Обледеневший Остров 7

''Обледеневший Остров''.
''Деревня Критиков''.
Часть 7

Охота на Корифеев.

***

07.00 по Гринвичу
-5° по Цельсию
+23° по Фаренгейту
+268° по Кельвину
1635427658926 по Форбсу
Остров Критика
Эгегейское море.

Старейшина поежился и плотнее закутался в шубу какого-то давно вымершего животного. Сегодня было немного холоднее, чем вчера… Остров продолжал обледеневать и с каждым днем обледеневал все сильнее. К тому же ему сопутствовал голод, и это усиливало муки племени.

Старейшина представил розовощекого, кровь с молоком, поэта, да на сковороде… да со специями, да аккуратненько ножичком, а потом сверху посолить да поперчить.

- Обледение! – прошептал он облизнувшись. – Тьфу ты… объедение, конечно же.

Он протер глаза и оглядел стойбище… потом взглянул в сторону лежбища. Ночью ему показалось, что кто-то бегал по лагерю и стонал.

Никого… и никаких следов что ночью происходило нечто неординарное… и тишина, прерываемая лишь постоянным глухим ворчанием моря и бормотанием шедшим из Типи Чучиты. Наименованием своим это строение было обязано основателю движения, забредшим откуда-то с Севера. Сначала его хотели съесть, но оказалось, что Чу наотрез отказывается писать и пропагандирует лишь чтение в полном отрыве от способности излагать мысли в письменном виде. Он и построил это Типи, как он его называл, лачугу, отдаленно похожую и на юрту, и на вигвам, и даже на иглу.

В конце своего жизненного пути Чу, прозванный Читателем разочаровался в своем Учении и повесился на единственном на Острове дереве, на прощание вырезав на его коре послание Ученикам

‘’Информативность не есть Знание,
Начитанность не есть Понимание,
Цитирование не есть Ум.
Идите вы все в…

Незаконченность предсмертного послания Чу Читателя только добавили ореола таинственности и мученичества его образу и с тех пор в поисках Пути, по которому направил паству посланец Севера будоражил умы последователей, которые устроили из его жилища храм и денно и нощно проводили время в бдениях. Собравшись в полутьме лачуги они бдели и днем и ночью, и зимой и летом, продолжая дело своего Учителя и рассказывая друг другу и духу Учителя что они прочли нового.

Старейшина прислушался к бормотанию шедшему из недр Типии… говорили несколько голосов по очереди… торжественно и величаво как на поминках.

-Я читаю ‘’Метафизика’’ Аристотеля Стагирита. Тебе на ‘’А’’

- Я читаю ‘’Амфитрион’’ Жан-Батист Мольера. Тебе на ‘’Н’’

- Я читаю ‘’Нравственные письма к Луцилию’’Луция Аннея Сенеки. Тебе на ‘’И’’

- Я читаю ‘’Иссе Хомо. Как становиться самим собой’’ Фридриха Ницше.

- Дурра!!! Это‘’Ecce Homo. Как становятся сами собою’’ И это на ‘’Е’’, а не на ‘’И’’!!!

- Какой твой полушарий мозга тупой… совсем больше – меньше не доминирует. Во-первых это ‘’Е’’ английско – немецкое и читается как ‘’И’’! Понятно?

- Сама такая… это у тебя полушарий, а у меня все круглый шарий.

После этого в Типи началась шумная возня и гвалт. Две шатавшиеся между построек собаки, возбудившись стали надрывно лаять, потом сцепились между собой и влетев в храм Чучиты продолжили грызться там присоединившись к Ученикам. Потом все смолкло… видимо одна сука загрызла другую.

Старейшина удрученно покачал головой и побрел к берегу. Самкакритика подбежав с озабоченным видом начала шептать ему на ухо трехстопным ямбом сообщение.

- Не может быть! – воскликнул Старейшина. – Да как посмел он… в сей час нам посланных мучений и тревог заботить нас новыми напастями?!!

Самкакритика сокрушенно вздохнула и побежала обратно в хижину. Навстречу ей выбежал Младокрит… взъерошенный и злой…

- Проклятье!!! – вскричал он и сжав до боли кулаки воздел их к небесам. – Я голоден и дух мой неспокоен… куда же все девались рифмы и строки что заставляли пищу нашу – стало быть творцов, тучнеть и размножаться.

Сообщение Самкикритика говорило вкратце о том, что Младокрит решил поднять весь личный состав критиков на борьбу с прогнившим режимом Старейшины, заставившего народ голодать… почему подавляется инициатива с мест и не учитываются интересы низших слоев общества?!!

- Кто сказал, что Корифеи неприкосновенны?!! – кричал Младокрит, размахивая острой палкой – копалкой. – Кто запретил охотиться на этих монстров?!! Даешь Охоту на Корифеев! Все будут сыты и довольны! А из их шкур мы сошьем одежды. Из жира сделаем светильники, а из черепов будем пить нектар и амброзию!!!

Толпа критиков, высыпавшая наружу из хижин и землянок, шумно приветствовала его речь и аплодировала. Только некоторые из стариков и в том числе Старейшина молчали, глядя на неразумных…

Корифеи были недосягаемой добычей… в отличии от мелких литераторов, служивших обычным пропитанием для трайба они никогда не сбивались в стаи… свободно плавали в море, заплывая невообразимо далеко в Океан Творчества. Их интересовали только мозги… так по крайней мере утверждали… возможно имелись ввиду умы, а не серое вещество в своем материальном виде. И никто… никто пока не смог съесть ни одного из Корифеев… хотя пытались многие.( Старейшина оглянулся на кладбище позади стойбища)

- Бей Корифеев! – закричал Младокрит и вприпрыжку побежал к линии прибоя, где совсем близко от берега как раз нежился в холодных морских волнах гигант.

Младокрит стал кидаться в него камнями, а потом метнул палку как острогу. Корифей вздрогнул от укола и стал оглядываться в поисках причины боли… потом взревел и набросился на Младокрита… схватил его за голову и стал бить о прибрежную гальку, как делают это морские леопарды с тюленями, потом перехватил его за ноги и стал бить головой, видимо пытаясь выбить мозги… потом разочарованно фыркнул и, отпустив добычу, нырнул глубже… спустя мгновения он был уже далеко от берега.

Младокрит на четвереньках отбежал от берега и, ощупав голову, стал зажимать края треснувшего черепа. Сородичи подтянулись к нему и выразили свою солидарность.

-Больно? – осведомился Старейшина.

- Не, ответил Младокрит, зажимая ладонью дыру в черепе. – Только дует сильно… неприятно.