горловина у каждой оторочены шнурами, рукава подвязаны, пояса с чеканкой, шенсы (*нижнее платье, которое в рукавах и на вороте выглядывает из-под верхнего - прим. автора) белые, или, вернее, шафрановые, а блио у одной красное как кровь, у другой зелёное, а у третьей васильковое.

Ну, мы поздоровались, вернее, Магистр их поприветствовал: "Приветствую вас, прекрасные дочери Альбиона", - говорит.

Тут одна отвечает: "Приветствую вас, Король-Ворон". А потом посмотрела на меня, и спрашивает: "Кто это прелестное дитя?"
Дитя, представляешь? Да она моя ровесница на вид, ну, может на год-на два постарше. И странно довольно-таки, я никогда этих девчонок раньше не видела. Ну, теперь-то я понимаю, что это вовсе не странно, а тогда я удивилась, очень.
Я ей и отвечаю:

- Прелестное дитя зовут До, а с кем имею честь? Я не знала, кстати, что в нашем подвале играют в Средневековье.

Она улыбнулась и ничего не ответила, только повернулась к Магистру:

- Какое славное создание... - и почему-то вздохнула.

Тут вторая девчонка, та, что сидела за прялкой, посмотрела на меня, и говорит мелодичным таким голоском:

- Дитя, отныне ты подвластна сему рыцарю ровно год. Через год ты снова придёшь к нам, и вот этим ключом, - тут она достала из поясной сумки довольно-таки большой, узорный ключ, тёмный, будто чугунный, - я разомкну браслет. Ты должна исполнять условия договора и подчиняться рыцарю, если не хочешь потерять свою жизнь. И ровно год ты не должна посещать церковные службы.
Я тут стала думать, что девчонка заигрывается.

- Какой браслет? И вообще, как это - не посещать церковные службы? Вы что, готы?

- Дитя, - вступила в разговор третья девчонка, - мы не желаем тебе зла, но если ты хочешь овладеть искусством магии, ты должна быть послушна.

- Да какой магии-то, - не выдержал Л. - Чему он мог тебя научить, До, ты в своём уме? Лучше за староанглийский возьмись, если тяга к знаниям проснулась!

- Ле, ну я даже толком и научиться ничему не успела, вот слушай, что было дальше.

Ну вот, я только спросила, какой браслет, как вдруг в этом зале стало темнеть. А до этого с потолка откуда-то падал рассеяный свет и чадили факелы по углам, от них и тепло было наверное, потому что факелов было довольно-таки много. Ещё поодаль, мне почудилось, был камин, только потухший и завешенный какой-то драпировкой или гобеленом.
Ну так вот, в комнате начало темнеть, а эти девчонки, как будто бы вокруг них струится слабое сияние, и они в темноте так рельефно выделяются. И я чувствую, что меня сковывает невидимая сила, а первая девчонка, которая стояла, говорит, негромко, но отчего-то кажется, что громко, и ещё гулкое эхо откуда-то взялось... говорит:

- Дитя, протяни руку.

И тут я, сама не знаю отчего, поднимаю левую руку, и - клянусь тебе, всё правда, - в воздухе вырисовывается этот вот браслет, и бац! - обвивается вокруг моей руки. Я тут посмотрела влево, на Магистра, на него тоже падал отсвет, и увидела... Ле, какой страшный у него был оскал. Во-первых, он успел переодеться, не знаю, как у него получилось, но пока я смотрела на ведьм во все глаза, он облачился в шоссы, и волосы распущены и падают на плечи, и камиза, чёрная длинная камиза и пояс, тоже тёмный и украшен какими-то камнями. Но самое ужасное, это его лицо. Нет, не злое, а безумное, веселое, но это такое веселье, после которого хочется "мамочки" сказать. Знаешь, я вдруг словно проснулась, и потом, мне так страшно сделалось... я повернулась и помчалась изо всех сил, в темноту, туда, откуда мы, как я думала, пришли. И чувствую - браслет всё тяжелее становится, просто к земле меня тянет. Тогда я на бегу схватила правой рукой крестик на шее и сжала в кулаке - и бежать сразу стало легче, потому что браслет опять стал лёгким.
Тут я увидела впереди открытую дверь и пулей вылетела из подвала на солнышко, и чуть не столкнулась в дверях с бородатым дядькой, который у входа сидел. Он так и выпучил глаза, но я промчалась мимо, и мчалась ещё квартала два, пока в боку не закололо. Токо в сквере на площади затормозила, плюхнулась на лавочку у фонтана... потому что вокруг было много народа, и было уже не так страшно... но страаашно, всё равно ой-ёй-ёй как. Я сидела и минут пять ещё затравленно озиралась, а потом пошла в гости к Тэму, и за чаем мы разговорились, и я спросила его про Магистра. И Тэм мне рассказал про Анни, и про то, как она с Магистром тусила, а потом они с её парнем вдвоём с крыши спрыгнули. Анни сразу разбилась, а парень жил ещё год, Тэм с Нимуэ его возили в колясочке на концерт ещё, когда в Город приезжали Knights of The Night.

Я попросила Тэма на следующий день пойти со мной в подвал. Мы взяли фонарик, и пошли днём. Он должен был отвлекать бородатого дядьку, а я - проскользнуть внутрь и поискать ту залу. Ну, Тэм предложил мужику угостить пивом, сказал, что у него сегодня день рождения, а отмечать не с кем, дядька с ним ушёл. А я проскользнула внутрь, там была тьма-тьмущая, и холодно, но не так, как тогда. Я включила фонарик и пошла вперёд - Ле, там один только ход, и он упирается в тупик, кругом трубы всякие, у стены лежак, и пахнет бомжами. Я направилась к выходу. И вдруг там столкнулась с бородачом, представляешь, он вернулся! Он зарычал, но я проскользнула мимо и помчалась прочь, а он мне крикнул... что поймает и съест. Напугать хотел, наверно.

Ну вот, а вечером я внезапно вспомнила, что ведьмы величали Магистра Королём-Вороном, и где-то я это имя уже слышала, это было вчера вечером. А ночью мне приснился странный сон. Он был очень реальный, и главное - обычно я никогда не помню, что мне снится, а этот сон я запомнила в мельчайших подробностях. Мне приснилась третья из волшебниц, та, что в красном платье, по-моему, она самая младшая из них... она сидела в той же зале, но одна, а в стене было прорезано окно, стрельчатое, с мозаичным витражом, раньше его закрывал гобелен, кажется, а сейчас гобелен был отодвинут. Ну вот, она сидела у окна, свет струился по её чёрным волосам, руки спокойно так сложены на коленях, а глаза ужасно грустные.
И она мне говорит такая:

- Милое дитя, освободить тебя от власти Короля-Ворона может только преданное и рыцарственное сердце. На семиярусной горе, там, где спит древний истинный король, он спасёт тебя от чар, - заберёт ключ и разомкнёт кольцо. Тогда твой возлюбленный докажет, что он настоящий рыцарь и в нём течёт кровь его предков.
Тут видение вдруг стало чуть более зыбким, и я поскорее спросила, как её зовут.

- Вивиан ле Фей, - это скорее было похоже на вздох, и видение стало совсем мутным, и я тут проснулась. Проснулась, и такое странное чувство - на сердце тяжело, а в голове ясно, и я сразу поняла, что этот сон не просто так. Ну вот, и я сегодня отправилась в библиотеку - ну, после того, как мы с тобой поговорили на площадке... потому что, Ле, если не ты, то я не знаю, кто ещё благородное сердце... но я пошла в библиотеку и нашла то, что искала, балладу о Короле-Вороне, воспитанном фэйри.
Ле, я тебе завтра про него расскажу, просто ужасно хочется спать.
Л. молча поставил диск, погасил свет и молча провалился в сон. И почти тут же его разбудил будильник. Л. показалось, что не спал он ни секундочки, хотя со времени ночного разговора прошло полноценных пять часов.

                ***
   Послушник жил в аббатстве Гластонбери,
   Невзрачный, неприметный паренёк.
   Работы выполнял он еле-еле,
   Но в манускриптах древних ведал толк.
 
   Ходили слухи про парнишку злые:
   Монашек, мол, был фэйри вскормлён,
   Мол, нравы перенял у них чужие
   И с королевой фей был раньше обручён.
   Что христианство он сменил на чуждые поверья
   И что раскаялся он в этом не вполне,
   И что ночами в монастырской келье
   Он служит мессу сатане.
 
   Но настоятель был к парнишке благосклонен:
   Он сам читал часы в тиши библиотек.
   Монашек был услужлив, тих и скромен
   И твёрдо иноком решил прожить свой век.
   Но юношу влекло запретное ученье
   И чернокнижные чужие письмена,
   И вот он оставляет Гластонбери,
   Прощается с Евангелием Христа.
 
   Ему тесна церковная цензура,
   Дитя людей вновь фэйри привечен...
   Монашеская заросла тонзура
   И с королевой фей он снова обручён.
   
 
   Итак, Л. проснулся от звонка будильника и отправился чистить зубы и ставить чайник. До ещё спала, и Л. решил её не будить. Но когда он вернулся в комнату, девушка уже сидела, подложив под лопатки подушку, и держала в руках книгу. На заспанном лице До отпечатался след от наволочки, но взгляд был вполне осмысленный и сосредоточенный. Книга в её руках явно была библиотечной, и обложка, судя по всему, заменена на новую, так что название Л. прочесть не удалось.
 
  - Ну вот, Ле, слушай, Король-Ворон - это легендарный чародей древних времён, король Иных земель. Он - человеческое дитя, воспитанное эльфами, и ему тем не менее удалось стать правителем Волшебной страны. Триста лет в стародавние времена Британские острова были под его властью.
 
   Понимаешь, Ле, всё сходится. Аббатство Гластонбери - это место, где, согласно некоторым старинным манускриптам, захоронен Артур, легендарный властитель Британии, король былого и грядущего, а гора святого Михаила - семиярусная гора! Такой вот природный феномен. Ле, по преданию через Гластонбери лежит путь и в страну фей, а ещё, говорят, гора святого Михаила - тот самый таинственный Авалон, куда после битвы с Мордредом увезён король Артур. Раньше гора эта была островом посреди вод зачарованного озера, но потом вода высохла или ушла под землю... и на языческом острове возведена часовня. А у подножия горы раскинулось Гластонберрийское аббатство, где Король-Ворон был послушником до того, как стал практиковаться в магии.
 
   Вот Ле, знаешь, английская баллада говорит, что если человек подписывает контракт с фэйри, то освободиться он может только раз в семь лет, если сделает семь невозможных задач: вспашет клочок земли между морем и берегом, соберёт урожай кожаным серпом, сошьёт рубашку без швов, выстирает её в сухом колодце и так далее. Но Вивиан ле Фей говорила о каком-то другом способе, он проще, как ты думаешь, да?
 
   Ле, похоже, тут написано, что Король-Ворон похищает тех, кто ему приглянется, в свой замок. Я вот думаю, а какое отношение Король-ворон имеет к Магистру? Ведь Королю уже лет восемьсот, а то и тысяча. Знаешь, мне кажется, нам нужно узнать всё как следует. Я сегодня отправлюсь в библиотеку, а ты - к дому с колоннами, либо к Магистру, ну, можно же с ним попробовать поговорить.   А я попробую поговорить с нашим преподом по английской культуре и словесности.
 
   До была филологом, и на первом курсе английский язык и словесность у них преподавал профессор из Англии мистер Даллбрингер.
 
   - Знаешь, До, если честно, я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилось создавать себе столько проблем, чтобы потом с успехом их решать. Разве священник тебе не говорил, что магия до добра не доводит?
 
   До горестно вздохнула.
 
   - Понимаешь, Ле, мне казалось, что это просто игра. Давай попробуем распилить браслет?
 
   Л. вздрогнул от неожиданности, но спорить разумеется не стал. Принёс из кухни напильник, подстелил газету, осторожно взял До за запястье и попробовал, насколько велик зазор между витым железным браслетом и её худенькой ручкой. Зазор был не очень большой, но он был. Л. подложил кусок свёрнутой в несколько раз кожи и заработал напильником, через десять минут изделие неизвестных средневековых мастеров спало с руки До. На месте украшения остался белый след - рука под браслетом не успела загореть. До потёрла запястье и пожаловалась:
 
   - Ужасно неудобно с ним спать, больно. Ле, сколько времени? Может мы выпьем наконец чаю?
 
   Л. спохватился: чайник! Наверняка уже остыл. Л. ринулся на кухню, снова зажёг конфорку, поставил чайник на плиту и вернулся в комнату. До рассматривала картинки в своей книге.
 
   - Знаешь, Л., вот тут рассказывается об одном рыцаре, баллада так и называется The Knight and The Elvenking.
 
   Он тоже отправился освобождать свою даму сердца из-под власти фэйри, и ему помогла его добродетель. Он десять лет вёл праведную жизнь, совершил покаяния и паломничества всякие, и поэтому эльфийский король ничего не смог ему сделать. Стрелы, пущенные в него, падали, и мечи выпадали у эльфов из рук, а король применил против рыцаря все свои чары.
   Знаешь, возможно, лучше посоветоваться не с профессором, а со священником?

   Через двадцать минут чай с кексом был выпит, и До с Л. стояли у двери и собирались уходить.
 
   - До, возьми запасные ключи, вдруг придёшь раньше, чем я, - сказал Л. и протянул До два ключа на колечке. Затем отпер дверь... и обомлел. На лестничном пролёте, перегораживая все подходы к лестнице, лежала огромная собака. Л. затруднился определить её породу, собака была серой, с острой оскаленной мордой и круглыми ушами. Л. собрался с духом и шагнул к лестнице, но собака зарычала, ощетинилась и даже приподнялась с места, и Л. быстро захлопнул дверь. Затем прислонился к косяку:
 
   - До, это испытания уже начались, или так просто? Может, её тоже прогоняют постом и молитвой?
 
   - Не знаю, - задумчиво ответила До. - Возможно, она голодна? Может, скормить ей какое-нибудь мясо?
 
   - Ага, а в мясо четыре таблетки снотворного засунуть, - мрачно подытожил Л. - В каком это фильме была подобная сцена, не припомнишь? До, придётся действовать по-другому. Значит так. Стой здесь и смотри в окно. Как только увидишь, что я появился из подъезда, - пулей беги вниз - и в противоположную от меня сторону. Я собираюсь проделать смертельно опасный номер.
 
   До хотела было возразить, но поняла, что спорить с Л. бесполезно. Л. потуже затянул схваченные резинкой длинные волосы и ещё раз попросил:
 
   -До, ты всё поняла? Как только я выбегу из подъезда, но не раньше, хорошо? - До испуганно кивнула. Л. открыл дверь, подскочил к собаке и изо всей силы врезал ей ботинком по носу. Затем в два прыжка одолел лестничный пролёт и заскользил по перилам следующего. Всё это заняло буквально пару секунд, что было дальше, До не видела, потому что захлопнула дверь и пулей подлетела к окну. Через минуту из подъезда выскочил Л., на секунду задержался, огрел кого-то подъездной дверью и помчался вниз по улице.
   До не мешкая открыла дверь, слава богу, дверь захлопывалась и запирать её было необязательно, возиться с ключами на площадке ей сейчас было боязно, - и бросилась вниз по лестнице. Через минуту До вылетела на залитый солнцем двор, и, как просил Л., помчалась в противоположном направлении. Впереди замаячила остановка... очень вовремя, вот и её автобус... - успела подумать До, и провалилась в небытие...
 
   
   Л. выскочил из квартиры и проделал задуманное быстро и чётко. Всё прошло как по маслу: когда собака очухалась, она ринулась за ним. Выбегая из подъезда, Л. ещё раз треснул чудовищного пса подъездной дверью и помчался вниз по улице, бормоча все молитвы, которые приходили ему на ум: он понимал, что если зверь его догонит, ему не поздоровится. Впереди замаячила остановка и автобус с открытыми ещё дверями. Л. прибавил скорость и буквально в последний момент ворвался в салон, дверь захлопнулась, а через пару мгновений с той стороны лязгнули по железу собачьи когти. Автобус тронулся с места.
   Л. плюхнулся на сиденье у окна и попытался отдышаться. Куда он едет он не знал, и в общем это было не важно: ему нужно было прийти в себя и обдумать ситуацию. Л. облокотился на спинку противоположного сиденья и опустил голову на сомкнутые руки...
   Проснулся он, когда автобус шёл по совершенно незнакомой местности где-то за городом, по обеим сторонам были полынные заросли, а небо уже затянуто тучами, хотя когда Л. заснул, было ещё ясно. Л. поднялся и хотел крикнуть водителю, чтобы тот остановил: кроме них никого в салоне уже не было, - но автобус остановился сам. Водитель встал с водительского сиденья и пошёл по направлению к Л., расставив руки. Лицо его, с чёрными глазами и горбатым носом, чем-то неуловимо напоминало птицу.
   Л. изготовился к схватке. Взгляд его упал на огнетушитель, который висел слева, Л. сдёрнул его и ещё секунду раздумывал: выбить окно или швырнуть его в водителя-птицу, но затем с размаху разбил окно. В это самое мгновение автобус растаял в воздухе, Л. шлёпнулся на землю и услышал клёкот и хлопанье крыльев. Затем на него ринулась огромная чёрная тень, и он быстро успел прикрыть локтем глаза, вспомнив какой-то фильм ужасов... как вдруг шум крыльев прекратился, и птица шмякнулась на землю: в ней торчала стрела. Л. оглянулся: из полынных зарослей к нему шёл парень в зелёном.
 
   Парень был облачён в короткую куртку на пуговицах, с капюшоном и с широким поясом, к которому была приторочена поясная сумка. На ногах у него были шоссы и остроносые кожаные полусапожки. В руке человек в зелёном держал лук. Л. хотел было спросить, что за ролевая игра поблизости и вообще куда его чё..., то есть, этот призрачный автобус завёз, но парень приложил палец к губам, показал на небо, затем махнул рукой куда-то вправо, где на горизонте густел мрак и клубился столб пыли, и поманил Л. за собой. Л., по-прежнему держа стрелу с насаженным на неё вороном, последовал за ним.
 
   Они залегли в полыни, а в это время небо совсем почернело, воздух сгустился, и над дорогой навис мрак. Подул сильный ветер, и по спине Л. пробежал холодок. "Дикая охота", - шепнул человек в зелёном. "Сегодня в замке Короля-Ворона вновь всю ночь будут гореть огни".
   В это время на дороге показалась процессия, во главе неё ехал человек в чёрном, в чёрной рубашке и шоссах, сбруя коня была украшена дорогими камнями. Его свита была окутана туманом, но Л. понял, что это воины, они были вооружены копьями. Свита, или охрана, окружала рыжую всадницу с мертвенно-бледным ликом, одетую в чёрно-синее, с диадемой на лбу и длинным развевающимся шарфом из синей вуали. "До!", чуть не крикнул Л., но ледяной холод пробрался уже до самых костей, мышцы одеревенели и язык прилип к гортани. Л. глубоко вдохнул и потерял сознание.
 
   Очнулся Л. от того, что мягкий солнечный луч скользил по его лицу. Он открыл глаза и увидел над собой сплетение веток и листьев, сквозь которые пробивалось горячее солнце. Причудливая мозаика из тени и света играла на коже, лаская её теплом и обдавая прохладой, что вместе приносило довольно приятные ощущения. Минуту Л. лежал, наслаждаясь переливами холода и тепла, потом внезапно вспомнил всё, резко сел и оглянулся. Парень в зелёном сидел в том же древесном шалаше, неподалёку от Л. и чинил лук. "До", - хотел сказать Л., но из его губ вырвался только хриплый клёкот.
 
   - Сегодня вечером я и мои молодцы штурмуем замок Короля-Ворона, - сообщил ему парень в зелёном. - Пускай мы погибнем, но нет сил терпеть присутствие этого чародея в наших землях, погубляет он христианские души почём зря.
 
   - Я хочу присоединиться, - хрипло пробормотал Л, и наконец-то ему удалась членораздельная речь.
 
   - Это уж как считаешь нужным... ради тебя я вылазку и затеял, давно задумал, да всё не решался. Ты умеешь драться на мечах?
 
   - Да, - ответил Л. - Когда выступаем?
 
   - Да вот сейчас протрубим общий сбор и выступим...
 
   ... разбиты они были начисто, ни один из лесных братьев не спасся, никто не ушёл с поля битвы - кроме Л. и Хереварда, так звали стрелка в зелёном камзоле. Эльфы дрались жестоко, и чары короля были так крепки, что стрелы выпадали из тетивы луков, а мечи из рук.
   Окровавленные, обессиленные, скитались двое выживших по лесам, покамест не явилась им черноволосая дева в красном, Вивиан ле Фей, Дева Озера, и не велела взбираться на дальнюю гору.
 
   - Рыцарь, - услыхал Л голос, который отдавался в самом его сердце, - в тебе течёт знаменитая кровь, так будь же достоин великого воина, что основал твой род. Спасти даму твоего сердца здесь невозможно, чары короля погубят и её, и тебя. Вернись домой и обратись за помощью к Тому, кто познал величайшую любовь и скорбь, и пролил всю Свою Кровь ради любви, и научись любить у Него. Прощай, - и с этими словами Вивиан растворилась в сырой озёрной мгле, и лишь осока шелестела под ветром, свистящим шёпотом повествуя древние сказания воде и ветру.
 
   Неделю взбирались Херевард и Ланцелот на великую гору, и когда они добрались до вершины, то развели костёр, и раздался шум крыльев, и с небес спустился огромный дракон, из тех, что приучают к седлу жители облачных замков, и оседлал его Ланцелот, и долго летели они во мгле, и наконец приземлились на городской площади в самую глухую полночь... 
 
   ...Очнулся Л. посреди полынного поля, когда солнце уже начало клониться к вечеру. Голова нестерпимо гудела и раскалывалась, ноги были словно ватные, и в кармане недоставало последних двухсот рублей. Значит, всё-таки водитель его чем-то огрел. Л. поднялся и пошатываясь побрёл туда, где по его расчётам должен был находиться город. Во время ходьбы он осознавал, как ему повезло, что он остался жив, и как это приятно - быть живым. Пока он валялся на солнце, голову ему изрядно напекло, и видения свои он помнил хорошо, но теперь всё позади, главное - добраться до дома. Ну этот Магистр теперь у него попляшет.
 
   ***
 
   Я просыпаюсь в холодном поту
   Я просыпаюсь в кошмарном бреду
   Как будто дом наш залило водой
   И что в живых остались только мы с тобой
   И что над нами - километры воды
   И что над нами бьют хвостами киты
   И кислорода не хватит на двоих
   Я лежу в темноте
 
   Слушая наше дыхание
   Я слушаю наше дыхание
   Я раньше и не думал, что у нас
   На двоих с тобой одно лишь дыхание
   Дыхание
 
   Я пытаюсь разучиться дышать
   Чтоб тебе хоть на минуту отдать
   Того газа, что не умели ценить
   Но ты спишь и не знаешь
   Что над нами - километры воды
   Что над нами бьют хвостами киты
   И кислорода не хватит на двоих
   Я лежу в темноте
 
   Слушая наше дыхание
   Я слушаю наше дыхание
   Я раньше и не думал, что у нас
   На двоих с тобой одно лишь дыхание
   Дыхание.
 
   - Да, профессор Даллбрингер, Доминика в больнице. Её сбила машина. Нет, в сознание ещё не пришла. Поэтому, вы понимаете, во-первых, она не сможет защищать свою курсовую "Семантика английской баллады 12-15 веков". И, мистер Даллбрингер, мне очень жаль... но... я не смогу участвовать в программе студенческого обмена, и я не смогу поехать осенью в Лондон. Я нужен здесь, потому что процесс реабилитации может затянуться надолго, так говорят врачи. Мне очень жаль огорчать вас, мистер Даллбрингер, я знаю, как вы старались выхлопотать для меня грант. Приношу вам глубокие извинения. Да, всего доброго. Непременно передам, я сегодня у неё буду. До свидания.

Продолжение, возможно, следует... а возможно и нет.